Синий ветер

6. Джет позволил себе опоздать. С тех пор как у него появился достойный раньет, Крон-Легат допускал в своем поведении подобную вольность. Была в этих опозданиях и другая причина, которую Джет не открыл бы никому. Ему доставляла удовольствие мысль, что напыщенные Советники являясь с утра со своими, обязательно неотложными, делами, вынуждены были или ждать, покрываясь красными пятнами от злости, или идти к Латиону. С теми же пятнами на лице. Аленте не было дела до цвета чьих-то лиц. Он выполнял свои обязанности, и был намерен выполнять их и впредь. И возможно даже расширить некоторые свои полномочия. А сегодня он тем более не был склонен к почтению. Проведя бессонную ночь, оплакивая свою неразделенную любовь, он, как и многие до него, решил изгнать ее если не из сердца, то, по крайней мере, из ума, с помощью работы. Отныне он посвятит всего себя исключительно карьере, а все остальное безжалостно отметет, как это было и раньше. Он еще молод, настанет время, и ему признаются в любви, а он еще подумает, ответить на нее, или же отбросить, как ненужную вещь. Да и с чего он взял, что Джеттери Сайент, этот, вечно над всем насмехающийся, сноб, вообще способен на чувства? Глупо ждать таких высоких эмоций от человека, главной забавой которого является издевательство над другими. Поэтому утро Алента начал с того, что устроил разнос персоналу, с большим удовольствием поставив на место парочку зарвавшихся отпрысков Высоких домов. А потом с не меньшим удовольствием, и полным сознанием своего права, так же указал на место двум Советникам. И с чувством выполненного долга погрузился в работу. Когда Сайент вошел в офис, рабочая обстановка в нем была близка к идеальной как никогда. В некотором недоумении Джеттери прошествовал в свой кабинет, и там его ждало еще одно удивление. Хотя дверь в кабинет Латиона была распахнута, и он не мог не слышать его появления, Алента не вышел на встречу, как обычно. Джету ничего не оставалось, как зайти в кабинет самому. - Доброе утро, Алента. - Доброе утро, Джеттери, - раньет не встал при виде него. И хотя этикет не требовал от него этого, все же такая встреча была более чем необычна. - Что-то случилось? – в лоб спросил Сайент, усаживаясь боком на стол раньета. - Нет, все в порядке, слава Богам, - отозвался парень, поднимая глаза. Сегодня волосы Аленты не были распущены как обычно, а собраны сзади в простой хвост, схваченный золотой заколкой. Он убрал и злополучную прядь, и не один волосок не выбивался из прически. Не осталось ничего кокетливого и в одежде. Все было предельно строго и официально. «Так, золотце, злимся», - думал Джет, с улыбкой глядя на раньета. Его улыбка была, как всегда, обаятельна и лукава. И Аленте стоило не малых трудов сдержаться. Больше всего ему сейчас хотелось спихнуть наглеца со своего стола на пол, и с помощью сапог объяснить, что случилось на самом деле. Но он продолжал молча смотреть на Крон-Легата снизу вверх, всем своим видом выражая, что готов исполнить любое приказание. Хуже всего ему становилось от мысли, что Джеттери все прекрасно понимает и издевается над ним. Сайент, скептически поджав губы, оглядел его. - Тебе не идет такая прическа, - безаппеляционно заявил он. Не сводя с него глаз, Алента поднял руку, и щелкнул заколкой. Медовая грива, освобожденная из плена, рассыпалась кудрями по его плечам. - Так лучше? – спросил он, звенящим от гнева голосом. Джет протянул руку, и прежде чем парень успел отстраниться, пальцы Сайента зарылись в его волосы, с безошибочной точностью найдя злосчастную прядь, бросили ее на лицо Аленте. - Да, вот так гораздо лучше, - Джет ласково провел по его щеке. – Никогда не собирай их. Мне нравятся твои волосы, а распущенные… Они делают тебя еще привлекательней. Он ушел к себе. А Алента уронил голову на руки в полном бессилии. - Ненавижу, чертова ты скотина, - прошептал он. На щеке все еще оставался след от прикосновения теплой ладони. И от одного этого касания, от этой простенькой ласки, Алента вдруг стал совершенно счастливым. Он больше не мог злиться… * * * Альдис вошел в бар. Он приходил сюда каждую неделю, чтобы заплатить положенный взнос за свое существование. У него не было посредников, в виде саеми, и он расплачивался напрямую с Хозяевами. У стойки сидел высокий парень лет под тридцать, затянутый в черную ткань, похожую на матовую кожу. Черная куртка скрадывала его фигуру, да и манера сидеть, согнув плечи, делала его на вид меньше, чем на самом