Синий ветер

6 Алента сидел в своем кабинете, и размышлял: отправляться домой или еще поработать? В конце концов, парень решил, что дома его все равно никто не ждет, и решительно повернулся к монитору. Через полчаса он управился и с этим делом. Больше он ничего придумать не мог. Со своим фанатичным отношением к работе, он ухитрился переделать все, что можно. И теперь, запустив пальцы в волосы, задумчиво перебирал свои кудри, совершенно не зная, чем себя занять. И тут его посетила мысль весьма хулиганского свойства. На кой иметь полный доступ, столь любезно дарованный ему Сайентом, если не пользоваться им? Конечно, были файлы и ему не доступные. Но и без этого можно было от души покопаться в базах данных. И с довольной усмешкой, молодой человек вновь погрузился в информационные дебри. Он уже почти час изучал личные файлы тех Высоких, которые его особенно интересовали, когда, пробегая глазами, список имен, он наткнулся на собственный файл. Казалось бы, чего тут удивительного? Он-то тоже Высокий! Но Алента уставился на монитор, замерев, словно его парализовало. Он смотрел на то, что никогда не было ему доступно, и было бы еще долго недоступно, если бы не статус Высокого. Не просто Высокого, но раньета, со спецдопуском. В этой электронной папочке была вся его подноготная. От рождения и по сей день. От того момента, как он издал первый крик, и до сегодняшнего дня. Странно, но только сейчас, глядя на свой файл, Алента осознал, что он, действительно имеет доступ ко всем этим документам. Еще секунду Латион смотрел на экран, потом изо всех сил вздохнул, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, и щелкнул мышкой. Перед ним открылась его история. История мальчишки, созданного, чтобы продолжить чей-то знатный род, но потом отбракованного. Да, отбраковали. Но все же, приписали ведь к знатному дому? Приписали. Значит, стоил того? Алента читал и читал документы, составляющие его жизнь. Инкубатор, отбраковка, Отстойник. ОТСТОЙНИК. Место, где живут те, кто по каким-либо причинам не в состоянии оказаться наверху. Отсюда уходили куда угодно. В гаремы. Напрямую в Адальон. В жуткий ЦТМ(*), где мальчишек разбирали на органы. Алента смог остаться наверху. Но и он пережил множество жутких минут, не зная, прошел ли он очередные тесты, или нет. Он, отбросив все человеческие желания, рвался и рвался наверх. Как и многие другие, Алента не знал, выберется ли он на поверхность, или сдохнет где-то в непроницаемой тени, отброшенной Светлыми башнями. Но, в конце концов, выбрался. Выбрался. Алента сам не осознавал, насколько сильно дрожат его пальцы, нажимающие кнопки. Страница за страницей, перед его глазами скользила по монитору его недолгая жизнь. Сбой аппаратуры в репродукционном центре. Нарушение развития… Страшный документ – отказ его настоящих родных от него. А вот кто они, здесь не упоминалось. А жаль, хотелось бы взглянуть в глаза. Его определение по возрасту в Отстойник. Дальше – вся история его обучения. Теперь – у него появился Протектор – Тарен Корион. Дальше – Алента и сам знал все это лучше этих чертовых файлов. Он уже готов был закрыть файл, как вдруг… Еще один значок, наверху страницы. Значок, означающий особые данные, пришедшие из Центра репродукции и генетики. Помеченный личной подписью Неона Вилиона. Главного ученого, занимающегося восстановлением расы стелийцев. Почему-то Алента похолодел. Там могло быть что угодно. Дрожащей рукой, он подвел мышку к кнопке и нажал. «Введите код доступа» - мило попросил компьютер. Все так же дрожащей рукой, Алента ввел свой код. «Благодарю Вас, - ответил комп. – Доступ получен. Приятного времяпровождения». Приятного?! Уже через минуту Аленте