Синий ветер

8. На следующее утро Крон-Легат и Раньет прибыли в Стаене вместе. Новый кар Сайента, черный, как ночь, самой последней модели, приземлился на посадочную площадку башни. Первым из машины вышел Джет, следом выскользнул Алента. Они, весело беседуя, прошли к своему офису. Этот факт, конечно же, не остался незамеченным, так же как и нежный жест, которым Крон-Легат проводил своего раньета. И полный огня взгляд, которым ответил Алента. Весь офис Стаене забурлил слухами и сплетнями. Раньет улыбался, Сайент молчал, делая вид, что его ничего не касается. Но когда в обед Алента зашел к нему в кабинет, двери долго не открывались. Латион теперь держался совсем по-другому. В нем появилась некая спокойная уверенность, легкость, которых раньше не было и в помине. Глаза светились огнем и затаенной гордостью. Он, буквально, летал. Эти перемены заметили все. И уж конечно, они не укрылись от глазастого Сануара Малента. - Смотри-ка, - изрек Советник, обращаясь к своему неизменному приятелю Вилиону. - А наш юный выскочка просто сияет. Говорят, последние ночи он провел во дворце Крон-Легата. Похоже, парень добился-таки своего, так? Нет? Оба проводили глазами фигуру Латиона, проплывшего мимо расположившейся в холле парочки, с веселой и одновременно надменной улыбкой. - Похоже, что так, - согласился Вилион. - Надолго ли счастье? Сайент верностью никогда не отличался. - Ну, он был бы просто глупцом, если бы настроил Латиона против себя. А Сайент, как мы знаем, не глупец. И как в таком случае объяснить тот факт, что сам Джеттери последнюю неделю зачастил к Мариону? - А то ты сам не знаешь, - фыркнул Неон. - Поливает цветочек под названием «Благоволение Верховного». Чтобы не увял. Он периодически так делает. - Да, но с чего бы? - Малент пожал плечами. - Последнее время Сайент едва ли не откровенно игнорировал его, а теперь взялся исправлять ситуацию? Это на него не похоже. - А на него что-то похоже? - саркастически изрек Вилион. - Сам же не раз говорил - никогда не знаешь, что от него ждать. Малент вздохнул, развалившись в кресле, взял чашку кофе. - Верно, - согласился он. - Но прогибаться не в его характере. А сейчас он занимается именно этим. И Латиона в постельку затащил, хотя я готов поклясться чем угодно, Латион ему не нужен. Во всяком случае, не как любовник. Чует мое сердце, что этот бес что-то задумал на мою седую голову. Легче присматривать за всем Легионом, чем за ним одним. Неспроста это все. Вот увидишь. В его поведении что-то очень сильно поменялось. Вот только, с чего бы? - Не знаю, - покачал головой Вилион. - Я никаких перемен не замечаю. - Ты просто не туда смотришь, - туманно ответил Малент. Мимо гордо прошествовал Корион, кивнув сидящим Советникам сверху вниз. Оба ответили улыбками, в которых была изрядная доля насмешки, но Корион этого не заметил. - Вот уж у кого все просто на лбу написано, - фыркнул Сануар. - Мда, - откликнулся Неон. - Почему Сайент его до сих пор не сгноил? - А зачем? - пожал плечами Малент. - Пусть создает конкуренцию другим претендентам. Перегрызет глотки одному-двум. А его самого Джеттери уберет в пять секунд. Вилион отпил из своей чашки, зажмурился, наслаждаясь ароматом кофе. - Это ведь Корион подставил Кея Ладариона? - Ну, а то кто же? – фыркнул Сануар. – Корион, в принципе, не дурак. Вот только на этот раз соперника он выбрал себе не по зубам. Совсем не по зубам. Посмотрим, что из всего этого выйдет. Это забавно, так? Нет? Молодой раньет весь день сиял, как новая монета. Но вечером его хорошее настроение резко увяло. Латион надеялся и эту ночь провести с Джеттери, однако, когда он вечером спросил Джета, что они будут делать сегодня, Сайент решительно покачал головой: - Нет, дружочек мой, сегодня без меня. Я еду в Адальон. Крон-Легат улыбнулся, и решительно пошел к выходу. Доказывать, просить, спорить бесполезно. Только разозлишь. И Латиону ничего не оставалось, как мрачно наблюдать, как любовник уезжает без него. Черный кар рванул прочь от Стаене с такой скоростью, словно его гнали бесы. «Опять Адальон, - скрипя зубами, подумал Алента. – Два дня счастья и снова один. Опять он едет туда. Опять. Каждые два-три дня. Каждый раз один. Зачем? Чего ему не хватает здесь? Каким таким медом намазано в этом проклятом городе?». И парень дал себе слово, что выяснит это, во что бы то ни стало. А Джет быстро переоделся, и на своем любимом темно-зеленом каре, отправился вниз. Глядя в окно машины, мужчина грустно улыбнулся. Почему так странно распоряжается судьба? Почему любовь так редко бывает взаимной? Он очень тепло относился к Латиону. И, наверное, в другой ситуации был бы только рад услышать от него слова любви. Но сегодня они вызвали лишь раздражение. Не от него ждал Джет этих слов. И воспринял их скорее, как обузу. И поторопился уехать, хотя намерения Аленты были ему предельно ясны. Но не с ним хотелось делить свои ночи. Альдис ничего ему не обещал. Он вообще ничем не выдавал, что Джет для него что-то большее, чем просто клиент. И мужчина не рассыпал перед ним пустых обещаний, которым, возможно, не суждено было бы сбыться. Джеттери не любил разбрасываться словами. Сначала надо все подготовить, а уж потом ставить мальчишку в известность, что он готов забрать его из Адальона. Сайент не сомневался, что мальчик согласиться, даже если, и не влюблен без памяти. У Джета уже имелись весомые аргументы, против которых Альдис не устоит. Но вначале нужно было оградить мальчика от любых нападок. А как это сделать, Высокий пока не знал. Зато знал другое. Он ни за что не позволить отнять его. Никому не позволит уничтожить свою любовь. Не позволит причинить ему вред. Не позволит встать на пути между ним и своим сокровищем. * * * Альдис сидел, устало, поникнув, за столиком, где частенько дожидался клиентов. Он уже обслужил двоих, но Троанет ясно дал понять – если можешь