Солнечный змей

Глава 08. Теримаэ

Ветер дул с севера, неся с собой холодную водяную пыль. Хагван тащил на себя полог, пытаясь спрятать под ним весь корабль, но мельчайшие капли свободно пролетали под навесом, и Кессе очень хотелось снять куртку и выжать. Она обхватила себя руками за плечи и поёжилась от промозглого холода. - Чем дальше, тем больше это похоже на середину весны, - хмыкнул у штурвала Речник Яцек, разглядывая плывущие под килем Высокие Берёзы и Ясени. Листья на них ещё не развернулись в полную силу, где-то едва показались почки, и лес был чёрен и прозрачен. Внизу, под тонкой паутиной веток, блестели тёмные листья вечнозелёных ягодников и крохотные озерца, окружённые мхом, змеились широкие, протоптанные тысячами копыт дороги, мелькали холмы, увенчанные двумя-тремя строениями под берестяной крышей, курились тонкие, но пахучие дымки. Вдоль дорог паслись раулии – кто-то уже выгнал стада на весенние пастбища. Вдали над березняком возносились свечи стройных Сосен. Кесса слышала с их ветвей неясный гул и видела рой летающих приспособлений, с такого расстояния похожих на мошек. Иногда под крыльями тхэйги проплывали хиндиксы, прячущиеся от свирепого ветра за толстыми стволами. Они летели неспешно, лениво помахивая плавниками, будто ещё не проснулись после зимы. - Сюда Тзангол, похоже, не дотянулся, - усмехнулась Речница, глядя на серое небо, затянутое хмарью. Солнце больше не выжигало Кессе глаза, а в Зеркале Призраков прекратился огненный ливень. Теперь Зеркало покрылось серебристой паутиной и не показывало более ничего. Речница посмотрела на стойку полога и поправила её. - Эти кости раньше скреплялись не так, - задумчиво заметила она. - Это сарматы, - сердито сдвинул брови Хагван. – Я же говорю – они тут всё перерыли! Я говорил, чтобы они корабль не ломали, а они даже на меня не посмотрели – отшвырнули с дороги, хорошо, хоть не убили… Как вы с Яцеком там с ними просидели два дня?! Я на корабле был и то страху натерпелся… - Хагван, сарматы обидеть тебя не хотели, - покачала головой Кесса. – И кораблю ничего не сделали. Не надо бояться их, они не злые. - Ну да, не злые, - поёжился олданец, натягивая мохнатую шапку на глаза. – Видел я, как они стреляют. Сказать ничего не успеешь, и сжигать будет нечего… - Первыми они не нападают, - вздохнула Речница. – Просто сейчас им очень не по себе. У меня осталась Би-плазма, будешь есть? - Вот уж нет, - помотал головой Хагван и на всякий случай перебрался на нос, поближе к Яцеку. – Это люди не едят! Койя сползла с колен Речницы, зевнула во всю пасть и перебралась на край скамьи, тряся помятыми ушами. Её взгляд притягивали обломки вирки – они лежали тут же, на борту, прикрытые циновкой, и Койя неизменно шипела, пробегая мимо них. Тхэйга вильнула вбок, похрустывая намокшими костями крыльев. Отяжелевшие от дождя перепонки провисли и захлопали на ветру. - Туу-кума! – протяжно, нараспев произнёс Яцек и подул на ладонь. Крылья выгнулись, тхэйга качнулась с борта на борт. Ветер ощутимо потеплел. - Эх… - вздохнул Хагван, завороженно глядя на Речника-чародея. - Речник Яцек! – Кесса с трудом согнала сонную оторопь и поднялась со скамейки. – Не пора нам поменяться? - После привала, - отозвался Речник. – А сядем мы подальше от чужих глаз… Койя взглянула за борт и сердито зашипела. Кесса удивлённо мигнула. Внизу, среди мирно пасущихся раулий, темнели силуэты некрупных, причудливо сложенных существ с торчащими из спины ветками. Вирки бродили вокруг стада, их глубоко посаженные красные глазки, разбросанные по всему телу, подозрительно зыркали на лес и иногда на небо. - Слышала я, что в Куо живут сайтоны, но что их так много… - покачала головой Речница и взяла кошку на руки. – Тут за каждым кустом по десять вирок! - Вирки по большей части полезны, - отозвался Яцек, повернув штурвал в сторону от пастбища. – И миролюбивы. Умному сайтону не нужны неприятности, и он следит за своими тварями. Но в этом году… Он пожал плечами и махнул рукой на восток. - Здесь, невдалеке, есть ещё одна станция. И гонять туда вирок не в пример ближе. Зато местные сарматы, поймав на станции вирку, только на Теримаэ и подумают. Никому не хочется получить ракету на голову, это и ежу ясно, но что-то я не помню, чтобы раньше тут было принято подставлять чужие головы под ракеты… - Это солнечный змей испортил всё, что мог, - поморщилась Речница. – Не дотянулся до погоды, так взялся за жителей. Речник Яцек! Скажи, как ты будешь ловить того сайтона? - Боюсь, что ловить придётся тебе, - покачал головой Старший Речник. – Меня, как только прибудем, ждут в замке князя Збигнева, и пролететь мимо будет неуважением. А из княжеского замка сайтонов выслеживать несподручно. - Не бойся, Речник Яцек, я его отловлю, - усмехнулась Кесса. – Вы с Хагваном полетите к князю, а я – к метсайненам. Где они водятся? - Погоди с метсайненами, - нахмурился Речник. – Вот их сюда впутывать мы будем в последнюю очередь. Шум они поднимать умеют, и поднимут, и обвинят во всём главу Хирвенконту… а я почти уверен, что он тут замешан не больше, чем Альвиг в охоте на хесков. Нам бы выманить на видное место не весь дом Хирвенконту, а только виновника – и чем меньше посторонних при этом будет, тем лучше. - И как это сделать? – нетерпеливо спросила Речница, жалея, что видит только затылок Яцека. – Он-то небось не хочет выманиваться… - Тут кривая Берёза, - Речник кивнул на ствол, причудливо изогнутый – сперва вбок, потом вверх. – Сядем, укроемся от мороси… и я прикину, что делать. Койя, есть вокруг вирки? Жёлтая кошка с громким писком замотала головой. Корабль сидел на изгибе ствола, и полог из прошлогодних листьев, натянутый над ним, трепыхался на ветру, как промокшее знамя на носу тхэйги. Над головами путников на приклеенной к дереву подставке стоял бочонок, а чуть повыше из ствола торчал небольшой стеклянный жёлоб. Койя сидела на краю, вцепившись в ствол, и настороженно обнюхивала стекающий в бочку сок, не решаясь лизнуть. - Как-то так, - пробормотал Яцек, вертя в руках тугой берестяной свиток, перевязанный кожаными ремешками и увешанный цветной бахромой. – Хагван, грязи намешал? - Ага, целый горшок, - кивнул олданец, опуская посудину на палубу. Яцек сунул «куколку» из коры в густую чёрную жижу, поболтал в ней и с размаху шмякнул в дыру в глиняном корпусе вирки. Прикрыв грязевым комком отверстие, он с силой сдавил разъединённые половины. Грубо выпиленные шипы со скрипом протиснулись в пазы. Вернув в гнёзда пару отвалившихся конечностей голема, Яцек укрепил соединения оставшейся грязью и утёр руки. - Почти как было, - удовлетворённо кивнул Речник, тронув неподвижную вирку носком сапога. – Немного подсохнет – и сможет ползать. Тебе, Кесса, торопиться нельзя… но ведь и ждать ты не сможешь. Поэтому слушай, что сделал бы я… если Збигнев ненадолго меня задержит – выберусь и сделаю, а если нет – придётся работать тебе. - Я справлюсь, - кивнула Речница. – Что нужно делать? Эта штука… ты оживишь её? - Я – нет, а вот ты – да, - хмыкнул Яцек Сульга. – Тулово у неё глиняное, а вот лапы и хребет – деревянные. Просто подними её, как мертвеца, и вся недолга. Когда поднимешь, скажи «ищи хозяина, иди к хозяину». Не послушаться она не сможет. Потом иди за ней… лучше – не на виду. Если увидят, решат, что это твоя вирка – а ты не сайтон. Будешь удирать по всем городу и от сайтонов, и от метсайненов. Они самоучек очень не любят. Да что там! Когда я… А, это к делу не относится. Иди за виркой, не отставая, и она выведет к хозяину. Запомни его дом, если сможешь – внешность. И очень быстро уходи. То, что ты сделаешь, будет для него страшной обидой. Лучше, если он тебя не увидит… пока я с воинами Збигнева не подойду к его дому. Он покачал на ладони обломок рога раулии. - Потом йидин подтвердит его вину… а там и с главой Хирвенконту поговорить можно. А до тех пор в Теримаэ должно быть тихо. Прилетим мы туда после полудня, а я выберусь не раньше следующего вечера. Постарайся это время просидеть без приключений… особенно ночью. Ночью у сайтонов самая работа, когда никто в окна не заглядывает. По ночам в Теримаэ спокойно… …Холодный мокрый ветер бил в лицо и мешал дышать, но Кесса довольно усмехалась – это пробирающее до костей дуновение означало лишь то, что Кровавое Солнце не взошло ещё над Куо. Внизу, выгибаясь гигантской подковой, бурлила вышедшая из берегов Весикьёльма, и белая пена вскипала там, где недавно ещё был брод, накрывая огромные гранитные валуны. Тёмные волны, окрашенные палой листвой, бились у подножия городского холма, под накрытыми берестяным навесом стенами и стройными белёными башнями. Город вытянулся вдоль обрывистого берега. Внизу, под обрывом и стенами, с громким плеском били по воде колёса десятков мельниц, жернова с приглушённым грохотом перемалывали огромные сосновые семена, по виду и твёрдости более похожие на булыжники, чем на еду. Берестяные и крытые золотой сосновой корой крыши сменяли друг друга под брюхом тхэйги, и вода сбегала с них в прокопанные вдоль улиц канавки. По мостовым, выложенным тёмными плашками, стучали копыта ездовых раулий и деревянные башмаки жителей. Город был невысок – редкие дома обзавелись третьим этажом, да и второй скорее походил на кладовую, куда можно войти только ползком… зато вширь он раскинулся привольно, бесчисленными «ветвями» вклинившись в лес. В лесу виднелись белёные сторожевые башни, но на них город не заканчивался – над ними вознеслись к небу Высокие Сосны, облепленные домиками скайотов. Кесса смотрела вниз и видела хиндиксы, спрятанные под навесами, недовольных древесных сиригнов, кутающихся в длинные накидки из коры и травы, резные столбы святилищ и ярко выкрашенные коньки на крышах. - Здесь, пожалуй, - кивнул сам себе Яцек, глядя на высокое крыльцо большого дома под берестяной крышей, окружённого невысоким плетнём. На крыльце сидели четверо в меховых плащах и по очереди пили из одного горшка. Тхэйга пошла вниз, вытягивая лапы, чтобы вцепиться в поленницу – двор был тесен для приземления. - Дом Вигота Лехмаса, - Речник указал Кессе на крыльцо. – Оставлю тебя тут. Здесь тихо, сутки пересидишь, никто ни о чём не спросит. Хийва! Дома ли Вигот? - Хийва, странник, - четверо неохотно посторонились, пропуская Хагвана с мешком, Кессу с кошкой и Речника Яцека, идущего налегке. – Вигот в лесу, Мирка на хозяйстве. Дом стоит пустой, живи хоть месяц. Риккины не спешили подняться со ступенек. Речница скользнула по ним взглядом, проходя мимо, и чуть не засвистела от удивления – под меховыми плащами блестели стеклянные речные кольчуги, а то, что казалось бесформенными капюшонами, было на деле шлемами – «медвежьими головами». Неповоротливые на вид жители проводили пришельцев пристальными взглядами, ясными и холодными, словно в горшке их была не берка, а чистейшая вода. - Ярраканса, - еле слышно хмыкнул Речник, тронув Кессу за плечо. – В непогоду часто тут греются. Поэтому в доме Вигота всегда тихо. И тебе шуметь не советую. Иди вон в ту комнату, она невелика – тебе будет уютно. Хагван поможет донести мешок. А я пойду заплачу за постой. Два дня можешь ни о чём не думать, а там либо я вернусь из замка, либо тебя в замок приведут. Збигнев рад был бы увидеть Чёрную Речницу в своём доме, но пока что обойдётся мной одним. …К вечеру дождь усилился, водяная пыль сменилась мелкими, но частыми каплями. Ярраканса на крыльце недовольно ворчали, надевая поверх плащей берестяные накидки, больше похожие на походные шатры, и неторопливо прощались с хозяйкой. Кесса смотрела на них сквозь приоткрытые ставни. В комнате, маленькой и тесной, как пещерка, было темно и пахло сосновой смолой. Большая миска с густой рыбной похлёбкой давно опустела, и Койя вылизала её дочиста и сейчас догрызала рыбий хвост, сидя на высоком столе. Стол этот, на взгляд Речницы, был слишком велик для такой тесной комнатёнки – хватило бы и пары циновок на полу, а так – между столом и ложем, накрытым шкурой раулии, протиснуться можно было только боком. Кесса сидела на краю постели и смотрела, как медленно ползёт по улицам мрак, и всё меньше силуэтов мелькает за плетнём. На крыльце с шелестом опустилась тяжёлая зимняя завеса, тихо стукнул засов. Кто-то остановился на миг у дверей Кессы и молча прошёл мимо. В доме напротив закрыли ставни, но свет ещё сочился из-под створок. Речница осторожно прикрыла окно и опустилась на пол, вытаскивая из-под кровати тяжёлый мешок. - Яцеку не до пустяков, - прошептала она, переглядываясь с кошкой. - У него важные переговоры. Это я наобещала сарматам всякого – мне и выполнять. Ты пойдёшь со мной, Койя? На улице холодно… Кошка посветила в ответ настороженными ушами. Вирка вывалилась из мешка – нелепая махина из коры и глины с бестолково вывернутыми лапами. С одной стороны половины конечностей не хватало. - Тем, кто не бывал живым, - прошептала Речница, опуская мерцающую ладонь на брюхо вирки, - смерть – не более, чем дым. А когда пройдёшь насквозь – дерево заменит кость. Нежить ты или не-жизнь – поднимайся, не лежи… Квайат фелор! Койя наклонила голову и шевельнула ухом. Кесса смущённо покосилась на неё. «Боги знают, как людям удаётся сочинять складные стихи… Ну, у меня других нет!» - криво усмехнулась она и прикрыла глаза. Ледяное зелёное пламя хлынуло по обнажённым рукам, от локтей – к пальцам, окутывая их мертвенным свечением и с тихим шелестом впитываясь в деревянный панцирь вирки. Речница стиснула зубы – ей казалось, что кости обугливаются изнутри. - Квайат фелор! – выдохнула она, отдёргивая руки и прижимая онемевшие ладони к груди. Свечение быстро гасло. Что-то неловко ворочалось во мраке, пощёлкивая суставчатыми ножками. Кесса подхватила вирку под ребристый бок и перевернула на брюхо. Нежить, пошатываясь, поднялась на лапы. Многих не хватало, но осталось ещё немало – и вирка, переваливаясь с боку на бок, развернулась вокруг своего куцего хвоста и уставилась десятком глаз на Речницу. В узких прорезях горел холодный зелёный огонь. - Ух ты, - прошептала Кесса, недоверчиво глядя на ожившую вирку. – Замри! Голем щёлкнул полуоторванным хвостом и оцепенел на месте – только мерцающие зрачки следили за Кессой, пока она пробиралась к окну. Ставни распахнулись, впустив холодный ветер. Ночной сумрак пропах смолой, мокрой шерстью и солёной рыбой. Никого не было на тёмной улице, опустел и двор, обнесённый плетнём. - Иди к хозяину, мёртвый убийца, - прошептала Кесса. – Ищи того, кто тебя создал. Хвост голема качнулся из стороны в сторону. Вирка медленно развернулась к окну, задрожала и выпрямилась на самой последней паре лап, закидывая на подоконник передние. Кесса подхватила её под хвост и вытолкнула за окно – и сама, запахнув куртку, прыгнула следом. Снаружи было зябко, от реки тянуло холодом. Мельничные колёса, поднятые на ночь над потоком, лениво шлёпали лопатками по слишком высоким волнам. В тишине далеко разносился перестук колотушек – ночные стражи сообщали друг другу, что в городе спокойно. Вирка уверенно ползла по улице, покачивая приподнятыми над спиной лапами-ветками. Койя бежала поодаль, стараясь не попадать в свет, льющийся из прикрытых окон. Кесса пробиралась мимо заборов и бревенчатых стен, оглядываясь на каждый шорох. «Направо у пустого горшка, а потом прямо до большой лужи… Не забыть бы, когда пойду обратно!» - Речница поёжилась и засунула руки поглубже в карманы. Здесь, в Куо, весна приходила в свой срок, и никакой Тзангол не смел её подгонять… Мохнатый силуэт вывернул из переулка в десяти шагах от Речницы, но её уже не увидел – летучая мышь взвилась над мостовой и прилипла к ближайшей стене. Вирка ползла своей дорогой, пока не уткнулась в сапоги ночного стражника. - Э-э! Иди сюда! – страж ударил колотушкой по стене, прижимая вирку к мостовой и озираясь в поисках второго обходчика. Тот вышел из-за дома, ткнул голема носком сапога и пожал плечами. - Чья-то вирка домой ползёт. Гляди, как поломалась. Э-э! Чей хлам?! Эхо метнулось по кривым улочкам и затихло в отдалении. Над крышей ухнула сова, и Кесса переползла повыше, под прикрытие козырька. - Тут никого не было? – один стражник посмотрел на другого. - Нет, только эта вирка. На кого её записывать? Ползает без присмотра. - Брось её, идём дальше, - отмахнулся первый. – Вирка как вирка. Второй постучал в стену и побрёл дальше, переваливаясь с ноги на ногу, как невыспавшийся медведь. Первый потопал за ним. «Вот незадача…» - Кесса, отлепившись от стены и приняв прежний облик, растерянно вертела головой. Вирка сгинула в одном из переулков, Речница заглянула во все – нигде не мерцали зелёные глаза-прорези. Кесса тихонько свистнула, подзывая кошку – но и сегон пропал, зато на свист отозвался недалеко ушедший обходчик. Речница съёжилась и прильнула к стене, готовясь ещё раз сменить облик, но воин Ярраканса не появился… как и сегон. «Может, спряталась неподалёку? Пойду по середине улицы, не я её увижу – так она меня,» - вздохнула Кесса и побрела по переулку, мучительно вспоминая приметы обратного пути. «Вон там лужа, и до неё я шла мимо кривого плетня. Дальше должен висеть пустой горшок с дырой в боку. Это он? Нет, тут дыры нет… Боги великие! Немудрено, что я вирку упустила. Тут самой бы не потеряться…» Через десяток поворотов в ночной мгле замаячил прикрытый жердиной проход в аккуратном плетне, за ним – дворик с высокой поленницей и крыльцо под берестяным навесом. Речница с облегчённым вздохом протиснулась под перекладиной и на цыпочках взошла по ступеням. Капля ледяной воды с навеса упала ей за шиворот и обожгла холодом. «А-а, я же через окно выбиралась…» - Речница покачала головой и развернулась, занося ногу над ступенькой. Доска с оглушительным треском подломилась, и Кесса рухнула во мрак, растягиваясь на спине и ошарашенно мигая на чадящий факел над головой. По бокам от факела из стены торчали ветвистые рога. - Хийва, Чёрная Речница, - кто-то издал негромкий смешок. – Вот ты и нашла дорогу в дом Хирвенконту. Спасибо, что вернула моё создание почти неповреждённым. Кесса извернулась и вскочила на ноги, растерянно моргая. Подвески на Зеркале Призраков отчаянно зазвенели. За спиной Речницы тихо застучали засовы, и кто-то шумно сглотнул. Она оглянулась через плечо – здоровенная вирка с раульими рогами сидела там, вывесив тонкий змеиный язык, и молча таращилась на пришелицу немигающими красными глазами. - Встречи нашей я ждал, признаться, с тех пор, как моя птица увидела твой прекрасный корабль у Лиуоксы, - размеренно говорил, не ожидая ответа, тот, кто сидел за столом напротив двери. По краям стола горели, медленно оплывая, толстые свечи. На столе распласталась разделённая надвое вирка-стрелок. Её лапы уже не дёргались, зелёные огни в глазницах погасли. Тот, кто сидел за столом, зачерпнул из миски немного воды и вылил на замазанный грязью корпус, расчищая заделанные отверстия. Меховые хвосты, свисающие с высокой шапки, ниспадали по его плечам, закрывая волосы и отчасти лицо, белые полосы небрежной раскраски тянулись по впалым щекам, как шрамы. Выбелены были и аккуратно подстриженные усы, и короткая бородка. - Моя птица, увы, погибла, - незнакомец сокрушённо покачал головой, - но другим сообщить успела. И с того дня я ждал тебя в доме Хирвенконту. Должен сказать, ты не замешкалась в пути. - Кто ты? – спросила Речница, на шаг отступая от стола. Её рука, потянувшаяся к кинжалу, остановилась, наткнувшись на невидимую преграду. - Ты спрашиваешь, Чёрная Речница? Разве не меня ты искала этой ночью? – усмехнулся бородач, выуживая из корпуса вирки вывалянную в грязи берестяную куколку и прополаскивая её в миске. – Вирка пришла к хозяину – и ты пришла за ней. Ведь так и должно было получиться по замыслу твоего советчика, Яцека Сульги? Вижу, что так… Он стряхнул воду с куколки и поднёс её к свече, внимательно разглядывая и недобро скалясь. - Выходит, Ясичек не зря терял время в доме Териенконту. На это его умения хватило, - хмыкнул он, выдирая из берестяного свитка бахрому и кидая в огонь. – И думал он, наверное, что я в жизни этот подклад не найду. Что с него взять?! Тетеря и есть. В Доме Тетерева вечно берут на обучение тех, кому о магии, по-хорошему, и думать не следует. Вот так… Вирка нашла хозяина, ты нашла меня, а Яцек Сульга не нашёл ничего. Берёста затрещала, корчась в огне. Кесса растерянным взглядом скользнула по стенам – на плотно закрытых ставнях единственного окна сидела, свесив клешнястые лапы-ветки, красноглазая вирка. Что-то прошуршало по полу, источая запах смолы и мокрой глины. Речница посмотрела под ноги – на неё уставилась вторая вирка, чешуйчатая помесь змеи и многоножки с аккуратными отверстиями по всему телу. - Значит, ты – старший в доме Хирвенконту? - Кесса криво усмехнулась, подавляя дрожь. – И это твои вирки нападают на сарматов. Зачем? - Не старший, - покачал головой сайтон, небрежными движениями возвращая детали разобранной вирки на место. – Но это лишь дело времени, Чёрная Речница. Можешь называть меня по имени – я Цируш. А что до нападения… это не моя затея, но я очень рад, что хоть одно из порождений железа получило по заслугам. Он долго умирал? Кесса снова потянулась к ножу – пальцы свело судорогой. - Сарматы тебя убьют, - пообещала Речница. – Зачем ты докопался до их станции?! - Они не найдут меня, можешь поверить, - хмыкнул сайтон. – И больше не смогут безнаказанно уничтожать моих созданий. Ты представить себе не можешь, Чёрная Речница, чего мне стоило сделать все вирки – и скольких я потерял там, под «Ларатом», из-за злобы и жадности порождений железа. По твоим глазам видно, что ты ещё надеешься уйти отсюда без моего позволения. Напрасно… Он щёлкнул пальцами. Змееподобная вирка, выгнув туловище, юркнула в угол и извлекла оттуда что-то бесформенное, сверкнувшее в тусклом свете факелов золотистым мехом. Сайтон взял принесённое двумя пальцами и показал Кессе. В его руке висела, не шевелясь, маленькая жёлтая кошка. - Не люблю, когда следят за моей работой, - поморщился Цируш, отбрасывая тельце в тёмный угол. – Пришлось убить твоего зверька. И придётся тебе последовать за ним, если мы не сможем договориться. Садись, Чёрная Речница. Он указал на короткую лавку – её как раз подтащила к столу вирка-змея. Речница с трудом отвела взгляд от угла, в котором поблескивал клок жёлтого меха, и судорожно сглотнула. - Ты хуже самой гадкой болотной твари, - прошептала Кесса. – Убийца беззащитных… - Зато меня не найдёт Яцек Сульга, - усмехнулся Цируш, - меня никто не найдёт, Чёрная Речница. Твоё имя – Кесса? Он положил на стол рядом с зашевелившейся виркой-листом короткий деревянный жезл с четыремя серебристыми зубцами на одном конце и костяным остриём – на другом. Вирка опасливо подобрала конечности. - Едва ли Ясичек рассказывал тебе о нашей работе, - вздохнул сайтон. – Эта вещь незнакома тебе? В этих краях её называют душеловкой – и боятся касания не наконечника, а вилки… Впрочем, к делу это не относится. Ты достаточно умна, чтобы найти меня, и достаточно умела, чтобы управляться с немёртвыми. Это дорогого стоит в наши дни. Мне кажется, от тебя будет польза в моих начинаниях… и тебе будет польза, начиная с того, что ты выйдешь отсюда живой. Вирка-стрелок медленно сползла со стола и шмякнулась на пол. Кесса мельком заметила, что хвост её по-прежнему разбит, да и лап не хватает. «И что мне было не посидеть тихо одни сутки?! Теперь вот Койя…» - Речница проглотила застрявший в горле комок и посмотрела на сайтона. Его ладонь лежала на древке душеловки – не сжимаясь, так, придерживала жезл, чтобы не укатился. - Что ты затеял, Цируш? – спросила Кесса, облокотившись на стол и пытаясь принять уверенный вид. – Злить сарматов, пока они не сожгут Лиу и Теримаэ? - Ох ты, - сайтон поморщился. – Мне дела нет до Лиу. И до злобы порождений железа – тоже. Вот то, что в их руках… это великая сила, Кесса. Столь могучих вирок не видели боги. Сила всех рек мира, стиснутая в каменном русле, неистовый огонь, изменяющие лучи и вечный источник магии… и всё – в одном теле из камня и железа. Лучшая из вирок, сильнейшая из них… неповторимая. Он мечтательно улыбнулся и похлопал ладонью по рукояти жезла. - Так ты подбираешься к «Ларату»… к самой станции?! – охнула Речница. – Ну и в самом деле, чего ещё было… Ты думал высмотреть, как сарматы ею управляют, так? А они перебили твоих соглядатаев и перестали подпускать их к станции. И правильно сделали. - Ну и я поступил правильно, вооружив своих созданий, - усмехнулся Цируш. – Порождённые железом никогда не поделятся с людьми своей силой. И я не стал бы делиться. Но я заберу у них то, что мне нужно, хоть бы пришлось перебить их всех. Жаль лишь, что душеловка не может забрать жизнь у тварей, лишённых души. «Ларат»… ты была там, внутри. Ты видела все эти дома, наполненные силой от подвалов до крыш. Гляди сюда, Чёрная Речница. Он приподнял столешницу и выложил на стол длинный деревянный ларец. Под резной крышкой лежали обрезки берёсты с наспех начириканными картинками. На одной из них Кесса узнала пятнистый купол альнкита и очертания мачты над ним. - У тебя есть вещь от рождённых железом, - Цируш расстелил