захотелось упиться вусмерть. Дрожа уже всем телом, Латион читал документы, появляющиеся на экране: «В связи с проведенными опытами, а, также учитывая генетический набор реципиента, я, Неон Вилион, рекомендую немедленное препровождение объекта под номером 659+8753231 АЛЕНТА, (предполагаемый вариант – Дом Латион), из Учетного списка в Особый список, позволяющий реципиенту покинуть Отстойник. Учитывая проведенные мной тесты, я, Неон Вилион, лично подтверждаю: объект 659+8753231 имеет абсолютную возможность для естественного воспроизводства потомства, что, учитывая его гены, требует немедленного вывода объекта из Отстойника, и воспитания его в условиях, достойных его генетического и физиологического баланса. (Т.Е. – перевод объекта из Отстойника под опеку Протектора с учетом его будущего положения.) Ссылка: тест на репродуктивность: : - отрицательно -0; : - положительно – 98,8%. Для полного просмотра теста: код…» Алента, обеими руками вцепился себе в волосы. Он прекрасно понимал значение только что прочитанного текста. Это значило, что он может иметь детей. Что он мог бы посетить Женский дворец, и оставить одной из женщин ребенка. Это, учитывая его изначальные гены, повышало его ценность во много раз. Он помнил эти тесты. Их было сложно забыть. Просто потому, что они были очень откровенными, и потому очень унизительными. Никто тогда не соизволил озвучить ему итог этих экспериментов. И вот теперь он читает их результаты. Он может иметь детей. Его набор генов. Он может дать женщине ребенка. Это сочетание… Гены и способность к воспроизводству… Сам Вилион ходатайствует, что его надо перевести и дать ему возможность… Почему же… Почему?!.. Он решительно пролистал дальше. Вот оно. Именно Тарену Кориону Вилион подал заявление. Ведь Корион был опекуном Аленты. Тарен Корион стал его Протектором, когда мальчику было десять лет. Тесты на воспроизводство он начал проходить только через три года, когда его тело созрело. И, тогда, Неон Вилион, главный генетик Стелия, проведя все проверки, отправил Кориону сообщение, что мальчик, по имени Алента, не только наследник Высокого дома, но и будущий мужчина, способный подарить женщинам детей. Получив отчет Вилиона, Тарен должен был немедленно дать дальнейший ход этому документу. И Алента смог бы покинуть Отстойник, и занять место, положенное аристократу. Но Вилион мог лишь обратиться к Кориону с рекомендацией, учитывая, что именно Корион был Протектором мальчика, и Тарен отвечал за его будущее. Цепенея от холодной тихой ярости, Алента читал: «Мною, Тареном Корионом, были тщательно рассмотрены все данные, переданные мне Советником Вилионом. Однако, принимая во внимание все сопутствующие обстоятельства, я не считаю возможным перевод объекта № 659+8753231 АЛЕНТА в особые условия. Я считаю целесообразным, продолжить образование объекта в условиях Отстойника. В переводе объекта в Особый список – отказать. Тарен Корион» Молодой человек со стоном откинулся на спинку своего кресла. Все было предельно ясно. Алента – продукт сочетания очень «дорогих» генов. Кто был его истинным, биологическим отцом, Алента не знал. Но он знал, что по генам – он очень Высок. От него отказались, когда ему было едва ли пару дней от роду. Только потому, что его лицо слегка исказилось. Его выбросили в Отстойник. Но это не изменило ценности его генетического набора. Его сразу готовили к высокой карьере. Такие, как он, не могли быть слугами. Не факт, что он стал бы занимать высокий пост. Но, несомненно, со временем он получил бы статус Высокого. И вот однажды появился Тарен Корион, пообещавший ему должность раньета. Алента искренне считал, что обязан Кориону всем. И теперь он