деле. Бледное лицо было бы красивым, если бы не жесткое выражение, исказившее черты, и навсегда прилипшее к ним. Нос пересекал шрам, свидетель давнего перелома, а неподвижная левая сторона губ, говорила о том, что перелом носа не единственная травма. Глаза под тяжелыми веками казались пустыми, и возникало жуткое ощущение, что говоришь не с живым человеком. Пальцы левой руки защищали металлические пластинки, нечто среднее между броней, и кастетом. И металл каждый раз неприятно звякал о стекло, когда парень брал стакан. При виде его Альдис невольно напрягся. Но сматываться причин не было. Он вроде бы ни в чем не виноват. И все же эта встреча вызвала тягостное чувство тревоги, пиявочкой присосавшейся к сердцу. Юноша подошел к стойке, поздоровался с барменом. И повернулся к парню в черном. Обычно он передавал деньги бармену. Но на сей раз, плату заберут напрямую. - Добрый день, - произнес юноша. Бармен поставил перед ним бокал с пивом и отошел. Парень в черном спокойно разглядывал его несколько минут, потом, наконец, вынул сигарету изо рта и изрек: - Тебя не было на улице почти двое суток. - Я развлекал клиента, - осторожно ответил юноша. - Все два дня? - Он много хотел. Я же не мог ему отказать. - Все два дня? – повторил парень. - Нет, только день, - Альдису очень хотелось закурить, но он не решался взять сигарету, зная, что руки дрожат от страха. – Но он и заплатил щедро. Я принес сегодня даже больше обычного. Он положил на стойку пачку купюр. Парень быстро провел по ним рукой, разложив веером, и кивнул. Он едва взглянул на деньги, но юноша не сомневался, что он успел пересчитать. - Хорошо. Твои клиенты тобой довольны. Значит, довольны и мы. И все же не слишком расслабляйся. Временами ты позволяешь себе по нескольку дней не работать. - Богатые клиенты всегда хотят много. А мне надо отдыхать. Ты же знаешь, Троанет… Парень снова кивнул. Он прекрасно понимал, что при всей выносливости и опыте Альдиса, его хрупкая конституция не выдерживает слишком больших нагрузок. Чтобы приносить большую выгоду Хозяевам, мальчик должен выглядеть привлекательно. - Тобой довольны, - повторил он. У Альдиса чуть-чуть отлегло от сердца. Допив пиво, юноша повернулся к бармену, и протянул ему еще пару купюр: - Поменяй мне на серебряные монеты. Тот молча кивнул, выложил на стойку несколько больших сверкающих монет. - Собираешься в храм? – спросил Троанет. – Щедро же ты жертвуешь. - Я ведь иду к Богам, - робко возразил Альдис. Парень хмыкнул. Альдис не знал, каким Богам молиться этот человек, но было бы трудно представить его в храме светлого Тэоэна. «Больше-то мне идти не к кому, - подумал Альдис. – Только к Богам». - Ступай, - голос черного был негромким, но и этого короткого слова хватило, чтобы Альдис поспешил убраться. Выйдя на улицу, он, наконец-то, закурил, и, сунув в карманы все еще, дрожащие руки, побрел к лавочке недалеко от храма, чтобы собрать жертвенный поднос. Сегодня ему было, за что поблагодарить Богов. * * * - Я же сказал – никого не впускать! – рявкнул Алента в сторону открывающейся двери. И, яростно отшвырнув волосы за плечо, вскочил, готовый немедленно уволить секретаря-идиота. - Даже меня не примешь? – спросил с улыбкой Тарен Корион, входя в кабинет. – Совсем забыл своего Протектора? - Тарен, - раньет снова опустился в кресло. – Извини. Не знал, что это ты. Корион уселся напротив него. – К тебе теперь так просто не пробьешься. Пришлось просто перешагнуть через вашего секретаря. Стал важной персоной. - Только благодаря тебе, - улыбнулся Алента. – Если бы не твоя поддержка, этого бы не было. Но, что случилось, что ты пришел ко мне? Позвал бы, я пришел бы тотчас же. - Похоже, мальчик мой, ты совсем заработался, - покачал головой Корион. Алента запустил руку в волосы: - Я что-то забыл? - Конечно, - Тарен помахал в воздухе пачкой пригласительных открыток. – Приглашения на твой банкет готовы. Алента ахнул. Он и, правда, забыл. С того момента, когда он занял свой пост, прошло полгода. И за эти месяцы он успел добиться немалого признания. Теперь уже практически никто не косился в его сторону, считая не достойным статуса Высокого. Латион приложил не мало усилий, чтобы доказать, что он по праву занимает свое место в Легионе. Теперь следовало упрочить это достижение, устроив званый вечер. Сам Алента об этом и не знал. Но Корион подсказал, что пора бы уж пригласить Высоких в свой дом. Это было одновременно и праздником, где его статус будет уже неофициально