Весна. Чонгук. Пиздец.

Юнги с трудом разлепил глаза: его многочасовой сон был прерван назойливым мобильником. - Сука, - Юнги потер глаза кулаком и зевнул, попутно натягивая на себя футболку, - Кто там до меня доебывается? С этими словами он взял телефон в руки, кое-как разблокировал его и прищурил глаза, потому что спросонья не видел ни черта. На экране достаточно ясно было написано: "Google Play: 4563 new updates. Update now!" Юнги закатывает глаза, мысленно делает рукалицо и сокрушенно откидывается на кровать. На часах было десять вечера, а это значит, что великий и ужасный Мин Юнги вынужден выйти на улицу. И нет, дело не в том, что вечерний Сеул прекрасен и способен подарить вдохновение или хотя бы просто освежить голову, просто Юнги пообещал Чонгуку выходить на улицу хотя бы один раз в день. Не важно зачем, будь то поход в магазин за продуктами или просто прогулка в наушниках. Вздохнув, Юнги все-таки улыбается: он знает, что после его сообщения типа: "Я дома. Только что вернулся с прогулки." он тотчас получит в ответ "Ты молодец, хен! Так держать!" Вообще Юнги ненавидел выходить из дома. Ненавидел свою улицу, свой район и город, соседей сверху и снизу и вообще всю эту гребаную планету, если бы не Чонгук. Этот забавный паренек, кажется, всю жизнь провертелся возле Юнги, и не пообещай тот его матери присматривать за ним, хуй вообще знает, чтобы с Чоном стало. Юнги быстро одевается, бросает в рюкзак наушники, телефон и сигареты и спешно выходит из подъезда, хлопнув за собой дверью. Парень шел темным безлюдным переулком, который еще хоть как-то мог выносить, ведь людей здесь практически не бывало, но внезапно услышал голоса из-за угла здания. Он удивился такой ядреной смеси отваги и долбоебизма: чтобы в такое время шататься там, где пребывает Юнги, это каким, блять, смертником надо быть. Парень сделал последнюю затяжку и, отбросив бычок в сторону, закатал рукава, обнажая побитые костяшки. Парень остановился в конце здания и решил ждать, пока его жертвы сами приблизятся к нему. Голоса тем временем становились все ближе, и Юнги чувствовал, как голова медленно, но верно переходит в режим "расперехуярь их всех нахуй", но сдерживался: если их много, то пиздить их в одиночку - поступок, конечно, героический, но не комильфо как-то. Обладатели голосов были уже в нескольких метрах от Юнги, и он начал разбирать то, о чем они говорят: - ...доказать можешь? Юнги вздрогнул и почувствовал, как электризуются его волосы: в первом парне он узнал своего друга, о котором Чонгук ни словом ни духом, - Тэхена. Парень сглотнул, надеясь, что Ким разговаривает по телефону или просто маячит сам с собой, как он любит это делать. Парень еле заметно выглядывает из-за угла и замирает. Чонгук целует Тэхена, почти вплотную прижавшись к нему. Его однозначная и самоутверждающая оценка сложившейся ситуации не заставляет себя ждать: - Ебаться-сраться... - Юнги, я... - парень видит, как Чонгук шарахается от Тэхена метра так на два и подлетает к нему. - Ничего, блять, не хочу слышать! - Юнги не знает, что несет, а в груди почему-то становится тяжело, - Это что за хуйня, блять?! - Ебать, Юнги, я же просто... - Чонгук хватает Юнги за рукав и тянет на себя. Парень еле сдерживается, чтобы не обнять Чонгука. Он не хочет верить в то, что происходит. - Гомосексопедик! - Юнги пытается перевести все в шутку, чтобы хоть как-то отвечь себя и отвешивает Чонгуку смачный подзатыльник, - Ты, что, охуел? - Блять, Юнги! - Гук хватает его за плечи и поворачивает к себе, - Он спросил меня, не гей ли я, и, чтобы доказать, что натурал, я поцеловал его в щеку. У Юнги сердце в печень уперлось. Неужели Тэхену все-таки удалось выиграть спор, который они заключили нсеколько дней назад? Юнги в тысячный раз проклял тот вечер, когда они с Тэхеном нажрались и поспорили по пьяни, что Ким соблазнит Чонгука меньше, чем за неделю. - Ебануться, серьезно?! - Юнги чувствует, что