смотрел на доказательство противоположного. Сам Вилион, проведя нужные тесты, когда мальчик физически «созрел», дал рекомендации перевести мальчишку из Отстойника в Кабинет воспитания для Высоких, и дать ему возможность продолжить воспитание, как подобает аристократу. Это значило, что еще лет десять назад, Алента мог занять полагающееся ему место Высокого. Воспитываться и жить в своем дворце. Его обучали бы как истинного Высокого, способного продлить род. А не как мальчишку, который должен как величайшее счастье, воспринимать разрешение побороться за должность раньета. Вот теперь Алента осознал, почему Сайент так легко возвысил его до положения Высокого. Да ведь он же все знал! Знал с самого начала! У него были все данные! А Латион все это время ломал себе голову – почему вдруг. Тупица! Лох! Придурок! Едва не выдирая свои роскошные кудри, Алента застонал, как раненый зверь. А ведь он считал Кориона своим другом. Падаль! Сволочь! Дрянь смердящая! Если бы не он, Алента уже лет десять, как был бы Высоким. Жил бы в роскоши и благоденствии. Но, нет. Эта тварь хотела сделать его своей покорной собачкой, раболепно смотрящей ему в глаза и готовой бежать за палкой по первому его желанию. И ведь так бы и было, если бы не Джет, возвысивший Аленту. ДЕСЯТЬ ЛЕТ! Десять! Десять лет ада Отстойника. Вместо воспитания Высокого. Вместо красивой и сладкой жизни. Алента заорал во весь голос, выпуская всю внезапно скопившуюся ярость: - Сука! Сука! Сволочь! Тварь продажная!! Теперь Алента хорошо понимал, чего Корион хотел от него. Корион понял, как умен мальчишка. И захотел быть для него самым замечательным, чтобы этот обиженный ребенок стал для него трамплином наверх. Он не учел только одного. Что непредсказуемый, но очень умный Сайент, вознесет бесправного мальчика на неизмеримую высоту. Вцепившись в свой воротник, и радуясь, что стены кабинета звуконепроницаемы, Алента почти визжал во весь голос от клокотавшего внутри бешенства. Ему изменила вся его хваленая выдержка. Десять лет. Десять лет ада. Жестокого, бескомпромиссного ада. Когда он мог бы уже быть Высоким. Десять лет доверия к человеку, для которого он был просто вещью. Вещь. Просто вещь. Для достижения цели. Взвыв от ярости, подогреваемой болью, Латион вскочил, схватил бутылку со столика, и со всей своей силы швырнул ее в окно. Сила броска Высокого была так велика, что мощное стекло с гулким «БАМ!» треснуло, и часть осколков рухнула вниз, серебристым потоком омывая опоры могучей Стаене. Идиот. Безмозглый идиот! Ведь он-то думал, что Корион действительно относиться к нему с теплотой. Но Джет... Джет. Еще одна сволочь. Алента думал, что Джет оказал ему невероятную услугу. Совершил чудо. А он просто сделал то, что должны были сделать еще десятилетие назад. Вот почему он с такой легкостью присвоил ему статус. И никто ведь особо не возражал. Он знал все. Он знал, что Алента этого достоин. Все вокруг знали! Но почему Джет ему ничего не рассказал?! Почему?! Несколько минут Латион, тяжело дыша, стоял над столиком, невидяще уставившись на ряд бокалов. Потом, заскрежетав зубами, принялся ломать в руках хрустальные бокалы, словно они были из хрупкого печенья. Когда на столике осталась лишь груда стеклянных осколков, Алента снова сел за свой стол, и принялся распечатывать документы. *** Джеттери блаженствовал. Он развалился в кресле, перекинув ноги через подлокотник. Рядом, на столике, млело в ведерке ледяное вино. Исходили ароматом свежайшие фрукты. В руках интереснейшая книга, которую он выкопал в домашней библиотеке. Приятно, иногда, вот так побездельничать, не заморачиваясь ничем. Джет рассчитывал провести так часиков четыре-пять. Благо никаких