на столе несколько рисунков и взглянул на Кессу в упор. – Ты наверняка знаешь и о других вещах. Что это? Он ткнул пальцем в изображение мачты. Край листа обгорел, но рисунок не пострадал – все ветви были прорисованы чётко, и каждый бублик и булыжник накопителя хорошо просматривался. - Оно похоже на душеловку, но окутано нестерпимым жаром. Это оружие? Говори! - Только сарматы знают, что это за штуки, - покачала головой Речница. – И никто, кроме них, со станцией не управится. Она сожжёт тебя, если ты к ней полезешь, и никакие вирки не помогут. В твоей затее нет ни капли смы… Она вскрикнула, прижав ладонь к лицу. Под веком как будто затрепыхался раскалённый уголь, в глазах помутилось. Кессе почудилось, что огненные когти распороли ей щёку от виска до подбородка. - Не тебе рассуждать, речное отродье! – Цируш скрипнул зубами. – Так ты ничего не знаешь… Что же, этого я и ждал. Только рождённые железом знают… И мне нужен один из них. Все они знают одно и то же? Все умеют управляться с сильнейшей из вирок? Ну?! - Никто из сарматов помогать тебе не будет, - покачала головой Речница, утирая заслезившийся глаз. – И я не буду. - Будешь, - усмехнулся Цируш, подбирая со стола душеловку. – А в каком виде… Ахх! - Саркон! – Кесса выбросила руку вперёд, чуть не коснувшись его ладони. Ледяной зелёный свет окутал и пальцы сайтона, и жезл, но движение душеловки не замедлилось ни на миг. Речница только успела скосить глаз на серебряные зубцы, ткнувшиеся ей в правое плечо – и, обмякнув, растянулась на полу. Воздух разом вышел из онемевшей груди, оглушительно зазвенело в ушах, и факелы, мигнув в последний раз, сгинули в двуцветном тумане. Туман холодными прядями тёк по лицу. Кесса хотела поднять руку и смахнуть его, но не могла шевельнуться. Вокруг что-то двигалось, скрытое в туманах, кружились серые вихри, колыхались волны. Что-то невидимое скользило мимо, распространяя холод и жар, движущийся туман еле слышно шипел и поскрипывал. - Хаэ-эй! – крикнула Кесса, дёрнулась, но тела своего не почувствовала, а крика не услышала. Что-то ей удалось увидеть, кроме тумана… какие-то красноватые волоски, тянущиеся как будто от неё, дрожащие и переплетающиеся. Что-то большое шевельнулось в тумане совсем рядом с ней. «Где я?!» - Речнице стало очень страшно. «Это же не… это не Туманы Кигээла, ведь нет?!» Что-то зашелестело вокруг, сначала еле слышно, потом громче, потом загрохотало, как тысяча гонгов. По коже пробежал усиливающийся жар. Кесса вскрикнула и широко распахнула глаза, ошеломлённо глядя на тёмный потолок и факелы, украшенные ветвистыми рогами, на стенах. Затылок упирался в тёплую ладонь, лицо щекотал горячий мех и иногда – мокрый нос, ко лбу прикасался холодный металл. - Успели, - пробасил кто-то в полумраке. – Яцек, она в себе? Металл со лба убрали, кто-то подхватил Речницу подмышки, пытаясь усадить, но тело её не слушалось. На плечи легли маленькие лапы, Койя ткнулась носом Кессе в подбородок и громко заурчала. Речница ошарашенно мигнула и встретилась взглядом с Яцеком Сульгой. - Успели, - облегчённо вздохнул он и пригладил ей волосы. – Не шевелись, Кесса. Сиди и дыши. Болеть будет всё, но это ненадолго. Речница шевельнула отяжелевшей рукой. Ей казалось, что она отлежала все конечности и заодно вывернула не один сустав – всё тело представлялось ей сейчас большим мешком с иголками и булыжниками. Койя тёрлась мордочкой о её шею и топталась лапами по груди. Кесса осторожно дотронулась до её спины и погладила кошку непослушной рукой. - Речник Яцек… - прошептала она и встретилась с ним взглядом снова. – Этот маг убил меня? И ты оживил… и Койю тоже? А как ты нашёл нас? Цируш… он сжёг твою… - Сжёг, но не сразу, - хмыкнул Речник, выразительно покосившись в дальний угол. – Да и шли мы не за куклой, а за тобой. Мы вели тебя от самого дома Вигота… и если бы не замешкались с печатями на окне, ты бы и испугаться не успела. Прости. Знаю, ощущения не из приятных. - Туманы Кигээла… - Кесса покачала головой, стирая с лица невидимую паутину. – Как только мёртвым там не страшно… Она поднялась на ноги, опираясь на Речника. Кто-то громко вздохнул, кто-то помянул Каримаса. Свечи на столе погасли, но нужды в них не было – там сидела вирка с толстым прозрачным телом, наполненным церитовой крошкой, и полыхала, как два десятка факелов. По одну сторону стола, над переломленной скамьёй, стояли двое воинов в волчьих шлемах и держали за плечи белоусого сайтона. Шапка с его головы слетела, и сейчас её вертел в руках невысокий и весьма толстый колдун в багровой мантии. Его собственную шапку украшали ветвистые рога. Пленник не сопротивлялся – он лишь слабо стонал. Кесса видела, что правой кисти у него нет, а обрубок замотан окровавленными повязками. Дверь была распахнута, вирки испуганно сверкали глазами из угла, кроме одной – на её спине сидел, устало сгорбившись, седой сайтон с лохматыми чёрными перьями в белых волосах. Двое магов помоложе разложили на столе содержимое резного ларца и вполголоса обсуждали найденное. - Ну что же, почтенный Илиммайнен, - Яцек перехватил душеловку под самыми зубцами и протянул её сайтону в рогатой шапке, - больше у тебя нет сомнения в моих словах? - Пренеприятная история, - покачал головой сайтон, забирая жезл. – Спасибо, что позволил разобраться без метсайненов… и без князя Збигнева. Сайтон с перьями согласно хмыкнул. - А говорят, что дом Териенконту берёт на обучение кого ни попадя, - ухмыльнулся он, выпрямляясь на спине вирки. – Сравним же наших учеников… Он махнул рукой в сторону Цируша. Тот сверкнул глазами, но с места не двинулся – воины держали его крепко. - Он хотел отобрать у сарматов «Ларат», - выдохнула Кесса. – Убить их и захватить станцию. И… он убил Койю. - Не волнуйся, Чёрная Речница, мы слышали, что он говорил, - спокойно ответил Илиммайнен, вешая душеловку за плечо – рядом с другой, более длинной и ветвистой. – Дверь взломать было несложно, а вот печати на окне… - Обошлись бы и дверями, но Илиммайнену нет покоя, если что-то не по плану, - повернулась к Речникам девушка-сайтон с белыми полосами на лице. – Кошка твоя всё время была с нами, царапала окно, рвалась внутрь. Если бы я её не держала, она бы на печати напоролась. Кесса мигнула, прижимая к себе Койю. - Она бегала вокруг дома, когда мы подошли, - добавил Яцек, почёсывая сегона за ухом. – У неё взгляд намётанный. Даже Ченек запутался в мороке, но не она. - Ну уж! – вспыхнул седой сайтон. – Но кошка умная, это правда. Не попалась Цирушу. Эх… Вот видишь, Яцек, всё обошлось без метсайненов. Говоришь, сарматы хотят получить этого прохвоста живым? - Я бы посоветовал его от тела отделить, пока до станции не долетим, - покачал головой Яцек. – С ним живым много будет мороки… - Никуда не денется, - недобро усмехнулся Илиммайнен, и Цируш втянул голову в плечи под его взглядом. – На моём корабле полетит. Сам провожу его до станции, а Хармаканса помогут. Дали бы вам дракона, но драконы все у Збигнева, и Ящерники там же. - Решено, - Ченек пришпорил вирку, и она запрыгала на месте, мотая рогатой головой. – Ну и темень на улице… Кому спать, а кому и работать. До полудня разойдёмся. Цируш пока у нас погостит… Молодой сайтон собрал всё со стола, пристроил ларец подмышку и кивнул воинам. Все трое пошли к двери, волоча за собой слабо упирающегося Цируша. На пороге его тихое бормотание перешло в отчаянный вой. - Что с ним? – вздрогнула Кесса. – Ему больно, наверное… - Гнить заживо – больнее, - недобро усмехнулся Яцек. – Тут некому было снять твоё проклятие, а с ним его живым до «Ларата» не довезли бы. Пойдём, тебе до полудня лучше вообще не просыпаться. Да и я утомился. Кесса виновато вздохнула и снова вскинулась, растерянно озираясь. - А где Хагван? С ним ничего не случилось? - Хагван в замке Збигнева, - вздохнул Речник. – Должен хоть кто-то из нас там быть. Обижался, что всё пропустит. Но делать нечего – посидит в замке, пока не вернёмся с «Ларата». …Некрашеная, но тёмная от смолы хиндикса на миг зависла над бурным потоком, и гигантские Берёзы по ту сторону реки зашевелились, но не от ветра. Кесса, держась за борт, склонилась над водой и увидела, как с берега в пену прыгают вирки. Их тёмные спины мелькали в грудах валежника. Они сбегались к Лиуоксе и, не раздумывая, бросались в воду. Те, что покрупнее, уже добрались до северного берега и уселись у кромки воды, не сводя глаз с хиндиксы. - Илиммайнен проследит, чтобы ни одной вирки на том берегу не осталось, - сказал Речник Яцек, на мгновение оглядываясь на Кессу. – Он сам хочет пойти к Аннерсу. Я помогу ему держать Цируша. Пришлось расковать его, на раненой руке оковы не держатся… - Что-то мне не по себе, - пробормотала Речница, оглядываясь на хиндиксу. – Он ранен… Что сарматы с ним сделают? - Фентон тоже ранен, - покосился на неё Яцек. – Сарматы не будут длить его мучения. Но ответить он перед ними должен. Красные блики бродили по огромному куполу, накрывшему собой весь «Ларат» - только мачты выглядывали наружу, и Клоа всё так же реяли над ними, едва не задевая хвостами алые светильники.. Кесса в скафандре без шлема стояла на носу тхэйги рядом с Яцеком и, затаив дыхание, смотрела, как мигают окна сторожевой башни, а в защитном поле открывается круглая брешь. Хиндикса плыла за костяным кораблём, едва не касаясь носом его кормы. Впереди, в стене пятнистой башни, зиял чёрный пролом, медленно наливающийся неживым белым светом. Тхэйга села, подобрав крылья. Ангар закрылся за хиндиксой. Корабль перекосился, лёг на бок, но выступающие из пола гребни выровняли его. Илиммайнен спустился по сходне и помахал рукой воинам в волчьих шлемах. Цируш под их взглядами медленно сошёл следом, и Яцек положил руку ему на плечо. Сайтон не был закован – его только обезоружили и на всякий случай обмотали пальцы здоровой руки тонкими ремешками. Кесса держалась поодаль, Койя с её плеча немигающим взглядом смотрела на пленника и шипела, когда он глядел в её сторону. - Говоришь, сарматы знают о нашем прилёте? – недоверчиво покосился на Кессу Илиммайнен. – Я никого из них пока не видел. - Они уже здесь, - усмехнулась Кесса, глядя на медленно расползающиеся в сторону створки ворот. Пятеро сарматов вошли в ангар. Четверо держали в руках бластеры, Аннерс, как и раньше, не прикасался к оружию. Он посмотрел на Кессу и снял шлем. - Девятый день с вашего отлёта, - бесстрастно сказал он. – С постов сообщают, что шпионы покинули лес. Вы нашли конструктора этих механизмов? - Нашли, - кивнула Речница. – Больше вас никто не потревожит. Чародей Цируш наслал на станцию это полчище. Мы привели его сюда. - Это он? – один из сарматов с бластерами качнул стволом, указывая на пленника. Тот стиснул зубы. - Да, - сказала Кесса. Она хотела что-то добавить, но не успела – сайтон сбил её с ног, цапнул с пояса кинжал и кинулся было к сарматам, но Речница повисла на нём, пытаясь повалить его. - Яце-ек! – заорала она, перехватывая запястье колдуна. Нож скользнул по её волосам, слегка зацепив ухо. Колдун открыл рот, дёрнулся всем телом и повалился ничком, придавив Кессу. Он ещё был жив, но не говорил уже ничего – только выл на одной ноте, и вой этот был страшен. Сармат склонился над сайтоном, заломил ему руки за спину и рывком поднял с пола. Идти Цируш не мог – выстрел раздробил ему ступню, и сармат поволок его за собой, без особых усилий удерживая на весу. Кесса подобрала нож, потрогала порезанное ухо – на пальцах осталась кровь. - Вы сдержали слово, знорки, - склонил голову Аннерс, когда за Цирушем и двумя сарматами-стражами закрылась дверь ангара. – Вам нужно знать о его дальнейшей судьбе? - Н-нет, - пробормотала Речница. Ещё один сармат, сняв шлем, подошёл и протянул ей руку. Выглядел он смущённым, яркие малиновые глаза отчётливо светились. - Фентон! – Кесса крепко сжала его ладонь двумя руками, глядя на тонкий ветвящийся шрам чуть повыше ключиц. - Я должен поблагодарить тебя, знорка, - покачал головой сармат, поднимая Речницу на ноги. – Но плохо понимаю, как. Тебе нужна облучённая Би-плазма? Краем глаза Кесса видела, как Илиммайнен протягивает руку Аннерсу. - Дом Хирвенконту проследит, чтобы ваш покой никто не нарушал, - слышала она негромкий голос сайтона. – Никому из нас не нужна вражда. - Пока у нас нет оснований опасаться за «Ларат», ваши города неприкосновенны, - откликнулся командир Аннерс, протянув руку в ответ. Речник Яцек стоял, облокотившись о борт костяного корабля, и задумчиво смотрел на людей и сарматов. Встретившись с Кессой взглядом, он едва заметно усмехнулся и покачал головой.