признан, где его поздравят, и поприветствуют. Официально получить место в Легионе было мало. Нужно ведь и подтвердить его признанием окружающих. И от того, сколько людей откликнуться на приглашение, и будет зависеть, насколько его приняли на самом деле. - Все приглашения готовы. Я отдал их твоему секретарю. Пусть разошлет. - Спасибо, Тарен, - ответил Латион слабым голосом. Он вдруг представил себе ужасную картину. Как они втроем с Корионом и Джеттери топчутся посреди огромного нарядного зала, и больше никого. А что если и правда никто не придет? - Алента, что с тобой? - А? Нет, все в порядке, - молодой человек вяло улыбнулся. Хоть он и понимал, что такого быть не может, но никак не мог прогнать от себя видение пустого зала. - Тарен, ты поможешь мне еще не много? - В чем, мальчик мой? Алента поднял на него испуганные глаза: - Я же понятия не имею, как устраивать такие приемы, будь они не ладны! Корион расхохотался. Через полчаса он покинул кабинет раньета, и направился к своему собственному. Спустившись на этаж ниже, Тарен шел по коридору, думая об Аленте. Мальчик по-прежнему нуждается в его поддержке. Конечно, дружба с Сайентом хорошая вещь. Но Крон-Легат никогда не вспомнит, что мальчик рядом с ним лишь недавно стал Высоким. Он много не знает. Многие стороны жизни Легиона ему попросту неизвестны, в отличие от тех, кто с рождения имеет право на такой титул. Джеттери непредсказуем. Пытаться предугадать, куда его «метнет» в следующий раз, невозможно. Общение с ним - это постоянное напряжение, постоянные попытки понять, шутит ли он или говорит серьезно. Стремительные смены настроения, от ярости к спокойствию. О, он конечно крайне обаятелен, и, чего греха таить, привлекателен в сексуальном плане, но долго уживаться рядом с такой натурой невозможно. При своем темпераменте он даже не пытается думать, что Латиону может быть тяжело. И вовсе не в работе. А в повседневной жизни, когда надо знать множество условностей, известных большинству с пеленок. Джеттери слишком увлечен собственной персоной, чтобы думать об окружающих. Навстречу Кориону из Малого зала вышел еще один Советник. Он шел в сопровождении свиты, столь тесно его обступившей, словно он боялся покушений. На роскошной ковровой дорожке места было предостаточно, чтобы Высокие преспокойно разминулись. Но вот для свиты места уже не оставалось. Тарен и не думал сворачивать. Он прошел сквозь ряды подчиненных, раскидав их будто кегли. Ни одному из бедолаг даже в голову не могло прийти такое, чтобы зацепить его плечом. Они дружно отпрыгнули в стороны, и Советник на мгновение оказался в одиночестве. - Корион! – окликнул тот. - Ах, Анер, это вы? – откликнулся Тарен, делая вид, что только что очнулся от глубокой задумчивости. – Я и не узнал вас. Замечтался. Он говорил легкомысленным тоном, и на лице Анера мгновенно проступило раздражение. - Вы можете хоть иногда быть серьезным? – изрек он. Корион удивленно поднял брови. - И для этого вы меня остановили, Анер? Чтобы задать этот в высшей степени странный вопрос? Не много ли вы на себя берете? Послушать вас, так вы единственный, кто в состоянии быть серьезным, а все остальные – сборище шутов. Лицо Анера Равалента сразу смягчилось, если такое выражение вообще подходило для его черт, застывших в вечной холодной гримасе. - Извините, Тарен, я не правильно выразился. Я просто хотел узнать, не уделите ли вы мне немного времени? У меня к вам серьезный разговор. - Хм, не припомню, Равалент, чтобы у нас с вами возникали общие темы для серьезных разговоров. Но коль вы так желаете – извольте. - Тогда пройдемте в ваш кабинет, Тарен. Он ближе. - Прошу. Они прошествовали по коридору, мимо портретов Высоких, развесистых генеалогических деревьев домов Легиона, украшавших стены цвета слоновой кости. Остановились перед дверью, возле которой, обрамленное тончайшей золотой рамкой, сверкало драгоценными камнями дерево Дома Корион. Тарен провел рукой над замком, и двери гостеприимно распахнулись, приглашая войти. Секретарь подскочил, склонившись в молчаливом поклоне. - Подай нам кофе и коньяк, - велел Корион, проходя в свой кабинет. Равалент прошествовал за ним. Оба Высоких молчали, пока секретарь подавал напитки, расставляя на столе тончайшие фарфоровые чашки, изящные хрустальные бокалы. Когда дверь за ним закрылась, Корион нажал пару кнопок на столе, заперев дверь, а заодно и включив акустическую систему, исключавшую любое прослушивание. Боги знают, что затеял