Солнечный змей

Глава 27. Миджити

- Нецис, а эта нежить умеет бегать? – осторожно спросил Речник, глядя со спины костяного паука на вереницу големов, запрудившую переулок. Где кончалась эта колонна, Фрисс не видел – заслоняли деревья. В «корму» нежити, на которой он сидел, упирался следующий голем, и за ним тоже выстроилась немаленькая цепочка. - Та-а… си-меннэль, - покачал головой Некромант, устраиваясь поудобнее на коробах для пряностей. – Подгонять их нельзя – если они налетят друг на друга, мы из этого затора за неделю не выберемся. Если ты устал, Фрисс, то ложись спать прямо здесь, я тебя посторожу. - Я спать не хочу, - вздохнул Речник и покосился на заброшенные огороды. Вдали, за сотней оград, темнел овраг – пересохшее русло Ньянзы, а по небу медленно разливался багрянец – солнце клонилось к закату. …Големы зацепились костяными клешнями за стены, качнулись – и неповоротливый токатль вылетел из переулка стрелой и шмякнулся на брюхо, разбросав лапы. Нецис столкнул Речника с его спины и спрыгнул сам, оттаскивая Фрисса к краю оврага. Костяной мост уже ждал их, встревоженно щёлкая сочленениями. Големы в переулке затрещали – вдвоём им тесно было в узкой улочке. Что-то свистнуло над головой Речника, плюхнулось в Ньянзу и взорвалось с оглушительным грохотом. - А я говорил, что их нельзя подгонять! – Нецис сердито ткнул Речника в бок. – Фрисс, шевелись! Беги к Двухвостке, я прилечу следом… Он повернулся к нежити, медленно сползающейся к мосту, и вскинул руку, вспыхнувшую зеленью. - Та-а, хо’от к’эх!.. Мост за спиной Речника дёрнулся и вскинул «хвост», приподнявшись на костяных опорах. Фрисс едва не упал от толчка, но всё же смог прыгнуть вперёд и пролететь ещё несколько шагов, на ходу выхватив из ножен мечи. Впереди, на той стороне, трещали заросли, метались среди кустов цветные тени, и возмущённо ревела Двухвостка. - Мрра-а-ау! – заорали в кустах. На край оврага вылетело серокожее существо и взмахнуло руками, пытаясь удержаться за каменную кромку. Внизу защёлкал «челюстями» токатль, так и не сумевший подняться. Существо закричало и кое-как вползло на край обрыва. Помотав головой, оно подобрало оброненную палицу и бросилось обратно в заросли. Оттуда послышался треск. - Мрра-а-ау! Дерржи-ись! – взвыл хесский кот, следом послышался истошный вопль, и серокожее тело выпало из кустов, заливая тропу кровью. Горло его было перегрызено, голова откинулась назад и повисла под странным углом. - Алсаг! – Речник влетел в заросли и едва успел скрещёнными мечами отразить удар палицы. – Ич-вакати! Серокожий Инальтек в лохмотьях выпучил глаза и захрипел, падая на Речника. Его кожа потемнела и ссохлась. Фрисс отшатнулся, палица второго демона просвистела мимо, чиркнув зубцом по оплечью. За спиной Инальтека всхрапнула Двухвостка, и демон, получив тычок в спину, растянулся на дороге. Те четверо, что топтались вокруг Флоны, пытаясь подсунуть копьё под панцирь, бросились врассыпную – только затрещали кусты, ушибленный, покачиваясь и мотая голоовой, побежал следом. Иссушенное тело осталось лежать, Алсаг наступил на него лапой и презрительно фыркнул. - Алсаг, ты цел? – Фрисс взъерошил мех кота там, где увидел пятно крови, но ранка была неглубокой – чьё-то копьё скользнуло вдоль спины, оцарапав кожу. Хеск фыркнул и ткнулся носом в живот Речника. - Фррисс, воврремя же ты прришёл! Тут был целый отрряд, двадцать копий, не меньше. Флона их толкала, я гррыз, но они бы нас затыкали, наверрняка! - Ты бы пустил Флону по ним пробежаться, - покачал головой Речник, глядя на тело с перегрызенной глоткой. Ещё одно, втоптанное в грязь, виднелось под лапами Флоны, но его Фрисс рассматривать не хотел. - Клан Чи Улайя, - нахмурился Фрисс, разглядев гладкий чёрный мех на вытянутой морде, застывшие тёмные глаза и крошечные уши. Инальтеки и так одевались скудно, обычно обходясь одними штанами, у этого же не было и штанов – только изодранная набедренная повязка из грязной шкуры и пара перевитых лиан через плечо – самодельная перевязь с петлёй для булавы. Речник подобрал оброненное оружие – палицу из прочного дерева, утыканную острыми зубцами. Многих зубцов не хватало, и само дерево было покрыто пятнами пушистой плесени. - Кто же так за оружием следит?.. – Фрисс пожал плечами и сломал палицу о колено, забросил обломки в кусты. - Все живы? – в потоптанные заросли заглянул Нецис, посмотрел на трупы и покачал головой. Флона зафыркала, боком отодвинула кота и прижалась мордой к боку Речника. Он почесал ей шею, быстро окидывая взглядом лапы и щёки. Царапин было немало. - Только Инальтеков нам и не хватало, - мрачно сказал Речник, глядя на окрестные кусты. Нецис принюхался к неподвижному воздуху, пожал плечами и сел рядом с Двухвосткой, осторожно смазывая зельем её царапины. Она беспокойно зафыркала. - Они ушли, Фрисс. Эта добыча для них великовата. Промой царапину Алсага, в этом лесу любая рана опасна. - Они могут лучников позвать, - нахмурился Речник. – Странно, что не позвали сразу. Если тут бродят Чи Улайя, из источников лучше не пить. Вот вам водяной шар на двоих, так точно не отравитесь… Флона, одним глотком осушив шар на три четверти, уткнулась мордой в папоротник и зачавкала. Алсаг допил остальное и растянулся на её спине, удивлённо глядя на Нециса. Некромант, спрятав склянку с зельем, склонился над мёртвым Инальтеком и приподнял его руку, разглядывая что-то подмышкой у хеска. - Так и есть, - кивнул он, оставив мертвеца в покое. – Хока. Ты видел их оружие, Фрисс? Оно начищено и наточено, как полагается? - Его плесень изъела, - поморщился Речник. – Отроду не видел Инальтеков с таким скверным оружием. Одна надежда – что луки у них такие же, тогда они в нас и выстрелить не смогут. - Та-а… Думаю, Фрисс, у них нет луков, - вздохнул Нецис. – Едем дальше, ни к чему тут задерживаться. Кусты за его спиной тихо зашуршали, из них на мгновение выглянул мохнатый Войкс, недовольно сверкнул глазами и снова спрятался. Тоскливый вой пронёсся над оврагом – демон-падальщик нашёл еду и созывал сородичей на ужин. …Гребень полуразрушенной плотины чернел сквозь папоротники, окружённый тесным строем мечелиста. Тростник упрятал под корнями остатки воды, очередное озерцо в цепочке Ньянзы осталось без притоков и пересохло – Фрисс, заглянув в овраг, увидел среди тростника только лужи чёрной грязи и торчащие из неё хвосты микрин. Мелкие летуны «пустили корни» в вязкое дно и вяло шевелились, толстея и округляясь. Их плавники уже отсохли и похожи были на прошлогодние листья – тонкую сеть прожилок. - Хэ! – Речник упал грудью на край обрыва, чуть не расшибся о каменный выступ, но крупная микрина не увернулась от его ладони. – Поймал! - Как хоррошо идёт охота, - вполголоса проурчал кот, разрывая лапами землю под корнями. Рядом с ним ещё дёргалась небольшая древесная змея с откушенной головой. - Алсаг, посторонись, - Нецис запустил руку в разрытый перегной, выхватил толстую белую многоножку и бросил её в кошель к десятку уже пойманных. – Фрисс, ты поосторожнее, так и упасть недолго. - Бездна меня поглоти, - буркнул Речник, отряхиваясь от чёрных лохмотьев. – Что скажешь, Нецис? Есть у нас еда на вечер? - Есть кое-что, - неопределённо пожал плечами Некромант и помахал Фриссу травяным мешком. Из мешка свисали щупальца. Фрисс посмотрел на небо, затянутое зелёной дымкой. Там, наверху, что-то тёмное ворочалось в тумане, издалека долетал неясный рокот. - Канзисы? – Речник обречённо взглянул на мешок. – А из съедобной еды? - Не знаю, что тебе не нравится, Фрисс, - поджал губы Некромант. – Вполне съедобная похлёбка. И я буду очень благодарен, если ты перестанешь прыгать по краю оврага и заберёшься вон на то деревце. - Нецис, своих медуз лови сам, - отмахнулся Речник и осмотрел кусты. Если там и прятались микрины или даже фамсы, все они успели улететь, заслышав треск ветвей. Круглая, раздувшаяся от страха летучая рыба кружила сейчас над чёрным болотцем – тридцатью локтями ниже, на самом дне Ньянзы… Фрисс тяжело вздохнул. - Я прошу тебя нарезать листьев Чокры, - спокойно продолжал Нецис, вылавливая из куста ещё одну медузу – осторожно, ладонью за тягучий купол. Услышав слово «Чокра», громко зафыркала Флона. Медленно она выбралась из поломанных кустов и встала под деревом, вытянув шею. - Держи, - Речник отдал Некроманту шнурок с нанизанными на него микринами и полез на дерево. У Чокры было немало воздушных корней, дырок в коре и наростов на стволе, забраться на неё было нетрудно, а вот выследить чуткие подвижные листья – куда сложнее… - Если бы нам удалось найти дерево Мфенеси… - вздохнул Некромант, подбирая срезанные листья и вырезая из них черешки. – Тише, Флона. Вот твоя доля. - Нам надо искать не деревья, а деревни, - проворчал Речник, вытаскивая из дупла очередной лист. – Так мы долго не протянем. В Хукунгейе надо было запасаться не на полмесяца, а на полгода! Из меня плохой лесной охотник, из Алсага – ещё хуже, а Флона распугает любую дичь. Надо выходить к поселениям, пока мы ещё ноги волочим. - Мрряф, - грустно кивнул кот. – Прроще договорриться с норрси, чем с пустым бррюхом. - Так нас норси там и ждут, - хмыкнул Нецис, забираясь на панцирь Двухвостки. – Непривычная еда – не повод рисковать жизнью. Едем дальше, Фрисс. Так мы точно никуда не доберёмся… …Невидимый удушливый пар обволакивал здесь всё – и Речник сбился с ног, прежде чем вынес на поляну охапку почти сухих ветвей. Нецис успел уже зажечь огонёк в яме, выложенной прелыми листьями, и выдавить медуз из куполов в котелок. Сероватая слизь с белесыми нитками щупальцев казалась Фриссу отвратительной – приятнее, пожалуй, было есть шевелящуюся необлучённую Би-плазму посреди Старого Города. - Вот тебе дрова, вот тебе вода, - выдохнул Речник, присаживаясь у огня. Нецис благодарно кивнул и пристроил котелок над разгорающимся огнём. Запахло листьями Чокры и раздавленными бутонами тсанисы, Фрисс полез в сумку за приправами. - Мрря? – Алсаг положил лапу ему на колено. - Последний глоток, - вздохнул Фрисс, выливая остатки угми прямо в пасть коту. – Остальное – когда вернёмся. Он посмотрел на север. Нечего и думать было, чтобы разглядеть там Реку… не один месяц забирался он в эту жаркую и сырую даль, Река осталась где-то далеко, в забытых легендах. Всё, что можно было увидеть на севере, кроме уходящих ввысь стволов-колонн на подпорках из воздушных корней, - это выложенный базальтом склон оврага, Ньянза, прерывистая цепь мелких лужиц, и небольшой ручеёк, выбирающийся из кустов и сбегающий вниз по склону. - Та-а… Интересно, - пробормотал Нецис, раскапывая мягкую землю у костра и извлекая на свет острый осколок чего-то желтовато-чёрного. Из-под стёртой грязи проступила пустая глазница. Длинный череп какого-то ящера был расколот надвое по всей длине, на гладких участках чернели едва заметные значки. - Это из Эртану, - покачал головой Фрисс, глядя на кость почти без отвращения. – Потерял какой-нибудь голем. Я подозревал ведь, что они тут по лесу ползают… не с тех времён оно лежит – совсем неглубоко ушло… Некромант отложил находку и помешал в котелке – жижа понемногу светлела и подёргивалась пеной. Высыпав в варево нарубленные стебли Чокры, маг снова зарылся в землю. Ближайшие кусты затрещали, Фрисс было вскинулся, но тут же сел обратно и усмехнулся – Флона вытаптывала заросли вокруг стоянки и наконец вышла к костру. Из пасти её, как обычно, свисал недоеденный лист. - Флоне хорошо, - вздохнул Речник, Нецис покосился на него, но промолчал. Двухвостка сунула нос в прибрежную траву, громко чавкая и хлюпая. Фрисс нахмурился и встал, протягивая руку к поводьям. «Не надо бы отсюда пить…» - успел подумать он. Всё произошло одновременно: Двухвостка, выпучив глаза, пустила слюну и задом метнулась