Весна. Чонгук. Пиздец.

Было утро, свежее и влажное, капли крупного весеннего дождя настойчиво барабанили в окно, а Чонгук лежал на своем убогом разваливающимся диване, подложив руки под голову, периодически чесал задницу и думал, что неплохо бы встретить в своей жизни чудо."Чудеса ведь всегда приходят оттуда, откуда не ждешь?" - размышлял он, вытягивая губы и морща нос от неприятной прохлады, - "А откуда я не жду?" - Чонгук приподнялся на локтях и сел, а до его ушей долетел скрип умирающего дивана, готовящегося к скорой кончине. Парень чихнул. Чонгук привел свою изнеможенную бессонными ночами тушку в надлежащий вид и, забросив пару учебников в рюкзак, отправился на сборище сатанистов, идиотов, психов и прочей нежити, а именно в универ. Долгожданный автобус уже показался на перекрестке, и Чонгук, кое-как переставляя нижние конечности и изо всех сил стараясь в них не запутаться, заковылял к остановке, но, заметив нечто странное, похожее на высокий рыжий одуванчик, остановился. Все бы еще ничего, но "одуванчик" сидел на крыше его автобуса, свесив ноги. "Человек, раз ноги есть," - думается Гуку. Парень подумал, что просто не выспался, ему мерещится всякий бред, а весь мир просто ебанулся, и направился к автобусу. Но стоило ему приземлить свой зад на свободное место и устремить равнодушный взгляд на пролетающие за окном улицы, как за стеклом прямо перед его носом откуда-то сверху появился фиолетовый кроссовок, размера так сорок пятого. Чонгук моргнул. Странно, неизвестный объект не исчез, а нога его обладателя, оказалось, была облачена в синие джинсы. "Ебать," - Чонгук подпер подбородок кулаком, - "С каких пор одуванчики носят фиолетовые кроссовки? Чтоб я так жил," - он пару раз ткнул пальцем в стекло в том месте, где по мнению его больной фантазии, находился кроссовок, но тот никак не отреагировал, а просто продолжил болтаться, изредка покачиваясь из стороны в сторону. Чонгук отвернулся. Выйдя из автобуса, парень убедился, что на его крыше ничего нет. Чонгук даже обошел его с другой стороны и проводил взглядом, пока тот уезжал и совсем не скрылся из вида. Парень пожал плечами и двинулся к зданию универа. "Чего только не увидишь утром в понедельник," - подумал он и ускорил шаг. На скучных парах Чонгук смотрел в окно, облокотившись щекой на руку, и иногда рисовал в тетради неведомые миру завитки и лица: происходившее вокруг его ни чуть не волновало, ибо Чонгук, самопровозглашенный гений и магистр художественных наук, вовсе не нуждается в каких-то там подробностях биографии Караваджо, технике нанесения мазка Сальвадора Дали и прочих глупостях. В конце семестра он просто сдаст преподавателю реферат, который будет пропитан кровью и кофе. Чонгук потягивается, с заправским хрустом разминая затекшую спину. Все заебало, мысленно умозаключает он. После того, как закончилась последняя лекция, Чонгук вышел из здания и вдохнул полной грудью: ранняя весенняя свежесть поднимала настроение и приятно обволакивала. Однако, стоило ему сделать еще один вдох, как он почувствовал резкий толчок в поясницу: - Мне кислорода оставь. Чонгук кашлянул от неожиданности и, улыбаясь, обернулся. - И я рад тебя видеть, Юнги, - парень шутливо боднул друга плечом, но, заметив на себе его холодный взгляд, немного отстранился, - Как день прошел? - Сейчас начало пятого, он в самом разгаре, - скептически отметил Юнги, который, по-видимому, недавно проснулся, - Так что ты идешь со мной в кафе. Кофе хочу. - Нет проблем, - улыбнулся Чонгук, - Меня выворачивает от одного вида кофе, так что знай, на какие жертвы я ради тебя иду, - парень припоминает, как в прошлом месяце, готовя очередной проект, он опорожнил более пятидесяти чашек черной жижи. Потом он блевал активированным углем, а у Юнги от истерических припадков смеха почти отказала почка. - У тебя нет выбора, - холодно бросил Юнги, ускоряя шаг. Они быстро добрались до ближайшей кофейни и, сбросив куртки, заказали кофе