Глава 09. Альмасхаар

- Кесса, скажи, что ты ешь? – Речник Яцек отложил недочищенный шлем и подошёл к скамье, на которой устроилась Речница. Та удивлённо хмыкнула и посмотрела на свои руки, вымазанные рассолом и сладким жиром. Потом пожала плечами и откусила ещё раз от солёной рыбины, посыпанной крошками медового колобка. - Умм… Рыбу, - ответила она, показывая Речнику полуобглоданный хвост. - С мёдом? – покачал головой Яцек. Речница с тревогой покосилась на кулёк – неужели она съела последние колобки? Нет, осталось ещё много, и Хагван не забывал запускать руку в кулёк с другой стороны – его долю Кесса точно съесть не могла. - Это вкусно, - пожала плечами она и откусила от колобка, отщипывая кусочек рыбы. Речник смерил её долгим взглядом, пожал плечами и подобрал с костяного зубца шлем. Тхэйга прилепилась к сосновой ветке в пяти шагах от привязанной к сучьям хижины скайотов. Хижина, построенная для странников, сейчас пустовала. Кесса из любопытства попробовала в неё залезть и чуть не расшибла макушку. Сосна, как маяк, возвышалась над округой, и ледяной ветер бился о её ствол – и все её ветви вывернуты были к югу, а северная сторона осталась голой. Внизу, от края до края, простирались ягодники, и чахлые Берёзы и Осины, искривлённые и засыхающие, поднимались кое-где над гладью крохотных, но многочисленных озёр. К северу от Весикьёльмы лес поредел, лишь иногда Сосны или Берёзы смыкали кроны, и чем дальше, тем таких рощиц становилось меньше. На голых ветвях только-только проклюнулись почки, из-под сухой травы начинала проступать свежая, Вялка ещё не зацвела и даже не развернула перистые листья. Ветер дул с севера, обжигая лицо холодом. Кесса надвинула пониже капюшон и достала из сумки рукавицы. Койя выглянула из-под куртки, прижав уши, чихнула и залезла обратно. - Это дышит Хелива, - прошептал Хагван и поёжился. – Ледяные демоны не сводят глаз с этой земли. Будь я местным жителем, не вылезал бы из дома до Праздника Крыс! «Праздник Крыс…» - Речница подавила тоскливый вздох. Чем дальше она уходила от дома, тем яснее становилось, что и в этом году седьмой день Иттау она проведёт отнюдь не в родном Фейре, а там, куда её предки и перед Применением не заглядывали. И едва ли там будет так весело, как в тёплом Мертагуле… Отогнав сумрачные мысли, Кесса проглотила ещё один медовый колобок – перед отлётом из Теримаэ Хагван запасся ими на неделю вперёд – и посмотрела на Речника Яцека. Он сидел, привалившись к борту, и задумчиво разглядывал небо. Там, то и дело закрывая солнце, мчались обрывки сизых облаков. - Речник Яцек, - негромко откликнула его Речница, - скажи, почему ты ушёл из сайтонов? - Надоело, - коротко ответил Яцек, не отрывая взгляда от облаков. Повисло молчание. Хагван опустил шапку на глаза и перебрался на корму, глядя на Речников с опаской. - А ты долго учился в Териенконту? Ты ведь сильный маг… знаешь всё о душеловках и вирках… - Кесса, сгорая от любопытства, подвинулась ближе. – Это Астанен попросил тебя научиться местной магии? - Тогда я не был Речником, - покачал головой Яцек. – Да, учатся там долго. - Глава дома вроде как гордится тобой, - осторожно сказала Кесса. – И… ты мог бы быть сайтоном на Реке… и учить других… Ты совсем оставил эту магию? - Да, - кивнул Старший Речник и наконец повернулся к Кессе. – Не проси научить – не стану. - Жаль… - Речница вздохнула и опустила взгляд. – Это потому, что ты не хочешь убивать и оживлять? - Нет, просто надоело, - ровным голосом ответил Речник. – Помолчи немного, Чёрная Речница. Нам всем нужен отдых. Кесса смутилась и перешла на корму. На лавке тут же растянулся Хагван, постелив под спину спальный кокон и надвинув на глаза мохнатую шапку. Речница села на палубу, стянула перчатку и положила на согревшуюся ладонь холодное Зеркало Призраков. Медальон, подёрнутый серебристой паутиной, был тих, и ничего не мелькало в глубине стекла. - Призраки тоже не любят холод? – шёпотом спросила Речница, осторожно нажимая на круглую белую кнопку, прикреплённую к оправе Зеркала. От кнопки расходились стеклянисто блестящие лучи – она была припаяна к Зеркалу и отчасти заходила на отражающую поверхность. На кругляшке чернела стрелка остриём вверх. - Да повернётся время вспять, - Кесса подышала на стекло и ткнула ногтем в «древко» крохотной стрелы. Поверхность зеркала дрогнула, затуманилась изнутри – и Речница увидела снег. Хлопья снега, увлекаемые сильным ветром, кружились по ту сторону стекла, и сквозь метель тускло блестела озарённая негасимыми светильниками лента дороги. Она бесшумно скользила, убегая во мрак, и несколько неразличимых силуэтов стояли на полотне, дожидаясь, пока ползучая дорога довезёт их, куда надо. Снег, не долетая до фриловой ленты, испарялся на лету, и над ней дрожала влажная дымка. - Ух ты! И вправду работает, - Хагван, придвинувшийся слишком близко, неосторожно дохнул на стекло, и дорога пропала в чёрном тумане. – Фентон починил эту штуку. А я думал, это просто так, для украшения. Он поднёс палец к кнопке, но нажать побоялся, только тронул пальцем прозрачный фрил на её краю. - Это кнопка от Зеркала, - Кесса отпустила медальон, и он со звоном закачался на шнурке. – Гедимин, наверное, просто забыл, что она нужна. У него всё и так работало. А Фентон нашёл такую же. Сарматы умеют чинить все штуки на свете. Жаль, что мы так не умеем… Тхэйга переступила с лапы на лапу и неторопливо развернула крылья. Подвески на Зеркале зазвенели громче, Кесса неохотно поднялась с палубы и натянула рукавицу. Кораблю не терпелось лететь дальше, и Речнице пора было становиться к штурвалу. Тропы оплетали поредевший лес частой паутиной. Внизу кипела работа, слышался стук топоров и треск приминаемых кустарников – жители рубили на части ветки и куски коры, упавшие на землю за зиму, и волокли обрубки к повозкам. Телеги, доверху нагруженные дровами, тащили раулии – в некоторые повозки запрягали пару, а то и тройку лесных быков. Обозы с дровами медленно ползли по разъезженным дорогам навстречу стадам, перегоняемым на весенние пастбища. Где-то неподалёку были лесные деревни, среди всадников, присматривающих за стадами, Кесса видела низкорослых скайотов. В Куо «древесный народ» не построил больших городов, но и необжитых Сосен оставил немного… - Смотрите! – Кесса перегнулась через борт, выглядывая что-то яркое на дороге, петляющей в кустарниках. Тхэйга остановилась в воздухе, и из её тени выбралась повозка, накрытая мохнатым светло-серым пологом. В неё запряжено было странное существо – огромное, белое, очень пушистое, похожее на меховой шар с лапами и парой коротких рогов на покатой голове. Существо трусцой бежало по дороге, повозка, подпрыгивая, катилась следом. На загривке существа, уцепившись за рога, сидел человек в меховой мантии. Капюшон её был откинут, и иссиня-чёрные волосы блестели на солнце, будто вымазанные жиром. - Солмики, - Яцек проводил повозку взглядом. – Заглядывают иногда в Куо. Вот такая колымага повезёт нас от Куомиэси на север. Тхэйге там пути нет… Ночь выдалась такой холодной, что поутру, выбравшись из скайотской хижины, Кесса увидела иней на перепонках крыльев. Койя выглядывала из-под куртки, иней висел на её усах, а в глазах пустынной кошки плескался ужас. - Ничего, - прошептала Речница, согревая в ладонях обрезок меха и осторожно растирая крылья. – Мы ушли далеко на север. Сюда поздно приходит весна, но и лучи Кровавого Солнца сюда не дотягиваются. Тхэйга летела над редким березняком, тяжело покачиваясь. Её крылья отяжелели, перепонки от холода как будто сжались, и выглянувшее солнце никак не могло отогреть их. Дороги, изредка выглядывающие из-под листьев ягодника, были пусты – если кто и встал в такую рань, до здешних дебрей он ещё не дошёл. - Корабль тяжелеет, - покачал головой Яцек. – Он хорошо держится, но местные ветра не для его крыльев. Если сегодня не долетим до Куомиэси, спустимся на дорогу. Такие полёты слишком опас… Хаэй!!! Огромная крылатая тень накрыла корабль сверху, и тхэйга качнулась от сильного удара в корму. Громадная чёрно-бурая птица развернулась в небе, вытягивая когтистые лапы. Кесса наступила на рычаг, и корабль крутнулся вокруг носа. Костяной борт затрещал, птица молча упала вниз, раскрыв странные чешуйчатые крылья уже над самой землёй. - Каримас милосердный… - пробормотал Хагван, взводя пружину самострела. Птица сверкнула красными, глубоко посаженными глазками и беззвучно разинула клюв. Короткая стрела щёлкнула по её шее и переломилась. - Хаэй!!! – заорала Кесса, бросив взгляд на дальнюю Сосну. Оттуда, тяжело взмахивая широченными крыльями, к тхэйге летели две схожие птицы. Та, что ушиблась о корму корабля, уже опомнилась и быстро набирала высоту. Койя с отчаянным воплем выскользнула из-под куртки и вцепилась когтями в борт, вздыбив шерсть на боках. Её уши горели золотым огнём. - Вирки, - выдохнул Речник Яцек и вскинул руку. – Не выпускай штурвал! Туу-кьёльма! Крыло тхэйги громко заскрипело, на глазах покрываясь инеем. Огромная птица замерла в воздухе и полетела вниз, её перья побелели и встопорщились. - Сожрут ведь, сожрут… - стиснул зубы Хагван, прищуривая глаз. Птица, поравнявшаяся с кораблём, мотнула головой и разинула клюв в беззвучном вопле. В её глазнице торчала стрела. Когтистая лапа скользнула по борту корабля, цепляясь за шипы. Тхэйга захрустела и бестолково забила крыльями. - Саркон! – Кесса, выпустив штурвал, ткнула пальцем во врага. Чешуйчатое крыло мелькнуло в полулокте от её головы, покрываясь зеленоватыми светящимися пятнами. Гниющая на лету вирка ударилась о борт корабля и рухнула в ягодники. - Штурва-ал! – закричал Яцек, смерив Кессу свирепым взглядом, и направил руку ладонью вперёд на птицу, нависшую над кораблём. – Хирми-туу! Корабль швырнуло вниз, вирку, нелепо хлопающую вывернутыми крыльями, - вверх. Тхэйга, трепеща перепонками и посекундно опуская вниз то нос, то корму, летела по наклонной в кусты, с каждым мгновением ускоряясь. Кесса вздёрнула рычаги, выравнивая полёт, тхэйга рванулась вперёд – и с жалобным хрустом подалась назад. На корме, вцепившись когтями в борта, сидела вирка и мерно махала крыльями. Белые знаки горели на её груди. Яцек шагнул к вирке, загораживая собой Кессу и Хагвана, вскинул руку… и с резким выдохом опустил её. Птица щёлкнула клювом и переступила с лапы на лапу, крепче цепляясь за борта. - Сожру-ут… - лицо Хагвана перекосилось, дрожащими пальцами он взвёл пружину, но Яцек перехватил его руку, и стрела ушла в небеса. - Довольно, - сказал Речник, поворачиваясь к спутникам. – На ней знаки метсайненских домов. Её прислали за нами, но приказа убивать у неё нет. Ничего не бойтесь, но к оружию не прикасайтесь. - Так она тхэйгу сломает, - нахмурилась Кесса, недобро глядя на огромную вирку. Вторая уже вывернулась из урагана, сотворённого Яцеком, и уселась на носу. Речница нажала на рычаги, подтягивая крылья к бортам. Тхэйга безвольно повисла в лапах птиц, увлекающих её к дальней сосновой роще. - Держись, - Яцек стиснул плечо Речницы. – И ты, Хагван, держись. Я думал было, что дом Хирвенконту обиделся на нас и послал погоню… - Ох ты! Илиммайнен?! – Кесса сверкнула глазами. – Вот же… - Нет, это не он, - покачал головой Речник. – К сожалению. А насколько проще всё было бы… Тихо зашуршали перья, пёстрая молния промчалась мимо и на миг раскинула крылья над палубой, стремительно меняя облик. Койя зашипела, раздуваясь, как шар. Посреди палубы стояла, покачивая в руках короткую костяную палицу, женщина в тёмно-зелёной мантии, и ленты пёстрых перьев поблескивали в её волосах. - Сайтон, уйми свою вирку, - она холодно взглянула на Кессу и повернулась к Яцеку. – Не двигайся и не прикасайся к оружию. Я, метсайнена из