говорить с каждой секундой все сложнее, но вида не подает, - Чонгук, да это хлеще даже бабской логики. - Юнги, - Чонгук трясет головой и смотрит на парня, - Я не гей, и ты это знаешь. "Да мне похуй, я просто люблю тебя!" мысленно восклицает Юнги и сжимает кулаки. - Хотелось бы верить, - холодно произносит он. Парень смотрит на Тэхена и в его взгляде ясно читает "Не пали меня, прошу.", - Ну, ты хоть не радужный? Тэхен незаметно для Чонгука кивает и поспешно мотает головой из стороны в сторону, протягивая руку: - Ким Тэхен. - Мин Юнги, - Юнги надеется, что Чон ни о чем не догадался и косится на него, - Аккуратней, Чонгуки. - Ну, Юнги, я же... - А то пизды получишь. - Хорошо, хен. Юнги бросает взгляд на Тэхена и показывает ему средний палец так, чтобы Чонгук не заметил этого, но в ответ получает только легкую ухмылку. Юнги разворачивается и уходит. Ему наплевать даже, куда, лишь бы подальше от Чонгука, наверное. Юнги тошно от собственных мыслей, и он, сплюнув, сворачивает на узкую ночную улочку, чтобы успеть купить бутылку пива до одиннадцати. И плевал он, что дома его никто не ждет. Хотелось просто нажраться, чтобы не помнить ничего. Совсем. Он проходит еще несколько улиц а после, перешагивая через две ступеньки, добирается до нужного этажа. Парень скрывается в глубине квартиры, громко хлопнув дверью. Юнги хочется никогда больше не покидать свою обитель. И пусть он понимает, что виноват в сложившейся ситуации сам, но сделать уже ничего не может. Его покидает всякое желание, как пить, так и просто дышать. Юнги стягивает кроссовки и кое-как скидывает толстовку на кухонный стул. Он напоследок шумно втягивает носом воздух, падает спиной на маленький диван и закрывает глаза. * * * Телефон противно вибрирует, и Юнги думает, что живет слишком однообразно. Это Тэхен. Он весело шебечет что-то о том, что Юнги все-таки проспорил. И в рот он ебал эти несчастные два косаря, он, кажется, счастье свое проспорил. Юнги рвется на части, потому что понимает, что испытывай Чонгук к нему чувства - ни за что бы с Кимом не связался. Юнги пытается перевести весь разговор в шутку, и у него почти получается. Он разводит Тэхена на встречу вечером, прося захватить с собой Чонгука. Юнги решает ждать. * * * Тэхен тяжело дышит, оказавшись перед подъездом Юнги. Стараясь отдышаться, чтобы не выдать долгого бега, он неспеша поднимается на нужный этаж. Он громко стучит по тяжелой черной двери, ведь Юнги никогда, блять, наверное не починит звонок. - Если это Сатана, то ты, блять, немного опоздал... - слышит Тэхен по ту сторону двери, пока ключ делает свои два оборота в замочной скважине. Тэхен не улыбается. Да и Юнги тоже. - О, здарова, казанова, - Мин равнодушно оглядывает Кима с ног до головы и кивком приглашает войти. Тэхен молча разувается, не глядя на Юнги. - Ну? Ты чего приперся в восемь утра, еблан? - в голосе парня Тэхен слышит едва различимые нотки дружеского подъеба, - Так еще и пробежался с утра, ублюдок нечесаный, - Юнги ухмыляется и ставит чайник, а Тэхен искренне удивляется такой проницательности друга, но продолжает молчать. Мин ставит на стол две чашки и достает молочную шоколадку. Любимую кимовскую щоколадку. - Ну, и чего ты, блять, как целка в свой первый раз? Ничего не скажешь? - Юнги садится напротив и выжидающе смотрит на Тэхена, подперев кулаком подбородок. - Юнги, я люблю Чонгука, - твердо говорит Тэхен и смотрит парню прямо в глаза. Где-то за пределами темных зрачков Тэхену удается рассмотреть удивление, которое Юнги скрыл так умело, что если человек не Ким Тэхен, то в жизни бы этого не заметил. - Что за хуйню ты геморроишь? - Юнги не отводит взгляда. - Я люблю его, - еще уверенней добавляет Тэхен. - Ты, блять, знаешь его три дня с хером, - с лица Мина пропадают любые эмоции в принципе, а голос холодеет с каждым словом. - Я думал об этом. - спокойно отвечает Тэхен. - Что ж, это похвально. - саркастически замечает