работать, работай, а не уходи с улицы после первого же мужика. За окном лил мерзкий дождь, и настроение было такое же мрачное, как и погода. Он терпеть не мог такое состояние. В голове крутился один и тот же горький вопрос, который он изо всех сил гнал от себя во все другие дни. А что дальше? Что будет с ним дальше? Как долго он еще протянет? Будущее было так же беспросветно, как и дождь вокруг. Обычно Альдис старался жить только этим днем, не заходя мыслями дальше следующего часа, но сегодня прогнать этот вопрос, он был не в силах. Кто-то с силой пнул по ножке стула, и мальчишка испуганно встрепенулся. Один из пацанов зло смотрел на него: - Уснул, что ли, придурок? Задолбался звать. Иди, давай. Тот мужик желает персонально тебя. Он кивнул на витрину. Альдис глянул сквозь мутное от потеков воды стекло. Там сияли фары хорошо знакомой ему машины. «О, Боги, - подумал мальчик. – Еще и он сегодня. Наверно, я чем-то прогневал Богов». Он устало поднялся. Потом встряхнулся, и с улыбкой выпорхнул из бара, скользнув в открывшуюся дверь аэрокара. - Привет, - мужчина улыбался, и Альдис тоже улыбался в ответ. Он предпочел бы побыстрее отработать, но на это вряд ли стоило рассчитывать. Этот клиент всегда требует много. Однако, Джет не спешил. Он внимательно посмотрел на мальчика, и молча налил ему коньяк. - Устал? – тихо спросил Сайент. Джанни удивленно глянул на него. - Устал, - коротко ответил он. – Но не беспокойся, я справлюсь. - С чем? – хмыкнул Джет. – Я ничего не требую. - Тебе не надо ничего требовать, - бесцветно ответил мальчишка. – Я знаю свою работу. Мужчина снова хмыкнул, и ничего не ответил. Ригелионский дом встретил их душистым теплом, и мягким светом. Накрытый стол источал вкуснейшие ароматы, но Альдис только поморщился. Есть он, определенно не хотел. Не сейчас. Оглядевшись, юноша собрался с духом. - Прости мне мою дерзость, - сказал Джанни, останавливаясь перед мужчиной, - но давай сегодня обойдемся без этих игр. Я очень устал. Джет мягко приподнял за подбородок его голову. Посмотрел в запавшие глаза. - Я не собираюсь тебя мучить, малыш. А потом… Я думаю, у меня найдется, чем поднять тебе настроение. Он улыбнулся. Альдис вымученно улыбнулся в ответ. Кто же будет слушать желания шлюхи? Что ж, значит, будем изображать приличествующую случаю радость. Как обычно. - У меня для тебя подарок, - сказал Сайент. Отошел, взял подарочный пакет, протянул мальчику. - Что это? – с трудом изображая интерес, спросил Альдис. Очередная побрякушка или шмотка. Что-то, что дарят таким, как он. Но мужчина лукаво прищурился. - Помнишь, ты рассказывал мне о романе, который тебе очень понравился, но из которого ты смог найти только третью и четвертую части? Высокий запомнил болтовню шлюшки? Альдис недоуменно посмотрел на него: - Что же? - Держи подарок. Пакет оказался неожиданно увесистым. С тихим удивлением, мальчик заглянул в него и замер. Недоверчиво посмотрел на мужчину, и вытащил на свет божий книгу. Потрясено захлопал ресницами. - Это мне?! - Ну, да, - Джет улыбнулся, видя, как все ярче светятся глаза мальчишки. – Он состоит из шести частей. Здесь все шесть. В трех томах. Альдис выхватил книги из пакета. Бледное личико загорелось румянцем восторга. Он снова и снова перебирал их в руках, открывал, вдыхая запах новых страниц. Гладил красивые глянцевые обложки с эффектными иллюстрациями. Мальчик был очарован. И ведь это не те жалкие книжонки, в хиленьких обложках, что он иногда позволял купить себе. Настоящие книги, на хорошей бумаге, с рисунками. Пахнущие краской и сладостно хрустящие, когда он открывал их. - Ну, что, - улыбаясь, спросил Джет, - настроение поднялось? Джанни только посмотрел в ответ, прижимая книги к груди. В его синих глазищах было больше благодарности, чем в самых пылких словах. Сайент обнял его, и сказал: - Знаешь, что? Поскольку я тоже устал, давай договоримся так. Я вижу, что тебе невтерпеж взяться за чтение. А я с удовольствием просто посмотрю телевизор. Поэтому, сейчас ты пойдешь в ванную, искупаешься, согреешься, потом мы как следует, поедим. И ты поешь, - он упер палец в нос мальчишки. - А потом заляжем на кровать и просто тихо побалдеем. - О, - протянул мальчик. – Но ведь, ты, наверное, хочешь… - Чего я хочу, я тебе уже сказал, в конце концов, музыку заказываю я. И мне решать, как ты будешь меня развлекать, - улыбнулся Джет. – Ну, так как, принимается план? Альдис смущенно кивнул. - Тогда в ванную. Живо! А то ты холодный, как ледышка. Мальчик с удовольствием постоял под горячими струями воды, наслаждаясь божественным теплом. Промозглая погода, казалось, выстудила все, до самого нутра. И так приятно было просто погреться под струями воды, зная, что никто не облапит тебя за зад и не станет ничего в тебя пихать за это малое удовольствие. Согревшись, мальчик вытерся и закутался в пушистый халатик, который ждал его на вешалке. Джет наливал в бокалы вино. - Согрелся? – улыбкой встретил он Джанни. Тот кивнул, уселся за стол. - Тогда давай есть, - мужчина поставил перед ним тарелку. Альдис думал, что не сможет проглотить ни куска. Но, едва положив в рот кусочек рыбы, понял, что голоден. Джет с удовольствием наблюдал, как мальчишка уплетает еду, и вдруг нахмурился: Джанни протянул руку за бокалом, рукав халата соскользнул, и стало видно синяк, обхвативший тонкое запястье. - Тебя кто-то обидел? – спросил мужчина. Мальчишка перехватил его взгляд и поспешил натянуть рукав, потом подумал, что это глупо. Все равно уже видел. - Нет, - тихо ответил он. – Просто клиент был немного… груб. Но со мной все в порядке. Не беспокойся. Я все сделаю, как надо. Джет снова свел брови: - Джанни, я уже, кажется, сказал тебе – секса не будет. Сегодня мы отдыхаем. Просто мне захотелось, чтобы компанию в этом отдыхе мне составил ты. Альдис смущенно улыбнулся: - Прости, глупого. Просто это