Oh take me back to the start

      Первое, что он почувствовал, когда пришел в себя, было пойло, стекающее по подбородку. Ситуация была довольно знакомой, конечно, не сказать, что приятной, но хотя бы не удивительной. Приложив титанические усилия, Блейн все-таки смог сориентироваться в пространстве и обнаружить себя в том же самом грязном пабе. Голова раскалывалась, мысли танцевали в каком-то безумном танце, а перед глазами стояло лицо одного человека. Одного особенного человека, чье имя не покидало сознание уже многие годы.       — Курт, — задыхаясь, застонал он в свой рукав и почувствовал сильный удар в плечо. Он сказал это имя так просто, без каких-либо излишних терзаний души, оно просто сорвалось с губ в этот раз. За ударом последовало еще пара ударов по спине, рукам и один сильнейший удар по голове.       — Блять!       Блейн оглянулся вокруг себя и увидел того самого миловидного старичка, которого изначально при первой встрече было трудно подозревать в склонности к какому-либо роду насилия. Но, тем не менее, вот он сидит перед ним, злой, замахнувшийся тростью и все еще миловидный.       — Эй! Прекратите, Боже! — Мужчина начал хвататься за места побоев и осматривать повреждения. — Да что с вами не так?! Какого черта?       Старик посмотрел на Блейна еще возмущеннее, чем тот на него.       — Это я хочу спросить, какого черта! — его слабый голос дрожал, как и его руки, которыми он продолжал отчаянно колотить Андерсона по плечам. — Скажи мне, умник, кто из нас не в своем уме? Кто из нас только что переместился в прошлое и испортил все одним глупым "Я Блейн"?!       Пожилой человек закашлялся и оперся на руку Блейна, чтобы не упасть со стула.       — Я... Я... Во времени? Я помню 29 ноября... Помню Лайму... Больница. Я очнулся и... Люди с газетами... У них всех было написано... И я встретил... Такого похожего, словно настоящего... Красивый, говорил совсем, как он… был напуган...       — Давай пропустим ту часть с удивлением, шоком и отрицанием и сразу перейдем к делу. Ты видел Курта. Это, правда, был Курт, это было прошлое, а ты был идиотом. Ты переместился во времени, это невероятно, но любая твоя ошибка обходится слишком дорого. Послушай меня. Ты можешь делать в прошлом все что угодно, начиная с женитьбы на Рейчел, заканчивая убийством Милонова. Единственное, что ты не можешь делать ни при каких обстоятельствах — это признаваться, что ты — это ты. Выдавать секрет путешествия во времени — значит упускать шанс все исправить. Ты слышал, Блейн?       Пожилой человек закашлялся и оперся на руку Блейна, чтобы не упасть со стула.       — Курт. Курт из прошлого. Это был он. Ух ты. Смешно, парадоксально и больно. Поверить не так уж сложно, я все еще помню запах его парфюма, витающий в воздухе... Просто это так... просто... Слишком просто... — старик хотел что-то сказать, но Блейн опередил его. — Это же была не последняя моя попытка? Сколько у меня жизней в этой игре? Сколько еще раз мне позволено быть идиотом?       — Насколько тебя хватит, в прямом смысле. Зная твою жертвенность, упрямство и патологическое желание косячить, могу предположить, что ты позволишь этой штуке убить тебя. Ты расплачиваешься годами, Блейн. И если сейчас тебе пятьдесят, то в следующий раз ты можешь вернуться сюда моим ровесником.       — Если я исправлю прошлое, я больше никогда не вернусь в этот проклятый бар, и история сложится по-другому, верно? — старик кивнул, и он продолжил. — Значит, мне нужно предотвратить аварию, и тогда Курт из прошлого добежит до Блейна из прошлого и они, то есть мы будем вместе.       — Авария не причина, Блейн. Просто один из вас глупая причина, а второй — наиглупейшее следствие. Не цепляйся за это чертово 29 ноября, судьба — это совокупность решений и поступков изо дня в день.       — Но я оказался в прошлом именно 29 ноября и ни днем раньше, это что-то значит…       — Ты пьян в щи, малой. Боюсь предположить, что 29 ноября – это та злополучная дата, о которой ты думал, лежа на стойке. Тебе нужно изменить прошлое? Так схватись за любой другой момент. Меняй обстоятельства, меняй места, все, что тебе нужно это ты и Курт вместе. Живи, рискуй до последнего вздоха, Блейн, пока у тебя есть время.       Блейн прикрыл глаза и пропустил пальцы через свои запутанные волосы, досадно испачканные неоднородной субстанцией. Ладно, он может перемещаться в прошлое… Звучит, совсем не как рассуждение здравомыслящего человека, но все же… Какой именно момент ему нужен? Какой день, месяц, год..? Быть может, последний год их общения? Тот, что принес с собой столько сожалений и боли. Да, вероятно, что-то менять стоит именно в это время. С самого начала, с самой первой встречи в Скэндалс, с самого первого отчаянного взгляда в магазине дисков и с самого первого неловкого взгляда на ужине Шустера. Нужно попасть в самый центр событий, туда, где тяжелее дышится и совсем не спится. Нужно лишь…       — Лишь п-подумать… и я окажусь… – Блейн распахнул свои длинные ресницы и многозначно посмотрел на наставника, — рядом с ним…?       — Да, прямо в его кровати, — уверенно закивал старик, а затем сильно ударил мужчину тростью по ноге, — Ты совсем идиот? Курт – это не блюдо, которое ты заказываешь в ресторане, а машина времени – не официант. Откуда мне знать, где ты окажешься? Дай Бог, в США и в этом веке, хотя кто знает, что выкинет твой пьяный мозг в последний момент…       — Я окажусь там, где нужно. Я верну его, — он прокашлялся и оттолкнул трость старика от себя. — Нам с Куртом суждено быть вместе, и моя вера в нашу любовь сведет нас снова.       — Тогда вперед! – старик воодушевленно улыбнулся и похлопал его по плечу.       — А вы разве не должны приложить мне руку к сердцу и сотворить эту магию…       — О нет, тогда это был лишь спектакль для тебя и бомжа, валяющегося у туалета. На этот раз поменьше пафоса и побольше дела…       Пожилой человек поднял свою руку к голове Блейна и сперва нежно погладил кудрявые волосы. А затем со всей злостью, удовольствием и силой, совсем не свойственной ископаемому, ударил голову вышеупомянутого о мокрую поверхность стойки.       — Магия, — прошептал он, наблюдая за тем, как посмеивается бомж в углу.

★★★

      Знакомый запах, привычная повышенная температура воздуха, липкие посторонние предметы, пристающие к телу…       Да, он очнулся в мусорном баке. С одной стороны, не лучший расклад. Но с другой, это был тот самый знаменитый мусорный бак во дворе МакКинли, что уже было маленькой победой. Чертыхаясь и морщась, Блейн все же выбрался из своей «машины времени» с горькой улыбкой на лице. Ведь этот мусорный бак явился настоящей метафорой жизненной ситуации, из которой он пытался выбраться уже долгие годы.       И, как любой другой путешественник во времени, достигнув пункта назначения, Блейн начал истерически смеяться. То ли из-за увиденной растяжки над входом в школу «Добро пожаловать, выпускники 2015», то ли из-за банановой кожуры, свисающей с его головы.       Он, действительно, это сделал. Начало года обучения в Маккинли, начало новой истории.       Отряхнувшись, опомнившись и выбравшись из бака, Блейн сделал первый шаг на пути к своей родной и иногда гостеприимной школе. И он сделал бы еще много таких неуверенных запутанных шагов, если бы не знакомый резкий удар в сердце. Словно раскаленный металл в районе груди, словно ртуть, пущенная по венам, словно все когда-то полученные раны, словно все когда-то сказанные непростительные слова, словно не воплотившиеся мысли и словно все не прожитые жизни. Словно сердечный приступ, но не он. Конечно не он. Это не мог быть он. Блейну всего пятьдесят. Это как поздние двадцать, это как половина от ста.       Он придумывал все новые сравнения, пока лежал на чуть прогретом солнцем асфальте. Он лежал и корчился от боли, уставившись в чистое голубое небо, напоминающее самые красивые в этом мире глаза.       В этом мире, в этом самом, где каждая минута была на вес золота, тут, где хотелось кричать, бежать, действовать, овладевать — все, что он мог, это лежать и лишь немного подрагивать от новых и новых приходов сравнений. Вскоре из-за постоянных ударов головой у него начались видения. Казалось, будто кто-то трогает его тело, будто прикасается к шее, к запястьям, к груди. Не то чтобы нежно и заботливо, скорее даже наоборот: резко, грубо, не церемонясь. Это однозначно мужские руки, которые безуспешно пытаются привести его в чувство. Блейн слышит знакомый голос и хочет ответить на все заданные в пустоту вопросы.       — Вы меня слышите? О Господи, пожалуйста, только не будьте мертвым... Почему именно я? Почему именно труп? Я прогуливал все уроки по безопасности жизнедеятельности... в ужастиках в такие моменты обычно звонили в 911, но после этого я не помню, чтобы помощь приезжала... Сколько Вам было лет, мистер? Девяносто? Восемьдесят? Выглядите потрепанным судьбой. Быть может, стоит отнести Вас... или Ваше тело...в школьный медпункт? Хотя после того неудачного романа с Пенни я уверен уносить оттуда Вы будете меня. Хотя, пока Вы не начали разлагаться, проблем у нас нет. Думаю в скором времени мимо нас пройдет кто-либо столь же заботливый, но более образованный, и мы организуем похороны. Почему Вы смотрите на меня так, будто сейчас превратитесь в зомби?! Этот стеклянный взгляд перестает быть таковым... Как думаете, существует ли вероятность, что Вы не мертвы, а просто без сознания или прикалываетесь? Я не могу прощупать пульс, но, скорее всего, причиной является мое нездоровое желание не нащупать у вас пульса. Чтобы потом устало отвечать на вопросы журналистов "Я просто шел мимо, и ничто не предвещало беды, если честно я все еще не могу забыть выражение лица погибшего и его предсмертные мольбы". Наверное, все-таки стоит позвонить... А то вдруг репортажи о героических поступках накаченных красавчиков, спасающих жизни, они тоже могут намутить... Так ладно... Здравствуйте, девушка... Здесь такое произошло! Около школы Маккинли человек без сознания, престарелый человек... Я нашел его, Сэм Эванс. Я, ну, друг Рейчел Берри. Да-да, той самой Рейчел из ужасного сериала. Ага. Но погодите... Сейчас речь идет об этом бездыханном чуваке у меня на руках, парадоксально напоминающем мне моего лучшего друга... Помощь будет? Все сейчас заняты? Через час? Ну мы посидим тут... Нам есть о чем поговорить... Хотя с Вами, милая леди, я бы поговорил с гораздо большим удовольствием. Да, Джинджер, мое сердце свободно и сейчас бьется довольно быстро. Особенно по сравнению с моим знакомым дохляком...       