Mind traps

— Ты же любишь их? Так же, как я? Посиди в этом костюме пару минут и скоро всё закончится.       Сара пыталась кричать, но не могла. Тело не хотело двигаться, а провода и некоторые железные вставки царапали кожу до крови. Костюм Фредди, практически полностью лишённый частей, которые должны крепиться к эндоскелету. Он всё ещё был чертовски тяжёлым. Все конечности Сары были плотно связаны. Её била дрожь от сильной боли в районе груди, слёзы текли из глаз, а кровь из отрезанного соска.       Этот ненормальный мог легко убить её. Просто перерезать глотку. Но ему нравилось смотреть, как она мучается, и видеть смятение в её глазах. Не хочет боли. Не хочет умирать. — Ф-фт… М-м-м! — промычала Сара. Перёд глазами помутилось от ещё одного потока слёз. Она почувствовала, как её подхватили и потащили. Она пыталась дёргаться, но лишь больше вгоняла невычищенные металлические части под кожу.       Сара помнила лишь темноту и тряску. Сколько продлилась поездка, она не знала. Во многих местах кровь уже успела остановиться, но от этого не становилось лучше. Её затошнило, не столько от окружающих факторов, сколько от истерики. Она не хочет умирать. Никто не хочет умирать, если уж на то пошло. И он это знал. Все хотя бы единожды мечтали обмануть смерть.       Он ничего не говорил. Сара лишь видела, как напрягаются тугие мышцы на его жилистых руках, вытаскивая её вместе с костюмом из транспорта, слышала, как он дышит.       Резкое чувство подъёма — и всё вокруг заполняет ледяная вода и чувство неимоверной тяжести, тянущей ко дну.

***

      Джонатан тихо выл себе под нос. Слёзы уже практически высохли и напоминали о себе едва заметными следами, стягивающими кожу, да покраснением глаз. Он был бледен, а кровь продолжала течь их раны, хоть уже не так быстро покидала тело. Он практически висел, лишь упираясь дрожащими ногами в пол, избегая падать на колени.       Когда челюсти аниматроника до болезненных спазмов по всему телу сжали руку, Фрид как остервенелый принялся пытаться их разжать, ломал ногти и царапал фиолетовую мягкую обшивку на жёсткой морде. В итоге он оборвал какие-то провода у шеи и робот прекратил сжимать руку. Но он вовсе не отпускал.       Дрожащая рука вновь упёрлась в нижнюю челюсть и в очередной раз попыталась её отодвинуть, царапая пальцы об острые зубы. Хватка никак не ослабевала.       Само собой разумеется, на крики сбежались и остальные аниматроники, как шакалы на падаль, с разницей лишь в том, что они не собирались «доедать останки». Они даже попытались освободить руку охранника из крепкой хватки, но кончилось всё только тем, что Фокси разодрал обшивку на своей кисти, после чего обругал нерадивого «собрата» в стиле «палубная крыса», а челюсть толпа аниматроников сломать так и не смогла. Назревает вопрос: «Чем она там вообще прикручена?»       В конце концов Джонни снова остался в одиночестве и бесполезных в большинстве своём попытках высвободиться из острых клыков. Фредди с Чикой отправились на кухню за чем-нибудь, что могло помочь, бормоча что-то по-роботически, лис-пират снова спрятался за шторками в Пиратской бухте, а кролик некоторое время с любопытством пялился на открывшуюся картину, а после отправился рассеянно бродить по залу, хотя о последних фактах охранник не знал, так как не мог включить камеры из этого положения и посмотреть, да и не до этого ему откровенно было.       Джонатан часто задышал, а затем задержал дыхание, немного подтянулся, буквально отрываясь от пола. Робот слегка накренился, но не упал. Фрид схватился за крепления челюсти снова и начал дёргать в попытке сделать хоть что-то, непроизвольно болтая ногами.       Страшная рана всё ещё была частично скрыта челюстями, а зубы, всё ещё находящиеся внутри, всё же тормозили обильное кровотечение, но это не слишком помогало, так как за прошедшее время уже успело образоваться приличное красное пятно на полу. Пальцы потеряли всю чувствительность, как и вся кисть, будто её и вовсе не было, но от места самого укуса регулярно прокатывались болезненные импульсы.       Джонатан стиснул зубы и что есть силы потянул нижнюю челюсть вниз, используя весь свой вес. Он уже проворачивал подобное, но аниматроник никак не хотел разжимать свои челюсти. Тупая пружина натягивалась, а затем снова расслаблялась одним резким движением, снова вдавливая зубы в кость. Но он надеялся, что сможет. Верил.       В очередной раз ничего не получилось, и Фрид надрывно закричал, вновь повиснув на онемевшей конечности. Собравшись с силами, он снова повторил недавний манёвр. Челюсть вновь начала медленно раскрываться. Его трепыхания можно было сравнить с трепыханием попавшего в капкан животного. Только Джонатан не собирался, просто не мог оставить свою руку в ловушке, отделив от своего тела. Люди — не звери.       Очень вовремя в дверной проём заглянул Фредди, держащий в лапах белоснежное, сиротливо выглядящее при этой обстановке полотенце. Главный маскот пиццерии издал какой-то звук, напоминающий ойканье, и тоже схватился за нижнюю челюсть лиса, аккуратно, чтобы не задеть зубы или истерзанную плоть.       Постепенно пасть открылась, не до конца и очень неохотно, но открылась! Фрид попытался приподнять руку, чтобы снять её с клыков, на которые она была буквально насажена как мясо на шампур. Снова больно до слёз и помутнения в глазах. Кости практически раздроблены и даже отчётливо виднелись в развороченном сочащимся кровью мясе, местами больше похожем на красную кашицу.       Наконец, рука была освобождена и Джонатан просто рухнул на пол, больно ударившись коленями. Но эта боль не могла сравниться с накатывающей, невыносимо-ноющей, которая никак не становилась меньше. Фрид упал на спину и глубоко задышал. Перёд глазами всё смешалось, а тело было невероятно тяжёлым. Он уже не чувствовал, как Фредди прижимал к ужасной ране полотенце, мгновенно теряющее свой белый цвет.