дома Нокконенконту, отведу вас обоих на совет – и там решат, что вы заслужили. Кошка прижала уши. Кесса взяла её на руки и попятилась к корме – немигающий взгляд вирки был куда приятнее пронизывающего взора метсайнены. - Стефа, вынь глаза из кармана! – неожиданно рявкнул Яцек, не тронувшись с места. – Где ты увидела вирку – и кого назвала сайтоном?! Каких трав вы там нанюхались, в ваших болотах, что бросаетесь на мирных путников?! Мне недосуг с тобой болтать, я пока что на службе. Он сунул руку в сумку и покачал перед метсайненой стеклянным футляром с Грамотой. Аквамариновые блики скользнули по деревянным перьям вирок, и птицы, мелко перебирая лапами, подались назад. - Кому только ни доверяет Король Реки… - тяжело вздохнула колдунья, пристёгивая палицу к поясу и поднося к глазам Речника лёгкий резной медальон. – Я тоже на службе, Ясичек, и болтать мне некогда. О вас сообщили из Теримаэ. Ты, оказывается, против всех законов взял ученицу и самовольно её обучаешь? Совет домов хочет видеть тебя и её. Будь уверен, это не сойдёт тебе с рук. - Ну и травы же уродились в ваших болотах… - покачал головой Яцек. – Взгляни на Кессу. Она – Чёрная Речница. Ежу ясно, что сайтон из неё – как из меня метсайнен. Стефа повернулась к Речнице. Та, по примеру Старшего Речника, осталась на месте и смело встретила враждебный взгляд. - Совет всё проверит, - коротко сказала она и ткнула вирку булавой в спину. Громадные птицы медленно снижались. Сверху над кораблём раскинулись ветви Высоких Сосен – три Сосны росли тут, отходя от одного корня, а у подножия их выстроились незамкнутым кольцом добротные деревянные дома. Узкие зелёные флажки трепетали над их крышами. Внизу, в просторном загоне, переминались с ноги на ногу ездовые раулии и суетились их погонщики, освобождая место для корабля. Кесса подняла голову к ветвям – там, провожая тхэйгу немигающими взглядами, расселись деревянные птицы. К месту приземления корабля, разгоняя зевак, сходились воины Ярраканса – и в меховых куртках поверх доспехов они и впрямь напоминали медведей. Из дверей и окон выглядывали жители – кто в мехах, кто в одной рубашке. Все они, как показалось Кессе, были моложе, чем она сама, и раскраска на каждом лице была предельно проста – зелёные полосы от крыльев носа к нижним скулам. Тхэйга, придавленная лапами вирок к земле, похрустела бортами и кое-как выпрямилась. У бортов собрались Ярраканса, но к кораблю не прикасались – чего-то ждали. - Тасса! – крикнула Стефа, подняв палицу. Тени задрожали в двух шагах от тхэйги, и из пёстрых пятен вышел рослый грузный метсайнен. Его серо-золотистый плащ напоминал сосновую кору, множество костяных и деревянных бусин оплетало одежду. - Стефа Сульга, это ли те сайтоны, которых ищет совет? – размеренно проговорил он, разглядывая пришельцев. - Да, Илуш Самальконту, - метсайнена склонила голову. – Они здесь. Яцек Сульга и его незаконная ученица – Кесса Кегина с Великой Реки. Одну птицу они убили. - Кто из них? – взгляд Илуша стал острым и холодным, как лёд. Стефа кивнула на Речницу. - Где их душеловки? – спросил метсайнен, снимая с пояса странный нож, широкий и по всей видимости незаточенный. В его лезвии прорезано было небольшое оконце. - Душеловок у них нет, - покачала головой Стефа, - но пусть Ярраканса обыщут их корабль. В нём недобрая магия. - Илуш, уйми свою посланницу, - нахмурился Яцек. – Ты сам прекрасно знаешь, что я отдал душеловку Ченеку Териенконту, когда уходил из Теримаэ. У него она с тех пор и лежит. А Кесса и вовсе не сайтон, и никто не обучал её. - Помолчи, Яцек Сульга, - метсайнен взглянул на него сквозь отверстие в ноже. – Выскажешься вечером перед советом пяти домов. Бросайте всё оружие на палубу и спускайтесь. Тасса! Воины расступились. Отстегнув перевязь с мечами и положив рядом засапожный нож, Речник Яцек ступил на землю. Тут же двое Ярраканса крепко взяли его за руки, а третий обвил их толстым плетёным жгутом из сосновых корней. Жгут увешан был костяными бусинками. - Мать Макега… - тяжело вздохнул Речник. Речница, сложив горкой свои ножи и прикрыв их щитом, спустилась следом. Койя сверкала глазами из-под куртки и оскалила зубы, когда один из Ярраканса потянулся к ней. Жгут крепко, но не туго обмотал руки Речницы. Её подвели к Яцеку. - Что дурного мы сделали? – спросила она, глядя на Илуша. – Почему метсайнены злы на нас? Маги переглянулись. К путникам подвели Хагвана – его обыскали, но связывать не стали. Вокруг загона, пользуясь тем, что Ярраканса заняты кораблём, понемногу собирались зеваки. Несколько метсайненов в меховых мантиях затерялись в толпе юнцов. Все взволнованно шептались и время от времени кивали на путников. Кесса расслышала слово «сайтон». - Есть у тебя какие-нибудь просьбы, Яцек Сульга? – спросил старший метсайнен, убирая дырявый клинок в ножны. – Мы намерены удерживать вас, но не мучать. - Принесите нам еды, - ответил Речник. Голос его был спокоен. - Хагван – не маг. Отпустите его, - добавил он, встретившись взглядом с перепуганным олданцем. – Он не украдёт ваши души. - Не маг, но один из вас, - нахмурился Илуш. – Все вы будете в одном доме. Вас накормят. Хаэй! Стефа Сульга, отведи их и запечатай двери. В последний раз оглянувшись на корабль, Кесса увидела, как из земли вытягиваются корни и обвивают его от носа до кормы. Костяные борта жалобно потрескивали. - Стефа, - Речница осторожно окликнула колдунью, идущую чуть в стороне от воинов. – Вы с Яцеком в родстве? Метсайнена резко развернулась – так, что Ярраканса шагнули назад и сомкнули строй, чуть не отдавив Кессе ногу щитом. - К сожалению, - ответила Стефа и ускорила шаг. - Моя сестра, - тихо отозвался Речник. – Отчего я никогда не могу побывать в родном городе без творящейся вокруг ерунды?! Пока Илуш отвернулся, может, скажешь, что померещилось метсайненам из Теримаэ? - Ты всё слышал, Яцек, - метсайнена не обернулась. – И я посмотрю, как ты опровергнешь обвинения. Видела бы мать, до чего ты докатился… Речник выразительно пожал плечами и покосился на Кессу. - Ничему не удивляйся. В Куо всегда так. Вот поэтому я и ушёл, - ровным голосом сказал он и больше не говорил ничего, пока за путниками не загремели тяжёлые засовы. Это была странная комната – мохнатая изнутри и как будто дышащая. Светло-бурый мех покрывал и стены, и пол, свисал с потолка, опутывая лампу – стеклянный шар, наполненный мелкими церитами. У стен стояли низкие лежаки, укрытые шкурами, в центре – большое плоское блюдо с разной снедью. Окон не было вовсе, а дверь, как только сплетённая из коры завеса опустилась, слилась со стеной – и различить нельзя было, где она только что была. - Опять Орлис, - тоскливо вздохнул Хагван, понюхав содержимое всех трёх чаш. – Они всё равно держат нас взаперти – так принесли бы берки! - Сюда берку не завозят, - хмыкнул Речник, устраиваясь на лежаке и отщипывая тонкие волокна от копчёной рыбины. – Даже ты слишком молод для пьянок, а у тех, кто живёт здесь, молоко на губах не обсохло. Кесса, ешь досыта. Даже пленников тут не будут травить тухлятиной. Койя неохотно выбралась из-под куртки и понюхала рыбу. Речница оторвала кусочек от горбушки рыбного хлеба и положила ей под нос. - Речник Яцек, а что это за город? – спросила она. – Куомиэси? - Нет, Кесса, - покачал головой Старший Речник. – До Куомиэси мы долетим нескоро. Это Альмасхаар, селение метсайненов. Тут они обучают новичков. Если Стефа тут околачивается, значит, ей разрешили брать учеников. Поздравил бы, да настроения нет. - Почему они думают, что я сайтон? – Кесса развела руками. – Мы никого в Теримаэ не обидели… - Тамошние метсайнены что-то сказали местным, - сдвинул брови Яцек, - а вот что… Ты точно не говорила ни с кем из них, пока мы гостили у Збигнева? Речница помотала головой. - Князь Збигнев защитит нас, если что? – с надеждой спросила она. - Непросто будет передать ему послание, - вздохнул Яцек. – Не думаю, что его помощь понадобится, но… Меховая дверь зашелестела, принимая более привычный вид. На пороге стоял воин Ярраканса, за его плечом виднелась украшенная сосновыми иглами шапка кого-то низкорослого. - Сайтон Яцек, совет хочет поговорить с тобой, - сказал воин. – Выходи один. - Так быстро? – хмыкнул Речник, возвращая пустую чашу на блюдо. – Ешьте, я скоро вернусь. Кесса очнулась от беспокойного сна – ей почудились шаги. Она вскинулась, но только зря напугала Койю, свернувшуюся в клубок у её локтя. Дверная завеса не шевелилась. С дальнего лежака на Речницу встревоженно смотрел Хагван. Он мял в кулаке медовый колобок, утащенный с корабля, но даже ко рту его не подносил. - Кесса, он не возвращался, - помотал головой олданец. – А прошло уже Акена три, если не больше. Как думаешь, его же не могут казнить? - Н-не должны, - Кесса смотрела в пол. По её ощущениям, миновало уже пять Акенов, и день клонился к закату. Она дотянулась до стены и потыкала её пальцем там, где, по её расчётам, должно было быть окно. Мех слегка промялся. В Зеркале, поднесённом к стене, мелькнули смутные тени и клок серого, затянутого облаками неба. «Негоже портить чужие вещи, однако…» - Речница прижала ладонь к стене. - Ни-шэу, - прошептала она. Запахло палёным. Поковыряв пальцем пепел, Кесса приникла к открывшейся бреши. Снаружи было светло – отчего-то в этих краях дневной свет ослабевал быстро, но мрак после заката сгущаться не спешил. На выметенном дворе, окружённом даже не плетнём, а намёком на плетень, стоял низкорослый житель в шапке с сосновыми иглами. Он опирался на палку – ступни его были странно вывернуты, и устоять на одном месте, не переминаясь с ноги на ногу, он никак не мог. Четверо жителей стояли рядом, их куртки и шапки висели на заборе. Скайот в сосновых иглах протянул руку к одному из них. Житель отошёл на пару шагов, обхватил себя руками за плечи, будто от нестерпимого холода, и запрыгал на одном месте, издавая гортанные вопли. На миг Кессе показалось, что посреди двора приплясывает, развернув крылья, большая пёстрая птица. Скайот опустил руку и что-то сказал, житель перестал прыгать, кивнул и вернулся на прежнее место. - Хагван, смотри, - на миг оглянулась Речница. – Тут метсайненов учат превращаться. Олданец с опаской заглянул в оконце, потянул пальцем за обугленный край – оно чуть расширилось. - Кесса! А можешь ты выжечь такую дыру, чтобы нам отсюда вылезти? – шёпотом спросил он. – Мне тут не по себе. И Речник Яцек пропал… Что-то с размаху хлопнуло по стене снаружи. Края бреши сомкнулись, стена вздулась пузырём и вновь опала. Сзади повеяло вечерним холодом и запахом мокрого меха. На пороге, с трудом помещаясь в дверях, стояли двое воинов Ярраканса. - Никто ещё не уходил отсюда против воли совета, - нахмурился один из них. – Тебя ждут, Кесса Кегина с Великой Реки. Держи руки на виду. - Где Яцек? – вскинулся Хагван, отступая к стене. - Совет знает, - покосился на него один из Ярраканса и крепко ухватил Кессу за предплечье. Шёл он медленно, как и второй воин, который придерживал её за плечо, и всё же Речнице казалось, что её волокут за запястья, и руки были вывернуты самым неудобным образом. - Кто меня ждёт? – настороженно спросила она, выходя за дверь и погружаясь в холодный промозглый мрак. Влагой тянуло с близких болот, стужей – с севера, ветер не смолкал ни на миг, и пламя факелов у крыльца трепетало, грозя угаснуть. Двое с факелами подошли поближе – это были юнцы с зелёными полосами на лице, у одного – желтоволосого сингела – уже пробивались усы. - Сайтон! – восхищённо выдохнул сингел, посветив Кессе в лицо. - Сигмар, держись поодаль, - хмуро сказал ему один из Ярраканса. – Освещай нам путь, раз уж пришёл. Двое учеников без звука вышли вперёд и пошли по утоптанному двору к корням гигантской