Он говорил-говорил, а Блейн все больше провалился в темноту и границы между реальностью и видениеми начинались размываться.       Вы когда-нибудь видели темноту? Темноту, которая ослепляет. Темноту, в которой хочется остаться навсегда. Она манит и прельщает. Она ярче дальнего света фар, застывшего в глазах перебегающего дорогу оленя, и ярче, чем светомузыка на концерте Will.I.Am, ярче чем северное сияние.       Самое сложное и ужасное — действительно увидеть эту темноту. Не просто зажмурить глаза или уткнуться носом в подушку. Нельзя этого возжелать или достичь. Темнота - это, когда тебе не по силам даже поднять ресницы, когда и вовсе не хочется их поднимать. Когда не остается надежды, ни единого воспоминания, ни единого чувства и времени. У тебя остается только темнота и надоедающий звук аппарата, поддерживающего в твоем, казалось бы, пустом и никому не нужном теле жизнь.       — Вы меня слышите? Простите, мне показалось, Вы звали кого-то...       Это был голос. И он ворвался в темноту, как падающая звезда, оставляя за собой сверкающий хвост из сотен других голосов.       — Сэм.       За этим последовали тяжелые вздохи и нерасторопные шаги.       — Я догадывался, что Вы знаете мое имя. Наша встреча не случайна, верно? Вы поджидали меня, чтобы упасть именно перед моими неравнодушными глазами, чтобы сделать меня особенным. Героем.       — Сэм... Мой Сэм.       Мужчина пытался поднять взгляд на собеседника, но веки отказывались подчиняться. И тогда он протянул руку.       — Сэм, это ты. Где мы и когда мы..? Что случилось?       Рука была поймана в полете и остановлена уверенным и понимающим движением. Кожа на руках Сэма была такой гладкой, нежной и молодой, в отличие от сухой и огрубевшей кожи самого Блейна, которая за три десятилетия успела также получить много мелких ранок, порезов и шрамов, появившихся там то ли по его вине, то ли по его желанию.       — Вы в больнице. Сердечный приступ, были без сознания пару дней. Я чувствовал себя обязанным, поэтому заглядывал пару раз, все-таки Ваши родственники так и не объявились. Как Вы себя чувствуете?       Блейн приоткрыл глаза и убедился в словах своего спасителя. Все та же больница, все та же койка и Сэм. Он был точно таким, каким пятидесятилетний мужчина его запомнил. С не так давно подстриженными пшеничными волосами, с восторженным взглядом и неловкой улыбкой. На нем была красная футболка помощника тренера, а на шее висел свисток, который Сэм, конечно, никогда не использовал, но носил гордо и с прямой осанкой. Именно таким Сэм и должен был быть, ни годом позже. Другого Сэма Блейн и не представлял, потому что лишил себя всех последующих воспоминаний, оставив когда-то в этом маленьком городишке всех друзей и любовь всей своей жизни.       — Дерьмово, Сэм. Голова раскалывается, руки трясутся, и я понятия не имею, какой сегодня день.       — Если б я сам знал, — искренне посмеялся молодой человек, — кажется, утром был август, — он нехотя достал из кармана своих спортивных штанов телефон. — Точно, вторник 16 августа. Воу, оказывается, скоро начнутся мои рабочие будни в школе. Не думал, что когда-нибудь произнесу что-то подобное...       Блейн снова захлопнул ресницы и погрузился в свои мысли, пока его бывший-нынешний друг красочно описывал трагичность судьбы юного преподавателя.       Итак, он действительно появился в нужный момент. Ему удалось опередить не только аварию, не только все моменты близости с Куртом, но и сам его приезд в Лайму. Теперь у Блейна появилось время составить план действий. План воздействия на судьбу этой истории любви, как изнутри, так и извне. Нужно было однозначно поговорить с Куртом… будучи в довольно близких отношениях с ним, но не слишком близких, чтобы не сойти с ума от раздвоения личности и желания убить себя же… Нужно было стать кем-то новым, кем-то кому можно доверять, с кем можно делиться сокровенным.       — Здесь есть Интернет? Мне нужно... Мне нужен один человек... Познакомиться, поговорить, по.... Мне нужен Интернет.       — Здесь? В госпитале? В Лайме? Если бы он здесь был, я бы с большим удовольствием приезжал бы проведать вас каждый день.       — Спасибо, Сэм. Что сейчас ты здесь со мной. Когда весь остальной мир такой чужой и незнакомый.       — А где Ваши родственники? Где все дети, внуки и правнуки?       — У меня никого нет, друг. На бумаге у меня есть муж, но фактически он сейчас очень далеко. Родители умерли не так давно, еще есть брат, но у него своя отдельная от меня жизнь, отдельный мир, в котором мне нет места.       На лице Сэма застыло выражение глубокой задумчивости и озадаченности. А его пальцы, переплетающиеся в замок у груди не предвещали ничего хорошего.       — Вы уверены, что у вас нет детей? В смысле, серьезно? Все не знаю, как спросить... Просто Вы до боли напоминаете мне моего лучшего друга. Блейн Андерсон, не знаете?       Мужчина мягко улыбался, пытаясь подняться с постели. Честный ответ был бы слишком глупым решением, можно было немного исказить правду так, чтобы как можно больше сблизиться с Сэмом, хотя бы ненадолго, хотя бы до тех пор, пока он не поймет, что делать с Куртом.       — Я его дядя. Дэвид Андерсон.       — Я так и знал! Так и знал! Не зря все уши Рейч прожужжал, что в больнице лежит скукоженная версия Блейна! Так вот о каком брате идет речь, о злом Андерсоне-старшем, ясно-ясно.       — Тише, Сэм. Я здесь по очень важной и секретной миссии...       — Понимаю, просто так люди передо мной не падают.       — Блейн не должен знать, что я в городе, никто не должен знать.       — А почему я? Почему Вы выбрали меня, как хранителя тайны?       — Потому что у каждого из нас есть свое предназначение, и твое заключается в помощи скукоженной копии твоего лучшего друга.       — Все, что угодно. Служу на благо процветания Соединенных Штатов.       — Отлично. Замечательно. Первое задание: вытащить меня отсюда и достать мне одежду, потому что я, как гребанная Мила Йовович из Пятого элемента в этой сорочке.       — Я не думаю, что Вам разрешено передвигаться, не то что уходить из больницы. И к тому же куда Вы пойдете? Будут ли там люди, готовые за Вами присмотреть и помочь, если вдруг что-то случится?       Сэм снова положил руку на кисть Блейна, и, казалось, добро, источаемое парнем, можно было увидеть. Его улыбка была легкой и слишком сострадательной. Видел ли он в Блейне незнакомого беспомощного старика, или чувствовал, что их связывали миллионы моментов поддержки и заботы?       — Нет. Если честно, четкого плана той самой секретной операции у меня пока нет. Но я могу сидеть в Лайма Бин до закрытия, а потом попробовать пробраться в Маккинли, и буду надеяться, что мистер Шу все-таки не убрал гору матрасов со второго года обучения Курта...       — Так Вы знаете о Курте?       О, больше чем ты можешь представить, Сэм. Он знает больше, чем кто-либо другой.       — Конечно, Курт... Курт он... Замечательный. Жалко, что у них с Блейном все так закончилось, я мечтал побывать на их свадьбе.       — Что закончилось..?       В глазах Сэма искрилось чистое удивление вперемешку с испугом. Он не знал. Блейн из прошлого не говорил. Они еще даже не встретились в прошлом. Дружба тогда надломилась.       — Они расстались, — повествование в третьем лице, ничуть не уменьшало тянущее чувство в груди и желание разрыдаться, — Блейн был виноват, слишком давил, слишком настаивал, не уступал тогда, когда следовало... Всегда был виноват только он.       Это чувство стало перерастать в несдержанные восклицания.       — Поверьте, Блейн сделал бы все что угодно, чтобы удержать Курта. Чтобы они расстались, должно было произойти что-то ужасное. Они совершенны друг для друга, и это нельзя потерять просто так за один день. Разве у Вас с мужем не так?       Не так. И тут не нужно ни времени, ни анализа. Сэм заметил неутешную тоску, пролегающую в складке между нахмуренных густых бровей мужчины, и решил не вынуждать дядю Блейна объясняться.       — Может, Вы поживете у Блейна? Я понимаю, что у вас украли деньги, но всегда есть выход... — неловкие затянувшиеся паузы для Сэма были невыносимы. — Хотя знаете что? С тех пор как я получил работу в школе Маккинли, я начал снимать квартиру неподалеку, и я вполне бы мог разделить с Вами диван. Только без каких либо сюжетов, где мальчик приютил у себя "папочку". Я просто хочу помочь, Вы слишком напоминаете мне Блейна.       — Но это секретная миссия...       — Все будет секретно, Дэвид. Я, как член Лиги Супергероев, как Беловолосый Хамелеон, гарантирую Вам инкогнито.       — Сэм, ты отличный друг. Спасибо. За все, что ты когда-то сделал для Блейна или сделаешь.       Мужчина потянулся, чтобы заключить парня в крепкие объятия, но Сэм остановил его многозначительным взглядом.       — Давайте, сейчас я принесу Вам одежду, потом мы выберемся из этого пропахшего спиртом здания, и тогда, может быть, если это идея все еще будет казаться мне хорошей, — мы по-дружески обнимемся.       — Да, конечно.       Сэм стал оглядываться в поиске медсестры, но был остановлен тихим и неуверенным "Сэм?"       — Курт уже приехал в Лайму?       — Вчера.       Значит, игра началась.