Равалент, не за чем кому-то знать об их разговоре. - Итак, я слушаю вас, Анер. Равалент не спешил, потягивая драгоценный коньяк. - Корион, вам приходилось когда-нибудь задумываться о смене власти? Только выдержка истинного Высокого позволила Кориону остаться невозмутимым, хотя он едва не поперхнулся спиртным. Ничего себе начало беседы! - Что вы имеете в виду, Анер? – спросил он как можно более нейтральным тоном. – Верховный Легат, хвала Богам, пребывает в прекрасном здравии, и в не столь преклонном возрасте, чтобы можно было затевать такие разговоры. Признаюсь, я не считаю возможным обсуждать этот предмет. Равалент поморщился: - Бросьте, Тарен! Никто не говорит о Верховном Легате. Речь совершенно о другом. Персона Верховного Легата священна, и никакой речи о ней быть не может. Но Вионта Марион - единственный, кого не затрагивают такие беседы. Все остальные постоянно становятся темой для пересудов. - Под темой для пересудов вы подразумеваете Сайента? Не так ли, Анер? Особу Крон-Легата не осеняет благословение Богов, и это единственный после Верховного Легата человек, чья должность у нас ассоциируется с понятием власти. Из этого я смело делаю вывод, что, вы намерены побеседовать именно о нем, - Корион встал, прошелся по кабинету. – Это от него вы решили набраться прямолинейности, Равалент? Обычно, это его прерогатива – разговаривать вот так, прямо, об интересующих вещах. Советникам это не свойственно, не так ли? Что же такого произошло, что вы отбросили привычные рамки общения? - Это происходит каждодневно, Корион. А что касается манеры разговора… У нас с вами достаточно много дел, чтобы тратить их на глупые велеречия. Я пришел к вам говорить, а не разводить этикет. Корион поболтал в бокале коньяк. Он стоял возле окна, и его длинные вьющиеся кудри, подсвеченные солнцем, были такого же цвета, что и напиток в руке. Тарен молчал, переводя взгляд с коньяка, на прядь собственных волос, падавшую на запястье, и на ходу пытаясь определиться, как повести беседу. Ему не нравилась сама тема, не говоря уже о том, что его неприязнь к Раваленту была столь велика, что достигала размеров идиосинкразии. Так как и Равалент никогда не питал к Кориону приязни, то данная ситуация была совершенно непонятной. Чего ради Равалент собрался разговаривать с человеком, которого обычно старался не замечать? Они общались исключительно «по работе», и Корион иногда от души радовался, что должность, которую он занимает, ставила его несколько выше в служебной иерархии, чем Анера Равалента. Никакого союза между ними быть не могло. Они всегда соперничали, и о чем бы ни шла речь, всегда оказывались в разных лагерях. Что это? Разведка боем, которую затеял Равалент, или он и в самом деле желает изменить свою позицию? Но с какой стати? - Значит, вы намерены побеседовать о Джеттери Сайенте, - медленно проговорил Корион. – Клянусь Богами, этот человек пользуется удивительной популярностью. О чем бы ни шел разговор, все обязательно заканчивается его персоной. - Популярность, Тарен, бывает и со знаком «минус». Вам это прекрасно известно. - Со знаком «минус»? Побойтесь Богов, Анер. Его деятельность только на пользу Стелию. И даже самые старые и консервативные из нас утверждают, что его идеи, привнося свежесть, лишь помогают развитию общества и так далее, так далее, так далее. Уж не спорите ли вы с мнением большинства? Эти вопросы многократно обсуждались на совещаниях самого разного масштаба. И единогласно было признано, что Легион не ошибся, предложив его кандидатуру на этот пост. Я уж не говорю о мнении самого Верховного, которое он не устает подчеркивать. - Я не оспариваю его деятельность, Тарен, - снова поморщился Равалент. – И речь веду не об этом. Он может сколько угодно блистать на своем посту, но, честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы этот человек поднялся выше. И полагаю, я не одинок в своих желаниях. «Ничего себе разговорчик ты затеял, дружочек ты мой ненаглядный, - подумал Корион. – Так вот откуда ветер. Тебе так не хочется, чтобы Сайент поднялся выше, что ты готов объединиться с кем угодно, лишь бы этого не допустить». Тарен посмотрел на чашку с остывающим кофе, и налил себе еще коньяка. - С чего вы взяли, Анер, что Сайент пожелает идти выше? Равалент яростно припечатал пустой бокал к столу. - А разве это не очевидно? – он вскочил. – Разве кому-то не известно, что Крон-Легат автоматически считается приемником Верховного Легата? Не делайте вид, Тарен, что вам