Синий ветер

7. Открыв глаза, Алента увидел перед собой сине-зеленые волны шелкового полога. Парень долго соображал, где он и почему. Потом вспомнил, и на губах расплылась счастливая улыбка. Они занимались любовью с Джетом! Парень решительно перевернулся на спину и охнул. Несколько секунд он лишь потрясенно таращился в потолок, хватая ртом воздух, и в полной мере осознавая свое состояние. Да, уж. Уж, вот это, да. С непривычки-то... Любовник его явно не щадил. Ну-с, молодой человек, хотели? Хотели. Ну, вот, получите, распишитесь. Болело все. Руки, ноги, спина, плечи, бедра. А между ягодиц саднило так, что было ясно - встать он еще сможет, а вот сидеть - увольте. Ладно. Шевелиться все-таки надо. Как-то… Джета в постели не было. Надо было выяснить хотя бы, сколько времени. И куда подевался Сайент. Пока Алента думал, как бы встать на ноги, миновав промежуточное положение «сидя», полог вдруг приоткрылся, и с поклоном появился слуга: - Доброго дня, господин. - Дня? Уже день? - Да, господин. Уже полдень, - снова поклонился слуга. И сообщил, что ванная готова, завтрак ждет, когда его велят подать, и явился слуга из Дворца Латион с его одеждой. - А где господин Сайент? - Хозяин уехал в офис, - ответствовал слуга, - и просил вас в полной мере воспользоваться его гостеприимством, и, ежели вам будет того угодно, дождаться его. Что ж, вот и славно. Никуда идти Латиону категорически не хотелось. Поразмыслив, Алента распорядился принести завтрак ему в постель. Поглощая воздушную булочку с кофе, молодой человек размышлял, как бы добраться до ванной. Но едва поднос с остатками завтрака забрали, как возле ложа материализовался другой слуга. Судя по одежде - из гарема. Он глубоко поклонился Аленте, и сказал: - Господин, хозяин велел поухаживать за вами. Вам нужно принять ванную, сделать массаж, и... я позабочусь о вашем теле, дабы устранить некоторые неприятные последствия. Алента почувствовал, как лицо заливается краской: - Что ты имеешь в виду? Слуга снова поклонился: - Нет необходимости смущаться, господин. Это ваш первый раз, и проблема мне понятна. Тем более что хозяин никогда не бывает сдержан. Я для того и существую, чтобы устранить неприятные последствия, и оставить у вас только приятные воспоминания. Если вы намерены избрать позицию младшего на ложе, услуги подобного рода вам будут необходимы постоянно. Латион открыл, было, рот, чтобы взорваться, и проглотил готовые сорваться слова. В конце концов, он ведь и правда ничегошеньки не знает о постельных утехах и их последствиях. В тех фильмах, которые он смотрел, сей вопрос, обходили молчанием. Да и в художественных книгах умалчивали о том, что происходит ПОСЛЕ. Но теперь это случилось с ним, в реальности, и вместо того, чтобы злиться, следует во всем разобраться. А этот слуга для того и существует, чтобы решить его проблему. - Помоги мне встать, - решительно произнес Алента. - Прошу, господин. Слуга подставил ему плечо, и легко вздернул с ложа. Но едва молодой человек встал на ноги, как у него вырвалось пронзительное шипение. Насчет «стоять» он явно погорячился. - Блядь!! - этот возглас выразил все его отношение к происходящему. - Обопритесь на меня, господин, - слуга повел его в роскошную купальню. Помог опуститься в ванную, наполненную душистой водой. - Это что, всегда так будет? - мрачно проворчал Алента, пытаясь устроиться в ванной таким образом, чтобы меньше опираться на задницу. Было зверски больно, несмотря на то, что дно ванной было выстлано мягким купальным ковриком. - О, нет, господин, - слуга позволил себе улыбнуться. - Ваше тело привыкнет. А вам следует попросить хозяина быть с вами осторожнее. - И он послушает? - буркнул парень. - Конечно, - с удивлением ответил слуга, - вы же любовник, а не наложник. Господин