в кусты, снося всё на своём пути; два дротика, свистнув в воздухе, впились во что-то мягкое, и истошно завопил Алсаг, разворачивая веер на хвосте; шипастая палица опустилась сверху на Фрисса, и он еле успел качнуться вперёд, пропуская шипы по спине. Лопатка затрещала, Инальтек, навалившийся на Речника, хрюкнул и обмяк, Фрисс вырвал меч из-под его рёбер и вскочил, затравленно озираясь. Он успел ещё выставить вперёд меч, отвести вверх копьё, направленное ему в горло, и всадить второй клинок в живот хеску. Древко ударилось о макушку Речника, в глазах на миг потемнело, вспомнился шлем, оставленный в дорожных сумках. Инальтек попятился, сгибаясь пополам и цепляясь пальцами за меч, Фрисс рванул клинок на себя и вторым ударом отсёк демону голову. - Хаэ-эй! – заорал он, делая выпад. Бить в спину не хотелось, но пришлось – Инальтек, занёсший палицу над воющим от боли Алсагом, пошатнулся и медленно стал заваливаться набок, заливая траву кровью из рассечённой шеи. Второй ошарашенно ощупывал выжженную в груди дыру, и его глаза уже закатывались. Алсаг с отчаянным воплем впился зубами ему в ногу. Ещё один дротик пробил коту хвостовые перепонки, приколотив его к земле. Поблизости кто-то вскрикнул и глухо застонал. Речник развернулся и охнул. Нецис лежал в траве вниз лицом, и выжженная полоса дымилась на его спине. Один демон торопливо сдирал с его пояса ножны, второй, наступив магу на плечо, занёс над головой палицу. - Лаканха! – выдохнул Речник, направляя меч Инальтеку в грудь, но уже зная, что не дотянется. Водяная стрела на миг сверкнула в воздухе, из пробоины в живом теле брызнула светлая, разбавленная кровь, хеск пошатнулся, палица, проворачиваясь в слабеющей руке, скользнула по затылку Некроманта и упала в траву. Инальтек повалился следом, похоронив под собой неподвижного мага. Дротик второго ударил Речника в грудь так, что зазвенели кованые пластины, и Фрисс ненадолго перестал дышать. - А-арх! Нецис… - он мотнул головой. Инальтек, выронив ножны, странно покачнулся и схватился за горло. Из-под его пальцев торчал ярко оперённый «хвостик» короткой стрелы. Чей-то вопль на краю поляны перешёл в бульканье, дротик косо вонзился в траву у ног Речника. Наступившая тишина показалась ему оглушительной. - Нецис, Вайнег бы меня побрал… - всхлипнул Речник, пытаясь поднять обмякшее тело. Рука Некроманта слабо шевельнулась, он повернул голову и застонал. - Фрисс, там Алсаг… - еле слышно прохрипел он. – Дротики… Помоги… - Сейчас, Нецис. Сейчас, - Фрисс неловко подсунул охапку листьев ему под голову, ощупал затылок – кости под пальцами не захрустели, крови не было. Кто-то прошёл за его спиной по поляне, остановился у неподвижного Инальтека с простреленным горлом, издал странный возглас. Следом, волоча за собой что-то тяжёлое, прошли ещё двое, краем глаза Речник разглядел пёстрые перья и бугристую кожу, но лишь досадливо поморщился. - Фррисс, - Алсаг выпустил из пасти древко дротика – он пытался вытащить его из простреленной лапы, но наконечник, хоть и не перебил кость, засел глубоко, сквозь кожу и мясо впился в землю. Речник перерубил древко, застрявшее в перепонках хвоста – блестящий веер свернулся, кот зашипел от боли. - В Бездну всех Инальтеков! – буркнул Фрисс, засаживая дротик глубже и дёргая лапу на себя, вверх по древку. Алсаг взвыл и щёлкнул зубами в полупальце от локтя Речника. Деревяшка хрустнула, ломаясь надвое, Речник вырвал обломок из раны и крепко схватил лапу, вытряхивая из-под кожи занесённый сор. - Промыть бы… Алсаг, ты полижи рану, не валяй лапу в грязи! – Фрисс оглянулся, надеясь, что никто из Инальтеков не уволок брошенную у костра сумку. Костёр уже погас – в него опрокинули медузью похлёбку. Двое воинов с кожей, чёрной, как уголь, и торчащими во все стороны волосами сидели рядом с Нецисом – один держал мага за плечи, второй оборачивал его голову тонкой корой, залитой чем-то тёмно-красным, вязким. Третий вырезал из тел Инальтеков мохнатые стрелы и придирчиво осматривал наконечники. Четвёртый подошёл к Фриссу и протянул свёрнутый лист, с которого капало. - Вода, - пояснил он странным клокочущим голосом. Фрисс покачал головой. - Ручей отравлен, - пробормотал он, вытряхивая из потоптанной сумки бутылёк с «Кийольти». Кто-то из Инальтеков наступил на суму грязной лапой, вывалял её в золе и прелых листьях, но украсть не догадался. Воин, выкинув лист подальше, склонился над котом и попытался ощупать раненую лапу, но Алсаг зашипел и выпустил когти. Речник молча отстранил пришельца, влил в рану водяной шарик, смыв остатки грязи, и вытащил пробку из бутылька. - Кто тут, Фррисс? Они стррашнее Инальтеков! – хеск взъерошил шерсть на загривке. За спиной Речника что-то плескалось, слышались встревоженные голоса. Пришельцы столпились у ручья, обнюхивая мокрые пальцы и обмениваясь странными возгласами. Зелёные полосы переплетались на их щеках, длинные куртки из бугристой тёмной кожи были разрисованы так же. Воин, добывающий стрелы, высматривал что-то на телах Инальтеков – подмышками, между пальцев, под подбородком, - кивал сам себе и переходил к следующему телу. Они уже стащены были к костру, аккуратно перевёрнуты на спину. Тел было девять – все Инальтеки из клана Чи Улайя, все – в жалких лохмотьях и в грязи. Три трупа лежали отдельно, на них виднелись маленькие, но глубокие раны от стрел. Пришельцы, отступив от ручья, встали над телами. Говорили они тихо, да Фрисс и не вслушивался. - Это норси, - прошептал он, почёсывая кота за ухом. – Вовремя они появились… Ты полежи, на лапу не наступай, я гляну, что с Нецисом. Маг, обмотанный корой, сидел у кострища и задумчиво ощупывал плечо. Двое норцев пристроились рядом, глядя на него с любопытством и тревогой, и посторонились, когда Фрисс подошёл и сел на траву. Не так уж они высоки были, как показалось Речнику сначала, - на полголовы ниже, чем сам он, да и в плечах он был шире… - Рад видеть тебя живым, Фрисс, - усмехнулся Некромант. – Мне показалось, тебя насквозь проткнули. Он пощупал пластину на груди Речника и одобрительно кивнул. - Я уж не думал, что услышу твой голос, - нахмурился тот. – Как у тебя только череп не треснул?! - Немного повезло, - Нецис потрогал повязки и поморщился. На руке осталась красная жижа. - Это твоя кровь? – помрачнел Фрисс. – Что на тебя намотали? - Смола Джити, - отмахнулся Некромант. – Проку с неё мало, но других лекарств ни у них, ни у нас нет. Дай глотнуть «Кийольти», в череп-то её не зальёшь… В кустах захрапело, ветви жалобно затрещали. Флона высунула голову, роняя пенящуюся слюну, и умоляюще посмотрела на Речника. Воины схватились за копья и молча окружили Двухвостку. Она ударила хвостами по панцирю – острые штуки только раздражали её. - Стойте! Это не враг, - Фрисс отодвинул южанина с дороги и сунул в нос Двухвостке водяной шар. Она с радостным рёвом опустила туда морду и распахнула пасть, мотая головой из стороны в сторону. - Это мой зверь, - Фрисс погладил шею Двухвостки и повернулся к ручью. «Чего эти отродья Вайнега туда плеснули?! Почистить надо бы…» - Большой зверь, - покивали норси, разглядывая Флону уже без страха, но с любопытством. Двухвостка, прополоскав пасть, оттолкнула «запачканный» шар в заросли и захрустела листьями. Вопль Алсага заставил Речника вскинуться и схватиться за мечи. Один южанин держал кота, второй нащупывал что-то под его лапами, на плечах и груди. Кот рычал и вырывался. - Фррисс, пррогони их пррочь! – попросил Алсаг. – Хватит меня тррогать! Норси отпустили его и отошли к кострищу. Теперь все они толпились вокруг мёртвых Инальтеков. Речник увидел, что трое убитых уже обезглавлены, и норси сдирают с них кожу. Рядом в землю вбили три наскоро вырезанных шеста, головы хесков были насажены на них. Пасти Инальтеков были широко раскрыты, и один из норси вливал в них какую-то сладко пахнущую жидкость. - Вайнегова Бездна! – Речника передёрнуло, и он оглянулся на Нециса. – Что они делают?! Южанин с зелёными перьями в волосах вернул флягу – обрубок тростника, обвязанный сухой травой – на пояс и склонился над мёртвыми головами с ножом. Фрисс поспешно отвернулся, но всё же успел увидеть, как норси отрезает мертвецам языки и осторожно вынимает глаза из глазниц, бережно складывая их в тростниковую трубку. Фрисс услышал гортанный возглас. Один из норси – его голову прикрывал мохнатый капюшон из шкуры, снятой с головы большого волка – стоял рядом с шестью нетронутыми телами, направив одну руку, ладонью вниз, на них, а вторую – на Речника. - Малчин моуаска? – медленно, тщательно выговаривая слова, спросил он. Фрисс мигнул. Помедлив, норси повторил жест и вопрос, пристально глядя на Речника. - Нецис, что он сказал? – шёпотом спросил тот. Ему было не по себе. - Фрисс, он спрашивает, заберёшь ли ты себе тела тех, кого убил, - тихо ответил Некромант. – Норси удивлены твоей силой – ты один добыл больше, чем они всем отрядом. Они надеются, что ты поделишься с ними, - они помогут в ответ. - Бездна! Зачем им мертвецы?! – Фрисс посмотрел на три обезглавленных тела и увидел, что одно из них уже освежевали, и южанин извлекает внутренности. На месте кострища для них уже вырыли яму, и вовремя – из-под корней на краю поляны уже сверкал глазами голодный Войкс. - Сам же видел, как тут плохо с дичью, - пожал плечами Нецис. – Норси из селения Миджити давно идут за этим отрядом. Эти демоны убили нескольких путников, женщин, собирающих травы, подбросили яд вьючному ящеру. Норси рады, что Инальтеки больше никого не тронут. Теперь они возьмут их кожу, мясо и кости, как виру. Фрисс, а тебе мертвецы зачем? Речник хотел помянуть тёмных богов, но всё-таки сдержался. - Так они правда демонятину едят… - протянул он и оглянулся на Алсага. – Дела… Нецис, как сказать им, что мне эти трупы не нужны? Пусть забирают, если таков их обычай… - Подойди к телам, поверни руку ладонью вверх и согни пальцы – вот так, - Некромант показал свою руку. – Звучать это будет, если не ошибаюсь… «нон анмо уашка». Они поймут. Я и забыл уже, как в почёте у них язык Коатлана… «А ведь это не волчья шкура…» - Фрисс посмотрел на капюшон предводителя. Тёмно-серый мех пришит был к тяжёлой на вид кожаной броне – эта бурая шкура с грубо намалёванными полосами принадлежала, похоже, Существу Сиркеса или ещё кому-то из толстокожих хесков, а вот капюшон… «Кому-то из клана Идэвага не повезло…» Он встал над мертвецами и протянул к ним руку. Норси подались в сторону, глядя на него с уважением. - Нон анмуаска, - так же медленно и тщательно, как недавно южанин, проговорил Фрисс. «Вот же придумают наречие – никаким зельем не переведёшь…» Предводитель прижал ладонь к груди и склонил голову. Норси с довольными ухмылками столпились вокруг убитых Инальтеков. Войкс выбрался из-под корней и тихо завыл, созывая сородичей. - Земля тут сырая… - Фрисс осторожно поднял Нециса, посадил на тюки с сеном, разложенные по панцирю Двухвостки. – И тебе, Алсаг, ни к чему валяться на ней. Что делать-то будем? Вам, раненым, никак нельзя есть медуз и всякую дрянь… - Решай ты, Фрисс, - Нецис склонил голову на сложенные руки, болезненно щурясь на свет. – Мне сейчас думать нечем. Забраться бы куда-нибудь до утра… - Мрря, - подтвердил Алсаг, укладывая голову на колени к Некроманту. Флона вопросительно фыркнула. Как ни странно, её пасть была пуста – она давно уже не жевала и очень внимательно слушала. - Хэ, хэ! – двое норцев, скрестив копья, заталкивали Войкса обратно в заросли, стараясь не поранить его. Демон шипел и топорщил колючки, но понемногу отступал. Фрисс услышал дыхание за спиной. Рядом стоял норси в меховом капюшоне. - Ты – хороший охотник и щедрый человек, - склонил он голову. – А мы рады гостям. Я Акитса Токаджити. Есть что-то, в чём у вас нужда? Мы