это не известно! - А я и не делаю, - невозмутимо ответил Корион, вновь наполняя его бокал. – А вот вы, как видно, кое о чем забываете. Вы забываете, что, не смотря ни на что, должность Верховного Легата все же выборная. И мало быть чьим-то там преемником. Нужно еще, что бы весь Совет проголосовал за кандидата. ВЕСЬ Совет, Анер. А это как вы понимаете, возможно, только в двух случаях. Либо в Совете наступит дружное единодушие, что, конечно же, мало вероятно. Либо меньшинство будет вынуждено подчиниться силе, как обычно это и происходит. И совсем не факт, что большинство примет сторону Сайента. Что вас так тревожит? Он протянул коньяк Раваленту, и насмешливо закончил: - Или вы все же боитесь, что большинство на стороне Сайента? Равалент буквально выдернул у него из рук хрупкий сосуд. - А если так? – он вернул Кориону насмешку. – ВАС, Тарен, это устроит? Корион пожал плечами, напуская на себя легкомысленный вид, который так раздражал собеседника: - Я пока что просто плыву по течению. Не хочу ни с кем ссориться. Покой мне дороже. «Кого ты пытаешься обмануть, рыжая кукла?! – в ярости подумал Анер. – Можно подумать, что ты не рассчитываешь, урвать кусок пожирней, как мы все. Плыву по течению! Да ты самый настоящий подводный камень в этом течении!» - Но ведь вам в любом случае придется принимать чью-то сторону, друг мой, - любезно улыбнулся Равалент. – Так что, или с теми, или с другими, но вы все же, поссоритесь. - Это будет еще не скоро, Анер. Покамест, Верховный Легат не собирается на покой. Гласно ли, негласно, но никто еще не объявлял, что начинается борьба за власть. И я, если уж говорить откровенно, считаю подобные разговоры крамольными, Равалент. - Да бросьте вы! – отмахнулся Советник. – Эти разговоры ведутся с тех самых пор, как кресло Крон-Легата занял Сайент. И каковы бы ни были наши с вами отношения, я прямо вам заявляю: я не желаю, чтобы Джеттери Сайент занял место Верховного Легата. И я предлагаю сделать так, что бы в тот момент, когда борьба будет объявлена, о его имени речь даже не шла. - Каким же это образом? - Его необходимо устранить. Вот тут Корион все же поперхнулся. - Вы сошли с ума! – воскликнул он, откашлявшись. – Если вы решили найти самый мучительный способ покончить с собой, то избавьте меня от этого! Уж лучше бы вы говорили о государственной измене, клянусь Богами! Вам прекрасно известно, что его жизнь и здоровье неприкосновенны. Если с ним что-то произойдет, нас всех вывернут наизнанку. По мне, так пусть лучше станет кем угодно, хоть Верховным, но не заводите при мне более таких речей. Я не буду это обсуждать, Равалент! Казалось, Анер сам сильно смутился. - Да Боги с вами, Корион, - пробормотал он. – Вы меня не так поняли. Я ни в коем случае не имел в виду э-э-э… физическое устранение. - Очень надеюсь! – теперь Корион разозлился по-настоящему. - Нет, нет, Тарен. Я всего лишь хотел сказать, что его нужно устранить с политической арены. - Каким же это образом, хочу я спросить? - Его необходимо скомпрометировать. Это автоматически исключит его из списка претендентов. - У вас, я вижу, долгоиграющий проект, Анер, - мрачно пробурчал Корион, снова наливая себе коньяк. – Но сегодня, определенно, не ваш день. - Что вы имеете в виду? – удивился Равалент. - Я и здесь с вами не соглашусь. - Почему? - Что вы собираетесь ему предъявить, Анер? Он не делает ничего предосудительного. Да, он наплевательски относиться ко многим правилам этикета, но он не нарушает традиции и обычаи. Нас может раздражать его пренебрежение к столь дорогим нам мелочам, но основы нашего общества он чтит свято. Его преданность делу и лично Верховному Легату была им неоднократно доказана. И даже вы, самый ярый его противник, не сможете его в чем-то упрекнуть. Ведь так? Равалент помолчал, крутя в руках бокал. - С этим трудно спорить, Корион. Я действительно не намерен подвергать сомнению его преданность. Хотя есть много способов подставить человека… - задумчиво произнес он. - Шла бы речь о ком другом, я бы согласился. Но как только обнаружиться что-нибудь эдакое, за дело примется сам Верховный. Достаточно будет провести пару допросов под его ЛИЧНЫМ руководством, и правда станет ясна. А потом, Легат чего доброго решит, что копают под него, и начнет искать виноватых. Равалент, прищурившись, посмотрел на него: - Корион, такое впечатление, что вы сознательно отрезаете себе, какие бы то ни было пути. Вас послушать, так Джеттери Сайент просто непогрешим. - Я