очень редко приглашает кого-то в опочивальню. И раз уж вы здесь, я думаю, имеете полное право покапризничать. Слуга говорил спокойным уверенным тоном, был он немолод, и Алента подумал, что этот человек, вероятно, знает, о чем говорит. - Значит, Джеттери редко с кем делит спальню? – задумчиво спросил Латион. - О, да, господин, - отозвался слуга. - Вы, пожалуй, третий, кого я вижу в этих покоях. «Ого, - подумал Алента, чувствуя, как внутри растекается сладостное тепло от этих слов. – Выходит, я ему все-таки небезразличен?» - Давно ты служишь ему? - Сколько себя помню, господин, - отозвался слуга. Латион улыбнулся. Искупав его, слуга помог ему перебраться на массажный стол. Едва парень расслабился под умелыми руками, как снова пришлось краснеть. - Господин, мне нужно оказать вам услугу весьма интимного свойства, - твердо сказал слуга. – Стыдиться ничего не надо. И не успел молодой человек хоть что-то вякнуть, как слуга раздвинул его ягодицы. Оставалось только радоваться, что лицо скрыто гривой волос. Продремав на массажном столе полчаса, Алента очнулся, словно заново народившимся на свет. Боль и разбитость исчезли без следа, тело звенело каждой жилкой от переполнявшей энергии. Латион хорошенько пообедал, и отправился изучать святая святых своего возлюбленного - его дом, который был до сих пор за семью печатями. Да, не зря говорят, что жилище свидетельствует о своем владельце больше, чем любые тесты и заумные исследования. Кругом роскошь. Но сдержанная и строгая. Элегантная простота, ненавязчиво говорившая о безупречном вкусе хозяина. Если в гостевых апартаментах, куда приглашали гостей, был идеальный порядок, то в личных покоях царил легкий хаос, вполне соответствовавший характеру Джета. В покои гарема Аленту, конечно, не впустили. Да он и не рвался. Подобная наглость была бы проявлением верха неуважения к хозяину Дома. Молодой человек разглядывал все с восторгом. Джет как-то обмолвился, что выкупил этот дворец у какого-то разорившегося семейства. Особняк пребывал в разгромленном состоянии, и его обустройством Сайент занимался сам. Что ж, еще один повод восхититься своим возлюбленным. Безупречен. Безупречен во всем. Более всего Аленту впечатлила коллекция холодного оружия. При виде раритетов, висящих на стенах, сверкавших сталью под стеклом витрин, он просто онемел. Здесь не было ни одного клинка, моложе двух тысяч лет. А большая часть коллекции, судя по видам, формам и отделкам клинков, уходила возрастом в мифическое довоенное прошлое. Вот теперь парень начал сознавать, что Дом Сайент действительно ведет свой род ОТТУДА, которое для большинства живущих ныне Высоких было почти легендой. Здесь же красовались портреты предков. Некоторые из них были повреждены или частично обуглены, и законсервированы в таком состоянии. И окончательно Алента обомлел, увидев в прочном стеклянном ящике книгу. В таких Высокие вели записи о своей семье. Родился, учился, женился, сражался, умер. В Доме Латион тоже была такая книга. Но хотя Аленте и предстояло возобновить в ней записи, признав давно ушедших людей своей семьей, он прекрасно помнил, что не является им родным. А здесь… Большой том, обитый не понятным материалом, и тоже то ли обугленный, то ли еще чем поврежденный. Здоровенный фолиант, раскрытый ближе к середине. И на табличке над ним значилось «Том 1». Молодой человек в шоке разглядывал надпись, на которой открыта книга. Он даже не мог соотнести указанную на странице дату с нынешним летоисчислением! - О, Боги! – пробормотал Алента, как никогда вдруг ощутив свою ничтожность по сравнению с величием времени. «Джеттери Сай’Энт, - гласила надпись, - Родился 18 Онерланей, сей 4 эры Вихара в год 9452 Пятого поворота. Явившись сыном младшей дочери Дома