***

      Уилбер Эмили устало откинулся в кресле. Стивен, расположившийся на стуле напротив, рассерженно вздохнул и вытер вспотевший лоб бумажным полотенцем.       Это был сильный удар.       Во-первых, они лишились своего лучшего сотрудника охраны, способного работать в ночную смену не один месяц, даже не выпрашивая премии, скорейшего перевода на дневную смену или лишних выходных. Казалось, в последнее время даже аниматроники стали веселее, что по идее невозможно. Невозможно, если бы Эмили не знал, что таится в них.       Но тут возникла проблема и посерьёзнее. Замять быстро всё не получилось. Карету скорой помощи облепила кучка непонятно откуда взявшихся там в такое время зевак. А потом ещё и эта фурия… Женщина яростно влетела в офис, грозя судом и чуть ли не в бой рвалась к директору пиццерии. Казалось бы, подписанный её сыном договор осадил её пыл. Казалось.       Уже через два дня миссис Фрид собрала целую группу из готовых испепелить пиццерию взглядом матерей или сестёр некогда погибших охранников. Опуская вопросы «как» и «где», в суд тут же посыпались иски о нарушении директором законов и множественных смертельных неслучайных случаев. Он уже чувствовал, как возбуждается дело. Эта женщина оказалась невероятно напористой, умной и… Кусачей.       Тут же решили оживиться родители девочки, пострадавшей при «Укусе 87», резко заявившие о себе и грозно объявившие о незаконности некогда компании и нарушении норм безопасности, апеллируя ещё и своим до сих пор живым, но безвозвратно покалеченным ребёнком, ставшим инвалидом после подобного случая.       Аниматроники, будто поддавшись общему ажиотажу и решив ещё больше усугубить ситуацию, вдруг начали массово сбоить. Эта безумная «забастовка» не просто играла на нервах директора, а нещадно их драла. Пришлось даже закрыть Фокси: тот повредил себе руку и живот собственным крюком при очередном сбое.       Тут же всплыла ещё одна проблема — квалификационный техник Сара Уиртен пропала. Поисковые службы нашли её спустя три дня после подачи заявления, едва живую, с обморожением, отёком лёгких, множественными травмами и заражением крови на берегу реки в шести километрах от города. Девушка была срочно доставлена в реанимацию и подключена к аппарату жизнеобеспечения, а позже была диагностирована кома. Также не получилось спасти кисть руки, ампутированную не так давно из-за резко развившейся гангрены, что скорее всего перевернёт всю её карьеру. Если девушка очнётся, конечно.       Слишком много навалилось, просто полетело к чертям в один момент. Уилбер далеко не дурак. Он проанализировал, подумал, сопоставил… Догадка ему не понравилась. Очень не понравилась. Особенно тот момент, что следующей мишенью может быть он сам.       Он ещё попытается отремонтировать их. Но подобное поведение от самого тихого и рационального из компании аниматроников рассчитывалось фактически как предательство. Блэки ничего не сказал. Он был чем-то вроде золотых маскотов. Вроде бы всегда был, но никто особо их не видел. Вроде бы кто-то умер по вине костюма, но об этом практически не говорили.       Уилбер вынужден закрыть пиццерию. Так нужно. Он хочет оставить важный аспект всей истории в этих стенах навсегда. А значит, здание всё ещё нуждается в охране… И технике.