поищем это. - Я Фрисс Водяной Стрелок, - Речник пожал протянутые руки. – Нецис, мой друг, так ранен, что не может глаз открыть, а Алсагу проткнули лапу. Есть у вас спокойное укрытие и сытная еда? - У тебя хорошее имя, - глаза у Акитсы были странные – ярко-оранжевые, они казались пылающими. – Этот старик – твой наставник? Он кажется человеком большой силы. - Нецис достоин уважения, - кивнул Речник. – И хорошей еды. - Вы будете моими гостями в Миджити, - Акитса прижал руку к груди. – Вот здесь еда, если вы голодны сейчас. Он вынул из заплечной сумы связку жёстких полос в локоть длиной. Фрисс учуял запах дыма и пряностей. - Фрисс, не забирай всё, - прошептал Нецис, разминая в пальцах полосу. – Это припасы всего отряда, им ещё возвращаться в селение. - У нас есть еда, - Акитса осторожно тронул его за плечо. – Селение близко. Ешь. Его уже звали охотники. Лица тех, кто оборачивался, чтобы его окликнуть, были вымазаны свежей кровью. Фрисс покачал головой и спустился с панциря Двухвостки. - Посмотрю, что там с водой, - прошептал он. – Может, очистится… На спине Флоны стало так тесно, что Речник несколько раз не выдерживал и спускался на лесную тропу. Костяное лезвие проходило сквозь самые прочные кусты, как сквозь воду – и норси, поглядев на его действие, отошли за «корму» Флоны и только иногда указывали Речнику направление. Они брели сзади, ни на миг не отставая, и хвалили просторную дорогу. - Эта вещь будто из старых времён, - усмехнулся один из них, глядя, как от взмаха ножа ветки падают на дорогу. – Нецис, ты человек очень большой силы. Твоему дому повезло, что ты в нём родился! - Твоя похвала, норси, дорогого стоит, - пробормотал измученный Некромант. Он старался лишний раз не поднимать головы. Алсаг лежал рядом с ним и без единого звука позволял облокачиваться и укладываться на себя, как на подушку. Лапа его лежала на отлёте, обвязанная корой Джити. Всё остальное место на панцире Флоны занимали завёрнутые в листву Инальтеки. Их завернули, чтобы не смущать Двухвостку, - на ободранные трупы она косилась и неприязненно фыркала. Содранные кожи разделили между собой охотники, Акитса нёс свёртки с теми внутренностями, которые норцы считали съедобными. Всё, что норси не ели, было закопано на брошенной стоянке – и, когда Фрисс уезжал оттуда, он видел, как из-под дерева выбрались трое Войксов и стали раскапывать «тайник». На Двухвостку они смотрели очень недовольно. - Акитса, я знаю, что тут плохо с дичью, но если кто-то из вас тронет Алсага или Флону – я вас сам без соли сожру, - шёпотом предупредил Речник, когда охотник оказался рядом. Акитса хлопнул его по колену. - Алсаг – воин, охотник, а Флона – твой зверь, и очень полезный. Никто из них не болен хокой. Как мы можем их съесть?! - Что такое хока? – насторожился Речник. – Местная зараза? Если я её подхвачу, вы и меня разделаете, как Инальтека? - Если ты заболеешь, но никого не убьёшь – мы будем молиться об излечении, - без тени усмешки посмотрел на него южанин. – Если ты будешь убивать, придётся убить тебя. Но у тебя не будет хоки – тот, кто не убивает людей, чтобы съесть их, никогда не заболеет. Демоны едят людей, им это нравится, поэтому к ним приходит хока. - Если вы съедите этих Инальтеков, вы не заразитесь? – Фрисс с опаской покосился на трупы. Акитса покачал головой. - Тех, кто болен, есть можно. Это не зараза, это проклятие. Они были сильными, могли жить ещё долго. Жаль, что с ними так вышло. Если бы их взяли живыми, мы просили бы Укухласи об излечении. Но теперь они – только мясо. В Миджити будут рады такой хорошей охоте. Разговор прервался. Туннель, прорезанный в зарослях, снова упёрся в стену колючего кустарника, Флона понюхала ветку и недовольно фыркнула, Фрисс тихо свистнул, предупреждая всех – время уйти с дороги – и поднял нож. Ветки с тихим треском осыпались в грязь, лапы Двухвостки вновь зачавкали по вязкой почве, слегка прикрытой почерневшими листьями. Где-то внизу была вода, она просачивалась и наверх. Фрисс думал, что в менее засушливый месяц тут разливается озеро. Норси снова окружили Двухвостку, искоса поглядывая на Речника. Акитса поравнялся с ним, забросил обратно на панцирь свисающий хвост Алсага и пошёл рядом. Из-за его плеча выступала широкая, с локоть длиной, полосатая трубка с растопыренными «лапами» и чем-то вроде плавника почти по всей длине. Вторая, такая же, висела у пояса, рядом с тростниковым стеблем, из которого виднелось оперение стрел. Ещё два стебля крепились на перевязи на боку. Фрисс разглядывал трубку и силился понять, как она стреляет. Если это лук – то где тетива, если арбалет – то где ворот и дуга, если из неё плюются – то как далеко улетает такая немаленькая стрела?.. Нецис зашевелился, растерянно помахал рукой. Фрисс приподнял его, поддерживая за плечи, поднёс ко рту флягу. Взгляд у Некроманта был мутный. - Илкор ан Кигээл, - пробормотал он с досадой, сползая обратно на тюки. – Та-а, илкор ан Кигээл… Когда Акитса приложил ко рту ладони и крикнул по-птичьи, а наверху что-то зашелестело и затрещало, Фрисс не сразу понял, что путь окончен. Он хотел рассечь корни, заслонившие проход, но южане удержали его, указав на открывшуюся нору – невысокую, только на брюхе проползти. Норси сняли с Двухвостки поклажу и полезли вперёд, следом пошёл Алсаг, шипя на протянутые к нему руки, двое воинов понесли Нециса – он попытался встать, но чуть не упал. Фрисс задержался надолго, уговаривая Флону втиснуться в туннель. Двухвостка тревожно фыркала и упиралась всеми лапами. - Такие звери не живут в селениях? – незнакомый норси свесился с корней. - Не любят тесных нор, - покачал головой Речник. – У вас есть листья Чокры или ещё что-нибудь, что ей по нраву? - Ц-ц-ц… Подожди, мы её к ящерам отведём, - норси спрыгнул на ту сторону «ограды». – Тут листьев мало. …В селение они входили не по тропам – по выступающим из земли корням, кое-где даже огороженным перильцами. Где-то корни приподнимались, выгибаясь, как змеи. Трое, а то и четверо в ряд могли пройти по этой «тропе». Рядом с Фриссом шли двое – ему пока непривычно было бегать по веткам, словно белка. Это был не первый ярус корней – настоящие, глубокие корни свивались внизу, и между ними горели неясные огоньки, что-то скрипело и ухало. Выступы коры, огромные, как скальные террасы, обвивали дерево по спирали, и повсюду – на каждом уступе, воздушном корне, обломке огромной ветви, и вверху, на могучих ветвях, заслоняющих свет – к дереву лепились округлые хижины. Они похожи были на гнёзда, сложенные из кожистых листьев, и свет легко сочился сквозь стены – они казались прозрачными. Из глубоких дупел поднимался дымок, пахло горящей сырой листвой, свежим деревом и смолой. В тени строений, над дымными ямами, Фрисс видел штабеля досок и связки шестов и палок. Сверху, с самых высоких веток, доносился скрип и скрежет. Речник запрокинул голову и рассмеялся – там, помахивая ярко раскрашенными хвостами, болтались летучие корабли. - Хасены? – хмыкнул он, приглядываясь к судам. – Будто змея тащит тюк зерна! Длинные, узкотелые и длиннохвостые, корабли привязаны были к вытянутым в длину шарам, перетянутым тугими ремнями. Казалось, шары качают воздух из камеры в камеру, как сердце качает кровь. Иногда в кожаной обшивке открывались клапаны, и горячий пар с шипением выходил наружу. Хвосты кораблей покачивались из стороны в сторону, и все они ходили ходуном – кто-то проверял работу руля, а может, готовился к вылету. Жар печей до Речника не долетал, но «вздохи» кораблей отчётливо пахли горячим маслом пузырника. Фрисс усмехнулся – радостно было смотреть на эти корабли, пусть они и выглядели странно. - Вакаахванчи! – кивнул один из норцев, перехватив взгляд Речника, и тоже усмехнулся. – Быстрые и сильные в небе, среди ветвей и тумана! Подобные хасену, повелителю туч. Там, в своей стране, ты из Умма Хвани? Ты водишь корабль? - Да, у меня есть корабль, - кивнул Фрисс. – Но по лесу я, пожалуй, не пролетел бы. Как вы находите дорогу в ветвях? Огромное дерево Джити оттеснило сородичей, накрыло ветвями всё вокруг, но чуть поодаль деревья вставали плотной стеной, и кроны их снова сплетались. Речник смотрел на тучи, лежащие на ветвях, и смутные отблески в них, на мрак под завесой листвы, и думал, что нелегко здесь, наверное, найти путь для корабля… и места ему тоже маловато. - Умма Хвани знают, где там дорога, - хмыкнул норси. – В твоей стране не растут деревья? Земля там голая, как у нас к югу от Стены? - Да, пожалуй что так, - кивнул Фрисс. – Да и деревья у нас куда меньше. Давно вы живёте на этом Джити? Лет ему, похоже, много… - Да, много людей тут родилось и умерло, - покивал южанин. – Говорят, мы здесь были, когда ещё были живы каменные города. - Проклятые города, - пробормотал второй норси и ткнул его в бок. – Не говори о них! У нас хорошие гости, люди большой силы, а ты говоришь о всякой мерзости… Речник мигнул. - Каменные города? Такие, как Эртану… древние развалины Нерси? Они… вы очень их не любите? – осторожно спросил он и увидел, как лица южан мрачнеют. «Да, наверное, об этом лучше не болтать. Да и верно… будь моя воля, я бы к этому рассаднику мертвечины близко не подошёл!» - Там страх и мерзость, - прошептал южанин. – Даже мёртвые не лежат там спокойно. Там жили жестокие люди, страшные. Им нравилось убивать. Ручьи до сих пор текут кровью и ядом рядом с городами из камня. Камень всё помнит – мы его не тревожим. «Кто бы говорил о жестокости…» - Фрисс вспомнил рассказ Фоэ, мёртвый полуразрушенный город и кости на мостовой. «Ладно, не надо их злить – мне они ничего плохого не сделали.» - Уа-а-ай! Еда-а-а! На-ам принесли-и-и еду-у-у! – мимо, чуть не падая в пропасть при каждом прыжке, но успевая вцепиться когтями в кору, промчалась огромная белая крыса. За её ушами развевались гирлянды из перьев. Следом, хватаясь друг на друга, пролетел ещё десяток крыс помельче. Речник посторонился, чтобы пропустить их, но крысы тут же развернулись и окружили его и его спутников, чинно сели на задние лапы и поклонились. - Хороший день! Вечером будет еда! – быстро выпалила самая крупная крыса. – Хвала вам, приносящим добычу! Хвала тебе, воин в кованой шкуре! Тебя называют Водяным Стрелком? Норси сдержанно улыбнулись. Фрисс кивнул крысам и коснулся ладонью груди. - Да, так меня называют. Хвалы не заслужил, но могу защитить и себя, и своих. - На закате ждём тебя у большого костра! Будем есть и восхвалять богов, приходи! – крыса перевернулась в воздухе и умчалась в селение – по нижней стороне корня, вниз головой. Фрисс удивлённо мигнул. - Призыватели! От них всегда много шума, - хмыкнул южанин. – Слушай, пришелец – на ветвях бьёт барабан. Он бьёт для тех, кто сегодня вернулся с добычей. Те, кто хотел убить нас и съесть, убиты сами и стали нашей едой. Для нас теперь бьют барабаны Миджити, и флейта богов будет петь для нас этой ночью. Тропа вилась вдоль дерева, поднимаясь по бугристому стволу. Из хижин, отложив работу, выглядывали резчики – Речник видел груды вытесанных шестов и вёсел, больших и маленьких чаш и ложек, недостроенные длинные лодки и сплетённые из коры накидки. Вверх по перекинутым через блоки верёвкам поднимали раздутые бурдюки с масляными пятнами, просмолённые доски и вязанки листьев. Из-за ствола виднелись высоко вскинутые воздушные корни – целая паутина корней, сплошь увитая зелёной лозой, на которой уже завязались огромные стручки. А чуть выше, над большими чашами с водой, подвешенными к ветвям, кружили фамсы – такие большие, каких Речник ни разу не видел. Сеть, натянутая на ветви, не давала им далеко улететь, а с прутьев на краях чаш обильно свисала икра – и гроздья уже трепыхались, и белые крысы суетились вокруг, следя, чтобы мальки не выпали наружу, за