Дерай’Энт, Жалеарны, последнего отпрыска Дома, и последнего отпрыска Дома Ринва’Энт, Анатерри, назван, волею владыки Правящего Дома Нервад’Энт, основателем и главою нового Дома Сай’Энт, ибо оба младших Дома, означенных выше, более не могут существовать.» Указанная в книге дата относилась к летоисчислению, которым прекратили пользоваться еще задолго до Войны. Слишком уж громоздким оно было. Во время Войны, и после нее никто не желал утруждаться сложнейшими датами, привязанными к солнцу, луне, текущим эрам, и галактическим циклам. После Войны Высокие и вовсе свели даты к числу месяцев в году. - Сколько же на самом деле лет его Дому? – пробормотал Алента. - Изучаешь моих предков? – раздался сзади насмешливый голос. Парень развернулся: - Джет! Алента кинулся к нему, и, обвив шею руками, закрыл рот поцелуем. И Сайент ответил, сжав в объятиях податливое тело. Пару минут они страстно целовались, потом Джет отстранил его. - Как дела? – спросил мужчина, с улыбкой глядя на него. – Как провел день? - В познании, - хохотнул Алента. – Сначала последствий секса, потом твоего дворца. Джет засмеялся: - И что тебя впечатлило больше? - Каждое по-своему. Значит, тебя назвали в честь основателя рода? – спросил Алента, указывая на книгу. Джет кивнул: - Да. Но, давай все же отложим изучение моей семьи. Ты поужинаешь со мной? - Поужинать? – удивился молодой человек. – А сколько уже времени? Сайент показал ему свои часы. - Ого! Вот это я увлекся! - Все облазил? – хмыкнул Джет. - Все, что смог. Правда, в кабинет и в гарем меня не пустили, - засмеялся Алента. - Ну, туда тебя и я не пущу. А вот кое-кого из гарема к себе мы позовем. - О! – протянул Латион и снова смущенно замолк под насмешливым взглядом Джета. За ужином Джеттери кратко пересказал ему события дня. - Корион искал тебя, - произнес он со странной интонацией. - Да? – этот ответ повис в воздухе. Латион с улыбкой думал о чем-то, жуя кусочек мяса. – И что, конкретно, он спрашивал? - Шутишь? – вскинул бровь Сайент. – Я с ним даже не говорил. Секретарь сказал, что тебя нет, и не будет. - Угу, - все также задумчиво откликнулся парень. - Эй! Ты, вообще, тут? - О, прости, что-то я замечтался, - Алента склонил голову, позволяя волосам упасть на лицо, и лукаво глянул на Джета. - Ты говорил что-то насчет гарема… Медовые кудри рассыпались уже по столу. Хотя сам Сайент и не носил длинных волос, но ему нравилось смотреть на длинные волосы других. И не только смотреть. Его это явно заводило. Рассыпающиеся, струящиеся пряди всегда притягивали взгляд Крон-Легата, не важно, на кого он смотрел. И роскошная густая грива Аленты всегда была в безупречном состоянии. И именно по этой причине Латион никогда не делал сложных причесок, позволяя своим кудрям свободным каскадом растекаться по спине. Вот и сейчас взгляд Джета запутался в отливающих рыжиной прядях. - Насчет гарема… - протянул он. – А ты уже наелся? - Да. - Что ж, - Джет бросил на стол салфетку. – Как насчет ванной? - С тобой? – глаза Аленты вспыхнули задором. - Нет, поодиночке, - засмеялся Джеттери. – сегодня я намерен научить тебя новым премудростям. И потому, поодиночке! Через полчаса Латион, в очередной раз, расчесав волосы, вышел из купальни. Джет окинул его обнаженное тело таким взглядом, что по телу молодого человека мгновенно потекла волна возбуждения. Он уже думал, чем бы прикрыться, но Сайент протянул ему руку, сказав: - Хватит смущаться. Ты очень красив. Такое тело нужно носить гордо, как драгоценность. И тогда парень с улыбкой провел ладонями по бокам, чуть тронул пальцами одной соски, другой пробежался по члену. С восторгом увидел, как вспыхнули глаза мужчины. И уже отбросив стеснение, подошел. Джет был в шелковом халате, накинутом, но не завязанном. Алента с удовольствием положил