Сосны, то и дело оглядываясь. - Нас пустят на совет? – с надеждой спросил один из них. - Вы недостаточно обучены для такого испытания, - бесстрастно ответил воин. – Смотреть можете, но издалека. - Ух… Но ведь завтра мы будем сражаться с сайтонами, верно ведь? – ученик-сингел замедлил шаг. – Или с вирками? Я бы выстоял против душеловки! - Потерпи, Сигмар, - вздохнул воин Ярраканса. – И этому тебя обучат. - Драться с живым сайтоном! – мечтательно ухмыльнулся сингел. – А этот сайтон очень сильный? Может навести такой морок, что я себя не узнаю? Запнувшись, он чуть не выронил факел. Стражник кашлянул. - Веди себя достойно, Сигмар. Будешь суетиться – вернёшься в Куомиэси. - Эхм… - ученик хотел что-то сказать, но второй ткнул его кулаком под рёбра. Ярраканса отодвинули самозванных помощников с дороги и вытолкнули Кессу в освещённый круг. Рыжие отблески огня, трепещущего на ветру, метались по выложенным корой стенам, освещая брёвна-скамьи, выступающие из земли корни, похожие на когтистые лапы, и расшитые мехом и бусами мантии тех, кто сидел на корнях и брёвнах. Кесса стояла в кругу чародеев. Койя беспокойно завозилась под курткой и просунула голову в ворот, пощекотав Речнице нос. Тут же третий стражник, шагнув вперёд, цапнул кошку за шкирку и выдернул из укрытия. Сегон задёргал лапами, пытаясь вывернуться из цепкой руки. - Пусти её! – Кесса рванулась, но стражники держали её крепко. По собранию метсайненов волной прокатился тревожный шёпот. Один из магов встал, подняв перед собой причудливо украшенный посох. - Твоего зверя не тронут, сайтон. Стой смирно и отвечай нам честно. Кесса Кегина – твоё имя? - Да, - угрюмо кивнула Речница. – Куда вы дели Речника Яцека? - Здесь я, - недовольно отозвался Старший Речник, с трудом подняв руку – он был жгутами из корней прикручен к какому-то из выступов дерева. На этих выступах он и сидел – почти так же удобно, как сами метсайнены, если только ему не мешали путы. Рядом, не выпуская из рук палицу, стояла Стефа. - Твой наставник уже ответил совету, теперь твоя очередь, - негромко стукнул палкой о сухую землю метсайнен. – На твоём корабле не нашли душеловок. Где они? - Нет у нас никаких душеловок, - мотнула головой Речница. - Вещь на твоей груди – кто и для чего дал её тебе? Что она делает? – зашевелился на бревне другой маг. - Это Зеркало Призраков, оно показывает прошлое. Фриссгейн Кегин подарил его мне, - гордо ответила Кесса. – А сделал его великий мастер – Гедимин, Древний Сармат. Приглушённый шёпот снова прокатился по освещённой поляне. - Совет раньше видел много таких зеркал? – негромко, но внятно спросил Яцек. Маги переглянулись. - Сейчас не время любопытствовать, - другой метсайнен поднялся с места. – Отвечай нам, ученица. Давно сайтон Яцек обучает тебя? Что ты уже умеешь? - Речник Яцек не учит меня ничему, - нахмурилась Кесса. – Я знаю только Магию Лучей, и то неважно. - Магию Лучей… - метсайнен обвёл взглядом поляну. – Вы с наставником успели сговориться, но тут удивляться нечему. Так ты не покажешь нам ничего из своих умений, ученица? Не попробуешь отвести нам глаза, или обратиться нетопырём, или зачаровать наших вирок? Койя, обмякшая было в руках стражника, свирепо зашипела и превратилась в меховой шар. На краю поляны, за спиной Кессы, что-то тяжело заворочалось. Сверху посыпались мелкие чешуйки коры – на ветвях переступила с лапы на лапу неживая птица. - Я ничего не умею, - вздохнула Кесса. - Почему ты не зовёшь свою костяную вирку? – сощурился метсайнен. – Почему не прикажешь ей напасть? Она больше любой из наших птиц, и мы так и не подчинили её. Позови свою вирку! - Это тхэйга, а не вирка, - помотала головой Речница. – Костяной голем, ставший кораблём. И он ни на кого не нападает. Шёпот стал громче. Метсайнен в самой высокой шапке постучал посохом по бревну. - Ты покажешь себя, ученица, - уверенно сказал он. – Стефа, положи перед ней душеловки. Расступитесь! Метсайнена, смерив Кессу хмурым взглядом, остановилась в трёх шагах от неё. В руках у Стефы были резные жезлы – всего три, один – полностью из дерева, другой – с вилкой и наконечником из кости, третий – с позеленевшей бронзовой вилкой и наконечником из речного стекла. Поочерёдно колдунья бросила их на землю – так, чтобы наконечник воткнулся в почву, и жезл не упал, а встал стоймя. Когда её руки опустели, Стефа проворно шагнула назад. Тут же воины Ярраканса, выпустив Речницу, растворились в полумраке – теперь она видела только того, кто держал кошку. Сполохи рыжего огня метались по поляне. За спиной Кессы что-то сухо щёлкнуло и заскрежетало. Она развернулась, чувствуя, как корни, оплетающие её руки, сползают на землю. Сзади, медленно переступая грубо вырезанными из дерева лапами, на неё надвигалась здоровенная вирка. Это деревянное пугало показалось Кессе бесформенным, но жутким, лапы и глаза были в беспорядке раскиданы по обросшему травой телу. Речница попятилась, растерянно глядя на тварь. «Куда тут бить-то?!» Она чуть не упала, налетев на душеловки, и они повалились на землю. С досадой оттолкнув их с дороги, Кесса увернулась от деревянной лапы и вскинула руку. - Саркон! – крикнула она, целясь в основание конечности. Что-то из этого клубка несообразных частей должно было отвалиться, а нет – так и заклинание не последнее… За спиной зашептались. Вирка, источая запах гнилого дерева, попятилась и замерла. Квайя разбрызгалась по коре… и отлетела вместе с ней, мерцая, как россыпь гнилушек. - Возьми душеловку, ученица, - послышалось сзади. – Эту вирку не победить без чародейства. «Чтоб вам пусто было!» - Кесса, не глядя, цапнула с земли душеловку со стеклянным остриём и метнула её, как дротик, в на миг приоткрывшуюся щель между частями голема. Стекло захрустело, дерево затрещало. Вирка, передёрнувшись всем телом, озадаченно замерла. - Твоя воля, - буркнул кто-то за спиной. – Но ты себя выдашь. Илуш! Пусть вирка пожрёт вирку! - Так и будет, - чёрная тень на миг заслонила факелы. Рядом с многоногой виркой стоял метсайнен и держал за шиворот шипящую Койю. - Зверь это или вирка – ради неё ты себя выдашь, - кивнул он и бросил кошку в переплетение лап. - Ни-шэу! – выдохнула Речница, сжимаясь в комок. Жезл с костяным наконечником в руку лёг удобно. Чёрная тень мелькнула слева от неё – и Кесса вскинула руку, рассекая костяными зубцами воздух. Жар опалил лицо, щёку расцарапали мелкие щепки. Вирка, нестройно дёргая конечностями, развалилась на четыре части, и Койя, сверкнув ушами, взлетела на плечо Речницы. Кесса, шарахнувшись назад, во все глаза смотрела на метсайнена. Сменив облик, он стоял на утоптанной земле, и озадаченно смотрел на душеловку в руке Речницы. По его подбородку протянулись две свежие царапины. Ощупав их, Илуш снова посмотрел на душеловку, потом – на оскалившую зубы кошку. - Нет, - сказал он, поворачиваясь к метсайненам. - Мать Макега… - поморщилась Стефа. – Как – нет?! - Все видели, - маг с посохом снова постучал по бревну. – Нет – значит нет. - Но метсайнен из Теримаэ сам видел, как она приказывала чужой вирке! – вскинулся кто-то из чародеев. – Как она это сделала?! - Она не сайтон, - покачал головой маг с посохом. Кесса не заметила, как он встал рядом с ней и крепко сжал её запястье, глядя сквозь растопыренные пальцы на свет. - Она – Некромант, - заключил он, выпуская руку Речницы. – Повелитель костей, обученный на востоке. Покажи нам свою силу, колдунья. Бояться тебе нечего. Он подбросил на ладони пригоршню древесного сора. Кесса мигнула, осторожно поднося руку к сухой трухе. - Квайат фелор! – её пальцы дрогнули, испуская зеленоватое свечение. Труха заклубилась и взлетела, - шар, сияющий мертвенным светом, болотный огонь, созданный из праха. - Цокх арку… аркуурх, - старательно проговорила Речница. Прах бесформенным облачком осел на землю. Искры Квайи обожгли пальцы холодом. - Она не сайтон, и все это видели, - метсайнен снова повернулся к собравшимся. – Тот, кого назвали её наставником, невиновен ни в чём. Илуш Самальконту, подтверди мои слова. Оцарапанный чародей ещё раз ощупал подбородок – похоже, он ещё не верил, что остался в живых. - Яцек Сульга не обучал Кессу Кегину ремеслу сайтона, - неохотно сказал он, - и она ремеслом этим не владеет. Сам Яцек Сульга – обученный сайтон, но дело это давно оставил. Оба они верно служат Королю Великой Реки и направляются сейчас в замок Короля Свенельда. Совет пяти домов видел их в Альмасхааре, испытал и счёл невиновными. Отныне Яцек Сульга, Кесса Кегина и спутник их, лучник Хагван Инчи, могут идти, куда пожелают. Совет пяти домов более их не удерживает. Речница не сдержала облегчённого вздоха. Прижав к себе Койю, она решительно перешагнула через бревно – метсайнены расступились перед ней – и протиснулась к Яцеку. Он уже поднимался с корней, потирая онемевшие руки и стряхивая с себя обрывки пут. На миг прижав к себе Речницу, он повернулся к Стефе и смерил её выразительным взглядом. Колдунья сдвинула брови. - Ормиен Нокконенконту считает, что вас нужно отпустить, - сказала она, не скрывая недовольства. – Ремесло Некроманта противно богам, но с главой дома я спорить не могу. Идите на свой омерзительный корабль и убирайтесь из Альмасхаара. И храни вас Каримас вернуться для отмщения… Кесса переглянулась с Яцеком. Речник пожал плечами. - Речник Яцек! – сквозь раздавшуюся толпу пролетел, роняя пожитки, Хагван и вцепился в руку Кессы. – Тут везде одни колдуны! Пойдём на корабль, пусть они тут друг друга морочат! - Ты что, сбежать пытался? – удивлённо мигнул Речник, разглядывая взъерошенного олданца. – Что тебе показали? - Жуть с когтями, - поёжился Хагван. – Не берите у них ничего! Тут везде дурман, и в еде, и в воде… -Тише, - Кесса сжала его плечо и покосилась на мерцающие обломки вирки. – Никто тебя не тронет. Речник Яцек, если ты можешь идти… - От болтовни гудит череп, но идти я пока что могу, - хмыкнул Старший Речник. – А вот летать ночью опасно. Хаэй! Ормиен Нокконенконту! Вы перехватили в дороге мирных путников, так где же еда и ночлег?! Метсайнен с посохом обернулся и после недолгих размышлений кивнул. - Дом, где вы были, приютит вас на ночь. Стефа Сульга, проследи, чтобы принесли еды и берки. - Берка! – глаза Хагвана сверкнули. - Молод ты для хмельного питья, - нахмурилась Стефа, обходя Яцека стороной, будто не замечая его. – Мой брат знается с Некромантом… видела бы мать! …Высоченные Сосны гудели на ветру, иней блестел на изгороди, и раулии, укрытые попонами, тревожно фыркали, выдыхая пар из ноздрей. Хагван из-под низко надвинутой мохнатой шапки глядел хмуро и то и дело ощупывал заплечную суму – видно, после берки его терзали недобрые видения. Поодаль слышался перестук палок и редкие раздосадованные вопли – ученики метсайненов упражнялись, избивая жердями соломенное чучело, подвешенное к ветке, и оно моталось над поляной, время от времени прилетая кому-нибудь в лоб. Койя съёжилась на руках Речника Яцека, прикрыв лапой нос. Кесса бродила вокруг корабля, заталкивая обратно в борта выпавшие кости. Говорить ей не хотелось. - Сарматы за собой хотя бы чинят! – вздохнул Хагван, осторожно расправляя покорёженное крыло. – Кесса, он летать будет? - А вот не знаю, - буркнула она. – Речник Яцек, кто-нибудь из твоих друзей поможет нам взять с них виру? Тхэйгу теперь чинить и чинить… - Навряд ли что-то выйдет, - покачал головой Речник. – Если тхэйга не взлетит – пойдёт ли она по земле? Корабль заскрипел, осторожно переступая с лапы на лапу, подтягивая борта и как будто становясь выше. Кесса забросила охапку лишних костей на палубу и перелезла через борт. - Речник Яцек, ты знаешь здешние тропы? Я его поднять попытаюсь, но как бы он назад не брякнулся…

Глава 10. Куомиэси