край чаши. «Где у них родник? Так можно было бы водовод проложить…» - задумался Речник, глядя на чаши, повешенные край над краем, ступенями. Норси тронул его за руку и указал на хижину в стороне от тропы, за высокими ступенями. Там за зелёными стенами колыхались тени, и слышалось недовольное мявканье. - Вот ваш дом, - сказал южанин, откидывая дверную завесу. – Здесь есть постель и купание, нет жары. В последние дни тяжело дышать всем, лес ждёт дождей. Не знаю, из какой ты страны, что не боишься солнца – но друзьям твоим жарко. В хижине было светло – света, сочащегося сквозь тонкие стены, вполне хватало – а вот места было мало. Двое жителей засунули Алсага в неглубокую кадушку и отмывали его от лесного сора. Пораненная лапа кота лежала на краю, обмотанная листьями. Девица-южанка пыталась распутать мех на спине Алсага и расчесать хвост. - Ох ты! - Речник отнял у неё хвост кота, незаметно показал демону кулак и сел рядом, на груду травы, прикрытую огромным листом. – Ну вот, Алсаг, снова ты побелеешь. А для меня найдётся вода? - Иди сюда, Фрисс, - окликнул его Нецис, растянувшийся на ложе. Его лоб был прикрыт повязкой, чешуйчатая одежда висела на спине – маг разделся и отдыхал в прохладе. Белая крыса сидела рядом и перебирала его волосы, вплетая в них перья и бусинки. - Хорошо тут у вас, - хмыкнул Речник, снимая перевязь. – А откуда вода?.. …Ночь опустилась быстро – не успел ещё опустеть горшок с пряной снедью, такой сытной, что хватило её на троих, и осталось на жителей, толпящихся в хижине с тех пор, как путников туда привели. Фрисс не спрашивал, что в горшке, но похоже это было на масляный икенур – и на пряности не поскупились, Алсаг даже чихал, но еду не бросал. В хижине очага не было – дымом тянуло снаружи, из дупла, выложенного сырой трухой, чтобы дерево ненароком не вспыхнуло. Речник лениво думал, что неплохо бы спуститься туда, пока не стемнело – посмотреть, как живут норси, забраться на высокие причалы к странным кораблям… - Трубки с водой? И она потечёт вверх? – недоверчиво покачал головой норси с белыми полосами на щеках. Фрисс не помнил, как его зовут – имён ему сегодня назвали много. То и дело кто-то уходил, вспомнив о делах, кто-то заглядывал в хижину и оставался ненадолго. Нецис задремал, его накрыли покрывалом. Алсаг положил на него лапу, и маг уткнулся лбом в его грудь. Речник косился на спящих и старался говорить тише, чтобы не потревожить их. - С водой я договорюсь – это несложно, - кивнул он. Где-то за стенами приглушённо рокотали барабаны, тихо гудела странная жужжащая флейта – Фрисс пытался вспомнить, где её слышал, но тщетно. - В городах Нерси умеют делать сито для воды – из особых камней, - он задумчиво посмотрел на свой амулет, но нужных камней не обнаружил. – Если поставить такие камни в трубку, в воде не будет гнили. Я не помню, как что делается, но Нецис знает всё. Как ему станет легче, я поспрашиваю – и начнём… Его доспехи висели на сучках дерева, как и перевязь с мечами, и почти вся одежда, - только набедренная повязка оставалась ещё на нём, да на груди лежал гранатовый амулет… и перьев в волосы ему натыкали щедро, даже с избытком. Столь же скудно одеты были и норцы, даже охотники оставили в домах кожаную броню и стреляющие трубки. У каждого был амулет – грубо вырезанная рыба из чёрного дерева, подвешенная за хвост. Речник вновь подумал, что забыл, что ему об этом талисмане рассказывали… спросить ещё раз, что ли? - Водяной Стрелок, - кто-то из норси осторожно тронул его руку, - расскажи ещё про костяных чудищ из каменного города. Ты достал того мертвеца из-под камня… он бросился на тебя тут же, да? Как ты победил его? - А Нецис совсем не боится ходячих костей? – тихо спросил другой, высунувшись из-за спины сородича. – И молодому воину нелегко убежать, если они гонятся! И ни у кого не хватит сил, чтобы разбить их… Что он делает, что они склоняются перед ним? - И в железный город вы тоже пойдёте? Не надо, - покачала головой женщина-норси. – Там много людей сгинуло, много смелых охотников… Там ходит пламя, пожирающее всех, даже птицы не летают над железным городом… - В этом году повсюду ходит пламя, - покачал головой Речник. – Может, мы найдём пропавших… Мертвец? Нет, он не хотел ни на кого бросаться. Он свои-то кости едва держал в куче. Они не страшные – те, кто бродит по развалинам. Жалкие, опасные, но не страшные. Я бы его с собой взял… Снаружи всё сильнее пахло жареным мясом. Речник сглотнул слюну и потянулся к завесе. В хижину, едва не уронив его, влетела белая крыса. Весь её хвост был увешан перьями. - Флейта богов поёт у костра! Собирайтесь к огню, еда готова! – крикнула она и вылетела за дверь. Жужжание, и верно, стало громче – как будто за дверью собрался пчелиный рой. Нецис привстал с места. Его взгляд прояснился и повеселел. - Нецис Изгнанный, и Водяной Стрелок, и большая кошка! – позвали снаружи. – Все люди Миджити ждут вас у огня. - Мррф, кот я, а не кошка, - фыркнул Алсаг, выползая за дверь. Норси закинули завесу на крышу, вывели под руки Нециса, Фрисс вышел следом, запоздало вспомнив, что так и не надел броню. В лицо ему повеяло жаром, и он махнул рукой – здесь тёплые ночи! Огонь вырывался из дыры в стволе, взлетал вверх на десять локтей и рассыпался искрами, кора маслянисто блестела, золотые и багряные отблески скользили по ней, пробегали по тёмным лицам и горящим глазам и гасли в паутине воздушных корней. Невысокие сидения были поставлены поодаль, там, где жар ещё можно было терпеть. У самого огня, подкидывая дрова и вороша угли, бродили южане в кожаной броне, и Фрисс удивился, как им там не жарко. Ему на плечо тут же влезла небольшая крыса в пёрышках. Жители теснились вокруг, и людская волна отнесла путников далеко друг от друга. Речник оглянулся на Нециса – тот облокотился на Алсага и рассказывал что-то длинноволосому норцу, по рукам которого ползала толстая змея. Фрисс усмехнулся и забыл о Некроманте – под руку подсунули лист и обугленную палочку и спросили, где у хиндиксы плавники, и как они приделаны. «Гедимина бы им сюда…» - подумал Речник, выуживая из памяти то, что знал когда-то наизусть. Вайнег сейчас вспомнит, сколько дней он не видел ни одной хиндиксы… Флейта, оборвав жужжание, пронзительно взвизгнула – и настала тишина. Только поленья трещали в огне. Из пламени вынырнули четверо норцев, накрытых дымящимися кожами. За собой они волокли широкий, будто приплюснутый сверху и снизу котёл. Все – даже любопытные крысы-Призыватели – отхлынули от костра и столпились на краю света и тени, так, что Фрисс неожиданно оказался ближе всех к огню. Из толпы выступили норси-охотники – Речник узнал Акитсу, вставшего по правую руку от него, между ним и Нецисом. Южанин со змеёй, поклонившись Некроманту, вышел вперёд и вскинул руки, встав лицом к огню. Змея невозмутимо соскользнула на его плечи. В свете костра волосы норца казались золотисто-алыми, они топорщились во все стороны жёсткими пучками, меховой гребень тянулся и по хребту меж лопаток, чуть ли не до поясницы. - Вот, мы все здесь, у огня – пусть Куэсальцин, вечное пламя, увидит нас! Вот, мы победили врагов, мы отвели беду – пусть Укухласи, неспящее око, увидит нас! Те, кто хотел принести нам смерть, сами нашли её под листвой Миджити, пусть их сила вольётся в нашу кровь! Пусть их кости лежат спокойно – их плоть станет нашей пищей, их кожа – нашими крыльями! Пусть будет лёгким их путь за Туманы, мы не в обиде на них – мы благодарны им, принёсшим нам еду! – он склонил голову – Фрисс даже испугался, что его волосы вспыхнут от страшного жара – и отвернулся от огня. - Боги приняли их кровь, их мясо будет разделено между людьми Миджити. Акитсе, и Нкуву, и гостю, прозванному Водяным Стрелком, и Алсагу – могучему коту с белой шерстью – я отдам первые куски. Флейта – Фрисс так и не увидел, кто в неё дул – вновь зажужжала, норси и Призыватели закричали, прыгая на месте, потом запели – громко и нестройно. Под рукой Фрисса оказалась тростниковая фляга, он хлебнул и усмехнулся – столь приятное питьё давно ему не попадалось! Жрец, который, похоже, не боялся ни огня, ни раскалённого металла, выловил что-то из котла и протянул Акитсе. Охотник подставил ладони под стекающий жир и склонил голову. «Река моя Праматерь…» - Фрисс судорожно сглотнул. «И почему те Инальтеки не обошли нас стороной?! Были бы сейчас живы… Вот же, Вайнег меня побери, сколько с ними воевали – ни разу есть их не приходилось. Встречу их в очередном набеге – объясню, как им с нами повезло…» Где-то в темноте протяжно завыл демон-падальщик. Фрисс поёжился от налетевшего из леса холодного ветра, осушил флягу и протянул руку к жрецу. Кто-то из норси положил ему на ладонь обрывок плотного листа, и горячий жир не обжёг Речника. Ломоть мяса был невелик – всего с пол-ладони. - Ты обладаешь многими дарами, Водяной Стрелок, - тихо сказал жрец. – Не знаю, что тянет тебя в гнилой мрак – но мы просим тебя пожить ещё у нас. И боги видят – никто об этом не пожалеет. Кто-то за спиной Речника уже раздавал завёрнутые в листья комки горячей каши, от которой пахло жареной рыбой и подгоревшей похлёбкой из медуз. Опустевшую флягу у Фрисса забрали, в его руку вложили полную. - Ешь, в этом нет дурного, - прошептал жрец, заметив, что Речник в замешательстве смотрит на мясо. – У демонов есть сила и храбрость, у нас – ясный разум, чтобы обратить их на пользу, а не во вред. Норси пронесли котёл вдоль толпы. Когда он вновь оказался рядом с Фриссом, там уже было пусто – только плескался на дне жир, и к нему потянулись руки с лепёшками, чтобы ни одна капля не пропала попусту. Речник жевал мясо, пропитанное пряностями и обжигающее рот, и думал о водяных чашах. Что-то он помнил ещё из выученного на Островах, но был не уверен, что хватит сил – маг из него неважный… может, Нецис подскажет, как погнать воду вверх – не на пару мгновений и не на десять локтей, а так, чтобы она поднималась раз за разом, каждый день, хотя бы до зимы. Строили же речные маги водоводы в Кецани! - Водяной Стрелок, а тебе самому мертвецы неподвластны? Ты – ученик Нециса, этому он тебя не научил? – тихо спросила белая крыса. - Пытался, - с сожалением вздохнул Речник. – Но не вышло ровно ничего. А было бы неплохо… И даже вода мне не слишком подвластна. Скажи, что за движитель заставляет масло течь по шару вакаахванчи? Его приспособить бы к водоводным трубкам… - Умма Хвани о таком ещё не слышали, - хихикнул кто-то за левым плечом. Обернувшись, Фрисс увидел синие полосы на лице и сверкающие жёлтые глаза. - Если ты клянёшься, что видел такие сооружения – завтра я покажу тебе свой корабль, - прошептал южанин. – Посмотрим чертежи, подумаем вместе. Меня зовут Нкуву, я из Умма Хвани. Да что там – просто поднимайся на пристань, мы тебя встретим. - Непременно, - кивнул Речник. – А ты знаешь, где железный город, которого все боятся? - Хэ! Тут много кто нашёл бы к нему дорогу, - усмехнулся Нкуву, показав клыки – слишком длинные для человека. – Были люди, пробравшиеся туда… приносили странные вещи – не всё пошло на пользу, но и рубщики, и резчики были довольны. Но давно никто не возвращался живым. Говорили о пламени… Ты – Водяной Стрелок! Я знаю, у тебя есть мысли. А у меня есть корабль. Приходи завтра на пристань. Если Нецис придёт с тобой, то не буду знать, каких богов славить. - Ухмм… - Фрисс кивнул и осушил фляжку – обрубок тростника был очень уж короток для столь приятного питья. В костёр подбросили дров, ненароком свалив туда же ворох отсыревшей листвы – дым поднялся столбом, сырое полено взорвалось, расшвыряв по коре тлеющие щепки. Флейта зажужжала громче – будто пчёл выкурили из дупла, и они собрались в огромный сердитый рой. Речник тихо засмеялся и прикрыл глаза.