дел, никаких обязанностей. Блажен неведующий… На шум, раздавшийся где-то во внешних покоях, Сайент ни малейшего внимания не обратил. Пусть их. Слуги разберутся. Но тут двери распахнулись, и в будуар, где с таким комфортом расположился мужчина, влетел господин Раньет Высокого Легиона. Захлопнул дверь, отсекая возмущенные крики управителя, и уставился на Джета. Сайент не донес до рта дольку яблока. Зрелище было, мало сказать – непривычным, оно вообще выходило за рамки доступного. Перекошенное, бледное лицо. На щеках горят пятна лихорадочного румянца, глаза дико сверкают, волосы разметались. В руке дрожит скомканная пачка бумажных листов. Расслабленная поза полуголого Джета так не вязалась с этой фигурой воплощенного бешенства, что мужчина невольно сглотнул. - Алента? Что, собственно… - ЧТО?! – заорал парень, мгновенно, срываясь. – Ты еще спрашиваешь, что? И вдруг заговорил негромко, тщательно сдерживая бушующую ярость: - Это я хочу спросить – что это? Почему ты ничего не сказал? Почему ты молчал? Почему, Джет? Конечно, для тебя ведь это все мусор, тебе ведь не нужно заморачиваться всей этой ерундой. У тебя все это было и так. Разве стоит думать, что ЭТО может иметь для кого-то значение. Ведь это такой пустяк! Окончательно обалдевший, Джет продолжал таращиться на него непонимающими глазами, и это бесило еще больше. - Алента, ты о чем? Что ты имеешь ввиду? – попытался внести ясность Сайент. - Вот это! – снова заорал Латион, потрясая бумагами. – Вот это самое! Почему ты не сказал мне? Почему не сказал, что я могу иметь детей?! Скажешь, не знал об этом? Знал! Ты все знал! Почему не сказал мне?! - Да что я должен был сказать? – в досаде поморщился Джет. Он искренне не понимал причины возмущения. – Это не мои заботы. Репродукцией занимается Вилион… - Да причем тут Вилион?! – орал Алента. – Я надеялся услышать это от тебя! Ты ведь мой друг! Или для тебя я тоже вещь? Сайент отбросил книгу. Выпрямился в кресле. - А почему об этом должен был говорить я? – спросил он, снова морщась, словно от зубной боли. – Честно, говоря, меня этот вопрос мало трогает. И, вообще, я думал, что ты давно уже все это изучил. Ведь я сразу дал тебе спецдопуск. Что тебе мешало? - Что мешало? Да мне и в голову не приходило! Но ведь ты все знал! Ты ведь поэтому так легко сделал меня Высоким? Ведь поэтому? - Естественно, я знал, - Джет начал раздражаться, не понимая смысла претензий. – У меня были данные на всех претендентов. И что я, по-твоему, должен был сделать? Оставить тебя внизу, чтобы ты еще лет –дцать не узнал правды? - Что-о-о?! Да как ты смеешь?! Я считал тебя другом, считал, что ты так много сделал для меня… - А я сделал мало? – Джет опасно прищурился, но Алента этого не заметил. Он продолжал бегать перед Сайентом туда-сюда, выкрикивая какие-то обвинения в его адрес, не думая о том, насколько они обоснованы. Ему хотелось выплеснуть весь свой гнев. И именно на того человека, которого он любил. От которого подспудно ждал понимания и поддержки. Вот только тон он выбрал не тот. - Я столько лет корячился в этом чертовом Отстойнике, - кричал Алента, - вместо того, чтобы быть Высоким! Почему ты не рассказал мне, из-за чего именно так легко возвысил меня? Почему тебе нет до меня дела? Разве ты не понимаешь, как это все важно для меня? Конечно, не понимаешь! У тебя ведь это есть с детства! Разве так трудно было рассказать мне всю правду? А я-то считал, что ты меня облагодетельствовал с ног до головы, а оказывается, ты просто исправил то, что должно было быть сделано еще столько лет назад! Неужели нельзя было рассказать все мне? Разве это так сложно, заметить в ком-то человека? Разве это так сложно?! - Не ори