непривычно, чтобы клиенту не хотелось секса. Сайент ответил грустной улыбкой. Провел ладонями по лицу. Клиент, только клиент. Ладно, терпеливая вода каплями камень стачивает в песок. С ужином было покончено. Оба перебрались на кровать. Джет включил телевизор. Джанни несколько минут восхищался здоровенным голографическим экраном, делавшим изображение до невозможности реалистичным, потом с благоговейным трепетом взял в руки книгу, и, устроившись под боком у мужчины, погрузился в дебри приключений. Часа через три, Джет заметил, что мальчик уснул. Осторожно забрал книгу, которую Джанни так и не выпустил из рук, уложил на подушки. И выключив свет, устроился рядом, обняв мальчика, и уткнувшись носом в пушистый затылок, заснул. * * * Проснувшись, Альдис не сразу осознал, где он и с кем. Но было тепло и уютно. Сзади раздался вздох, и мальчик вспомнил. Протер заспанные глаза, огляделся. Он так и лежал в объятиях мужчины. За окном по-прежнему барабанил нудный дождь, и выбираться из кровати не хотелось абсолютно. Однако нужда заставила. Когда он вернулся в спальню, Джет потягивался, зевая. - Ты чего в такую рань? – спросил он хриплым ото сна голосом. Альдис смущенно показал рукой в сторону ванной, взъерошил свои и без того растрепанные волосы. - Мне, наверное, пора уходить. - Ни фига тебе не пора, - отозвался Джет. – Посмотри на эту погоду, и возвращайся в постель. На этот день ты тоже мой. Мальчик секунду смотрел на него, потом решительно забрался в уютное гнездо постели. С наслаждением вдохнул теплый аромат подушек, и прикрыл глаза. - Кофе будешь? – спросил Джет, вылезая из-под одеяла. - Буду, - проворчал мальчик, возвращая назад мягкое облако, и закутываясь в него. На душе было спокойно. Как-то непривычно умиротворенно. И как здорово, что не надо никуда идти. Сейчас Альдису совсем не хотелось возвращаться в свою квартиру. Там, увы, не было так тепло и спокойно. Там он был одинок. А здесь было так хорошо. Запахло кофе. Мальчишка распахнул глаза. - Держи, - Джет протянул ему маленький поднос. На нем стояла чашка кофе и пирожное. На миг Альдис поразился дикости ситуации: он шлюха, валяется в постели, а Высокий подает ему кофе. Любят Боги шутить… Ну, и бес с ним. Сайент устроился рядом, тоже с чашкой. - Что будем делать? – спросил мальчик, когда с кофе было покончено. Джет посмотрел в окно, и передернул плечами. Зевнул. - Спать? – спросил он, с надеждой глядя на Джанни. Тот тоже посмотрел в сторону окна. Дождь, судя по всему, и не собирался прекращаться. - Ты спать, - засмеялся мальчишка, - я – читать. - Договорились. Высокий тут же улегся, уложив голову Альдису на колени, и закрыл глаза, слыша, как мальчик зашуршал страницами. Сколько он проспал, Джеттери не понял. Проснулся оттого, что Джанни тряс его за плечо. - Джет? Джет, проснись. - А? Что? – сонно уставился на него мужчина. - Уже в третий раз звонит твой телефон, а ты не слышишь, - сказал мальчик. – Я подумал, вдруг, это важно. Сайент вспомнил, что к чему. Ну, да. Он же вчера отключил все, что могло помешать отдыху. Но на телефоне был экстренный звонок, которым пользовался его водитель. Нахмурившись, Джет взял аппарат в руку, нажал обратный вызов. - В чем дело? – недовольно спросил он. - Простите, господин, - взволнованно ответил шофер. – Вам звонили уже несколько раз, но вы не отвечаете. Из Дворца передал управитель, что вас ищет Верховный Легат. Ровно секунда ушла на то, чтобы сообразить. - Бля-ядь! - Джет пулей вылетел из кровати. Чтобы одеться, ему понадобилось меньше минуты. - Ты куда?! – крикнул Альдис, видя, как он схватил куртку. - Мне надо уйти! - А я?! – мальчишка в шоке подскочил в кровати. - Жди здесь! Дверь хлопнула. Альдис только руками развел. И что теперь? Он в полном офигении стоял посреди комнаты, глядя на дверь, за которой исчез Высокий. Потом сел на постель. Замечательно. И сколько ждать? О том, чтобы пытаться самому уйти в Адальон, Джанни и не думал. Во-первых, у него нет регистрации, чтобы находиться в Ригелионе. А во-вторых, можно было бы попробовать пробраться и без карточки. Но не в такой одежде. А оказаться в полицейском участке у него не было никакого желания. Слишком уж его впечатлили рассказы о том, что делают в местной кутузке с такими, как он. В конце концов, мальчик махнул рукой. Велел ждать, будет ждать. От голода ему помереть не грозит, есть телек и, самое главное, книги. Раз Богам так угодно, будет ждать здесь. Альдис состряпал себе бутербродов, и снова забрался в кровать, погрузившись в чтение. Джет рухнул на сиденье машины, крикнул: - Гони! - Домой, господин? – водитель сразу с места поднял аэрокар в воздух, направляясь к сияющей громаде ворот Трой’Лиона. Секунда на размышление. - Нет, давай сразу к Дворцу Марионов. Машина понеслась с такой скоростью, что створы ворот едва успели распахнуться перед ней, и уже через десять минут приземлилась на площадку перед Дворцом Верховного. Джеттери бросился во внутренние покои. Вионта Марион обнаружился в своем будуаре с книгой в руках. - Господин, - Джет склонился перед ним в глубоком поклоне. С минуту Марион разглядывал его, потом, отшвырнул книгу с такой силой, что она рассыпалась на части, ударившись о стену. Вскочил. Подошел к Джеттери. - Какого беса, Сайент? Что это? На что ты похож? Что ты, вообще, себе позволяешь? Джет опустился на колено, склонив голову, и кладя ладони на пол, в позе извинения и покорности. - Простите, господин Легат… - Заткнись! – заорал Марион. – Почему я должен дожидаться тебя по два часа? Я рассчитывал провести этот выходной с тобой, а вместо этого провожу время в бесплодном ожидании, когда ты изволишь меня посетить! Встань, сука! Сайент поспешно выпрямился. - На что ты, вообще, похож?! Во что ты одет? Ты совсем оборзел, что являешься ко мне в таком виде?! Что за неуважение к моей персоне? Мало того, что ты заставляешь ждать