пытаюсь смотреть на вещи здраво. Не стоит подвергать сомнению преданность Сайента. Еще не хватало спровоцировать паранойю в верхах. - И кто теперь изрекает крамольные речи? – усмехнулся Равалент. – Его поведение отнюдь не идеально. - Я и не утверждаю этого! Но что, реально, вы можете предложить? Упреки в распущенности? С какой стати? Только потому, что он открыто, занимается тем, чем другие занимаются тайно? Только копните эту тему, и мы все окажемся в том же компромате по самые уши. Если уж на то пошло, он всего лишь развлекается со шлюхами. А это, на мой взгляд, гораздо меньшее зло, чем, например, делать шлюх из сыновей Высоких домов, как это делают некоторые. Или уродовать до смерти гаремных мальчишек, а потом по ночам выбрасывать трупы. Глаза Равалента сверкнули. Он медленно поднялся. Поставил бокал. Лицо его застыло, превратившись в маску, в обрамлении платиновых, почти белых, волос. - Что вы хотите сказать, Тарен? – тихо произнес он. - Только то, что сказал. Я лишь озвучил кое-какие факты, имевшие место в жизни Трой'Лиона. Не более того. Общеизвестные факты, хочу заметить, Анер, - зеленые глаза Кориона спокойно и холодно смотрели в лицо Раваленту. – Я полагаю, нашу встречу можно считать оконченной, Советник Равалент. Не произнося больше ни звука, не прощаясь, Анер Равалент развернулся на каблуках и вышел. Корион велел секретарю открыть окно, чтобы выветрить запах духов посетителя, и подать свежий кофе. «К чему ты затеял эту беседу, Равалент? – думал Тарен, глядя из окна на раскинувшуюся внизу панораму. – Чего ты хотел добиться? А вот обо мне ты теперь будешь думать, что я всецело на стороне Сайента. Ну, и думай на здоровье. У каждого свои планы. Я лишь поражаюсь тому, какую глупость ты сегодня проявил». Стелием-то правит Сайент. Да, с соизволения Легата. Да, он не делает ни одного шага без директивы Верховного. Но надо быть глупцом, чтобы не понять, что всю политику ведет Сайент, а Легат только одобряет, или не одобряет его решения. Корион не кривил душой, когда говорил, что копать под Сайента, все равно, что копать под Верховного. Он действительно так считал. Советник улыбнулся, прошелся по кабинету. Сюда, на высоту Стаене, практически не долетал гул огромного города. Только иногда легкий ветерок доносил снизу отголоски городского шума, всплески смеха, аккорды музыки. Здесь, наверху, ничто не мешало размышлениям. Тарен вспоминал то время, когда шла борьба за кресло Крон-Легата. Тогда, под конец, соперников осталось лишь двое. Джеттери Сайент и … Анер Равалент. Но Равалента настолько не любили, что молодой и непредсказуемый Сайент набрал фактически столько же голосов, что и Равалент. Пятьдесят на пятьдесят. Редчайший случай. В такие моменты, голос Верховного Легата являлся решающим. Оставался лишь один день. Назавтра было назначено последнее Совещание, на котором должны были объявить мнение Легата, и тем самым определить второе лицо в государстве. «Да, причина, - улыбаясь, думал Корион. – Причина, которая стала мне известна лишь случайно, и я скорее умру, чем кому-то поведаю о ней. У тебя в тот последний вечер не осталось шансов, Анер Равалент, хоть ты этого и не знал. Сайент, молодой и удивительно сексуальный, владел оружием, которое тебе, Равалент, было не дано. В тот вечер, накануне решающего дня, Джеттери Сайент, приехав к Верховному Легату, предложил ему себя. Свое тело». И лучше он поступить не мог. Равалент был известен, как человек властолюбивый, корыстный, и крайне нечистый на руку. У него было немало сторонников, разделявших его точку зрения, которых Равалент неустанно подкармливал. В сущности, как и у многих влиятельных Высоких у него была своя, достаточно сильная коалиция. И усадив Равалента в кресло Крон-Легата, Верховный вполне мог опасаться, что однажды Второй скинет его, чтобы самому стать Первым. Извечная проблема: надоедает быть вторым. Рано или поздно надоедает. А у Сайента, юного и неопытного, как тогда казалось, не было за спиной сильного тыла. Для него, только восходящего по карьерной лестнице, именно Верховный Легат и мог оказаться тем самым тылом, опорой и трамплином, которые ему были так нужны. А тот факт, что, он предложил себя для плотского удовольствия Вионты Мариона, стало окончательным подтверждением того, что мальчик готов подчиниться Верховному, его воле, продать себя с потрохами. Теперь Сайент правил Стелием с подачи и одобрения Верховного, который все меньше желал заниматься делами, а все больше