★★★

      Прошло много времени. Хотя в понимании Блейна время — это очень относительная штука. Для человека, который перепрыгнул пару десятилетий, чтобы оказаться здесь и сейчас, он застрял на диване Сэма, окруженный чипсами, газировками и компьютерными играми доисторических версий. А для человека, который пережил, кажется, второй сердечный приступ, это время представлялось разумно потраченным на восстановление. Он не видел ни Курта, ни идиота-Блейна, все новости исключительно доходили до него через сарафанное радио.       "Я слышал, Блейн встретился с Куртом в Скэндалс. Потом появился парень Вашего племянника и Курт его побил!".       Конечно, слухи были были не менее беспощадными, чем сама реальность, которую Блейну довелось видеть когда-то собственными глазами.       "А потом они встречались в музыкальном магазине и прямо на глазах у парня Блейна зацеловали друг друга до смерти".       Если бы, Сэм. Но прошлое не изменится до тех пор, пока Блейн не вмешается.       "А еще я лично вместе с ними был на ужине у мистера Шу и видел, как они стреляли друг в друга глазками. А потом заперлись в туалете".       Ну порой и сам Сэм преувеличивал.       И Блейн уже исследовал все сайты знакомств, что знал и не знал, когда в один прекрасный вечер не пришел его друг с чудесной и горькой новостью.       "Бриттани сказала, что она поговорила с Куртом. Направила его, так сказать, на гейское поле поиска. Курт, конечно, ответил, что подумает, но потом все равно засосал Блейна за кулисами".       И это стало началом. Этот вечер стал тем самым, когда профиль MCHotChocolate появился на Chemistry.com Все это время, когда Блейн придумывал эти безумные истории своей жизни, когда вспоминал все самые смешные и детские подкаты, которые Курт смог бы оценить, оказалось впустую потраченным. Потому что сейчас, когда Блейн видел улыбающегося парня на фотографии рядом с зеленой горящей кнопкой онлайн, он был безоружен, растерян и глуп. Он снова стал подростком, которому просто нужно познакомиться с очаровательным молодым человеком и по случайному совпадению еще и будущем мужем. MCHotChocolate is available. И как бы Блейну не хотелось, чтобы этот MC был не available, писать нужно было сейчас, чтобы для какого-нибудь Уолтера он не стал more available. Казалось, что нужно было кем-то притвориться, хотя на самом деле, никто не мог понравиться Курту больше чем настоящий Блейн. (12:03) From: freepavarotti; to: MCHotChocolate; Самое нелепое во всем этом деле интернет-знакомств — это выдумывание приличного ника.       Блейн застыл в ожидании, поймав себя на отсчитывании секунд, за которые Курт успел просмотреть его профиль, заметить отсутствие фото, просчитать вероятность того, что ему мог написать, как урод, так и маньяк, и набрать сдержанный, но остроумный ответ. Ах да, он еще рассчитывал, что Курт вспомнит, какое первое сообщение написал ему Блейн из прошлого. (12:12) From: MCHotChocolate; to: freepavarotti; Но, к сожалению, какой не выбери, все его, так или иначе, сочтут за неприличный.       И в этом момент он понял, что действительно переписывается с Куртом, что у него есть возможность насладиться обществом самого интересного человека во всем Огайо. (12:13) From: freepavarotti; to: MCHotChocolate; Здесь еще нужно учитывать умение выразить через ник свою суть, то, кем ты являешься на самом деле. Поэтому извращенцев можно легко распознать. (12:13) From: MCHotChocolate; to: freepavarotti; Ну так как мои успехи? (12:21) From: freepavarotti; to: MCHotChocolate; Ты извращенец. Ведь как еще можно назвать человека, который вместо того, чтобы рассмотреть любовь среди своего окружения, решил прибегнуть к столь извращенному способу даже для вашего поколения. Ты безнадежно ищешь то настоящее чувство, что испытал однажды, но подсознательно убежден, что это бесполезно. У тебя глаза цвета не воплощенных больших надежд, а губы вкуса неутолимой жажды бывшего. Ты боишься меня, но заинтересован. И тебя тошнит от моих заранее заготовленных речей, надменной предосудительности и глупых попыток комплиментов. Единственное, что тебя интересует: стану ли я тем самым? И я боюсь радовать тебя или разочаровывать, потому что уже знаю правду.       