себя, так ты еще и имеешь наглость, явиться ко мне, одетый, как один из этих ригелионских ублюдков! Марион размахнулся, влепив ему чудовищную пощечину. Джет отшатнулся, с трудом устояв на ногах. На губах проступила кровь. - Отвечай, скотина! - Простите, господин, - произнес Сайент, совладав с языком. – Я был в Адальоне. Слуги не сразу смогли меня найти. Как только я получил вызов, поспешил к вам. Потому и не успел переодеться. - Адальон! – выплюнул Верховный. – Адальон! Сколько можно валяться в этом дерьме?! От тебя разве что не разит этой дрянью! Один из высочайших людей Легиона, купается в говне вместе с ригелионскими свиньями. Зачем тебе тогда твой гарем? Зачем тебе твое положение? Переезжай в этот вонючий Адальон, и будь счастлив. Как ты можешь опускаться так низко?! У тебя хоть хватает ума ни с кем там не лизаться? Марион схватил его за горло. - Или тебе доставляет удовольствие облизывать этих вонючих шлюх, а потом везти это дерьмо ко мне в постель? Отвечай! - Нет, мой господин, никогда, - прохрипел Сайент. Он с трудом сдерживался, чтобы не ударить Легата. Вионта отшвырнул его, брезгливо встряхнув рукой: - Иди, и отмойся, как следует. А потом покажешь мне, чему тебя научили твои шлюхи. Должно же быть в этом дерьме хоть что-то положительное! У тебя пять минут. Джет закрылся в ванной. Его всего колотило, как в лихорадке. Прислонившись к двери, Сайент посмотрел на свои руки. Пальцы скрючены, на манер когтей. «Успокойся, успокойся, - зашептал Джет самому себе. – Он просто истеричный урод. Просто психопат. Ты это знаешь. Успокойся. Ты должен быть паинькой. Должен». Кое-как включив воду, он встал под ледяные струи, пытаясь взять себя в руки. Сайент сейчас был очень близок к тому, чтобы совершить страшное. Давая ледяной воде смыть с себя ярость, он глубоко задышал, проводя аутотренинг. Потом включил горячую воду, согреваясь. Когда, ровно через пять минут он появился в спальне Верховного, ничто не указывало, что еще эти самые пять минут назад Вионта Марион рисковал быть убитым. * * * В Ригелион Джеттери вернулся через несколько часов. Джанни, услышав, как открывается дверь, тревожно встрепенулся, но тут же успокоено улыбнулся, увидев мужчину. - Как дела? – спросил мальчик, вставая с постели, на которой с удовольствием провалялся весь день. Джет только повел плечами, сбросил куртку. Сел на стул, стягивая ботинки. Приглядевшись к мужчине повнимательней, Джанни налил ему порцию коньяка. Тот выпил залпом, похоже, даже не заметив, что ему дали. - Случилось что-то плохое? – с сочувствием в голосе спросил мальчишка. Сайент посмотрел на него, горько усмехнулся: - Не тебе одному приходиться работать шлюхой. Он сбросил рубашку, продемонстрировав потрясенному Джанни свежие синяки, покрывавшие его спину и шею. - Мне надо помыться, - бросил Джеттери, и ушел в ванную. Альдис подождал. Минута, две, пять, десять… Наконец, он направился за Джетом. Тот стоял в душевой кабинке под струями воды, прислонившись к прозрачной стенке, и закрыв глаза. «Так, кажется, у нас в наличии тяжелый пациент, - подумал мальчишка, - будем реанимировать». Альдис включил воду, наполняя ванну, вылил под струю пену с успокаивающим запахом. Стукнул в стенку кабины, твердо велел: - Выходи. Немедленно. Мужчина вздрогнул, посмотрел на него, но послушался. - Садись, - указал ему мальчик на груду жемчужной пены. Сайент не стал спорить. Сил не было. Опускаясь в ванную, он невольно скривился от сильнейшей боли. Ошарашенный Альдис только рот приоткрыл, увидев эту гримасу. «Так он, что, про – шлюх, на полном серьезе?!» - подумал он, глядя, как тот бессильно откинулся на бортик ванны. - Принеси выпить, - попросил Джеттери. Мальчишка ушел в комнату. Постоял, размышляя, и решительно полез в холодильник. Найдя там несколько бутылок шампанского, удовлетворенно кивнул. Открыл одну из них, поставил на поднос, прибавив два фужера. Потом сменил их на стаканы, и пошел в ванную. Услышав шипение вина, Джет открыл глаза, с удивлением посмотрел: - Ты думаешь, мне это сейчас поможет? Не лучше ли коньяк? - Не лучше, - твердо ответил Джанни. – Коньяк тебе сейчас, все равно, что мертвому – припарка. Он вручил мужчине стакан, а сам опустился на колени у него за головой, принялся разминать напряженные плечи. Сайент цедил шампанское, потом вздохнул: - Наверное, лучше все-таки, коньяк. - Неа, - протянул мальчик. – Лучше всего шампанское. Тем более что к нему прилагается твоя любимая закуска… - Это какая? - А вот она… Альдис закинул его голову назад, и прижался своими сладкими губками к его губам. Прикусил верхнюю, пососал нижнюю, скользнул ловким язычком в рот, дразня изнутри, щекоча небо. Потом мальчишка отстранился, набрал шампанское в рот, и принялся поить Джета со своих губ. Мужчина тихо застонал от удовольствия. - Ну, как? Все еще хочешь коньяк? - Ни за что, - улыбнулся Сайент. - Пей, - Альдис снова налил ему. - А ты? Мальчик показал ему свой стакан. Выпив свою порцию, Джанни наклонился, провел языком за ухом мужчины. Нежно покусал мочку, прошелся поцелуями по сильной шее. Повел плечиком, сбрасывая халат. Выбрав гель, мальчик намылил пушистую мочалку, забрался в ванну, осторожно опустившись на бедра любовнику. Стал медленными, ласковыми движениями мыть плечи, грудь, мужчины. Джет не сводил с него темных глаз. - Смотри, - тихо сказал Альдис, беря его руку, и проводя по ней губкой, - видишь, мои прикосновения смывают все плохое, все гадкое, грязное. Я заберу у тебя всю твою боль, вся она уйдет вместе с водой. Пусть душа плачет. Я ведь Синий ветер, я высушу слезы. А мои ласки заставят тебя все забыть… Он чуть наклонился, придвигаясь ближе, и стал осторожно, кончиками пальцев ласкать лицо Джета. Сайент погладил его гладкие бедра, взял руки в свои, поцеловал его пальцы. - Ты маленький светлый дух, - прошептал он. – Когда я смотрю в твои глаза, я