руки ему на бедра. - Что у нас сегодня в программе? – промурлыкал он. В это время открылась узорная решетчатая дверь, отделявшая спальню господина от гарема. Шелковые шторы поднялись, впуская в спальню двух цветочков. - Вот это, - улыбнулся Джет. - О! Один из мальчиков был тот самый платиновый блондин с аквамаринами, которого Алента уже видел. Второй - золотистый блонди, с зелеными, словно весенняя трава, глазами. На лице у Латиона появилось хищное выражение. - Кого из них ты больше хочешь? – с улыбкой спросил Джет. - Платину, - решительно сказал Алента, и поманил мальчика к себе. Когда цветочек подошел, решительно прижал к себе, лаская нежную мальчишескую кожу. – Джет, ты научишь меня? - А зачем, по-твоему, я это затеял? – усмехнулся мужчина. * * * Мальчики уходили под утро. Правда, это была уже третья пара, которую за ночь укатали Высокие. Довольный Алента развалился на ложе, потягивая через трубочку пряный сок ламанеи. Это растение, не растущее больше нигде, кроме Стелия, цвело лишь в ночи Синего ветра. И служило одной из самых дорогих статей Стелийского экспорта. Оно считалось наркотическим, и было, в принципе, запрещено. Но когда Крон-Легат обращал внимание на запреты? - Вкусно, - томно протянул Латион. - Угу, - отозвался Джет. Он лежал на ложе на животе, свесив руку на пол и лениво перебирая ворс ковра. Время от времени сыто урчал, словно зверь. Алента окинул взглядом его тело, еще блестевшее от любовного пота. Прошелся по гладкой спине, по крепким, таким соблазнительным ягодицам, по стройным длиннющим ногам. «Мой! – довольно подумал парень. – Этот хищник – мой!» - Это ведь, запрещено? – промурлыкал Алента, потягивая вкуснейший сок. - Ну, да, - то же сытое урчание. - Говорят, вкуснее всего ее пить в ночь Синего ветра. - Угу. - А ты пил в ту ночь? Последовало молчание, потом Джет перевернулся на спину. - Не-а, - задумчиво протянул он. – Странно, я даже не вспомнил про нее. Надо будет попробовать. Алента посмотрел на мужчину. Душу вдруг кольнула непонятная ревность, и сам собой родился вопрос: - Джет, а ты, ведь, был не один в ту ночь? А с кем? - С другом, - спокойно ответил мужчина. Ничто не дрогнуло в его лице, остававшемся таким же безмятежным. - С другом? - Да. С хорошим другом. - И кто он? Последовала секунда молчания, потом мужчина засмеялся: - Хочешь узнать все мои секреты? Он оперся о локоть, и поймал рукой прядь медовых волос, накрутил на палец: - Не выйдет. Не скажу. И одна его улыбка запретила Аленте спрашивать дальше. Ну, можно ведь и не спрашивать. Сейчас мысли парня были заняты другой интересной вещью. Благословенная ламанея окончательно убила всякое стеснение. И Алента, глядя в глаза Сайенту, твердо сказал: - Я хочу взять в рот твой член. Мужчина хмыкнул от такой откровенности, и улыбнулся: - Можно все. Зачем ты спрашиваешь? - Что ж, - Алента отставил бокал. – Тебе снова придется учить меня. - Кто знает уроки лучше и слаще, чем любовная игра? – бархатно прошептал мужчина. – Иди сюда, мой мальчик. Твои желания не останутся без награды… Это было здорово. Ласкать любимого в самых сокровенных местах, и слышать, как он стонет от наслаждения. Что может быть лучше? Твоя сладостная власть над его телом. Чувствовать, как его ладонь судорожно сжимается на твоем затылке. Ощущать, как он толкается тебе навстречу, каждым стоном своим, благодаря тебя за ласку. Упиваться вкусом, слаще которого на свете не найти, ибо какое вино будет драгоценнее, чем вкус любимого мужчины? Что будет слаще его стонов, его рук, сжимающих тебя, комкающих простыни? Что может быть волшебней того момента, когда терзаешь любимого изысканной лаской, и слышишь где-то над головой измученное «Еще…». Что может быть слаще этой ласки? Крепче любого вина. Любого наркотика. Чувствовать, как