***

Передатчик тихо пискнул, Гедимин шагнул из-за поворота – и как раз вовремя, чтобы поймать за плечо младшего сармата, очень быстро и целеустремлённо куда-то бегущего. - Ангиран! Сармат стремительно развернулся, и в живот Гедимина уткнулось сопло бластера. Древний изумлённо мигнул. - Ты в себе?! – он выпустил плечо Ангирана. Рука младшего сармата дрогнула, бластер медленно опустился. - Гедимин? Прости, командир, - сармат поспешно убрал оружие за спину, смахнул с брони Древнего невидимую пыль. – Я тебе не навредил? - Не успел, - отозвался Гедимин, смерив младшего тяжёлым взглядом. – А вот тебе пора в медотсек. Зайди сегодня же. - Ты искал меня? – осторожно спросил Ангиран. Древний видел, как бегают его глаза – сармату очень хотелось оглянуться и отступить на шаг-другой… или вовсе исчезнуть из этого коридора. Он был в тяжёлой броне, даже шлем закрыл по всем правилам, только тёмный щиток не надвинул на глаза. Гедимин кивнул, задумчиво разглядывая младшего сармата. «Странные все они в последние дни…» - Вылет в Риогон, плановая дозиметрия, - Древний постучал согнутым пальцем по передатчику. – Ты выбываешь из списка? Причины? На передатчике виднелись короткие строки – ничего, кроме имён, и лишь одно не перечёркнуто. - Да, командир. Вычеркни меня, - неохотно кивнул Ангиран, глядя себе под ноги. – Я… этот рейд неоправданно опасен. Для всех нас. - Не понимаю, - тяжело качнул головой Гедимин. – Ты вызвался сопровождать Кейденса. Сейчас ты – его сменщик. Ни тебя, ни его нет в отряде – все опыты отменяются. - Да, - Ангиран разглядывал пол. – Опыты очень важны, я понимаю. Но общая опасность… этот вылет следует отменить. - Что вызывает беспокойство? – Гедимин сощурился. Два месяца назад вся «Идис», включая двух хранителей, рвалась в экспедицию. Сейчас же… - Знорки, - сказал, как сплюнул, младший сармат. Он наконец поднял взгляд, и тут уже Древний растерянно замигал. - Там мы будем среди них. Любая случайность – и мы попадём в их руки. Любая наша технология, любая мелочь будет ими использована… - Ангиран судорожно вздохнул и покачал головой, пластины его брони заскрежетали. – Ты знаешь, командир, что они делали с нами, пока у них была сила. Они с радостью будут делать то же. Нельзя ни на долю кьюгена усиливать их. Если это всё же случится – я не хочу в этом участвовать. - Вот как… - медленно проговорил Древний, глядя в потемневшие глаза. – Тлакантские войны… Ты видел сны о войнах? - О рудниках на планетах, где нечем дышать. Об осколках камня в пустоте. О парализующих разрядах и… - Ангиран мотнул головой, броня затрещала. – Постой, командир. Мы – сарматы, а не макаки. Мы проверили каждую крупицу информации. Всё это есть в базах Ураниума. Всё, в мельчайших подробностях. Концлагеря и… и флот, командир. Флот, который ты строил. Имена других сарматов, то, что с ними сделали. Ты рассказал кое-что на Празднике Крыс, а мы проверили. Можешь не рассказывать ничего, командир. Мы понимаем, почему ты молчишь. Спасибо, что не сдался. Если бы не ты и… и другие, мы бы до сих пор… Он замолчал, недобро оскалившись. Глаза превратились в тёмные прорези на лице. Древний поднял руку – и медленно опустил. - Я сделал, что мог, - тихо сказал он. – В Тлаканте это… было непросто. Ты знаешь, кого называли макаками? И почему? Откуда это слово? - Уже неважно, - отозвался Ангиран глухим, безжизненным голосом. – Тлаканта уничтожена. Но им позволили выжить и расплодиться. И сейчас… сейчас мы, даже ты, Гедимин… мы помогаем им. Мы снова даём им в руки оружие. Это недопустимо. - Их давно нет, - Древний снова поднял руку и заметил, как мелко дрожат пальцы. – Того народа уже нет. Знорки отличаются от них, как они – от обезьян! Какое отношение знорки имеют к Тлаканте?! Ангиран всё-таки шагнул назад и беспокойно оглянулся. Гедимин сжал пальцы в кулак – так дрожь была менее заметна. - Знорки – прямые потомки людей Тлаканты, - голос младшего был тих, но твёрд. – Название другое, народ – тот же. С тем же содержимым в черепах и гнилью в крови. «Сны, базы Ураниума, Гвеннон… Гвеннон!» - Гедимин тихо застонал. «Надо было закопать его в могильнике! Теперь понятно… Я бы тоже не упустил момента… Ну и что теперь с ними делать?!» - Ты – клон Хельдиса, так? – тихо спросил Древний, не двигаясь с места. – Прямой потомок, как знорки для тлакантцев. Ты совпадаешь с ним до молекулы. Он взорвал «Скорпион», так? Взорвал вашу станцию, убил всех, кто не успел уйти. Я вытаскивал тебя из подвалов, помнишь, как ты туда попал? Ангиран вздрогнул всем телом и медленно попятился. Гедимин почти уверен был, что он схватится за оружие. - Так ты согласен ответить за его дела?! – Древний хотел удержать крик, но не вышло. Он прислонился к стене, до хруста сжал виски. Кровь гулко стучала в ушах, невидимый обруч снова опоясал грудь – хоть хватай воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег… «Что я несу?!» - запоздало мелькнуло в голове. Ангиран выглянул из-за угла, чуть не шарахнулся обратно, увидев Гедимина. - И это сделали они, - Древний вскинулся на тихий злой шёпот, увидел, как младший сармат дёрнулся, и вновь опустил голову. – И это тоже… Они искалечили тебя, командир. И они заплатят… Гедимин рывком отделился от стены. В коридоре никого уже не было, и кто-то из сарматов, выглянувший из-за угла, отшатнулся и юркнул в соседний отсек. «Ангиран выбывает из отряда,» - Древний смотрел на экран передатчика – строки плыли перед глазами. «Опыты с морионом проведу я. Хорошо, что вовремя предупредил. Снова вышло бы, как с Деркином. Что-то надо делать с Гвенноном, это всё добром не кончится…»

***

Лицо и грудь Фрисса окропили холодные водяные брызги. Он дёрнулся, хотел утереть лицо – рука, неловко вскинутая над головой, не шелохнулась. Что-то жёсткое обхватило запястья, плечи свело судорогой. Всё тело налилось неприятной тяжестью, в голове плыл туман. В нос ударил запах жжёной травы. - Река моя Праматерь, да что ж такое-то… - он попытался высвободить руки. Перед глазами медленно выплывал из дымки полупрозрачный зелёный потолок, тонкие балки, морда огромной белой крысы, помахивающей кадилом. Крыса, встретившись с ним взглядом, шагнула назад, в её глазах читались смущение и страх. Фрисс с трудом повернул голову набок и тихо присвистнул. Он лежал на спине, растянувшись во весь рост. Руки и ноги были крепко привязаны к двум шестам. Ничего, кроме набедренной повязки, на Речнике не было. Странные мерцающие ленты обвились вокруг икр, шесть полос подвижного алого пламени расходились по груди, обхватывая тело. Что-то подобное было и на предплечьях – Фрисс не видел их, но чувствовал тепло и лёгкую щекотку. Он повернул голову в другую сторону – там, точно так же привязанный к шестам, лежал Нецис. Красные огненные ленты витками обвивали его тело, от запястий до щиколоток. В груди торчала крошечная стрела с красно-чёрным оперением. - Нецис! – Речник попытался перевернуться на бок, но путы отбросили его обратно. Глаза мага были закрыты, он не шевельнулся на оклик. Зато что-то песчано-жёлтое зашевелилось за его плечом, сдавленно шипя. - Хвала Нуску! – ещё пригоршня водяных брызг, пахнущих какой-то смолой и мятыми листьями, полетела Фриссу в лицо. Речник зажмурился. Кто-то подёргал ремни на его запястьях, довольно хмыкнул и обошёл привязанного пленника по кругу, остановившись в его изголовье. Над головой Нециса тоже кто-то стоял, но Фрисс видел только край багрового одеяния. В дверь хижины вошёл кто-то из южан. В руке его была связка тростниковых фляжек. Он мельком взглянул на Речника и отвёл глаза. - Демон-кот не болен, - задумчиво сказал кто-то, проходя мимо Фрисса. – Красивое существо, полное сил. Жаль, что придётся его убить. - А что делать с их зверем? – растерянно спросили от двери. – Отдать стервятникам? «Прокляни меня Река! Что тут творится?!» - Фрисс, преодолевая вязкую слабость, поднял голову и вгляделся в пёстрый туман вокруг. У двери, сваленные в груду, лежали его вещи – он разглядел торчащие из вороха листьев и прутьев рукояти мечей, там же валялись обломки сидения, стащенные в кучу чаны из-под воды и деревянные чаши. Туда же полузнакомый южанин бросил пустые фляжки. Вокруг этой груды ходила крыса с кадилом и усердно дымила, рядом стоял спиной к Фриссу рослый южанин, с ног до головы одетый в красное, и что-то пересыпал из ладони в ладонь. На спине его блестела багровая чешуя. - Ты всех созвал? Кто прикасался к ним, кто говорил с ними, кто брал у них что-то или что-то им давал? – незнакомый и не слишком приятный голос заставил Фрисса повернуться к другой стене. Там стояли двое в красно-чёрной броне, их головы скрыты были под капюшонами – шкурой, снятой с голов большеухих чёрных демонов. Перед ними переминался с ноги на ногу удручённый жрец, даже змея его казалась напуганной и смущённой, и сам он выглядел жалким, как мокрая кошка. - Все вещи мы принесли, - хрипло ответил он. – Люди Миджити ждут у кострища. Те, кто прикасался к ним, здесь, у хижины. В дверной проём – завеса была сорвана – заглянул Акитса. За его спиной Фрисс разглядел воздухоплавателя Нкуву и ещё кого-то из вчерашних знакомых. Сквозь полупрозрачную стену виднелись силуэты людей и крыс. - Их вещи будут унесены в Джегимс, вместе с ними, - сказал человек в красной броне, отворачиваясь от груды хлама. – Всё, к чему они притрагивались, надо сжечь вместе с этой хижиной. Умма Ксази проследит, чтобы это было исполнено. - Это уж слишком, о Ксази, почтенный, - покачал головой жрец. – Так всё дерево впору сжигать. По корням и по стволу прошли оба Нерси, весь Миджити – то, к чему они прикасались. Все мы ели вчера пищу, взятую из рук коатека. Пусть Умма Ксази скажут слова очищения для всего Миджити, окропят всё дважды и трижды, но сжигать… Это чересчур. - Ай, огонь на ваши корни! – одного из «красных» передёрнуло. – Скажи нам, о Темецти, почтенный, отчего ты не позвал Умма Ксази сразу же? Отчего Нерси прошли по всему твоему городу, перетрогали всё и поговорили со всеми, а ты молчал?! Отчего их не схватили там же, где встретили?! - Что же, нам убивать каждого, кого мы видим в лесу?! – пожал плечами жрец. – Каждому путнику мы даём пристанище, воду и пищу. Что же нам, рвать всех вокруг, как будто хока нас поразила?! - Вам – держать глаза открытыми, о Темецти, и скажи это каждому в Миджити! – возвысил голос «красный», бросив косой взгляд на Речника. – Двое из Умма Ксази останутся в Миджити, каждый получит должное очищение. Скажи Акитсе, охотнику, и Нкуву из Умма Хвани, у которого есть корабль… Второй южанин в броне резко выдохнул. - Как ты