забываю о скверне этого мира. Глядя на тебя, я верю, что в этой жизни есть свет и радость. Твои поцелуи – как глоток свежего воздуха. Когда я с тобой, я хочу жить и радоваться жизни. Я благодарен Богам за то, что на свете есть ты. За то, что свели нас с тобой. Альдис залился краской. Приятны такие слова. И он знал, что это не ложь. Видел, как успокаивается мужчина, как светлеют глаза, улыбка из кривой и горькой, становиться открытой и живой. - Я ведь Синий ветер, - тихо ответил он, улыбаясь. Снова провел ладонью по груди мужчины. - Никогда не занимался сексом в воде, - с улыбкой сказал он. Джет сглотнул, лаская взглядом тонкое стройное тело. А юноша поерзал, и улыбнулся, почувствовав, как отреагировало тело мужчины. - Это приятно? – он игриво прищурил глаза, теребя пальчиками сосок Джета. - Очень, - выдохнул тот. - Еще шампанского! – объявил мальчишка и наполнил стаканы. Набрав вина в рот, Альдис вновь склонился к его губам. И Джет пил этот волшебный коктейль, забывая напрочь о том унижении, которое только что пришлось пережить. Пил его поцелуи, словно живительный бальзам. Ласкал нежную кожу, уже не помня ни о чем, и ни о ком. Весь мир исчез, унесенный волшебным ветром. Остался только он и этот прекрасный мальчик, ласковый и страстный. И пусть весь мир горит в огне, им не было дела до этого мира. Пусть подождет. Целовались, пока не кончился воздух, а собственное желание мальчика не стало почти нестерпимым. Но он держался, дразня и лаская любовника, пока тот не начал уже извиваться под страстными ласками. Восставший член Джета прочно упирался ему в попку, его собственный почти разрывался от желания, но мальчишка продолжал сладкую пытку. - Негодяй, - хрипло простонал Джет, - ну давай же уже! Я не могу больше. - Я тоже. - Так чего ждешь?! Стрельнув глазами, в которых плясали демоны страсти, Альдис приподнялся, поласкал рукой его член, давая полюбоваться этим зрелищем, провел головкой между своих ягодиц. Джет дернулся вперед, но мальчишка придержал его. - Тихо, тихо, - срывающимся шепотом произнес он. – Я сам. И направив его член в свою попку, решительно опустился вниз. Два вскрика слились в один. Джет стиснул его бедра, и оба слились в бешеном, неукротимом ритме, не обращая внимания на потоки воды, выливавшиеся на пол. Какая там вода! Казалось, весь мир провалился в бездну, оставив после себя лишь сияющее море наслаждения. Гибкое тело мальчика извивалось в сильных руках Джета, требуя еще и еще. Джанни вскрикивал в голос, всем телом опускаясь на огромный орган, заполнявший его, казалось, до самого горла, а мужчина стонал, чувствуя, как сжимают упругие мышцы, затягивая в горячий сладостный плен. Оргазм накрыл обоих ошеломляющей волной, заставив кричать. И только через четверть часа оба смогли прийти в себя. - Джанни, - тихонько позвал Джет, гладя затылок мальчишки, распластавшегося у него на груди. - Мммм?.. – протянул тот, даже не пытаясь открыть глаза. - Нам бы водички горячей добавить. - Зачем? – невнятно пробормотал Джанни. - Холодно. Замерзнем на фиг. - А ты согреешь… Убедившись, что мальчишка не собирается выныривать из нирваны, Сайент чуть приподнял его, сдвинувшись вниз, и ногой ухитрился включить воду. Но не учел, что ванна скользкая от пены, и соскользнул в воду с головой, от неожиданности выпустив Джанни. Тот плюхнулся лицом в прохладную водичку, и с возмущенным мявканьем подскочил, усевшись на мужчине, и еще больше притопив его. Джет с размаху хлопнул его по заднице, и, оттолкнувшись ногой от бортика, вынырнул-таки на поверхность. Принялся кашлять, выплевывая мыльную воду. - Ну, знаешь ли… - прохрипел он, борясь с кашлем. Обиженная, не понятно чем, мордочка мальчишки была так очаровательна, что Джет начал уже кашлять от смеха. - Что это было? – возмущенно вопросил Джанни. - Нормально, - покачал головой Сайент, отсмеявшись. – Я чуть не утоп, а он возмущается! Альдис, сообразив, наконец, что случилось, тоже засмеялся. - Нет, сладкий, тебе грозит утонуть только в одном море! - В каком же? - Моих ласк, - он дотянулся до бутылки с шампанским, лукаво посмотрел на мужчину. – Продолжим наши поцелуи? И снова набрал вино в рот… * * * Ночь снова вступила в свои права. Дождевые тучи, обложившее все небо, сделали ее еще темней. Сквозь искристую пелену воды мерцали фонари, огни витрин, фары машин. Мальчик спал, разметавшись по постели, утомленный долгими любовными играми. Неяркий свет ночника высвечивал его тонкий профиль. Джет долго смотрел на его лицо, такое красивое и безмятежное во сне. Грустно улыбался. За окном громко простучали капли, и мужчина повернулся к стеклу. Посмотрел в непроглядную темь, едва нарушаемую световыми кляксами. Вот и ему сейчас жизнь казалась таким же мраком, который разгоняли лишь редкие встречи с тем, кого любил. Легко было дорваться до власти. А как добиться любви? Сможет ли этот мальчик однажды взглянуть на него по-другому? Сможет ли он когда-нибудь перестать быть клиентом? И как не дать никому отнять самое дорогое? У него много врагов. И каждый с легкостью раздавит мальчика. Покровительство Верховного хранило его, но как же тяжко оно давалось! Джет посмотрел на свои руки, вспомнил, как сводило судорогой пальцы от нестерпимого желания вцепиться в глотку мерзавцу. Как легко раньше было смириться, и как противно было теперь. Теперь, когда любил. Когда не хотел больше подставлять тело тому, кого презирал и ненавидел. А ведь раньше ему было все равно. Он равнодушно относился к Мариону, спокойно ложился в постель, и уходил не оглядываясь, не вспоминая. Стряхивал, как пыль. Теперь все изменилось. И он даже не думал, что станет так трудно. И как выбраться из этой ловушки? Память медленно, но верно возвращала в прошлое, когда все казалось до предела простым и забавным. * * * Джет принадлежал очень знатной фамилии. И будучи прекрасно образован, без малейшего