Корабль, переваливаясь с борта на борт, проворно бежал по узким тропкам, и кустарники шелестели, касаясь костяной брони, а внизу, под лапами, хлюпал торфяной настил. Стоило тхэйге остановиться, как лапы её погружались в пружинящий мох – и она не останавливалась. Хагван, скорчившись на скамье, мрачно жевал сушёную рыбу и пытался погреть руки о Койю, но кошке и без него было холодно. Редкие раулии шарахались с дороги и угрожающе пригибали головы, показывая крепкие рога, но кораблю не было до них дела. Кесса не видела ничего – она копалась в трюме корабля, отыскивая крепления выпавших костей, и злым шёпотом жалела об отсутствии чертежа – внезапно выяснилось, что тхэйга устроена куда сложнее, чем казалось в тихом Замке. Заиндевевшие кости обжигали холодом даже сквозь перчатки, все детали были на одно лицо, и все легко вываливались обратно из гнёзд при малейшем сотрясении. Кость, провалившаяся внутрь корабля, попала под движущиеся части и громко захрустела. Речник Яцек наклонил штурвал, и тхэйга остановилась, мелко вздрагивая. Кесса выловила пострадавшую деталь и с тяжёлым вздохом захлопнула люк. - Немного ты начинишь на ходу, - покачал головой Речник. – Ложись и отдыхай. - Она ещё, может, полетит, - снова вздохнула Кесса, отогревая руки дыханием. – Мне бы полбочонка смолы, охапку пакли и пару кувшинов жира… и кого-нибудь из Некромантов. Они-то должны знать свои корабли… - Король Свенельд найдёт для тебя и смолу, и жир, и паклю, - во взгляде Яцека читалось сочувствие. – С ним я договорюсь. Тхэйга, нащупав твёрдую тропу, побрела дальше. Кесса забралась в спальный кокон, сунула под голову скатанный плащ, рассеянно погладила кошку и посмотрела на небо. Облака разошлись, но солнце не грело. Ледяное дыхание севера чувствовалось даже внизу, под кронами деревьев и гигантских ягодников. - Речник Яцек, - осторожно окликнула она, - а как вышло, что ты – сайтон, а Стефа – метсайнен? Могут ли в одной семье ужиться враждебные маги? Я думала, родичей сайтонов метсайнены и на порог не пускают… и наоборот… - А к чему не пускать, - буркнул Яцек, не оборачиваясь, - если и так всё идёт, как по маслу? Тут и сам Вольга не справился – а с ним ведь мало было желающих спорить, пока он ещё тут жил. И были у него в родичах и сайтоны, и метсайнены, и никто из них не смел сказать о другом дурное. Дом Тетерева тогда и разросся – учил и сайтонскому ремеслу, и метсайненскому. Ченек бился, чтобы не запретили всё это, а всё равно… Он тяжело вздохнул и махнул рукой. - Корабль твой быстро бегает. Завтра к утру доберёмся до столицы… - Речник Яцек, - Кесса высунулась из кокона. – А Вольга – кем он был? Твой родич? На скамье навострили уши Койя и Хагван – не так часто Яцек упоминал что-то из прошлого, и совсем редко брался о чём-то рассказывать. Почувствовав на себе пристальные взгляды, Старший Речник остановил корабль и повернулся к Кессе. - Рассказ недолгий и для вас малополезный, - покачал он головой. – Вольга Суула… жаль, что он мне не родич. Это было бы честью для рода Сульга… Он был воином Хармаканса при Доме Тетерева – а по сложению скорее подошло бы ему стать Ярраканса, его и прозывали Медведем. Потом обучился на сайтона. А потом взял и ушёл в метсайнены. Был проклят напоследок, но от проклятия избавился – и не возвращался, пока всё не выучил. А потом пришёл обратно в дом Териенконту – и сказал, что между магами отныне вражды не будет. Он победил старшего на священном поединке, сам стал главой дома. И пока он им был, сайтоны из Дом Тетерева учились в Альмасхааре, а метсайнены из Лиу – в домах Теримаэ. Вся эта магия – из одного корня, только уложена по-разному… А потом, Чёрная Речница, и ему всё надоело. И он ушёл в Хеливу, подальше от вечной грызни. И больше не возвращался. Солмики расскажут о нём лучше, они знают, что он делал в Хеливе. А я жалею иногда, что в моём роду некого назвать его именем. С нашим родовым оно не звучит. Яцек повернулся к штурвалу и налёг на рычаги, поднимая улёгшийся на брюхо корабль с дороги. Тхэйга встряхнулась и побежала дальше, по-птичьи выгибая суставчатые лапы. Кесса медленно натянула кокон на голову и закрыла глаза. Последнее селение они миновали на границе редкого чахлого березняка, на краю засыпанного побуревшей листвой болота. Сонные с зимы жители, протирая глаза, выбрались на крыльцо и принесли путникам лепёшек и сушёной рыбы. Яцек расплатился стеклянным наконечником. Березняк зачах и сгинул. Перед замедлившим ход кораблём расстилалась низкотравная равнина. Ветер метался над ней, пригибая пожухшую зелень к земле. С прошлой осени тут не пробился ни один росток. Север, открытый настежь, дышал холодом в лицо странникам. Кессе страшно было смотреть на серый горизонт. - Знаю, что затея глупая, но всё же – подними корабль хоть на десять локтей, - сказал Яцек, отходя от штурвала. – Вам надо кое-что увидеть. Тхэйга неохотно развернула покорёженные крылья, тяжело оттолкнулась от земли и повисла в воздухе, распластав перепонки. Её тянуло обратно на разъезженную дорогу. - Смотри на север, - сказал Речник, положив руку Кессе на плечо. Там, на самой кромке серого поля, за невнятным тёмным облаком – очертаниями не то крепости, не то холма – что-то сверкало, как узкий стеклянный клинок, уложенный вдоль горизонта, и от его блеска рябило в глазах. Ветер злорадно взвыл, швырнув Кессе в лицо обрывки сухой травы, но она лишь отмахнулась. Оцепенев, она смотрела на хрустальную полоску у края земли – и эта еле заметная кромка была едва ли не страшнее огненного ливня в Зеркале Призраков. - Хелива, - вздрогнул всем телом Хагван. – Ледяной ужас. Никогда не наберусь смелости, чтобы смотреть на неё спокойно. Однако же… Он засунул рукавицы за пояс и снял с него обёрнутую листвой раковину-рог. - Пусть Хелива знает, что мы здесь, - выдохнул он, поднося ракушку к губам. Звук рога пронёсся над притихшим полем. Ветер свистел над столицей, трепал знамёна, студил крылья Серых Драконов, неспешно выписывающих круги над крышами. Лабиринт запутанных улочек и бревенчатые стены кое-как от него заслоняли, но стоило выйти на перекрёсток, как холод вышибал слезу из глаз. Кесса с ужасом и жалостью смотрела на магов-Ящерников, вместе с драконами пролетающих над городом на ледяном ветру, на лучников в меховых шапках – стражей крепостных стен… Хелива была слишком близко, и столица Куо цепенела под её мертвенным взглядом. Отогрелась Речница только в покоях, куда отвели странников с королевского пира. В большом зале, где служители раздавали гостям чаши с хумикой и разную снедь – сам Король Свенельд делил её меж гостями – Кесса только могла щуриться на факелы и чувствовать, как застывшая в жилах кровь снова начинает движение. Даже лицо Свенельда Метсамуури не задержалось в её памяти – вроде бы он выглядел старше, чем Астанен, из-за пышных тёмных усов, тронутых сединой. Речник Яцек говорил с ним вполголоса, иногда оглядываясь на Речницу, и правитель Куо глядел на неё благосклонно… - Речник Яцек, - опомнилась Кесса, когда горячая сладкая похлёбка в её миске подошла к концу, - Король Свенельд не сердится на нас? Ему ничего не донесли из Теримаэ? - Король Свенельд рад, что сарматы «Ларата» умиротворены, а Лиу и его жители – целы, - покачал головой Речник. – Для местных правителей вражда магов – морока, и только, и надоела им больше, чем мне. Король нам благодарен – и найдёт нам попутную солмикскую повозку. К вечеру нам принесут меховые одежды. Учись носить их, пока есть время, - они тяжелее тканых. Твой корабль лежит сейчас в сарае, туда снесут смолу, паклю и жир, жарко натопят там. Свенельд передаёт тебе, что ты можешь проводить с кораблём хоть все дни, только появляйся на пирах – видеть юную Чёрную Речницу приятно и ему, и всем, кто бывает в его замке. Он очень рад, что Чёрные Речники снова заглядывают в Куомиэси. Это городу пойдёт на пользу. Кесса смущённо усмехнулась. - А что с Хагваном? – тихо спросила она, глядя на осоловевшего олданца. Он уронил голову на стол, потеснив миски, и громко засопел. Речник подхватил его подмышки и уложил на постель. - Похлёбка на хумике, - хмыкнул он. – Захмелел с непривычки. Учишь-учишь его правильно есть… Дела последних дней Кессу немало смутили и расстроили – и, чтобы не устроить Речнику Яцеку лишних трудностей, она носу не показывала из сарая, где стоял костяной корабль. Хагван, изнывая от скуки и нетерпения, крутился поблизости и даже решался иногда протереть жиром перепонку крыла или смазать смолой выпавшую кость. Потрёпанные борта тхэйги помаленьку приобретали прежний вид, и Речник Яцек, изредка заглядывая в сарай, одобрительно кивал. Койя дремала под корабельной лавкой и никого, кроме Кессы и Яцека, к себе не подпускала – не то чуяла вирок, спрятанных повсюду в замке, не то обиделась на местный люд. Старший Речник приходил нечасто – перед обедом да перед ужином, целыми днями пропадая в княжеских залах. - Речник Яцек, - рискнула спросить его Кесса тем вечером, когда служители принесли им меховые одеяния, и Хагван пытался уместить олданскую шапку под жарким мохнатым капюшоном, - ты в город выбираешься? У тебя тут, наверное, родня есть… - Хватило мне родни в Альмасхааре, - немедленно ответил Речник и досадливо поморщился. – Родственники хороши в меру. И Кессе, и Яцеку, и даже Хагвану пришлось убрать обычные доспехи в тюки – под солмикскими куртками они не помещались. Толстая, хоть и выделанная до мягкости, шкура и без брони неплохо гасила удары, даже те, что не отскакивали от плотного светло-серого меха. Кроме курток, им принесли штаны и мягкие сапоги до колена, такие же мохнатые и проложенные войлоком изнутри. В этих одеяниях Кесса казалась себе огромной и неповоротливой, как тот зверь, которого видела она запряжённым в солмикскую повозку. Пристраивая поверх куртки перевязь с ножами, Речница думала, успеет ли она, если что, согнуть руку в локте, чтобы до ножей этих дотянуться. - Ммя? – Койя, навострив уши, смотрела на общие сборы. - Отморозишь ты себе хвост, - хмурился Яцек. – Не мех, а слёзы… Кесса, оставь её тут, в замке Свенельда для кошки найдётся место. - Койя не останется, - качала головой Речница. – В этой стране с ней добры не были. На третий день странников – хоть они и мылись с дороги – отвели в жарко натопленную купальню снова. Вместо лохани с мыльным раствором, пропахшим листьями – обычным мылом, сваренным в скайотских городах – им принесли чашу с чем-то желтовато-белесым, пахнущим резко и пугающе. Это не был запах растения, или зверя, или даже странных веществ, которые можно найти на сарматской станции… что-то в нём было от прогорклого жира и жжёной кости. Койя, принесённая в купальню следом за путниками, втянула воздух и расчихалась, шипя и вырываясь. Речник Яцек ухватил её за шкирку и окунул в бадью, придерживая все четыре лапы одной рукой. - Хагван, помоги, - бросил он, кивая на плошку с диковинным мылом. – Кесса, натрись им сама, пока мы моем кошку, втирай в кожу и в волосы. Неприятно – дыши через раз. Это солмикское мыло, костяное. Если от нас будет пахнуть не им, солмикские звери будут сторониться нас, а ледяные демоны почуют нас во льдах. К вони солмикского мыла Кесса притерпелась лишь к утру – и то её мутило, когда Койя, пропахшая им до последней шерстинки, лезла хвостом в лицо. Кошка тоже маялась и чихала, с отвращением вылизываясь, но запах не ослабевал. - Вот новая напасть, - кривился Хагван, украдкой таская с пиршественного стола то ягоды Хумы в меду, то сладкие колобки. – Этим мылом только крыс морить. Ясно, почему ледяные демоны к нам не полезут! У них-то нюх есть… Утром Речник Яцек поднял всех до света, был он хмур и деловит. - Попрощайся с кораблём, Кесса, - сказал он. – Трудно сказать, когда мы вернёмся, но