сильное тело, способное раздавить тебя одним ударом, плавиться под твоими губами, словно воск. Течет любовной негой, стонами, вскриками, подчиняясь безропотно твоим губам. А ты снова и снова впиваешься в это источник наслаждения, и пьешь, захлебываясь, подобно воде в пустыне, свою сладостную власть. И словно бальзам, сглатываешь густые, тягучие капли, улыбаясь. Мой! Мне отдал. С ума сходил. Я! Я царил здесь! И не забудет он. Нет, не забудет. Потому что, было много других. Но таких, кто ласкал с любовью, кто ласку дарил, а не требовал, мало. Я один. Один? Остатки ночи медленно уплывали в блаженной неге. Мужчины не спали, словно плыли в сладостной дреме. Джет перебирал волосы Аленты, прижавшегося щекой к бедру. Раздался шорох. Проскользнул слуга. Звякнуло серебро, вдруг на мгновение повеяло холодом. - Шампанское, господин… - Спасибо, ступай. А Алента делает себе еще одно наблюдение – да, они слуги, но Джет никогда не забывает поблагодарить их. Помнит, что тоже люди. Потому и любят они бешеного и неуправляемого хозяина своего. Помнит, что и они живые. «И я буду помнить. Джет, сколькому ты учишь меня? Молча, не говоря ни слова? Каждым жестом своим? Взглядом? Кратким словом? Как ты сказал однажды? «Не важно, кто ты. Если ты остаешься человеком». Джет. Есть ли предел моей любви к тебе? На что я пойду, ради тебя? На что? Да на все. Я все стерплю, только бы ты был со мной. Всю жизнь положу ради одного – видеть, как ты улыбкою встречаешь новый день». И тут Алента взвизгнул. Совсем не эротично. Потому, что любовник ущипнул его за бок. - Ты что творишь?! – возопил Алента. - Я смотрю, ты придремал? – ехидно усмехнулся Джет. - Это не повод меня щипать! Синяк останется! - А, есть еще кто-то, кто может синяк увидеть? - А… ЧТО?! Ах ты, гад ползучий! Он принялся тузить насмешника. Джет, хохоча, отбивался. И закончилось это все вполне закономерно. Вскоре Алента уже сладко стонал, отдавая себя своему мужчине. Выгибаясь навстречу его движениям, млея под властной лаской рук. Стонал, шепча: «Еще, любимый!» И улыбался в подушку, когда растаял любовный угар, и чувствовал на себе тяжелое тело любовника… Они снова пили ледяное шампанское, валяясь на разных краях кровати. И тут Аленту посетил мысль. Не зря же говорят о ночной кукушке? Может уже и не ночной, но ведь в постели же… Это вопрос терзал и мучил, не смотря на счастливый поворот событий. - Джет, кто мой биологический отец? Ты ведь знаешь? - Алента пытливо посмотрел ему в глаза. Сайент хмыкнул. Помолчал. В принципе, он знал, что рано или поздно, но парень задаст это вопрос. Удивлялся только, что так тянул. Ответил: - Ну, знаю. - Скажи мне. В файлах нет имени. - Конечно, нет, - откликнулся Джет. - Его стерли сразу же, как только получили отказ. - Скажи мне. - Зачем тебе? Ты теперь сам глава Высокого Дома. Какое значение имеет чье-то имя? - Я хочу знать. - Желаешь послать своему папочке цветы? - Нет. Не хочу, чтобы его кровь снова затесалась в мой Дом, когда будут планироваться МОИ дети. - Хочешь совсем откреститься от родства? - Да. В моих потомках будет, какая угодно кровь, но не его. - Что ж ты не угомонишься никак? - усмехнулся Джет. - Злопамятный. - Да, злопамятный! - воскликнул Алента. - Это что, секретная информация? - Вообще-то, да, - Джет видел, что парень начинает закипать. - Тебе этого знать в принципе, не положено, так как ты возглавляешь совсем другой Дом. - А я не хочу однажды обнаружить, что кто-то из той семейки состоит в родстве с моими детьми! - А ты и не узнаешь. Ведь ты же не будешь знать фамилии. - Но он-то будет знать! - взвился Алента, садясь в постели. И тут заметил, что глаза Джета смеются, а сам он с трудом удерживается от ехидной ухмылки. - Не смей надо мной издеваться! - возмутился