труда получил свое кресло в Совете. Восемнадцатилетний Советник рьяно взялся за дело. В отличие от многих, он воспринимал свою должность не как синекуру, а как реальную возможность трудиться на благо народа. Вопреки своей взбалмошности, бесшабашности, он умел работать. Наделенный от природы редкостным умом и интуицией, Джеттери Сайент не тратил время на одни только гулянки, успевая изучать множество разнообразных предметов. И из Академии вышел с таким дипломом, о каком другие и мечтать не могли. Но, оказавшись в Совете, он быстро понял, что не все так гладко, как ему казалось. Хотя номинально все Советники были равны, негласная иерархия все же существовала. И к Сайенту относились как к самому младшему и незначительному. Многих бесил и его ум, и нрав, и его предложения и проекты, которые неизменно были интересны и разумны, его стремление везде оказаться первым. Каждый Высокий считал своим долгом унизить парня, выставить на посмешище. Его безжалостно пинали при каждом удобном случае, высмеивая и провоцируя на скандалы. Обращаясь едва ли не как с прислугой, упирая на его юность и неопытность. Джеттери боролся сам. В его семье практически все были учеными. Людьми хоть и влиятельными, но далекими от политики. И все же, отец вполне мог замолвить словечко кое-кому. Но Сайент не пожаловался ни разу, героически сражаясь с общей неприязнью. Еще его бесил тот факт, что Высокие, казалось, больше думали о своей выгоде, чем о процветании и без того слабой и малочисленной расы стелийцев. Он много раз пытался провести свои проекты, и каждый раз натыкался на стену отчуждения, презрения, а то и насмешек. Бесцельно пробившись об эту стену несколько лет, Джеттери собрался махнуть на все рукой, и бросить это неблагодарное дело, но тут скоропостижно скончался Крон-Легат. Не задумавшись ни на секунду, Сайент вступил в борьбу. Бойня была та еще. Претендентов оказалась тьма. Они грызли и душили друг друга, пуская в ход любые методы. И никто из этих тяжеловесов не обращал внимания на юного выскочку, сколотившего свою маленькую коалицию из таких же малолеток. На них смотрели, как на щенков, затеявшись возню по примеру больших псов. Устраивая шумные публичные выступления, чуть ли не митинги, демонстрации протеста и нелепые провокации, Джет добился того, что на него стали смотреть, как на дурачка, окончательно перестав считаться. А между тем, не один из конкурентов споткнулся о подножку, ловко подставленную Сайентом. Он действовал тихо, исподтишка, исподволь подводя того или другого к краху. Если бы хоть кто-нибудь мог просчитать его немыслимо сложные, логически, казалось, бессмысленные комбинации, он пришел бы в шок. Наблюдательность, изворотливость, коварство, Сайент все пустил в ход, убирая со своей дороги тех, кто мешал. Эта борьба продолжалась больше года. И вот конкурентов осталось лишь четверо. И трое из них с удивлением увидели рядом собой юного Сайента. Но остановиться, и подумать, уже не было ни сил, ни ума, растраченных в животном азарте драки. Голосование Совета выкинуло еще двоих. И на доске претендентов осталось двое. Равалент и Сайент. Многие искренне веселились при виде такого расклада. И исключительно из снисхождения к молодому дурачку, голосовали за него, не подозревая, что тот продолжает тихо вести свою подрывную деятельность, настраивая Советников против Равалента. Наконец, наступил день окончательного голосования. Джет, в окружении друзей, стоял за дверями зала Советов, в помещении, предназначенном для таких целей, и, не отрываясь, смотрел на счетчик голосов, мелькавший на табло над дверями. Если наберется определенное количество голосов, двери откроются, и он сможет войти. Если нет, останется повернуться, и уйти. Большинство друзей, стоявших рядом, искренне верили, что у Джета все равно ничего не выйдет. Его поддерживали скорей забавы ради. Но вот счет остановился. Раздался мелодичный сигнал, и двери распахнулись. Это еще не значило, что Сайент победил. Просто набрал определенное число голосов. Джеттери шагнул в зал, одновременно с Равалентом и уставился на центральный экран. В зале царила без малого, гробовая тишина. На табло светились цифры: «43,6% - Равалент. 40,6% - Сайент. 15,8% - воздержалось». При всех прочих условиях – 50 на 50. Фактически, ничья. Лицо Равалента кривилось возмущенно презрительной гримасой. На лице Сайента было выражение, как у хищника, что видит добычу, да зубом неймет. В зале все больше нарастал гул голосов. Через минуту после объявления результатов, в зале появился Вионта Марион. Он долго, с удивлением разглядывал результат. Потом откровенно хмыкнул. - Неожиданно! – произнес он. – Более чем. Легат оглядел обоих претендентов, и снова хмыкнул. В принципе, все было ясно, но он не был бы Марионом, если бы не решил помучить кандидатов еще сутки. - Что ж, - сказал Легат, - столь интересный результат заслуживает пристального обдумывания. Коль скоро все так сложилось, мне предстоит самому принять решение. Завтра я объявлю Легиону свой выбор. На сегодня все свободны! Друзья Сайента ликовали. По их мнению, все удалось. Шутка вышла отличной. Они искренне радовались, поздравляя Джета. Никто не желал верить, что для Джеттери это не было игрой. Пока друзья веселились и праздновали, Джет лежал вытянувшись, на огромной софе. На его, вроде бы спокойном лице, ходили желваки. Он с трудом сдерживал злость. В конце концов, парень вскочил, и велел друзьям валить отсюда. На него не обиделись. Все знали, как трудно он переживает поражение. Ребята ушли. Оставшись один, Сайент принялся мерить шагами гостиную. Три процента! Всего три! Будь хоть на два больше, и он бы ушел молча. Скрипя зубами, но молча, приняв свое поражение. Но всего три! По правилам, это, действительно, была ничья. И все же он понимал, что выбор Легата будет логичен. В конце концов, пусть и очень умный, но