и зеленый чай. Юнги только кажется холодным и безразличным. На самом деле он чуткий и добрый, и Чонгук понимает, что таких друзей, как Юнги, у него никогда не будет. Юнги сам, как зеленый чай: прозрачный, но с терпким вкусом, концентрированный, легкий и теплый. Наболтавшись и хорошенько отсидев себе задницы, парни вышли из кофейни. Чонгук долго уговаривал Юнги погулять еще немного, но тот аргументировал свой отказ наличием какой-то важной встречи, которую он никак не мог отменить. "Пиздит ведь," - думает Гук, но только улыбается, обнимая друга. Погрустнев, Чонгук поплелся домой. В его ухе сиротливо болтался наушник с недавно вышедшей попсой, а тело продувало насквозь: утренний ветер разыгрался и, похоже, ему было вовсе не до печали тленного Чонгука. Парень уже свернул на свою улицу, периодически заглядывая в стеклянные лица прохожих, такие однообразные, серые и скучные. Он вздохнул и, вжав голову в плечи, ускорил шаг. Уже поворачивая ключ в замочной скважине, Чонгук услышал грохот, донесшийся откуда-то сверху. Парень запрокинул голову, прислушиваясь, но шум стих, оставив после себя только легкий ветерок где-то на крыше. Чонгук жил на последнем этаже двадцатиэтажного дома, поэтому ему очень нравилось смотреть в окно, наблюдая за пробегающими сутками, улетающим временем и сменой дня и ночи; он любил вглядываться в прохожих, снующих по узким улицам далеко внизу и сотни машин, самых разных форм и размеров. Ну да, да, пиздеж. На самом деле он просто до жути обожал пускать из окна бумажные самолетики, а потом наблюдать, как он со всего размаху попадает кому-нибудь в ебало. Чонгук, добряк еще тот. Закинув пачку лапши в кипящую воду, Чонгук как всегда уселся на подоконнике, взял чистый лист, и устремил взгляд за стекло, прикидывая, кто станет жертвой его истребителя на этот раз. Перед его лицом внезапно появился фиолетовый кроссовок. Чонгук моргнул. - Ебать, ты как здесь оказался? - сказал Чонгук, оставив на стекле запотевший след теплого дыхания, - Я же на двадцатом этаже. Кроссовок хранил молчание. - Ты, сука, еще и молчишь? - Чонгук сжал челюсти, но, едва оторвав их друг от друга, продолжил, - Ну, погоди, я тебе покажу. Позабыв о кипящем рамене, Чонгук схватил куртку, волшебным образом запрыгнул в любимые кеды и вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что та по инерции оттолкнулась от косяка и не закрылась. Чонгуку казалось, что он бежит уже отнюдь не первый километр (тот факт, что преодолел он пока только десять ступенек, можно опустить), из его рта летит слюна во все стороны, в ушах свистит ветер, предвещающий новый геморрой, а в висках стучит горячий бульон из недостатка адреналина и долгого отсутствия приключений. Едва завидев заветную цель, старую обшарпаную дверь, ведущую на крышу, Чонгук резко затормозил, будучи убежденным, что бежит слишком быстро и может нечаянно проломить насквозь несчастную дверку всем весом своей тушки. Нарциссизм, он такой. Чонгук остановился перед единственной преградой, отделявшей его от фиолетового кроссовка и, может быть, его обладателя. - Ну, держись, кроссовочек, - Чонгук зачем-то облизнулся и пригладил волосы на макушке, - Сейчас я тебя... С этими словами Чонгук, предварительно разбежавшись, всем телом налег на дверь в ожидании, что придется приложить массу усилий, чтобы та поддалась. Но к его изумлению она со страшным скрипом рухнула прямо навзничь, и Чонгук оказался сверху. Парень недоуменно нахмурился. Нет, конечно, он никогда не сомневался в своей силе и великом могуществе, но чтобы вот так двери с косяков одним плечом снимать... Поднявшись и отряхнув коленки от пыли, плесени, паутины, кусочков вековой жвачки и вообще всего, что досталось ему после объятий старой двери, Чонгук огляделся. Странно, но на всей поверхности крыши никого не было. Парень обошел каждый квадратный метр и заглянул во все углы, но тщетно: ни души. Для полного фиаско не хватало только перекати-поле. Расстроившись