на меня, - голосом звенящего клинка произнес Джет. – Не смей на меня орать. Если бы кто-то другой, уже столкнувшийся с таким, услышал бы этот голос, например, Вилион, рванул бы поскорее куда-нибудь за Ясные горы. Но Алента еще не знал, что следует за этим. Да и не услышал. Он продолжал выкрикивать свои нелепые обвинения, не замечая, как Сайент подобрался в кресле. Глаза мужчины начали гореть очень нехорошим огнем, а молодой человек продолжал сыпать свои претензии: - Для тебя вообще людей не существует?! Думаешь только о себе?! Ну, конечно, куда уж нам, простым смертным! Зачем нам знать то, что известно тебе?! Почему ты не сказал мне об этом? Что ты молчишь?! Его голос поднялся до предельной высоты, и в этот момент Джет, словно детонировав, сорвался с места. Чудовищная пощечина отшвырнула Аленту, как щенка. Он с силой врезался в стену. Бумаги веером разлетелись по полу из рук, враз ослабевших. А в следующую секунду его прижали к стене, и прямо перед глазами оказались сверкающие бешенством глаза Джета. - Что ж, ты напросился, - прошипел Сайент. Алента дернулся. Он был отнюдь не слабым человеком. Прекрасно тренированным и сильным. Но ничто, казалось, не могло противостоять той звериной силе, которая припечатала к стене, его стиснутые стальной хваткой запястья. Прямо перед ним сверкнули в оскале зубы, а в следующее мгновение молодой человек почувствовал, как с него начали срывать одежду. - Что ты делаешь?! – вскрикнул Алента, стараясь вырваться. - Собираюсь получить с тебя благодарность за все, что сделал для тебя, - рыкнул мужчина, и швырнул парня на пол. Пока Латион пытался опомниться от падения, Джет оседлал его сверху, прижав коленями к полу его руки. Раздался треск рвущейся ткани, и Алента осознал, что остался почти голым. - Нет! – заорал он, начиная, наконец, понимать, к чему идет дело. – Нет, Джеттери, прекрати! Он извивался, пытаясь вывернуться, но это было все равно, что вырываться из лап тигра. - Нет, Джет! - Заткнись! – рявкнул Сайент, хватая его за волосы. - Я достаточно тебя слушал! Теперь – заткнись! Еще одно слово, и я вырву тебе язык. Понял?! Алента всхлипнул, замирая в тихом ужасе. - Так-то лучше, - прошипел Джеттери, - а теперь на четвереньки. Живо! Чувствуя, как по лицу градом текут слезы, и, стараясь не всхлипывать в голос, парень выполнил приказание. - Морду в пол, - приказал Джет, - и попробуй хоть раз сказать «нет». На всю жизнь научу говорить только тупое «да»! Понял меня? Алента только всхлипнул. Обнаженные ягодицы обжег яростный удар. - Ты понял?! - Да! – выкрикнул молодой человек, уже не в силах удержать слезы, утыкаясь лицом в ковер. - Колени шире. Латион рыдал, кусая ковер, чтобы не выть вслух от отчаяния. Но все было не так просто. Да, руки Джета были грубыми и жесткими. Да, его пальцы жестоко вонзились в задний проход, растягивая непривычное отверстие. Да, приходилось заставлять себя расслабиться, чтобы было не так больно. Но Сайент был слишком умелым любовником, и скоро уже Алента подвывал не только от боли, но и от дикого, нестерпимого удовольствия, пронзавшего все тело. Огромный член раскаленным колом пробивал его тело, а парень отчаянно кричал, не понимая, чего больше во всем этом – страдания или наслаждения. Руки Джета, пусть грубые, губы, пусть жесткие. Его запах. Его бедра, ударяющие об ягодицы Аленты во властном, утверждающем движении. Боль, страх, стыд, страсть… Все вдруг закрутилось в безумном водовороте, заставив его тело содрогаться в диком оргазме, обливая себя спермой, так, что капли попали на лицо… Рывок, еще, и Джет, наконец, выпустил его бедра. Алента рухнул на ковер. Секунду он пытался отдышаться, а потом в отчаянии закрыл лицо