предпочитал предаваться развлечениям, лишь контролируя деятельность Второго, да и то не во всех аспектах. Мариона устраивал такой расклад. Но это не означало, что паранойя, о которой упоминал Корион, сошла на нет. Да, теперь многие Высокие из старшего поколения жалели, что в тот день, шутки ради, проголосовали за Сайента. Но тогда он казался всего лишь смазливым выскочкой, глупым пацаном, которому захотелось поиграть во власть. Надо сказать, Джеттери очень удачно играл эту роль. Но как быстро соскочила с лица сладкая масочка, и из под нее засверкали клыки хищника, расчетливого, безжалостного, хладнокровного! Спохватились, да поздно. Ночная кукушка в постели Верховного Легата быстро перекуковала всех. Когда Советники начали понимать, что на самом деле произошло, вожжи уже крепко держали стальные руки Джеттери Сайента. А вскоре стало ясно, что и у него есть свой тыл. Он быстро нашел себе союзников. И вот теперь надо ухитриться затравить этого зверя. Не так-то просто! Особенно, если учитывать тот факт, что вопрос физического устранения даже не может рассматриваться. На такое пошел бы только фанатик. Но фанатиков среди Высоких не случается. Вот и попробуй подкопаться. Не удастся даже через постель… Сам Корион никогда не состоял в интимных отношениях с Джеттери. Но те, кому доставалось такое счастье, рассказывали, что вырваться из этого омута практически невозможно. Сайент оставил за собой много разбитых сердец тех, кто надеялся навсегда назвать его своим. Не вышло ни у кого. Независимый, не желающий признать над собой ничью власть, даже любовную, Джеттери подчинялся лишь Верховному Легату. И как бы не складывались их тайные отношения, но никто никогда не сомневался в верности Сайента своему владыке. Да, никто не знал, что происходит во дворцах Легатов, каковы на самом деле их чувства. Но то, что Верховный дал Джеттери Сайенту беспрецедентную свободу, и полный карт-бланш в любых делах, было столь очевидно, что не стоило даже обсуждений. Корион прошелся по кабинету. Глупо пытаться идти напролом. Здесь могло помочь только одно. Либо Сайент сделает что-то такое, на что не сможет закрыть глаза даже Верховный, либо Сайент совершит ошибку по отношению к своему покровителю. Подтолкнуть его? Как? Он никого не любит, не страдает страстями, ни к кому не привязан. Вопреки скепсису Равалента, Корион и впрямь считал, что Джеттери Сайента трудно уличить хоть в чем-то. Просто потому, что он ни чем не увлечен настолько, что этим можно было бы манипулировать. Складывалось впечатление, что единственное, что, в самом деле, страстно обожает Сайент – это власть сама по себе. И ради этого он все остальное готов бросить на карту. Тарен позволил себе улыбнуться. Вот для этого ему и нужен Алента Латион. Пусть мальчик учиться. За последнее время у Кориона не осталось сомнений относительно того, на что, в самом деле, способен его протеже. Даже Сайент несколько раз говорил, что Латион вполне мог бы его заменить. Вот и пусть. Пусть станет как можно ближе к Сайенту, пусть вникнет во все дела. А там… А там можно будет и поговорить о достойной замене. Должность серого кардинала привлекала Кориона больше, чем открытая власть. Алента и поможет ему найти слабое место у Сайента, и перехватит бразды правления у своего шефа, когда его руки уже не смогут их держать. * * * После обеда Алента зашел в кабинет к Джеттери. Джет, конечно же, никуда не уходил. - Ты еще не обедал? – спросил молодой человек. - Нет, - невнятно пробормотал Сайент. Потом, наконец, вынырнул из глубины отчета, который изучал, и уставился на раньета. - А что? - Вообще-то, время обеда уже вышло. Но так как приемные часы все равно кончились, ты мог бы пообедать. Джет задумался. Есть ему не хотелось. Но теперь его уже выдернули из водоворота мыслей, занимавших голову. - Что это? – спросил он, глядя на яркий кусочек картона в руках Аленты. - Это приглашение. На мой вечер, - Латион протянул ему открытку. – Надеюсь, ты не откажешься прийти? - Ну, конечно, друг мой, - улыбнулся Сайент. И, откинувшись назад, лукаво прищурился: - А, хорошенькие мальчики в твоем доме есть? - А-а… Чего? Зачем? - Алента. Мальчики. Хорошенькие. Для услады гостей. Они есть в доме? - А должны быть? Для Аленты этот вопрос был шоком. Он прекрасно знал, что Высокие содержат в домах гаремы, состоящие из прелестных мальчишек. Одни из них услаждали гостей, другие только господина. У Аленты гарема не было. У него несколько раз мелькала мысль, завести и