***

      Свет был тусклым. Будто по щелчку обезлюдевшая пиццерия начала выглядеть серой и забытой, как и многие другие. Удивительно, ведь с закрытия дверей для посетителей прошло едва ли больше недели. Скандалы продолжали давить и, кажется, больше сюда не зайдет более ни один ребёнок. Живой, по крайней мере.       Сегодня только один человек нарушал тишину своими шагами. Он более не носил серую форму техника, вместо неё радуя глаз аккуратной выглаженной светлой рубашкой. Правда, смотреть на нынешний обратный вид этого человека было некому. Разве что аниматроникам.       Он направлялся прямо за сцену, в тускло освещаемое место даже при использовании ламп. Робот находился в полулежачем положении, прислонённый спиной к небольшой сцене. Зубы были неаккуратно очищены от крови и всё ещё имели бурый оттенок. Как когда-то. Голова картинно откинута в сторону, открывая вид на оборванные провода. — Привет, дружище. Это снова я. И я вернулся, чтобы починить тебя.       Мужчина некоторое время возился в деталях робота, затрагивая сам «мозг» процессора. Никто не просил его заниматься программированием. Технически никто и не запрещал. Впрочем, Ему никто не сможет запретить работать с его собственностью.       Умелые руки ловко вытаскивают повреждённые провода и заменяют новыми. Одни из самых важных, идущие от аккумулятора к самому «мыслительному центру». Мальчишке повезло. Просто повезло. В очередной раз. Это уже раздражало. Нервировало. Это уже перерастало рамки «игры».       Возможно, скоро придётся поработать самому.

***

      Джонатан лежал, страдальчески направив взгляд в белый потолок. Кожа всё ещё была бледной, будто пыталась слиться по тону с прочим больничным интерьером. К левой руке тянулась трубка капельницы. Организм никак не хотел восстановить утерянное количество крови и переливание стало обычным делом, наряду с жёсткой анемией.       Правая была плотно скована гипсом, после проведения операции, конечно. Постепенно действие анестезии кончилось и от жгучей боли оставалось лишь тихо хныкать и извиваться на своей больничной койке. Фрид никогда не любил больницы. К этому замечательному состоянию прибавились ещё и крики небезразличных к этому делу. Нанёс ему травму аниматроник, а ругают почему-то самого Джонни. — Мне что, тебя к кровати привязать, сукин ты сын?! — громко выражается Винсент, чувственно размахивая руками. Джонни видел, как покраснели его глаза и почернели губы. Должно быть, он снова что-то принял. И не раз. Или перешёл на другой наркотик. Вот кому лечиться надо. — Оу… — Что? — Звучало… Двусмысленно. — Фу, друг, фу. Твою-то мать! — Да ладно тебе, это шутка… Прости. Я пытался разрядить атмосферу. — Фрид отвёл глаза. — Чёрт возьми, Джонни, ты неисправим. — Винсент вздохнул и едва ли не упал на стул. — Как вообще это случилось?       «Пострадавший», как гласила статья в уже вышедшей газете, уставился в окно. Только оно было плотно скрыто за шторами. Он уверенно заявил: — Это была случайность. — Случайность?! Да тебе чуть руку не оторвало! — снова распалился Винсент, сердито хмуря брови. Он успел обрасти светлой щетиной, что придавало его облику некой неприятности и пару лишних лет. — Ну так… Не оторвало же, — уже тише констатировал факт Джонни. — Нет, оторвало, просто пришили обратно вместе с астрономическими счетами за лечение. — Кажется, Винсент немного успокоился и тоже попытался перейти на шуточный манер. — Да, хорошо хоть страховка медицинская была. — Страховка-страховка… — Бэйли снова подорвался, с злостью посмотрев другу прямо в глаза. — Ты хоть понимаешь, что это теперь навсегда?!       Фрид знал, о чём он говорит. Серьёзные повреждения нервов и мышц. Повезло ещё, едва не были задеты сухожилия у кисти. Но это всё равно не отменяло последствий — длительное восстановление, частичную потерю чувствительности пальцев и заторможенность их реакции. — Да. Но это же не конец света.       Единственное, что его действительно пугало — это вероятность необходимости переучиваться на левшу. И ему самому не казалось это чем-то странным. — Чтоб тебя, как ты можешь относиться к этому так спокойно? — Винсент снова опустился на стул, в этот раз измождённый «бросанием гороха в стену». И с каких пор его друг так часто добровольно подвергает себя опасности?