вообще допустил такие разговоры с чужаками?! Может статься, эти двое живыми не вернутся из Джегимса! Может, они уже гниют изнутри… И ты, Темецти, - жрец, верховный жрец в Миджити! Темецти склонил голову ещё ниже, змея свесилась за его спину, подальше от взглядов «красных». - Скажи им – пусть собираются, - продолжил первый южанин. – Пусть Нкуву поднимает корабль, пусть Акитса соберёт тех, с кем вместе он встретил этих Нерси. Если они останутся живы, корабль Нкуву принесёт их обратно, если нет – в Миджити узнают. Жрец пошёл к двери. Фрисс на мгновение встретился с ним взглядом – Темецти вздрогнул и отшатнулся, хватаясь за амулет-рыбу на груди. - Хаэй! – Речник посмотрел на «красных». Их лица словно окаменели. Они обошли связанного и встали у его ног. От стен хижины отделились двое воинов в столь же тяжёлой и неуклюжей на вид броне, один приложил ко рту раскрашенную длинную трубку и направил её на Речника, второй взялся за копьё. Тени за дверью заколыхались, Фрисс снова увидел Акитсу – охотник с опаской заглянул в хижину. - Кто вы, и зачем вы нас связали? – хмуро спросил Речник. – Почему на нас смотрят, как на прогнившие трупы, и… хватит уже меня поливать! Это была не крыса – «красный» оставил в покое вещи, завёрнутые в огромный лист, и стоял теперь над пленниками, обрызгивая их чем-то маслянистым и резко пахнущим. Теперь Фрисс увидел, что его лицо замотано тряпьём – только глаза сверкали из-под лохмотьев. Капли упали на лоб Нециса – веки Некроманта дрогнули, но он остался лежать неподвижно. - Ты надеялся не встретить нас, коатек? – недобро усмехнулся один из «красных». – Мы – Умма Ксази. Мы прибыли сюда, возможно, слишком поздно – вы двое провели здесь полдня, и кто знает, что вы успели отравить и осквернить… но больше вы не принесёте зла ни Миджити, ни другим селениям. А когда ваша кровь будет пролита на алтарь Укухласи, её смешают с водой и окропят всё, к чему вы прикасались, - и тогда всё будет очищено, и скверна развеется. Вы не преуспели, о Нерси, и вы будете казнены по закону и воле Укухласи. - О чём ты говоришь, Умма Ксази? – Речник растерянно мигнул. – Я не коатек, и мы не Нерси, и мы никому ничего плохого не сделали. Спросите у Акитсы и… Холодный наконечник копья коснулся его горла. - Нам жаль Акитсу и тех, кого твой яд успел затронуть. Мы постараемся очистить их, - склонил голову Ксази. – Не сделали плохого? Мы не станем ждать, пока занесённая вами гниль всё источит и разрушит. Твой наставник – омерзительный Нерси, Некромант, тот, кто приказывает мертвецам и тлену. Не знаю и знать не хочу, из какой могилы он выполз, но домой он уже не вернётся. Ты – воин-коатек, его защитник и подручный, обученный магии и разным уловкам. Ты даже жреца обманул, он до сих пор верит, что ты – не враг! Но меня ты не обманешь. Я знаю, кто вы, коатеки, и скольких вы убили и замучили. Сейчас это не ваша земля, и даже если ты обманом сюда проник – ты об этом пожалеешь. Мы знаем уже, откуда вы пришли, знаем, что вы затевали. Кому ты хотел скормить Нкуву и людей с его корабля?! Впрочем, неважно – мы, Умма Ксази, успели вовремя. Мы отвезём вас в Джегимс, пусть богиня решит вашу судьбу. Фрисс посмотрел ему в глаза и поёжился – там горел свирепый огонь. - Что вы сделали с Алсагом и Флоной? – спросил он. – Не знаю, кому примерещилось, что мы Нерси, но они-то здесь при чём?! - Демон, твой подручный, будет казнён в Джегимсе, так же, как и ты, Водяной Стрелок, - ответил Ксази. – Если зверь с панцирем примет очищение, он отойдёт людям Миджити, если нет – его мясо бросят стервятникам. Жаль, что придётся убить неповинное животное, но кто знает, как вы успели его испортить… Он повернулся к помощникам – их было, как теперь увидел Фрисс, шестеро, не считая тех, кого он уже видел. - Я буду у кострища. Готовьте их к полёту. Будьте очень осторожны, Умма Ксази, эти двое опаснее тупых ходячих костей! - Ничего, и не таких видели, - буркнул кто-то над головой Речника. – Будь спокоен, почтенный Яо. - Хаэй! – Фрисс посмотрел в спину Ксази, и тот обернулся. Воин с трубкой вскинул оружие, копейщик сделал шаг вперёд. - Что вы будете делать с Акитсой? Тоже прирежете – или обойдётесь поливом? Речник хотел добавить ещё пару слов, но Ксази с недобрым оскалом наступил ему на грудь. - Молчи, коатек. Всё жаждешь крови? Скоро напьёшься своей же. Никто, кроме Умма Ксази, пусть не подходит близко! Он вышел. Двое воинов наклонились над Фриссом, вытирая его мокрыми листьями, ещё раз проверили, прочны ли ремни, и влили ему в рот пряную жидкость с очень знакомым сладким запахом. «Джеллит,» - Фрисс попытался выплюнуть отраву, но ему закрыли рот и зажали нос. «Вот почему я не чуял, как связали… Они опоили нас Джеллитом! Хорошо в Миджити принимают гостей, ничего не скажешь…» Кто-то перешагнул порог. Сквозь трепещущие цветные блики – дурман уже затуманивал глаза – Речник разглядел печального жреца. Он отдал одному из Ксази несколько исчирканных листков. - Это видел почтенный Яо? – настороженно спросил тот. – Это взято из руки Нерси? - Водяной Стрелок обещал построить путь для воды в Миджити, - вздохнул жрец. – Это его рисунки. Почтенный Яо их видел. - Лживый выродок! – поморщился Ксази. – У тебя зоркие глаза, о Темецти. Ты вовремя увидел, какой это злой человек, вовремя позвал нас. Почтенный Яо расстроен, но он так же уважает тебя. Оставь печали! Жрец кивнул, прикоснувшись ладонью к груди, но лицо его не повеселело. Он покосился на Фрисса и с трудом сдержал вздох. - Темецти, - Речник перехватил его взгляд и невесело усмехнулся. – Меня опоили Джеллитом, но вы-то чего напились?! Ты всерьёз думаешь, что мы хотели вас всех отравить и погубить? Что я… Копьё снова уткнулось в его шею, и он поневоле замолчал – каменный наконечник был острым, как тончайший стеклянный скол. По лицу Темецти пробежала тень. - Я прошу прощения, о Водяной Стрелок, - тихо сказал он. – Я сожалею о вашей судьбе. Люди Миджити попросят богиню о милосердии, чтобы ваша смерть не была мучительной. «Это, наверное, из-за Кровавого Солнца,» - думал Фрисс, отгоняя видения, но всё вокруг уже качалось, и из стен прорастали зубастые пасти. «Трудно удержаться в своём уме, когда с неба течёт отрава. Все как с ума посходили в этом году, и всем целителям их не вылечить. Как бы теперь уйти отсюда – и лучше бы не в Кигээл…»

Глава 28. Укухласи

- Фррхррисс! Сдавленное рычание послышалось слева, из-за плетёной стенки. Казалось бы, толкни её – и свалится… Речник осторожно выпрямил кисть – неестественно выгнутые пальцы от напряжения свело судорогой – и перевёл дух. - Алсаг? – прошептал он, высматривая в стене щель, но прутья и ленты прочной коры были сведены плотно. – Как ты там? - Парршиво, - отозвался хесский кот, тихо зашипел и фыркнул. – Пасть завязали, много не поговорришь. - Ты до верёвок дотянуться можешь? – Фрисс покосился на собственные путы. Стебель, к которому привязали его руки, в пазах бултыхался свободно, вот только гнулся во всех направлениях – как ни крути, не сломается. - Фррисс, меня ррастянули, как стрруну, - сердито ответил Алсаг. – Лежу на бррюхе. Хвост, и тот прривязан. Внимательные зноррки, запомнили, где у меня перрепонки… - Плохо, - Фрисс выгнул кисть, царапнул упругий стебель и досадливо поморщился – эту лиану и меч не вдруг разрубил бы. – Тебя хоть кормят? - Коррмят, прроку-то… - фыркнул кот. – Вот мы попались, хуже, чем к «изумррудникам»… По ту сторону стенки послышались шаги, кто-то затопал по скрипучей деревянной лестнице, и Фрисс перевернулся на другой бок – настолько, насколько позволяли путы. Из-за стены донёсся сдавленный рык, испуганный визг огромной крысы и недовольные возгласы южан. - Нецис? – можно было говорить в полный голос, за воплями Алсага и тех, кто не давал ему покоя, даже шум корабельных движителей нельзя было расслышать. – Нецис, ты здесь? Из-за правой стенки не донёсся даже шорох. Речник тяжело вздохнул. Трудно было поручиться за свои глаза – когда его втащили в трюм, ему ещё мерещились хищные лианы и змеи с сотней голов – но Нециса, кажется, внесли в ту комнатушку. Его тащили на длинных жердях, тело безвольно раскачивалось, и носильщики шарахались с воплями, когда оно приближалось к ним. В тот трюм кто-то спускался с тех пор, и не раз, но там было тихо. Голоса за левой стеной смолкли – Алсагу сунули в пасть еду, и он что-то жевал, сдавленно порыкивая и шипя. «Дело к полудню,» - Фрисс посмотрел на потолочные балки. Палуба была там, за нетолстыми досками, но их пригнали плотно – ни в одну щель не сочился свет. Шелест и шипение движителей не смолкали, но пол перестал качаться из стороны в сторону – вакаахванча более не извивалась. «Причалили,» - Речник настойчиво царапал стебель лианы и прислушивался к звукам снаружи. «Где-то в лесу, должно быть. Теперь висим на дереве.» Жжение на запястьях слегка ослабло, язычки пламени на груди улеглись, опали, из тёмно-пурпурных стали рыжими. Речник выгнул обе ладони, вцепился в стебель. «Ещё раз…» - Лаканха! Пламя побагровело и взметнулось на локоть вверх, но Фриссу было не до него – он тихо шипел от боли, попав под удары десятка огненных плетей. Руки онемели, перед глазами поплыли алые пятна, сердце забилось где-то под ключицами, стремясь выскочить в горло. По лицу тёк холодный пот, заливая глаза. Речник зажмурился. - Боги мои! – за гулом крови в ушах он не услышал шагов по лестнице и хруста открывающейся дверки. Крыса-Призыватель опустила на пол корзину и нависла над пленником, ощупывая грудь и запястья. - Достойное упорство, - громко вздохнула она. – Теперь я знаю, как коатеки срезали под корень горы. Но тут нет гор, а ты надорвёшь себе сердце. - Тебе какая забота? – поморщился Речник. – Мне его живьём вырвут. - Ц-ц-ц, - поцокал языком Призыватель, щедро выплёскивая на Фрисса приятно пахнущее масло из кувшина. – Не приписывай нам ваши коатекские обычаи. Не живьём. Речника снова намазывали маслом с ног до головы, и очень тщательно, и, судя по запаху, это было не то масло, что два или четыре Акена назад. Сколько у них там благовоний?.. - Призыватель… я твоё имя знаю? Никак не вспомнить после дурманного пойла, - вздохнул Речник и повернул голову, чтобы взглянуть крысе в глаза. Существо – как он и ожидал – выронило губку и шарахнулось к стене. - Хватит уже, Водяной Стрелок, - оно недовольно шевельнуло усами и перешагнуло через его руку, подсовывая под шею неудобный валик. – Называй меня как угодно, моё имя ты не узнаешь. «Стать бы таким магом, каким меня тут считают, я бы оружие против Тзангола не искал,» - мечтательно сощурился Фрисс. «Я