повозка ждёт у крыльца. Не надумала оставить здесь кошку? - Мрф, - шевельнула усами Койя, высовываясь из-за пазухи. Пустынная кошка была завёрнута в войлочную трубу с четыремя дырками по бокам. Труба болталась на ней, и Койя примерялась, как втянуть в неё голову вместе с мёрзнущими ушами. Кесса поправила свисающий «капюшон» кошачьей «куртки» и усмехнулась. - Койя – первый сегон, забравшийся так далеко на север, - сказала она. – Ледяные демоны будут её бояться. Я мигом, Речник Яцек… Тхэйга разлеглась посреди сарая, распластав крылья – Кесса могла бы поклясться, что они были втянуты, когда она уходила. Черепа лениво мигнули. - Мы уходим в Хеливу, - Речница провела рукой по костяному борту. – Жди нас. Тут тебя никто не обидит. Не пугай жителей, они к тхэйгам не привыкли… Речник Яцек ждал в покоях, вполголоса втолковывая что-то Хагвану. Служитель послушно кивал головой, но казалось, что мысли его далеко. Олданцу было сейчас очень не по себе. - Хоть кто-то собрался без моей помощи, - буркнул Речник, окинув Кессу придирчивым взглядом. – Недурно, Чёрная Речница. - Мы сейчас сами, как ледяные демоны, - Хагван, расставив руки, пытался рассмотреть себя с боков. – Я в этой шкуре, как перекормленный товег. Как ты, Речник Яцек, в ней до меча дотянешься?! Речник пожал плечами. Он и в мехах выглядел грозно. - Эти звери, на которых ездят солмики… - нужное слово вылетело у Кессы из головы. - Хийкиммиги, - напомнил Яцек, терпеливо выжидая, пока она договорит. - Да, они, - обрадованно кивнула Речница, - они – тоже ледяные демоны? - Ни в коем случае, - сдвинул брови Яцек. – Их кровь горячее нашей. Из того, что я видел, могу сказать – хийкиммиги не глупее драконов, хоть и не болтают попусту. О прочем поговоришь с погонщиками, у них и спросишь, можно ли почесать его за ухом или лучше донимать свою кошку. Идём, Свенельд уже ждёт нас. На улице ещё колыхалась предутренняя хмарь, воздух был холоден, и откуда-то с севера тянуло свежим снегом. У высокого крыльца, пытаясь выглядеть бодро и бдительно, стояли четверо воинов Хармаканса, но стеклянные глаза их шлемов – волчьих морд – казались более ясными, чем их собственные. Король Свенельд в меховом плаще ждал на крыльце. Две серебряные змеи – королевский венец Куо – переплетались на его шапке. Во дворе, прикрытая плотным пологом из светло-серых шкур, стояла большая повозка на шести грубо выточенных колёсах. Запряжённый в неё белоснежный зверь – огромный короткохвостый ком меха – разглядывал и обнюхивал землю под своими лапами. Кесса на мгновение встретилась с ним взглядом. В тёмных глазах, не прикрытых мехом, не было ни капли сна. Рядом со зверем, скинув с головы жаркий капюшон, стоял кто-то из погонщиков – Кесса решила, что он не один, когда разглядела под пологом явственное шевеление. Северянин, укутанный в серый мех, был невысок, но широкоплеч. Красные и чёрные волнистые линии тянулись по его щекам и лбу, обвивали запястья и расходились к кончикам пальцев. Чёрные волосы блестели, будто натёртые жиром, так же блестела и рыжевато-жёлтая кожа. Глаза из-под тяжёлых век смотрели зорко и настороженно. - Чем смог, тем помог, - вздохнул Свенельд. – Кытугьин Иланка возвращается домой из моей страны – и он задержался на день, чтобы забрать вас с собой. Я его знаю как доблестного воина и торговца редкой честности. Кытугьин, посмотри на этих посланников. Речник Яцек Сульга будет гостем в твоей повозке, Чёрная Речница Кесса, если ей повезёт, привлечёт к вам благосклонность богов, а Хагван Инчи подудит для вас в речной рог – и, возможно, у ледяных демонов от этого заболят уши. У меня, во всяком случае, заболели. - Мрря, - напомнила о себе Койя, выглянув из-под куртки. Северянин мигнул. - Эти люди едут к нам, чтобы говорить с Хелигнэй? – неуверенно спросил он. – Так сказал их вождь? - Верно, - кивнул Свенельд. – Астанен – мой родич, а эти люди – его посланцы. Они будут говорить с Хелигнэй. Помоги им добраться туда, где Хелигнэй гуляют даже летом. Солмик снова мигнул и наклонил голову. - Вождь речной страны… всё-таки он… я дал тебе обещание, вождь Свенельд, и я его сдержу. Камайя, воины речной страны… Он протянул руку Яцеку. Речник крепко сжал раскрашенную ладонь и ткнулся лбом в лоб северянина. Теперь удивлённо мигнула Кесса. - Камайя, - Речник спустил с крыльца плотно завязанный кувшин и маленькую шкатулку. – Здесь огненные камни и земляное масло для ваших стрел. Если будет прок от моего меча – рассчитывай на него. - Если мои гости будут за меня драться – что я тогда за хозяин?! – качнул головой Кытугьин. – Пусть Праматери сделают так, что ваши дары вернутся к вашему вождю нетронутыми! Яцек едва заметно кивнул растерявшейся Речнице. Она спустилась с крыльца и протянула руку северянину. Его ладонь была горячей и скользкой от жира, и пахло от него солмикским мылом – сильнее даже, чем пропотевшим мехом. Он осторожно провёл пальцами по щекам Речницы и склонил голову. - Ты, должно быть, очень смелая, - сказал он. – Я вижу, что боги и призраки проложили к тебе дорогу. Пусть Праматери уговорят их дать тебе передышку. Солмик отпустил изумлённо мигающую Кессу и повернулся к Хагвану. Речница переглянулась с огромным белым зверем. Он обнюхал протянутую руку и выдохнул облачко пара. Койя тихо мяукнула. - Макега да проложит вам путь! – правитель Куо уже поднялся на крыльцо, и голос его прозвучал громовым раскатом над тихим двором. – Жду тебя назад, Яцек Сульга. Рад буду первым послать Астанену известие, что Бог Льда заключил с Рекой союз. - Надеюсь, твоё желание сбудется, - склонил голову Речник и жестом подозвал к себе Кессу и Хагвана. – Если Стефа Сульга пролетит мимо замка… впрочем, не говори ей ничего. - Хилменахар бы побрал все эти дрязги, - с тоской в глазах пробормотал Свенельд. – Да оставят они тебя хотя бы в Хеливе! Кытугьин растерянно посмотрел на Кессу – она стояла ближе всех, Хагван уже шарахнулся обратно к крыльцу и старательно вытирал лоб. Речнице тоже хотелось стереть с себя пахучий жир, но она сдерживалась, подозревая, что северянин обидится. - О какой вражде они говорят? – еле слышно спросил солмик. – Хелива – не враг Куо, мы никогда не делали ничего такого, о чём можно плохо подумать… Речница моргнула ещё раз. Вот в чём дело… Она только сейчас поняла, что Свенельд и Яцек говорят между собой на сингельском. Конечно же, северянин не понимает их! Это её с Яцеком напоили зельем… - Конечно, не делали, - заверила Речница. – Речник Яцек говорит о делах нашей земли. Вас они не потревожат… надеюсь. - Правильно знать разные языки, - одобрительно посмотрел на неё северянин. – Я некоторые знаю, но мало, мало… - Ммя, - сочувственно откликнулась Койя. Хийкиммиг фыркнул в ответ. Ещё одно облачко пара вылетело из его ноздрей. Солмик подошёл к нему, проверил упряжь и откинул полог на повозке, пропуская новых попутчиков в тесный шатёр. Сшитые вместе шкуры, укрывающие повозку, натянуты были на костяной каркас. Внутри, среди крепко привязанных полозьев волокуши, тюков с припасами и ещё каких-то вещей, укрытых рогожей, сидели и удивлённо щурились на свет ещё двое солмиков. - Забирайтесь, - Кытугьин выдвинул из борта повозки широкую сходню. – Когда кончится трава, сменим колёса на полозья – и поедем быстро. От вас правильно пахнет, и одеты вы правильно. Праматери увидят нас всех – а Хелигнэй не заметят. Гости у нас бывают редко, но мы – правильные хозяева. Ничего не бойтесь!

***

Похоже, цепная реакция, прерванная внутри альнкита, протекала сейчас в черепе Гедимина – и ему казалось, что кости сейчас расплавятся или разлетятся в мелкое крошево. Виски нестерпимо жгло. Сармат стискивал зубы и старался шипеть от боли не слишком громко. С тех пор, как его вывели под руки из-под купола двадцать шестого блока, прошло не более семидесяти мгновений… время как-то неприятно растянулось, будто и на него подействовало ЭСТ-излучение. Раскалённая «лапа» хранителя станции мерцающим волосом скользнула по скафандру и опустилась на побелевший висок. От боли шарахнулись в стороны оба – и сармат, и бестелесный дух. - Держи щиты, - еле слышно прошипел Гедимин. Отголоски растерянных мыслей хранителя долетели до него, но вслушиваться в них сейчас он не мог. - Не двигайся, командир, - Огден возился сейчас с левой рукой сармата, и саднящая боль постепенно отступала. – Тут ничего страшного. Перчатка деформировалась от перегрева, но до расплавления не дошло. - Двадцать шестой, крысу мне в скафандр… Двадцать шестой… - за пеленой цветных пятен, у щита управления, потрясённо вздыхал Ангиран. – Даже к запуску не готовили… Хиу, ты видел, что на экране?! Ты это записал?! - Не взорвётся, - прошептал Гедимин, досадливо щурясь. Сейчас, по его ощущениям, перевалило за полдень, значит, к вечеру в глазах должно было проясниться. Чтобы получить ожоги от «безопасного» ЭСТ-излучения, надо очень и очень постараться - и заживают они медленно и тяжело, даже под флонием… - Что там? – громко спросил он, глядя куда-то в сторону щита управления. Одна из чёрных теней повернулась в его сторону. - Всё спокойно, командир. Восемь работают, ипрон распыляется. В каждый из остановленных добавили по два поглощающих. Снесло два генератора на куполах, Деркин сообщает, что заменил их. Щит восстановлен. - Ненадолго его хватит, - Гедимин, забывшись, качнул головой и снова стиснул зубы от боли. – Генераторам... не хватает мощности, это очевидно… - Что-то новое по ту сторону стены, - хмуро заметил Огден, поправляя повязку на разбитых пальцах Древнего. – Раньше щиты таяли. А тут его как взрывом разметало. Причём над остановленным альнкитом… кто-то знает, как их запускать без управляющих систем. Интересные технологии… - Пора поднимать катер, - Древний откинулся на стену, попытался перенести вес на ноги, но двое сарматов прижали его к полу, встревоженно переглядываясь. – Вычислить источник излучения. Ликвидировать его. Где Кейденс? - Командир, не двигайся, - Огден хотел для верности сесть на плечо Гедимина, чтобы сармат наверняка не вырвался, но передумал, встретившись с ним взглядом. Тёмные, почти чёрные глаза Древнего казались прорезями на окаменевшем лице. - Станция под угрозой, Гедимин. Мы не можем распылять экипаж, - Хиу, оставив щит управления, подошёл к Древнему. – Сегодня без тебя не удержали бы альнкит. До темноты ещё что-нибудь случится. Увеличим мощность генераторов. Закроем все блоки. Если Ураниум не ответит… - Ураниум ответил, - Ангиран отвернулся от экрана. Голос его странно дрожал – сармат словно сдерживал ярость. - Что?! – Гедимин тяжело поднялся, всей спиной прислонился к стене. В глазах полыхал фейерверк, но сейчас это не имело значения. - Командир! – Хиу отступил на шаг и оглянулся в поисках подмоги. - Кто говорил с Ураниумом? Что вы сообщили? – Древний хотел посмотреть Хиу в глаза, но не мог найти их в мешанине цветных пятен и сполохов. ЭСТ-излучение опалило сетчатку, зрение восстанавливалось медленно… - Мы сообщили, что происходит на трёх станциях Восточного Предела, - голос Хиу стал ровным и бесстрастным. – Мы запросили помощь. Ты видишь, Гедимин, что здесь происходит! Достаточно причин, чтобы отменить запуск и весь год провести под щитом. - Вам помогли? – Древний перевёл плавающий взгляд на экраны. - Нам отказали, - Ангиран в последний раз посмотрел на короткие строчки сообщения и тяжело опустился в кресло. – Ураниум считает, что проблема на нашей станции. Нет никакого внешнего излучения… - Так… - Древний на мгновение зажмурился, но ни в глазах, ни в голове не прояснилось. – Нет внешнего излучения, есть негодный командир и экипаж. И наблюдение, которое Ураниум-Сити теперь установит за Восточным Пределом. Что вам можно доверить, чтобы вы это не испортили?!