Юнги. - Я знаю о твоих чувствах к нему, хен, - в глазах Юнги Тэхен видит неразорвавшийся снаряд, бомбу замедленного действия, а еще нежность и страх. Юнги молча кивает. - Я давно знаю тебя, хен, и, если честно, я был в таком ахуе, когда узнал об этом, что ты даже не представляешь, - начинает Тэхен. - Это все безполезный пиздеж, - прерывает его Юнги. - Ты называешь свои чувства к нему пиздежом? - Тэхен, кажется, попадает Юнги прямо в душу, но тот не спешит открывать карты. - Ты прекрасно понимаешь, что я назвал пиздежом, - Мин встает и снимает с плиты закипевший чайник, - Что тебе от него нужно? - Ебаный рот, ты меня вообще слушал?! - взрывается Тэхен, - Сколько раз меня повторить, что я люблю этого пиздюка?! - Распездл ты, Ким Тэхен, - Юнги наливает кипятка по самые края в две большие чашки, - Самый настоящий. - Впервые в жизни я ощутил чье-то внимание и тепло просто так, хен, - тихо говорит Тэхен, а у Юнги руки дрожать начинают, то ли от злости, то ли от собственной ничтожности, он сам понять не может. - А с чего ты взял, что Чонгук не врет тебе? - Юнги кажется, что он вскрыл фулл-хаус, и через секунду жалеет об этом. - Ты ведь сам знаешь ответ на этот вопрос, Юнги, - Тэхен делает большой глоток чая, - Он не умеет врать, - Тэхен выкладывает флэш-рояль, и Юнги с ужасом понимает, что проиграл ему. - Пусть так, - Юнги сплетает пальцы за ручкой горячей чашки и смотрит на коричневаную жидкость внутри. - Ты не понимаешь, - почему-то тише говорит Тэхен и заметно грустнеет, - Он выгнал меня. - Очевидно, ты это заслужил, - равнодушно отмечает Юнги. - Мог бы и поддержать, - горько усмехается Тэхен. - Не в моей это компетенции, - чеканит Юнги, не отрываясь от чашки. - Мы, вроде договаривались о встрече вечером, - Тэхен рещает разрядить обстановку. - Я привык к твоему долбоебизму, - жмет плечами Юнги. - Нет, я не об этом, - Тэхен мотает головой, - Ты просил позвать Чонгука, но не думаю, что он захочет видеться со мной... - Тебе напомнить, что это вне моей компенетции? - с ноткой недовольства говорит Юнги. - Хуемпетенции, блять! А что-нибудь новенькое придумать слабо? - Слабо - это краткое прилагательное. - Да иди ты к черту, - бросает Тэхен и роняет голову на локти, а после шепотом добавляет, - Юнги, я правда не знаю, что мне делать. - Ты дорог мне, балбес, - Юнги ерошит темную макушку друга, - Но Чонгук мне дорог не меньше. * * * Чонгук просидел в тесном сортире достаточно долго, взвесив все "захуя?" и "а может не надо?", однако никаких материальных результатов это не дало, кроме пустой втулки от туалетной бумаги и пары сопливых салфеток. Парень поднимает затекший зад и смотрит на часы (да, у Чон Чонгука в сортире висят часы). Половина девятого. Он-то находился в убеждении, что страдал как минимум трое суток, но хуй тебе и реальная жизнь. Чонгук решает быть мужиком, ведь, "ну а чо блять", и "ну ебаный рот", а главное "да все нахуй" и, накинув толстовку, направляется в ближайший магазин за бухлом. Он не глядя берет первую попавшуюся бутылку виски и, невзрачно улыбнувшись кассирше и добавив "нахуй мне твои баллы, когда жизнь моя стонет и извивается не под теми обстоятельствами?" Под охуевшие глаза кассиршы и спешное перекрещивание бабушек, Чонгук покидает тесный магачинчик и думает, что спизданул что-то слишком философское для среднестатистической дергадирующей пизды. Он толкает дверь квартиры ногой, удивляясь, что та открыта. - Меня, ебаный рот, не было пятнадцать минут, кто, блять... - начинает Чонгук, но не договаривает. В прихожей, прямо перед ним стоит Тэхен и тяжело дышит. Чонгук хочет и радоваться, и молнии метать, и рыдать. Он уже приоткрыл рот, чтобы послать Кима далеко и невозвратно, но почувствовал теплые влажные губы на своих ледяных. Руки Тэхена обвивали его талию и прижимали к себе так тесно, что едва дышать удавалось, и Чонгук бы все на свете отдал, лишь бы остаться в этих объятьях еще на мгновение.