бы ему хвост в пасть затолкал и Гедимину сдал на опыты. В нём, небось, ирренция – на все станции хватит…» Крыса вылила масло ему на голову и возилась сейчас с волосами, распутывая их и собирая в косу. «Выберусь – до зимы не отмоюсь,» - Речник посмотрел в потолок. - Призыватель, на кой ты меня маслишь? – недовольно спросил он. – Жарить собрался? - Это для очищения, - ответила крыса, коротко пискнув – видно, сначала на языке вертелось другое. – А когда с тебя снимут кожу, эти мази хорошо её сохранят. Ты есть будешь?.. …Сверху часто доносился топот, и что-то похрустывало – корабль, небесная змея, извивался меж ветвей и едва успевал уклоняться от прутьев и лоз, метящих в шар. Весь корпус вакаахванчи ходил ходуном, выгибаясь во все стороны, и Фрисс бултыхался в трюме, как на дне корзины, летящей вниз по склону холма. - Мрря-ау! Мрря, мерртвяки, что за меррзость… Мрря-а! Фррисс, где ты?! – метался в забытьи хесский кот, колотясь о пол. Его снова терзали кошмары. - Алсаг! – крикнул Речник. За стеной завыли. - Мерртвяки, пррочь от меня-ау! Пррочь! Мррау-у-у… - вой оборвался громким шипением, и всё стихло. - Алсаг, чего ты кричишь? – громким шёпотом спросил Фрисс. - Мерртвяки… - еле слышно ответил хеск. – Еле выррвался, меррзкие тварри… Корабль с треском налетел на дерево, сверху захрустели ветки, зашуршала листва. Кто-то сердито кричал, движители корабля громко шипели, весь он качался из стороны в сторону. Фрисс, уставший от болтанки, раздосадованно вздохнул. -Хаэй! Во что вы там влетели?! – крикнул он, глядя на потолок. Никто не ответил ему. Шипение в трюме смолкло, корабль висел на месте, плавно покачиваясь. «Кажется, долетались,» - Речник закрыл глаза. «Поспать бы…» …Вокруг было темно и тихо – только лягушки надрывались на отдалённом болотце. Фрисс пошевелил затёкшими пальцами, выгнул ладони, цепляясь за удерживающий его стебель. На прочной лиане уже можно было нащупать глубокие тонкие пропилы и множество щербин. «И ещё раз…» - Речник стиснул зубы и глубоко вдохнул. - Лаканха! Сквозь гул крови в ушах он услышал слабый хруст. Руки, сведённые судорогой, дёрнулись вверх. Фрисс осторожно пошевелил ими – они поддались. Ремни, обмотанные вокруг запястий, неохотно соскользнули с размочаленного стебля. Речник судорожно выдохнул и сел, настороженно озираясь. Багровые ленты огня по-прежнему опоясывали его тело и обвивали руки, под ними уже проступили розовые полосы ожогов. Фрисс подул на руки, унимая боль, и подёргал стебель, удерживающий ноги. Ещё немного наклониться и… Несколько мгновений спустя лиана захрустела и брызнула соком. Речник оборвал разлохмаченные волокна, вытащил стебель из запутанных ремней и рывком поднялся на ноги. Голова кружилась, в груди неприятно ныло. Фрисс вслушивался в ночную тишину – кажется, его трепыхания никого не разбудили… Хлипкая плетёная дверца выгнулась пузырём, костяные засовы повылетали из пазов. Речник придержал их и выскользнул, пригибаясь, к лестнице. Тонкая стенка захрустела под руками, прутья медленно разошлись. Фрисс отломал мешающие полосы коры и протиснулся в дыру. Несколько секунд показались ему бесконечными, но всё же костяная защёлка с громким хрустом распалась надвое, и очередная дверца качнулась на разболтанных петлях. Фрисс вошёл в клетушку, ладонью ощупывая потолок. Нецис, обвитый огненными лентами, лежал в двух шагах от двери и светился на весь трюм. Крохотная стрелка по-прежнему торчала в его груди. - Нецис! – Речник вырвал стрелу и пропихнул сквозь решётчатый пол. Некромант прерывисто вздохнул и зашевелился, с трудом разлепив веки. Глаза сверкнули холодной зеленью. - Сейчас, потерпи, я тебя вытащу, - прошептал Фрисс, ощупывая путы на руках колдуна. Сквозь ремни был пропущен гибкий стебель лианы – такой же, от какого недавно отделался сам Речник. От запястий до плеч руки притянуты были к полу широкими кожаными петлями, такие же петли обхватили живот и грудь – Некромант был привязан к кораблю намертво. Фрисс дёрнул ремешок, резко выдохнул и вцепился в него зубами. - Фрисс, как ты… - прохрипел Нецис, изумлённо глядя на Речника, тут же сузил глаза и обмяк. – Оставь меня. Беги и не оглядывайся. Ну?! - Тише. Я никого не оставлю, - сверкнул глазами Фрисс, выплёвывая пожёванный стебель. Обломки выпали из ремней, руки Некроманта дёрнулись и замерли – три браслета из тугой кожи так просто было не перегрызть… - Дёргайся, пусть оковы ослабнут, - прошептал Речник, растерянно оглядываясь. – Я наверх. Найду, чем перерезать. Нецис приподнял голову, тяжело дыша. От яда, влитого в кровь, пена засохла на его губах, он хрипел и судорожно сглатывал. - Фрисс, беги, - прошептал он. – Ты ещё можешь уйти. Цо’от нирну! - Без тебя и Алсага я не уйду, - тихо, но твёрдо ответил Речник, на цыпочках пробираясь к лестнице. Специально так, что ли, строили, чтобы доски скрипели и трещали при каждом шаге?! Люк на палубу открылся беззвучно, и ночь показалась Фриссу светлее дня. Листья громадного дерева лежали на ограждении справа от него, слева шевелил боками огромный корабельный шар. Рядом с ним, у ограждения, блестели отполированные кольца – к ним крепились канаты, сейчас лежащие кольцами на палубе. Фрисс оглянулся – ему померещилась тень в листве, но всё было тихо. «А вот и дорога,» - усмехнулся Речник, глядя на «причал» - толстую крепкую ветку, на развилке которой, как на ладони, улёгся корабль. Земля была где-то внизу – мрак поглотил её, только блики лунного света виднелись на скользких листьях. «Как-нибудь слезем по стволу. Но – высоко же тут, прокляни меня Река…» Он широко ухмыльнулся – из того, что сначала показалось ему скамьёй вдоль ограждения, торчали гладкие топорища. Длинная ветка, накрывшая собой полкорабля, не тянулась от дерева – это была уже гора нарубленных обломков, на которых ещё сохранились листья. «Авось кожа не крепче дерева,» - хмыкнул он про себя, вытаскивая топор из скамьи и ощупывая каменное лезвие, вставленное в рукоять под странным углом. «Сгодится.» Он успел услышать тихий треск за спиной, а затем голова зазвенела от удара, и палуба качнулась под ногами и полетела в лицо. …Что-то слабо, но неприятно кололо грудину. Фрисс попытался открыть глаза – веки не слушались. Кто-то повернул ему голову набок, Речник почувствовал, как по щеке стекает слюна, но не смог ни сглотнуть, ни шевельнуть губами. В ушах мерно шумело – словно маленькие волны одна за другой накатывались на песок. Скрипнули половицы. Несколько пар ног прошагали над Речником и остановились. Кто-то наступил ему на грудь, придавливая к полу. - Ты очень смелый охотник, Нкуву, - коротко хохотнули над головой Фрисса. – И очень удачливый. Славная добыча – целый коатек! Богиня не оставит тебя без награды. Речник узнал по голосу «почтенного Яо». Другие – а Речник слышал даже их дыхание – молчали. «Нкуву? Видно, это он огрел меня по затылку,» - Фрисс поморщился бы, но лицо не слушалось. Ему казалось, что его дух вытрясли из тела и засунули в недвижный ком глины. Затылок ныл – удар был, похоже, неслабым. Яо перешагнул через пленника и вновь поставил на него ногу. Кто-то шумно шмыгнул носом. - Смотрите на него, - усмехнулся Ксази. – Не бойтесь, он больше вам не навредит. Видите, как отвратительны коатеки, эти могильные упыри, пожиратели сердец?! Он схватил Речника за волосы, рывком поднял его голову, поворачивая к сопящим слушателям. - Погляди на него, Нкуву, и ты, Акитса, не отводи глаз. У него кожа, как у недельного трупа. Посмотрите в его лицо – оно оплывшее, как гнилая чинпа! Видите слизь в его глазах, слюни, стекающие изо рта? Этому вы протягивали руку, по слову этого собирались в опаснейший поход? Экая мерзость – да на него смотреть невозможно! Кто-то снова шмыгнул носом, другой вздохнул. - Почтенный Яо, довольно, - дрожащим голосом сказал невидимка. – Он коатек, но он сейчас беспомощен. Недостойно нас, воинов, издеваться над ним. Ксази выпустил волосы Речника и шагнул назад. На миг все голоса смолкли. - Яд глубоко в твоей крови, о Акитса, - пробормотал Яо, и у Фрисса по спине пробежал холодок. – Я помогу тебе, но моей силы едва ли хватит. Впрочем, пусть решает сама Укухласи. Может, тебя очистит его кровь… Снова заскрипели половицы. Наверное, Речник задумался и незаметно провалился в полудрёму – очнулся, когда кто-то дёрнул на себя стрелу и вытащил её из-под кожи, возвращая дух Речника в его тело. Он открыл глаза, но шевельнуться не смог – четверо южан раздвоенными шестами прижали его ноги и руки к полу. Огромная белая крыса со сверкающими глазами склонилась над ним, вытирая слюну с подбородка, и воровато оглянулась, прежде чем накрыть языком кровоточащую ранку. - Хвала всем богам! – громко выдохнул Призыватель, увидев, что Фрисс на него смотрит. – Ты жив, Водяной Стрелок. Если богиня не пощадит тебя, я надеюсь, мне разрешат омыть лапы твоей кровью. Это было бы для меня великой честью! - Пощадит? – язык Речника опух и еле ворочался во рту. – Бывало так, что она кого-то щадила? Ксази-стражник над головой громко хмыкнул. - Не надейся, коатек, - буркнул он, крепче прижимая руку Фрисса к доскам. - Укухласи милосердна, ничья смерть её не радует, - шевельнул ухом Призыватель. – Было время, когда она призывала героев на помощь мирному народу – и никогда не оставляла просьбы без ответа. Сам Илирик, и Келга-Лучник, и Миндена – все они были под рукой Укухласи, она и дала им силу, чтобы защищать слабейших. Вы, коатеки, сделали очень много зла. Но, может быть, она сжалится и над вами… Крыса снова сунула нос в ранку. Фрисс прикрыл глаза – тошно было смотреть на свою кровь на усах существа. «Слышал я легенды о Илирике,» - думал он, лениво вылавливая мысли из вязкой каши, наполнившей череп. «Он бы посмеялся, увидев меня. Верно, Укухласи тоже повеселится…» Умма Ксази торопились, быстро гнали корабль вперёд – движители шипели и клокотали, не останавливаясь ни на миг, печи дышали жаром. О Речнике забыли, и он лежал в забытьи, не в силах пошевелиться, то всплывая из вязкой дремоты, то проваливаясь во мрак. Когда мрак в очередной раз отступил, Фрисс почувствовал под ногами холодный металл. Стены, покрытые многогранными серыми пластинами, плавно покачивались, изогнутый коридор упирался в приоткрытый люк. На его крышке виднелись угловатые зеленовато-синие узоры, за ним что-то светилось неживым белесым сиянием. Фрисс мигнул, поднося к лицу ладонь. Тонкий серо-зеленоватый покров обтягивал руку, твёрдая маска со странными выступами закрывала лицо. Речник ощупал прозрачный щиток на глазах, втянул воздух сквозь фильтры скафандра – пахло чем-то