руками, скорчившись среди обрывков одежды. Минута ушла в тишине. Потом раздался тихий звон стекла, бульканье. Алента открыл глаза. Сайент стоял у столика, и залпом пил ледяное вино. Молодой человек смотрел на него снизу вверх, словно впервые видел. Боль, мучившая тело, все глубже просачивалась в сердце, закручиваясь в груди удушающей пружиной. - Ты изнасиловал меня… Знал, как я хочу тебя, и изнасиловал… - прошептал Алента, уже не борясь со слезами. Джет фыркнул. - Жертвы насилия не кончают, - цинично припечатал он. Развернулся, уставился на лежавшего парня, прищурив глаза. - Не надо меня злить. Те, кто пытаются это делать, всегда получают отдачу. И по полной. И не надо меня убеждать, что тебе не понравилось. Нет, убеждать не надо было. Надо было вставать, и уходить. Вот, только, где бы еще силы найти? Алента оперся на руки, пытаясь подняться, и стараясь не думать, как он выглядит. Его подхватили подмышки, ставя на ноги. Парень рванулся, было, но его остановил властный окрик: - А ну! Латион обвис на руках Джета, не понимая, куда его тащат, и зачем. А потом вдруг оказался под струями теплой душистой воды. Ладони Джета, окутанные пеной скользили по его телу, смывая следы секса. Слезы застилали глаза, а намокшие волосы окончательно закрыли обзор. Откуда-то возник бокал с коньяком. Алента послушно проглотил, и слезы, наконец, хлынули во всю мочь. Силы окончательно иссякли, и он повис, на плече Сайента, рыдая в голос. За всю свою боль, за все страхи, за все мечты… Потом Джет перетащил его в спальню. Уложил на кровать. Как Алента мечтал оказаться здесь… Разделить с ним это ложе. Дарить ему любовь. Но теперь он только тихо свернулся клубком, закрыв глаза, и стараясь ничего не видеть. В душе была только больная пустота. - Выпей, - когда Джет приказывал, не подчиняться было невозможно. Латион покорно выпил очередную порцию коньяка, и снова затих. - Ну, и чего ты скис? – хмыкнул Джеттери. – Ты же мечтал оказаться в моей постели. Он лег позади Аленты, положил руку на плечо. Молодой человек судорожно вздохнул, чувствуя, как подступающие снова слезы кривят губы: - Но, ведь, не так же… Не так! Совсем не так. Я хотел по-другому. Я мечтал… совсем по-другому… Джет потянул его за плечо, поворачивая на спину. Убрал от лица дрожащие ладони. - Будет и по-другому, - прошептал он, ласково целуя в скулу. – Прямо сейчас. Совсем, совсем по-другому… Его теплые губы накрыли искусанные губы молодого человека. Сначала осторожно, нежно, словно крылья бабочки, потом все смелей и глубже. И вот уже их языки сплелись в страстном танце, и Алента не сдержал стона. Теперь уже сладкого, полного зарождающегося удовольствия. Возбуждение томной волной начало подниматься из глубины тела, когда руки Джета, теперь ласковые и чуткие, заскользили по его коже. - Ты больше не сделаешь больно? – прошептал молодой человек. - Нет, - тихо ответил мужчина, - теперь все будет хорошо. Очень-очень хорошо. Потом взял руки Аленты и положил его ладони себе на плечи. - Давай же, - низким, бархатным голосом промурлыкал он в ухо юноше. – Ты же так этого хотел… - М-можно? – все еще не отдышавшись, прошептал молодой человек. - Все можно. Все, что хочешь. Алента провел ладонями по гладким плечам. По спине, спустился вниз. Чуть тронул ягодицы, и залился краской, не решаясь ни убрать руки, ни продолжать. А Джет с улыбкой смотрел на него, ни в чем не торопя. И молодой человек решился. Опрокинул Джета на постель. И сделал, наконец, то, о чем так мечтал – прошелся языком по линии ключиц. Потом покрыл поцелуями, потом побежал дорожкой укусов. Словно в опьянении, Алента ласкал и ласкал это роскошное тело, о котором столько мечтал. Приник всем