Курт не отвечал слишком долго, но ответил. Потому что это его Курт, который ценил претенциозность. (12:45) From: MCHotChocolate; to: freepavarotti; Меня и правда воротит от всех напечатанных тобою предложений. Я думал, на таких сайтах принято просто кидать маячки без лишних прелюдий самокопания, но раз уж ты решил бередить еще не зажившие раны — пожалуйста. Я не так давно с ним расстался, хотя «давно» слишком относительное слово для нашего быстро изжившего себя «вечно». Я просто хочу отвлечься. Все эти громкие слова приелись, просто хочется встретить хорошего человека без каких-то умыслов.       Блейн не успевал прикусывать свою губу за каждый свой новый всплывший косяк, потому что знал, откуда у Курта такие наглядные представления о знакомствах в Интернете. (12:49) From: freepavarotti; to: MCHotChocolate; А что ты можешь сказать обо мне? (13:21) From: MCHotChocolate; to: freepavarotti; Ты явно старше меня, и наша разница очевидно должна быть до непристойного пугающей, ведь только так я могу оправдать отсутствие фото на твоей странице и закидоны на тему «вашего поколения». Ты точно наводил справки относительно меня еще до того, как создал аккаунт и придумал имя, что льстит и заставляет меня все же закрыть дверь в доме на двойной замок. Ты однозначно ожидал моего появления на этом сайте, потому что написал спустя 2 минуты после моей регистрации, и как бы сильно я не переоценивал свою красоту, я не могу назвать это совпадением. Ты маньяк, и мне это немного нравится. Совсем чуть-чуть.       Допустим, его капельку рассекретили, но Блейн и не сомневался, что для его сообразительного Курта уйдет много времени, чтобы вычислить его пятидесятилетнюю обреченность через сообщения. Они всегда прекрасно чувствовали друг друга.       Блейн улыбнулся своей самодовольной улыбкой, стараясь не думать, что Курт пытается флиртовать с каким-то мужчиной, в то время пока другой Блейн еще и понятия не имеет, что медленно теряет любовь всей своей жизни. (13:26) From: freepavarotti; to: MCHotChocolate; Ты ничего не докажешь! Но я учту твое острословие, когда буду решать, каким способом убить тебя при встрече. (13:27) From: MCHotChocolate; to: freepavarotti; Ах, так ты еще надеешься на встречу… Или мне стоит говорить «Вы»? Насколько все плохо? (13:40) From: freepavarotti; to: MCHotChocolate; Я уверен, что когда ты увидишь меня, то не сможешь отвести взгляда, независимо от моего возраста. (13:42) From: MCHotChocolate; to: freepavarotti; Я все еще не уверен в том, что встреча состоится. Мне нужно узнать тебя получше. А под «получше» я подразумеваю все о тебе. Начиная с любимого сериала, заканчивая любимой обложкой Vogue.       Блейн в предвкушении размял руки, прежде чем заставить Курта где-то в другом конце Лаймы удивленно приоткрыть рот и немного, совсем чуть-чуть увлечься, снова во что-то ненадолго поверить. (13:45) From: freepavarotti; to: MCHotChocolate; Это просто. «Золотые девочки» и несравненная Марион Котийяр. (13:46) И гляссэ. Я, как любая восемнадцатилетняя девчушка, люблю гляссэ.       Благо, Блейн сменил вкусовые предпочтения касательно кофе, сразу как переехал обратно в НЙ. Когда из твоей жизни пропадает что-то очень важное, тебя с необъяснимой силой начинает тянуть на мороженое. (13:52) From: MCHotChocolate; to: freepavarotti; Я дам тебе одну неделю. Если хоть какое-нибудь из твоих сообщений покажется мне преходящим грань смешного и постыдного, тогда я начну отвечать тому Уолтеру, который, должно быть, на тридцать лет тебя младше и тактичнее, того, что пять минут назад написал мне. (13:55) From: freepavarotti; to: MCHotChocolate; Тот самый HotWalter, у которого жена и дети? Ко мне он тоже стучался, удачи, милый. (13:59) From: MCHotChocolate; to: freepavarotti; Твоего имени я так и не знаю. Уже предвещаю что-то говорящее между Ганнибалом и Питер Филом… (14:05) From: freepavarotti; to: MCHotChocolate; Меня зовут Дэвид, Курт. И я даже не хочу притворяться, что не знаю твоего имени. Оно прекрасно.       Блейн прикрыл глаза руками и тяжело вздохнул, рухнув на клавиатуру. Он не мог прекратить это. Не мог перестать так относиться к Курту, сменить привычку так с ним переписываться, снять такую безумную счастливую улыбку с лица. Это был Курт, а это был он. И Блейн обязательно заполучит расположение самого завидного холостяка Америки и осмелится попросить о встрече. Нужна была лишь неделя. Неделя без сердечных приступов.