себе цветник. В конце концов, это попросту красиво! Но его останавливала мысль о том, что он понятия не имеет, как и что делать с этими мальчиками! А предположение, что цветочки будут смотреть на него, и недоумевать, почему господин с ними не спит, пугало страшно. Больше всего Латион боялся показаться смешным. Секс для него оставался по-прежнему полным табу. Задумался дурачок, и совсем забыл, где и перед кем он находиться. Мог бы и догадаться, что Джет все поймет. Не догадался. Пока его не швырнул в обжигающий жар стыда прямой вопрос: - Алента, ты хоть что-нибудь про секс знаешь? Краска ударила раньету в лицо с такой силой, что никакая выдержка не смогла бы ему помочь. Чувствуя, как пылают щеки, Алента едва сдержался, чтобы не крикнуть: «Если бы не твое равнодушие, я знал бы об этом намного больше!» Лицо молодого человека перекосилось. Янтарные глаза позеленели от злости. Тем более что именно в эту минуту он осознал, почему так упрямо отгораживается от всего, что связано с плотскими утехами, от всех удовольствий, что они сулили. Он хотел, чтобы его учителем был Джет. Только Джет, и никто другой. Джет, который не обращает на него внимание! Латион рванулся к дверям. Но Сайент, одним огромным прыжком перемахнув через стол, схватил его за плечи. - Алента! Извини. Я не хотел быть бестактным. Я просто хотел подтрунить. Извини. Это было грубо. Я не имел права. Извини, малыш. Он крепко, но ласково сжимал плечи молодого человека. Алента так порывисто дышал, что казалось, задохнется. Больше всего ему хотелось сейчас уткнуться носом в плечо Джета и сказать ему все-все-все… Но он молчал. Он не станет навязываться. Попытаться объясниться, чтобы услышать, что он не нужен. Нет уж. Но было очень приятно стоять вот так, чувствовать, как его обнимают сильные руки. И слышать голос, в котором отчетливо звучали ласковые и извиняющиеся нотки. - Вот что, Алента. Я так понимаю, что, в праздниках такого рода, ты смыслишь мало. Поэтому мы сейчас поедем к тебе домой, и посмотрим, что нужно сделать, чтобы все было по высшему разряду. Джет отпустил его, и подошел к столу, чтобы выключить компьютер. - А по дороге заедем ко мне домой, и возьмем с собой моего управителя. - Но зачем? – Латион уже пришел в себя. – У меня есть управитель. Он обучен, как положено. - Да, но мне все же будет спокойней, если этим займется мой слуга. Уж поверь мне, он на таких приемах собаку съел. И не одну. Пусть он все осмотрит, и составит смету. А уж потом твой управитель все сделает сам. - Хорошо, - покорно согласился молодой человек. Джеттери подошел, положил руку ему на плечо: - Так мальчиков в доме нет? Алента покачал головой. - Почему же не завел до сих пор? Латион глубоко вздохнул, и прямо сказал: - Я не знаю, что с ними делать. Он ожидал насмешки, хохота, чего угодно, но Сайент только хлопнул его по плечу, сказав: - Гости будут знать. Но мальчики должны быть. Именно им полагается развлекать гостей танцами, красивыми мордашками, и гибкими телами. Заедем на торги. Думаю, бюджета Дома Латион хватит на десяток цветов. А остальных возьмешь из моего дома. Потом сочтемся. Это был, наверное, самый счастливый день в жизни Аленты. В первый раз за все время они общались с Сайентом не на работе. Джет был замечательным собеседником. Он столько всего знал, и умел рассказать обо всем с таким юмором, что Алента хохотал до упаду. Они действительно захватили управителя Джета, и завезли его к Латиону домой. Потом поехали на торги, и там, у Аленты просто разбежались глаза при виде очаровательных мальчишек. Как наследник Дома Латион, Алента был богат, и покупка дюжины цветов нисколько не отразилась на его бюджете. После того, как бумаги были оформлены, Джет велел забыть о работе, и повел его развлекаться. Они отменно пообедали, посетили пару фешенебельных клубов. Танцевали, смотрели эротическое шоу, потом поужинали, или позавтракали, это уж как смотреть – время было далеко за полночь. Только под утро Алента попал домой, где его терпеливо ждал слуга Джета, чтобы вручить смету. Молодой человек был так счастлив, что, несмотря на бессонную ночь, появился на работе как всегда вовремя, свежий, бодрый, и улыбающийся. И даже то, что Джета не было до полудня, не омрачило его прекрасного настроения. Теперь он был уверен, что его банкет пройдет как надо, а все остальное по сравнению с этим испытанием было ерундой. Он был так доволен, что совсем забыл про Кориона, с которым должен был обсудить сегодня свой праздник…