он всего лишь мальчишка, по сравнению с Равалентом, опытным администратором. И что делать? Что? Джеттери снова и снова нарезал круги по комнате. А ведь победа так близко. Так близко! Что же делать? Что? Как переломить решение Легата? Как повлиять? Расхаживая туда-сюда, Джет срывал с себя опостылевшую за день одежду. Он никогда не стеснялся быть обнаженным. И сейчас, в который раз обходя комнату, вдруг поймал свое отражение в зеркале. Парень остановился. Подошел ближе. Уставился на себя. Повернулся, провел руками по телу. И на губах расплылась ядовитая усмешка. Он был хорош. Не просто хорош. Наделенный поистине необыкновенной красотой, которую естественность рождения делала не избитой, и еще более интересной, он обладал еще и природной сексуальностью, даруемой в этом мире единицам. Не было в Легионе человека более притягательного в любовном плане, чем он. А Вионта Марион славился своим сладострастием. Но Джеттери Сайент был не из тех, кого можно было безнаказанно затащить в койку. И, в общем-то, высокомерный и заносчивый Легат, не обращал на него внимание. Джет выгнулся перед зеркалом, снова ухмыльнулся. О, он отлично знал себе цену! Парень решительно направился в спальню. Выбрать одежду не составило труда. Изумрудно зеленая туника из струящегося шелка. Облегающие брюки, подчеркнувшие его ноги. И облегающие высокие, до колен, сапоги с тугой шнуровкой. Мало кто мог позволить себе так подчеркивать линии ног. А он мог. Джет быстро искупался, выбрав мыло без отдушки. Кликнул слугу, и через пять минут его тело матово переливалось атласом загорелой кожи от нежнейшего масла. Тоже без всяких запахов. Парень оделся, подождал, пока слуга зашнурует и затянет сапоги. Снова встал перед зеркалом, и услышал позади восхищенные вздохи слуг. Удовлетворенно улыбнувшись, Джет взял со столика крошечный флакон. Провел крышечкой по шее, запястьям, по груди. У этого масла не было аромата. Но оно несло мощный заряд феромонов, настроенных на его собственный запах. Растрепал волосы. Сейчас кто угодно потерял бы голову, от одного взгляда на него. Джеттери отказался от большого представительского кара, выбрав маленькую непримечательную машину, и направился во Дворец Мариона. Было уже близко к полночи, когда управитель с поклоном прошелестел, что его желает видеть какой-то очень настырный молодой человек. И весьма привлекательный. Управитель не зря это добавил. К Легату часто приезжали молоденькие мальчики, желающие через постель Мариона добиться тех или иных благ. Хмыкнув, Легат велел пригласить. И слегка опешил, узрев перед собой Сайента. Тот был закутан в плащ, как человек, который не хочет быть узнанным. Марион предложил ему присесть и довольно сухо поинтересовался, зачем Сайент его тревожит так поздно. И вот тут Джеттери превзошел самого себя. Самое интересное, что он даже не лгал. Джет пустился, с огнем в глазах и трепетом в голосе, вещать, как ему необходима эта должность, как много он мог бы сделать для Стелия. Как горько, что он не может провести ни одного своего проекта, хотя многие эксперты соглашались, что они действительно принесут пользу. Что Советники совсем закостенели, не желают видеть ничего нового и не приемлют перемен. Что он совсем один в этой отчаянной бесплодной борьбе, и как ему нужен покровитель и наставник, который оценит его по заслугам, и даст возможность работать. В пылу этой пламенной речи, он вскочил, бегая туда-сюда перед Легатом. Плащ давно упал на пол, расстегнутая туника подчеркивала загар кожи своим зеленым переливом. А коротко остриженные сзади волосы, давали увидеть в полной мере красивый разворот плеч, стройную шею… В конце концов, его остановила сильная рука Легата. Парень запнулся на слове, и уставился в лицо Мариону глубокими, полными страсти глазами. Кожа, повлажневшая от пота, источала незаметные флюиды феромонов… - И чем же ты готов заплатить за мое покровительство? – прошептал Марион, вдыхая манящий аромат юного тела. - Что пожелает мой господин, - выдохнул Джет. Его губы были так близко, ресницы упали вниз, прикрывая глаза. Тело чуть подалось навстречу… И Марион, славившийся своей выдержкой и расчетливостью, не устоял. Дернул Джеттери к себе, закрыл рот жадным поцелуем. - Ты девственник? – спросил он, властно сжав шею парнишки. - Да, - выдохнул Джет, заливаясь краской. На самом деле, Сайент счастливо расстался со своей девственностью еще в двенадцать лет. Но последние года два был только сверху, и был абсолютно уверен, что Марион в своей заносчивости не заметит подмены. А в своем актерском мастерстве Джет ни секунды не сомневался. Едва начало светать, скромный кар покинул посадочную площадку Дворца Марион. На следующий день Стаене гудела. Все готовились приветствовать нового Крон-Легата. Джеттери появился, одетый, как полагается истинному Высокому. Привыкшие к его небрежности Советники только хихикали, шепчась, что Сайент решил достойно встретить проигрыш. Наконец, зал заполнился, Верховный Легат занял свое место. - Господа, - начал Марион. – Сегодня один из судьбоносных дней для Стелия. Сегодня на один из главнейших постов Легиона взойдет достойнейший. Его, столь патетичную речь, встретили в вежливом внимании. Видели они все эти судьбоносные дни. Тем не менее, лица Высоких выражали искреннюю озабоченность важностью момента. - Сегодня мы избираем Крон-Легата Высокого Легиона. Марион сделал знак обоим претендентам взойти на специальное возвышение. Поднимаясь, Равалент презрительно отпихнул Сайента. Тот не стал возражать, пропуская вперед. Все заметили это неприкрытое хамство. И даже посочувствовали Джету. - Результаты голосования, пожалуйста, - велел Марион. Вспыхнул экран, показывая вчерашнюю картину. Верховный Легат поднялся. - Признаюсь, господа, вы поставили меня перед трудным выбором. Я думал над ним всю ночь, - эта фраза сопровождалась тонкой