★★★

      Считается, что за месяц в одиночестве можно сойти с ума. Но когда твое общество составляет лишь еще более безумный парень-сосед процесс идет куда охотнее. Блейн определенно пересмотрел всевозможные фотографии Курта, себя, Курта с ним и все сезоны топ-модели по-американски. И в тот самый роковой восьмой день, когда Хаммел соблаговолил выдавить из себя снисходительное «19.00, Брэдстикс, оденься прилично и сделай пару операций по омоложению, а то никто не отменял черные выходы и окна в туалетах», Блейн, наконец, почувствовал себя живым. Он надел самый чистый и презентабельный, хотя кого тут обманывать, и по совместительству один единственный костюм Сэма, нанес немного геля на волосы и купил цветы. Не потому что это было его планом или что-то, просто потому что эти цветы были пионами, а не розами, и именно сейчас, в этом возрасте и в этот момент они показались Блейну уместными и идеальными.       Он зашел в ресторан, ощущая себя Питером Паркером под прикрытием. Сейчас многое стояло на кону, и оставалось только надеяться, что Курт его не узнает. Нужно было лишь сдерживать себя от неконтролируемого желания повалить парня на землю и выпалить все свои мысли в его губы.       Курт сидел спиной ко входу, поэтому он не смог запечатлеть то, как долго Блейн стоял в проходе и наслаждался одним только обществом со своим сегодняшним спутником в одном и том же помещении. Но, к сожалению, посетителям заведения эта идея не показалась хорошей, и вскоре Блейну пришлось сдвинуться с места и все же направиться к дальнему столику.       Плененный, зачарованный, околдованный Курт привстал, когда перед его взором появился Блейн. С его лица мгновенно исчезла заготовленная ухмылка вместе со всеми задуманными шутками и ожиданиями, из рук упал телефон, а с губ сорвалось еле различимое «ты» в след за неловкой улыбкой. Перед ним стоял мужчина. Мужчина лет сорока или больше с такими приятными родными чертами лица, с чуть пробивающейся сединой и морщинками у уголков глаз и рта. На нем был темный костюм, который Курту сразу до одури захотелось подогнать по фигуре, мокасины, не обладавшие никакими очевидными плюсами помимо удобства, и бабочка. Обычная, черная, но бабочка. И быть может, она осталась бы не замеченной, если бы она не шла в комплекте с глазами цвета жженого кофе с фисташками, пухлыми ни с чем несравнимыми губами и таким бархатным шелковистым голосом, произносящим:       — Извини, можно задать вопрос? — он выждал паузу, прежде чем продолжить с улыбкой. — Шучу, никаких вопросов, только ответы. Я Дэвид, а ты – Курт. Очень приятно познакомиться.       Конечно, у парня заняло некоторое время на осознание происходящего, он долго и внимательно рассматривал нового знакомого, проводил по кромке своих нижних зубов, пока заворожено, и не моргая, принимал цветы. Сначала неверяще качая головой, затем пораженно вздыхая, а потом и вовсе притрагиваясь к руке Дэвида, проверяя правдоподобность восковой фигуры.       — Прости, Дэвид… — имя совсем не подходило человеку, сидящему перед ним. – Если бы ты выложил свою фотографию в сеть, я бы точно не согласился на встречу. При всем моем уважении к твоему возрасту – ты очень, повторю, очень привлекательный экспонат. Но ты необъяснимо напоминаешь мне Б.. бывшего жениха.       Блейну было безусловно приятно узнать, что даже в пятьдесят он будет казаться Курту симпатичным, но теперь перед ним предстала отличная возможность не только отвести тему от его поразительной схожести самого с собой, но и склонить ее к обсуждению злополучного разрыва.       — Так значит, жених, да? Все, в самом деле, зашло так далеко?       На лице Хаммела на секунду мелькнуло смятение, но затем самообладание снова завладело стеклянным взглядом.       — Да. Все зашло бы еще дальше, если бы не мои страхи и сомнения, — он качал головой, явно не желая продолжать разговор. Но так было надо, прямо по больному, прости, Курт.       — А он? Он не сдавался до последнего? Мог ли он сделать больше, чтобы удержать тебя? — и тут уже был не просто спортивный интерес, Блейну просто необходимо было знать.       — Мой бывший… прости, не люблю это слово… Блейн, его зовут Блейн… Он делал все верно. Наш последний разговор, как пары, начиная с первого недовольного вздоха, заканчивая его правильными, но жестокими словами, до старости, наверное, не выйдет из моей головы.       