телом к груди. Млея и постанывая от восторга, ласкал губами соски. Обвел языком каждую линию пресса. Он изучал каждый сантиметр, словно желая удостовериться, что это живое, настоящее. Вот легкая вмятина справа чуть ниже соска – не залеченный перелом ребра. Маленькая ямка на коже над тазовой костью – след глубокой раны. Мизинец и безымянный палец на левой руке чуть искривлены – результат перелома. Джет не любил ходить по врачам, полагаясь на свою регенерацию, и эти свидетельства травм делали его тело живым, лишь подчеркивая совершенство форм. Алента снова и снова гладил Джета, не в силах оторваться, упиваясь ароматом шелковистой кожи. И глубоко вдохнул, как перед прыжком в ледяную воду, прежде чем коснуться пальцами члена. Залился краской, чувствуя, как он все больше и больше становиться в его ладонях, наливаясь силой. Набравшись храбрости, Латион посмотрел в мерцающие глаза Джета. - А ты отважный, - мягко улыбнулся Джет. - Ты сам учил, не бояться своих желаний. А я безумно тебя хочу, - прошептал Алента, и тут же оказался припечатанным к постели. - Теперь моя очередь, - произнес мужчина, склоняясь к его губам. О, как же это было прекрасно! Молодой человек отчаянно стонал в голос, проваливаясь в бездну удовольствия, которую раскрыли перед ним руки и губы возлюбленного. Он напрочь позабыл о недавно совершенном насилии. Ведь, разве мог этот человек, который сейчас дарил такую радость, быть с ним жестоким? Извивался под ласками, подчиняясь их сладостной власти. Покорно раскрылся перед мужчиной, со стоном принимая его в себя, и забыл о всякой боли, когда двигающийся в нем член уносил его к немыслимым вершинам удовольствия. И кричал в голос, когда вся вселенная рассыпалась огненными стрелами оргазма. Сколько парень пролежал в полной прострации, невидящими глазами глядя в потолок, он не знал. Пришел в себя от насмешливого голоса: - Алента, ты еще думаешь возвращаться? Молодой человек повернул голову, улыбнулся: - Я, кажется, потерялся? - Есть немного. Пить хочешь? От этого вопроса Латион осознал, насколько пересохло в горле. Кивнул. Собравшись в кучку, постарался сесть. И тут понял, в какой откровенной позе лежит перед Джетом. Алента залился краской так, что воздух вокруг загорелся. Парень засуетился, пытаясь натянуть на себя простынь, которую Сайент у него тут же отобрал. - Запомни, - Джет сел рядом, прижал палец к его носу, - в постели стеснения нет и быть не может. Во-первых, я уже все видел. Во-вторых, ты красив, и стесняться нечего. В-третьих, не оскорбляй любовника подозрением, что ты не очень-то хотел, и потому теперь тебе стыдно. Мужчина вручил ему фужер с шампанским. Алента с наслаждением проглотил ледяное вино, и снова протянул ему фужер: - Еще. Выпил, и посмотрел на любовника. - Прости, я такой наивный. - Скорее, невинный, - фыркнул Джет. – Неужели, никогда и не разу? Молодой человек покачал головой: - Нет, - он откинулся на подушки. – В Отстойнике мне было не до того. А потом… Потом хотел только тебя. - И даже фильмы не смотрел? – подозрительно прищурился Сайент. Алента снова смутился. - Смотрел, - буркнул он. – Поначалу. Потом перестал. Надоело краснеть, когда слуги утром простыни меняли. Секунду Джет еще пытался сдержаться, потом все-таки не выдержал и расхохотался: - Да, Алента, ты явно запущенный случай! Латион терпеливо снес его веселье. Окинул взглядом его тело. - А мы еще что-нибудь будем делать сегодня? - Хм, что, например? На этот раз щеки молодого человека вспыхнули совсем другим огнем. Он потянулся к мужчине. - В фильмах показывали столько интересного… Я тоже хочу кое-что попробовать. И закрыл Джету рот поцелуем. (*) ЦТМ - Центр трансплантологической медицины.