и злясь, Чонгук глубоко вздохнул. - Всегда ненавидел кроссовки, - пробормотал он, глядя на свои кеды цвета свежего раствора медного купороса, - А вообще, говорить с собой забавно, - парень чуть улыбнулся, преободрившись, - Иногда так хочется побеседовать с умным, интеллегентным, образованным и эрудированным человеком, - наигранно печальный выдох, - Интересно, говоря с собой, я смахиваю на психа? Чонгук никогда не сомневался в том, что он полностью нормальный, обычный и адекватный. Конечно, он предел совершенства, вершина красоты и верх идеальности, но в полнейшем адеквате, но сложившиеся обстоятельства явно мягко и тактично пытались намекнуть ему на то, что "ебать, чувак, нормальные люди не говорят с обувью." Вернувшись к двери квартиры, Чонгук слегка удивился, осознав тот факт, что та была открыта. - Ты еще и домой ко мне забраться решил?! - Чонгук ворвался внутрь, с шумом захлопнув за собой дверь, - Пизда тебе, хуйня китайская! Закрыв дверь на все замки и ключи, зацепив ее стальной цепочкой и подперев ее маленькой тумбочкой, Чонгук, запрыгнув в тапочки и вооружившись зонтом и спреем для замши, стал тихо красться дальше и дальше в дебри собственной квартиры. - Выходи! - Чонгук немного трусил, но, надув грудь и сдвинув брови, продолжал запугивающие речи, - Я знаю, ты здесь! Все равно ведь найду тебя, наверное... - он чувствовал, что уверенность постепенно покидает его, но поделать ничего не мог. В очередной раз мягко коснувшись домашним тапочком пола, Чонгук почувствовал, как что-то под его ногой предательски зашуршало. - Блять!!! - Чонгук заорал так, как будто ему слон вставил, не растянув предварительно, зонтик и спрей улетели в окно, разбив стекло, а парень, отпрыгивая, не успел прицелиться, и приземлился прямиком на плиту, на которой уже давно главенствовала разваренная горячая лапша. Чонгук завизжал, как серена пожарной машины: не выключенный огонь с необычайной быстротой прожег ткань джинсов и добрался до нежных мест, а кастрюля слетела на пол, и Чонгук, будучи талантливым мальчиком, крайне удачно попал в ее раскаленные стенки ногой со слетевшим тапочком. Чонгук бегал по квартире, схватившись за проженный зад и орал как потерпевший. Однако, это был не предел его вокальных возможностей: осознав, что его задница дымится, он завизжал так, что у самого уши заложило. Пробегая мимо окна, он насобирал мелких осколков голой ногой, после чего взвизгивая от боли, продолжил движение уже на одной конечности. Долго прыгал Чон Чонгук с раскаленным задом по всей квартире, но, когда все-таки выдохся, опасливо и осторожно опустился на диван, поскуливая от неприятного жжения. - Нет, ну этот фиолетовый, - Чонгук говорил тихо, пытаясь восстановить дыхание, - Он это... Я его недооценил... - Парень огляделся и, несколько раз кликнув кроссовок и убедившись, что того поблизости нет, выдохнул. Придя в себя и отдышавшись, Чонгук доковылял до плиты и выключил ее, после чего закинул кастрюлю в раковину. Осмотрев весь погром, в очертаниях которого он мог узнать свою кухню, Чонгук вдруг заметил на полу маленькую бумажку, свернутую несколько раз. Именно на эту шуршащую хуйню он, видимо, и наступил. Готовый к цунами, взрыву, концу света, анальной каре и вообще к любому апокалипсису, который может вылезти из маленькой бумажечки, Чонгук дрожащими руками развернул ее. "Меня зовут Тэхен. Я твой однокурсник, но мы не общаемся, даже ни разу не разговаривали. В общем, препод по истории искусств сказал, что ты можешь помочь мне с рефератом за семестр, если я смогу тебя уговорить. Просить в лоб я не хотел, так что решил понаблюдать за тобой и узнать получше. Мне хотелось остаться незаметным, но ты, похоже, спалил меня еще на автобусе. Мой номер телефона на другой стороне листа, отправь мне, пожалуйста смс, когда прочитаешь это. И извини, что был у тебя дома без спроса. Ким Тэхен." Задница Чонгука предательски заныла, предчувствуя близость скоро пиздеца.