Не выйдет, мой дорогой, поверь, не выйдет.       — Может, не будем ворошить прошлое? Я уже успел сделать тебе комплимент, в то время как ты явно отстаешь и заставляешь меня упрашивать тебя.       Сложновато пытаться убедить Курта в том, о чем он явно говорить не намерен.       — Я не хочу тебя баловать. Наверное, твой Блейн уже давно бы перевосторгался твоими стройными ногами или хотя бы этой неповторимой брошкой в виде зевающего бегемотика, но я… Я могу лишь могу попросить перестать меня с ним сравнивать.       — Это слишком сложно для меня, особенно учитывая твою исключительную внешность, идеальную ширину плеч, и даже твою улыбку… Ладно, заткни меня, пожалуйста, я превысил лимит своего флирта на первом свидании спустя первые пять минут.       — Так это свидание? Ты хочешь этого? И тебя не смущает мой возраст и пугающая каллиграфическая схожесть с человеком, с которым ты собирался провести остаток жизни? Лично я за тебя переживаю. А что если так… Давай начнем просто с дружбы, без всяких ожиданий, а потом посмотрим, насколько со мной безопасно.       — Хорошо-о-о, - неуверенно протянул Хаммел, посмеиваясь. – В любом случае, я хочу узнать тебя получше, ты не так плох, как я думал.       — Я знаю, я очарователен. Говорил же, не разочаруешься.       Да, это были заигрывания, которых не могло быть. Он здесь, чтобы убедить Курта, что любовь она одна и на всю жизнь, а не влюбить в себя дважды.       Но Дэвид победил, а Блейн отошел на второй план. Они посидели в тепле и уюте за непринужденным разговором, повоевали за оплату ужина и направились продолжить этот слишком приятный для первой встречи вечер.       — Ты так и не рассказал, почему как сталкер выслеживал меня… Не то чтобы меня это не волновало, или я уже забыл, просто… я почему-то чувствую, что тебе можно доверять. Глупо с моей стороны?       На улице уже было немного прохладно, очень темно и неописуемо тихо. Они шли по узкой дорожке, которая, как Блейн знал, вела прямиком к дому Курта. Сердце разрывалось от зависти и ревности к самому себе, а его рука, обхватившая плечи Курта в заботливом жесте, подходила так идеально, что мозг отключался. Все было так замечательно, но не достаточно. Он не должен быть сейчас здесь. Он должен держать своего пятидесятилетнего Курта где-то в Нью-Йорке. Они должны гулять со своими детьми и внуками, они должны согревать друг друга поцелуями.       — Нет, отнюдь не глупо. Я тебя понимаю. Я тоже верю во всю эту штуку с родственными душами, и что где-то глубоко в нас обязательно есть это тепло и близость именно к одному особенному человеку во всем мире. — Но настало время правды. — Я не думаю, что у нас что-нибудь получится. Ты прекрасный парень, и это самое прекрасное полусвидание за последние тридцать лет моей жизни…       — Тебе настолько много лет??? — Не перебивай, я пытаюсь бросить тебя… — Блейн посмеялся, но Курт, кажется, не очень оценил шутку. — Я вижу, что этот Блейн все еще в твоем сердце, и он не покинет его ни в ближайшее время, ни в далеком будущем. Я смотрю на тебя и понимаю, как много мгновений упустил, оставляя свою судьбу много лет назад. Ты счастливчик, Курт. Так будь счастлив. И даже если тебе снова будет больно, помни: самое главное в этом мире – любовь. Не трать время на раздумья, на Интернет знакомства, беги и лети. Ничто не вечно. Хватай любовь, пока она рядом. И когда найдешь, не при каких условиях не отпускай. Ты чувствуешь этот огонь? Значит, это то, что тебе нужно.       — Я чувствую огонь. И не понимаю, почему ты тоже его не чувствуешь по отношению ко мне.       И тогда, Курт поцеловал его. Того Дэвида, что казался таким близким. Он просто припал к таким кажущимся знакомыми губам, не думая о последствиях. Он упивался мягкостью, страстью и чувственностью поцелуя, он упивался тем самым огнем, что бывает только с тем самым человеком. Он наслаждался этим моментом, пока не понял, что это за поцелуй. С кем этот поцелуй. Он упивался, пока была возможность, будто знал что через миг, когда он осознает, что целует своего любимого Блейна, все пропадет. И этот день, и этот месяц, и эта история. И Блейну придется начать с нуля.