усмешкой, смысл которой мог понять только Джет. – Но, все же, взвесив все за и против, я сделал свой выбор. Легат выдержал эффектную паузу. - Позвольте мне, господа, приветствовать и представить Высокому Легиону его Крон-Легата – Джеттери Сайента! Наверное, если бы Марион сказал, что оставляет пост, шок и то не был бы так велик. Анер Равалент, с откровенно отвисшей челюстью наблюдал, как Марион, следуя обычаю, протянул руку тому, кто теперь будет стоять рядом с ним. Все думали, что Сайент отомстит Раваленту за толчок, но тот оказался выше мелочей. Обошел застывшего Советника и подошел к Верховному. Джет взял его руку, и опустился на одно колено, коснувшись ладонью пола, в ритуальном приветствии. Знак почтения, подчинения, уважения. Верховный Легат принял его клятву, и вручил Джеттери знаки власти. Джет одел их только один раз – в тот день. И больше не носил. Но бережно берег. А потом Раваленту пришлось принести клятву, что он отказывается от дальнейших претензий. И в его глазах было столько ненависти, сколько Джет не видел и за всю жизнь. В тот день Анер Равалент напился так, как никогда в жизни. Его с трудом откачали. А, придя в себя, он поклялся отомстить Сайенту. Джеттери, заполучив, наконец, вожделенную власть, принялся деятельно проводить в жизнь свою политику. О, он не забывал о верховном Легате. Но никто не знал, что они спят. Подозревали, но твердых доказательств не было. И только Тарен Корион, волею судьбы, знал, почему Верховный принял столь неожиданное решение. Просто Корион в ту ночь ездил навещать своего любовника. Молодого человека, состоявшего в браке с ревнивым мужчиной. А эту маленькую серую машину, которая приземлилась у дома Верховного, он знал. И так совпало, что и, возвращаясь назад, Корион увидел тот же кар, отлетавший от дворца Мариона. Сложить два и два было не сложно. Знал об этой связи и Сануар Малент. Но тому положено по должности все знать… Вионта Марион оказался скверным любовником. В своем высокомерии он совершенно не думал об удовольствии своих партнеров, искренне полагая, что одного факта получить его член в задницу или в рот, достаточно для счастья. И Джета, человека чувственного, страстного и тонкого, это очень скоро стало бесить. Но он относился к этому как к какому-то неизбежному злу. Еще один минус в этой, в общем и целом, сволочной жизни. Он злился, бесился, но потом просто стряхивал с себя это, просто как неприятную, но необходимую обязанность, и шел вперед, не оглядываясь. Однако, наступил какой-то момент, когда Джет понял, что устал. Устал от всего. И от этого тоже. Вдруг появилось осознание, что он одинок. Может, его и любили. Но разве нас трогает чужая любовь, когда она не взаимна? Скорее, раздражает своей назойливостью. Может, и любили. Но он не любил. Понял вдруг, что растрачивает и растрачивает, свое время на работу, на кутежи, на интриги. Но нет ничего для себя. Совсем ничего. Он так запутался в этой нескончаемой паутине, которую сам же помогал плести, что уже не видел вокруг ничего, кроме ряби нитей, в которых начал задыхаться. У него было все, чего он мог желать. Власть, богатство, сила, влияние, неприкосновенность, семья. Все. Не было только одного – любви. Он достиг всего, о чем можно только грезить в самых безумных мечтах. Но так и не нашел самого главного – того, ради чего все это было сделано. И чувствовал себя человеком, с разбегу налетевшим на стекло, там, где видел дорогу к счастью. И вот тогда, оглядевшись, впервые задал себе вопрос – зачем? Зачем жить? Зачем бороться? Зачем он сам? Неужели только для того, чтобы служить благу страны? Но он и так это делает, и с успехом, какого не знал никто до него! Что же не так? Почему пусто? Почему холодно? Не греют объятия самых страстных любовников. Не согревает вино. Не пьянит адреналин. Что не так? Было время, когда он нарочно выводил из себя Мариона, чтобы тот бил его, или изобретал разные извращенные способы «траха». И забывался в этом безумии, топя тоску. Творил безумства. Тогда и пристрастился к походам в Адальон. А его высокая должность все требовала и требовала. Этикет, дипломатия, традиции, обязанности… Он терял себя. Терял, и выл от страха ночами. А утром вставал, и шел дальше творить судьбу Стелия. Улыбался, очаровывал, соблазнял, околдовывал, добивался, уговаривал, решал, приказывал, лгал… И снова улыбался. А в душе горьким комом стоял вопрос: зачем? Редко был Джет в храме. Редко. Не верил. Но когда в душе не осталось ничего, кроме больного недоумения – пошел. Куда еще идти, когда не понимаешь, где ты и кто. Пошел, готовый открыться всей душой. И не зря. Ведь сказал же ему тогда лантэ: не отворачивайся, коли кольнет. Не отвернулся. И вот он. Спит, разметав серебряные локоны по подушкам. Юный, безмятежный, и такой взрослый в своей боли. Знал Джет - не любит. Но разве важно это? Главное, понял Джеттери Сайент, сам он может любить. Всем сердцем. Всей душой. Не оглядываясь ни на что, ничего не боясь. Он не бездушная, продажная тварь. В его сердце есть любовь. И пусть даже мальчик никогда не скажет: «Люблю», сам Джет будет любить его вечно. Беречь и охранять, как величайшее сокровище. Джеттери посмотрел на Джанни, улыбнулся. Подошел к кровати, осторожно сел рядом. Убрал пушистую прядку с лица. Да что ему Марион, если надо защитить это чудо? И разве это мальчик не излечит любую боль? Мужчина осторожно лег рядом. Джанни завозился, и Джет терпеливо снес его тычки, пока мальчик устраивался в объятиях. Сжал нежно, погладил. Тронул губами чистый высокий лоб. Марион? Да плевать! Я стерплю любую боль, вынесу любое унижение. Потому что там, на перекрестках моей жизни, меня ждет Синий ветер. И он смоет всю боль. А я сделаю все, чтобы убрать препятствия с нашего пути. И я подарю тебе счастье. Пусть не сразу, но ты поймешь, как я люблю тебя. И твоя душа не сможет промолчать в ответ…