парень. - Для меня это важно! Я хочу знать. - Нет уж, - фыркнул Джет. - Еще пойдешь травить родственничков из мести. - Я тебя отравлю, негодяй! И не дам противоядия, пока не ответишь. Скажи мне! Алента встал на колени, сверху вниз глядя на развалившегося на подушках Сайента. Потом схватил его за плечи и потряс: - Кто мой отец?! Ну, говори же, негодяй! Ведь ты знаешь! Кто мой отец?! - Вионта Марион. * * * - Чего? Молчание повисло на целую минуту. Алента обмяк, потрясенно пялясь на Джета. - Как это? - растеряно произнес молодой человек. - А что, ты и, правда, замыслил месть? А теперь понял, как трудно будет ее осуществить? - Но я никак не ожидал... - и тут Латион заметил, как дрожат у Сайента губы. - Ты издеваешься, да? - подозрительно спросил парень. Джет кивнул, и, не выдержав, начал просто неприлично ржать. - Видел бы ты свое лицо, - простонал он сквозь смех. Еще секунду Алента смотрел на него, а потом принялся изо всех сил лупить хохочущего мужчину маленькой подушкой, попавшей под руки. - Почему ты не можешь воспринимать меня серьезно?! - закричал Латион. - Неужели так трудно с уважением отнестись к моим желаниям? - Тихо, тихо! - Джет отобрал у него подушку. - Я не так уж и соврал. - То есть? – подозрение в глазах Аленты не угасло. - Твой биологический отец — Анер Равалент. А Раваленты в свое время отделились от Дома Марион. Так что, Марионы тоже твои предки. - Час от часу не легче, - молодой человек толкнул его, и опустился на подушки. - Ненавижу эту спесивую дрянь. Вот уж с ним я точно в родстве быть не желаю. Спасибо, что сказал. - На здоровье. Только в этом нет смысла. - Как это нет? - Конечно, нет. Ты уже забыл, из-за чего взвился вчера? - Причем тут это? - нахмурился Алента. - Твоих детей планировать никто не будет. Тебе придется пойти в Женский дворец и сделать их себе самому. Отвисшая челюсть Латиона вызвала у Джета еще один приступ гомерического хохота. - Да, парень, - прохрипел он, отсмеявшись, - для тебя, определенно, наступил период открытий. - Я совсем не подумал об этом, - пролепетал смущенный Алента. Джет кивнул: - Среди женщин нет ни одной, которая состояла хотя бы в отдаленном родстве ни с Марионами, ни с Равалентами. Поверь мне, я все тщательно проверял, прежде чем соглашаться на визит такого рода. Мне в семье тоже не нужны сомнительные родственники. Несколько минут прошли в тишине, пока Алента переваривал полученную информацию. Джет с улыбкой наблюдал за ним. - Какой я все-таки придурок, - огорченно произнес парень. - Мог бы и сам догадаться. Ведь генетическая карта в моем файле есть. Мог бы просто сравнить ее с картами других Высоких, и все. Еще и на тебя наорал. Боги, мне стыдно. Он закрыл лицо ладонями. Джет поцеловал его в висок, прижал к себе. - Нельзя все знать, хотя и очень хочется, - мужчина уложил его голову себе на плечо, ласково потрепал. - Джет... А женщины... Они какие? Сайент издал неопределенный звук. Он-то сам достаточно часто для чистокровного стелийца видел женщин и общался с ними. А вот Алента мог видеть только на картинках. Но разговоры на эту тему Джет не любил. Очень уж его все это смущало. - Другие они, - неохотно ответил он. - Выглядят не так, говорят не так, ходят не так. Все не так. Этого не объяснишь. Вот встретишься сам, и узнаешь. - А как... - начал было Алента. - Стоп! - решительно оборвал его Сайент. - Сам все узнаешь. - Ладно, - проворчал юноша, обвивая его руками. – Все-таки, ты просто невыносим. Алента потерся носом о его плечо, и уже засыпая, прошептал: - Но я безумно люблю тебя такого. Если бы ты знал, как отчаянно я тебя люблю. Всем своим сердцем... Он заснул в объятиях любимого. А мужчина еще долго лежал, глядя в темноту. И думал о том, как бы он хотел услышать эти слова от другого. Совсем от другого.