***

      Пиццерия медленно, но верно приходила в запустение. Теперь её убирают едва ли раз в неделю, а детские голоса полностью исчезли. Только звук шагов аниматроников гулял среди серых стен по ночам.       Директор был рад видеть пришедшего к нему парня. Последний был совершенно спокоен и, кажется, даже рад вернуться, несмотря на общее состояние окружения.       Уилбер Эмили был удивлён, нет, шокирован! Кто в здравом уме будет так упрашивания восстановления в должности на подобной работе, ещё и после получения достаточно серьёзной травмы? Директор даже испугался этой одержимости в глазах. Но он не мог позволить выйти на работу человеку в гипсе, да, именно так.       Уилбер всё ещё с подозрением и осторожностью относился к этому парню после инцидента, но, похоже, что он действительно не собирался разводить скандалы или что-то подобное. Более того, рвался работать дальше. И это явно не шаг отчаяния. Оттого это и вызывало подозрения.       В прочем, перемещение всё ещё охранника не было ограничено, и он отправился «гулять» по пиццерии, разглядывая окружение. Практически ничего не изменилось, но теперь здание напоминало её других заброшенных близнецов.       Фрид уверенно двигался к сцене. Он остановился на несколько секунд перед аниматрониками, замершими в разнообразных позах на сцене. Жаль, что он не сможет поговорить с ними ночью. Очень жаль. С другой стороны, теперь практически никто не мешает говорить с ними днём. Нужно просто подождать и вернуться на пост. Никто ведь не собирается выкидывать Фредди и компанию, правда?       Он прошёл прямо за сцену, никак не медля. Фиолетовый лис находился на месте, замерев так же, как и остальные. Некоторые из проводов на шее немного отличались цветом, значит, были заменены. Те самые провода, что порвал Джонатан. Скорее всего, директор лично придёт проверить аниматроника после посещения того нынешним не охранником в внезапном отпуске. Хотя, сам он точно знал, что никакой местью заниматься он не будет. — Блэки.       Лис посмотрел удивлённо, будто и не ожидал, что с ним могут заговорить. Голова аниматроника повернулась к пришедшему целиком. Роботические зрачки засветились белым и робот внимательно осмотрел молчащего «напарника». — Ты выглядишь как-то странно. Ты выглядишь… Счастливым?! — аниматроник оскалился в попытке не слишком удачно пошутить. К его удивлению, Джонатан подыграл: — О боже, какой кошмар!       Парень картинно вскинул свободную от гипса руку, после чего повисла неловкая тишина. Фрид двинулся с места и сел на край сцены. — Хм… Знаешь, это не то, чего я ожидал, — сообщил аниматроник, дёргая ушами. — А что ты ожидал? — Джонатан приподнимает одну бровь. — Ну… Не знаю. Обиды? Обвинений? Истерики? В любом случае, не этого. — Робот прищурился, ещё раз окидывая друга взглядом. — Я думал, что не смогу ничего объяснить. Система не подчинялась мне. Я правда не хотел. Прости. — Ты не виноват. — А ты слишком добрый. — Возможно.       Снова повисла тишина. — Ты точно не злишься? — Нет.       Снова пауза. — Может, хоть немного поворчишь на меня? — Без проблем. Достал уже, не виню я тебя. Ладно уж, до встречи?       Джонатан встал и потянулся, разминая кисть свободной от гипса руки. — До встречи, Джонни, — механический голос не менял интонации, но сам лис чувствовал облегчение. Он действительно не хотел какого-либо скандала, которого до бездумного царапанья стен боялся и ждал. И всё равно, появилось чувство недосказанности. — Блэки. — Фрид остановился буквально в дверном проёме. Он собрался с мыслями. Он много думал об этом. Даже читал, пытался понять.       «Их держат сожаления и неоконченные дела», — говорил Блэки в их первую встречу.       «А что держит тебя?» — думал Джонни. — Я помогу Тебе, — уверенно произнёс Фрид, намеренно выделяя последнее слово. Аниматроник некоторое время сверлил человека взглядом, а затем его глаза широко раскрылись в осознании. Он понял, что имеется в виду. — Это… Ты не можешь.