резким, неживым и тревожащим. Ему надо было идти к приоткрытому люку, и быстро, но он медлил – ему было не по себе. Руки против воли цеплялись за рукоятку бластера. Это оружие не блестело – его словно облили пятнистым зеленовато-серым фрилом, спрятав мерцающие кнопки и сверкающие грани. Тяжёлая рукоятка холодила руки, когда Речник бесшумно протискивался между створками толстой двери. Неживое сияние накрыло его, как ледяная вода. Здесь был не иначе как щит управления – множество странных клавиш и рычагов с полузнакомыми значками, горящие огоньки и огромные экраны на два человеческих роста вверх, один к одному, на полукруглой стене. Двое в прочнейших тяжёлых скафандрах стояли у щита, глядя на дрожащие картинки в стеклянной глубине. Фрисс увидел золотые извилистые узоры на красной броне, глухой шлем и длинноствольный громоздкий бластер за плечом одного, чёрную броню с серебряными насечками и коротко стриженный тёмный затылок, не прикрытый шлемом, другого. Двое Древних Сарматов глядели на экраны, ничего не замечая вокруг, Речник бросил взгляд туда же и едва сдержал крик. Там были руины – тысячи гигантских зданий, окна которых казались крохотными щербинками на высоченных стенах, разом оплавились и накренились, крыши просели внутрь, стены пошли трещинами и потёками. Внизу, в ущельях улиц, громоздились друг на друга стальные машины, что-то ещё дергалось и пыталось выползти из-под завала. Одни экраны показывали развалины сверху, издалека, оттуда, где улицы казались тонкими, как волоски – и Фрисс видел, как башни, будто от удара с двух сторон, клонятся к центру, а на двух окраинах поднимается чёрный дым. Сармат в чёрной броне смотрел туда, задумчиво потирая подбородок. Второй быстро двигал рычажки, и боковые экраны при каждом движении вспыхивали. Там сменяли друг друга пылающие здания, поваленные друг на друга небесные корабли, участки улиц с корчащимися на мостовой людьми. Они выглядели странно и странно были одеты, но Фрисс уверен был, что это люди – и что они умирают. Некоторые уже умерли – неподвижно лежали под обломками кораблей, у стен своих домов, съёжившись и прижав окровавленные ладони ко рту. Другие ещё шевелились, пытались ползти, вставали, покачиваясь, и складывались пополам, выплёвывая кровь. Сармат в красной броне ударил «чёрного» по плечу и коротко хохотнул, тыкая пальцем в экран. Там лежал, направив нос в небо, тёмно-зелёный корабль с бластерами на крыльях, и человек свисал из его люка, лицом вверх, неестественно вывернув шею. Глаза его вытекли, на щеках засохла кровь. Речник, вздрогнув, посмотрел на свою руку… да, такая же серовато-зелёная одежда, слишком тонкая, чтобы стать бронёй… У корабля были ещё люди – они судорожно царапали себе лица, пытаясь содрать маски. Один из них стоял, прислонившись спиной к броне, и кричал что-то в небо – бесполезный фильтр, наполовину оторванный, свисал на грудь, рот широко раскрывался. Потом его повело в сторону, и он схватился за грудь, мучительно кашляя, и сплюнул на землю чёрной слюной. - Сработало, - довольно кивнул сармат в чёрной броне, и Фрисс вздрогнул ещё раз – будто ледяной плетью заехали по спине. «Гедимин?!» - Ты знаешь, что делаешь, Гедимин Кет, - посмотрел на него «красный». – Ты накрыл этот обезьянник. Так бы всегда! Как считаешь, многие добежали до убежищ? - Излучение догнало всех, - «чёрный» внимательно рассматривал развалины. – Ни к чему терять время. Успеем ударить ещё раз. Цель? - Смотри, - «красный» щелчком кнопки смахнул всё с экранов. – Вот она. Флот и купол на нас, с тебя – красивый взрыв. Не подведи, Гедимин, пусть макаки увидят зелёное солнце! Он с силой сжал плечо сармата. Тот хмыкнул. - Ца атеска! Выводи на цель. Мне нужно семь или восемь секунд до нырка. - Будет, - кивнул «красный». – Действуй. Ца атеска! Фрисс вжался в стену, но сармат не пошёл в его коридор – скрылся в большом люке чуть левее, и тяжёлые шаги затихли. Гедимин снова хмыкнул и покосился на пульт. Стены мелко задрожали, экран замерцал, но сармат не шелохнулся – он смотрел на очертания города, выплывающие из стеклянного тумана. Ещё один Старый Город, башни, пронзающие небеса, стекло и сталь… Что-то невидимое сбоку надавило на уши Речника, он судорожно сглотнул. Город приближался, Древний Сармат замер на месте и очень медленно потянулся к пульту. Фрисс шагнул вперёд, поднимая бластер. - Стой! Он не ждал, что его услышат, - обугленные стены и люди, захлёбывающиеся кровью, всё ещё стояли перед глазами, и сердце колотилось в горле. Пальцы до боли стиснули рукоять. «Обжечь лицо. Чтобы не дотянулся. Потом – в пульт,» - мысли стрелами свистели в голове. Кнопка на рукояти плавно погрузилась в металл. Сармат успел повернуться – на самую малость. Луч сверкнул, впиваясь в его затылок – чуть-чуть позади виска – и оставляя чёрную дыру, и экран вспыхнул и вздулся пузырями. Руки сармата вздрогнули и повисли, он неловко, боком, повалился на пульт – экраны полыхнули красным – прокатился по нему, ломая рычажки, и рухнул навзничь. Фрисс, выронив бластер, бросился к упавшему, уже видя выжженную дыру на месте глаза и судорожно сгибающиеся пальцы. - Гедимин! – он обхватил ладонями голову сармата – от серой кожи ещё шёл жар. Уцелевший глаз Древнего удивлённо смотрел прямо на Речника. Губы сармата едва заметно шевельнулись. - Фриссгейн?! Град холодных брызг накрыл Речника, и он взвыл – но ни звука не сорвалось с оцепеневших губ. Яд сковал его прочнее оков. Он всё ещё лежал в трюме вакаахванчи, и белая крыса, вырвав из его груди короткую тонкую стрелу, украдкой слизывала кровь. Речник зажмурился и стиснул зубы, ногти до боли впились в онемевшую ладонь. «Гедимин видел меня. Узнал меня. Он был там, не морок – это точно был он! И я… я убил его,» - кровь брызнула из-под ногтей, но Фрисс ничего не заметил. «Я стрелял в него, в безоружного… в спину…» Он тихо застонал. - Уже воешь, коатек? – кто-то пнул его под рёбра, и крыса сердито взвизгнула, хвостом, как плетью, проходясь по ногам стражника. - Через полдня мы будем в Джегимсе, - сказал Призыватель, вытирая Речнику лицо. – Что бы ты ни совершил, Водяной Стрелок, кровью ты смоешь вину. Да пошлёт тебе Укухласи лёгкую смерть! - Призыватель, - язык и губы ещё подчинялись Фриссу, но слова куда-то разбежались. – Что… где Нецис? Я хочу… поговорить… с ним. Ради всех богов… Стражники переглянулись и потянулись к стреляющим трубкам. Крыса подпрыгнула на пол-локтя вверх и метнулась к стене. - Если позволит почтенный Яо, - пробормотала она и заторопилась к лестнице. Стражники, воткнув в Речника стрелу, пошли следом, то и дело на него оглядываясь. Он попытался закрыть глаза – получилось. Похоже, он начал привыкать к яду, - он снова чувствовал веки и губы, и даже мог шевелить ими, хоть и очень медленно. Когда он снова открыл глаза, воины Ксази снова выстроились вокруг, а Призыватель торопливо слизывал кровь. Кожа вокруг ранки покраснела, каждое прикосновение отзывалось болью. За стеной было тихо – движители замолчали, и корабль не поскрипывал бортами на поворотах, и пол не раскачивался вместе с Речником. Дверца была открыта и покачивалась на сквозняке, снаружи едва уловимо тянуло илом, рыбьей чешуёй и мокрым камнем. Где-то совсем рядом текла большая река. - Где мы? – прохрипел он, и крыса снова отлетела в сторону, испуганно сверкнув глазами. - В Джегимсе, - ответила она, опомнившись, и поднесла к губам Речника фляжку с жижей, пахнущей варёной рыбой и водорослями. – Пей, Водяной Стрелок, набирайся сил. Скоро ты предстанешь перед Укухласи. «Джегимс…» - Фрисс жадно вдыхал мокрый речной ветер. «Тут есть река. Значит, болотный туман здесь пожиже и не так выедает разум. Должен тут хоть кто-то дружить с головой и слушать, что ему говорят!» Он залпом осушил флягу. Внутри потеплело, в голове прояснилось. - Призыватель! – он встретился взглядом с крысой. – Кто главный у Умма Ксази? Верховный жрец? Кому подчиняется Яо? - П-почтеннейшему Унгване Токатукуфу, - усы Призывателя задрожали. – Да, он ждёт нас внизу, он увидит тебя, прежде чем тебя отнесут в храм – но как ты узнал об этом?! - Догадался, - Речник посмотрел на потолок. – Я хочу поговорить с ним, Призыватель. Я прошу об этом перед смертью – не отказывай. Четверо стражников, переглянувшись, крепче прижали его к полу. Крыса растерянно мигнула. - Поговорить с почтеннейшим Унгваной? Н-ну… я скажу о твоём желании, когда мы сойдём с башни. С-скажу. Не держи на меня зла, Водяной Стрелок. За ним пришли быстро – те же четверо стражников принесли длинный шест и продели его в петли гибких лиан, к которым привязан был Речник. Протаскивая шест и пленника сквозь узкую дверцу, они старались к Фриссу не прикасаться. Снаружи слышен был сдавленный вой и приглушённая ругань – Алсаг изловчился и выгнулся так, что застрял в проёме, и никак было не протолкнуть его. Фрисс покосился на соседнюю дверь, когда его проносили мимо, - как там Нецис? Воины отвязывали Некроманта от корабля – точнее, отвязывал, вытянув руки и отвернув лицо в другую сторону, один, ещё трое подбадривали его и стучали копьями об пол. Нецис не шевелился. Ослепительный свет полоснул по глазам, и нескоро Фрисс смог посмотреть по сторонам – лишь когда над ним вместо раскалённого докрасна вечернего неба оказался каменный свод, а воины потащили его вниз по бесконечной винтовой лестнице. Мимо плыли стены, сложенные из гладких мраморных плит – белый и розовый мрамор словно врастали друг в друга, едва заметны были щели меж камнями. Иногда Речник видел узкие окна, ничем не прикрытые, и за ними, вдали, верхушки деревьев. - Что это за башня? – спросил он, с трудом ворочая языком, - от яда тяжелело всё, не только мысли. – Изнутри – как длинная витая ракушка… - Молчи! – дёрнулся стражник, на которого упал взгляд Речника. – Даже перед смертью ты ищешь, что ещё осквернить! - Верно говоришь, - кивнул другой. – Почему ему не вырвали язык?! Фрисс запрокинул голову и уставился в потолок. «А-а… башня Уджумбе, вот что это. Видел…» - усмехнулся он. «Тут такая же. А Нецис говорил, что норси в каменный город под страхом смерти не войдут…» Ему довелось увидеть башню и снаружи – краем глаза и всего на мгновение. В закатных лучах она окрасилась пурпуром. Сбоку грохнули о камень копья, Речника сдёрнули с шеста и поставили на ноги – вернее, он повис на руках стражников. Голова упала на грудь, Фрисс с трудом поднял её и увидел Нециса. Некромант так же бессильно свисал, и воины Ксази держали его за плечи. Вокруг стрелы, впившейся в грудь, расплывалось багровое кольцо. - Мррф, - устало выдохнул Алсаг. Его не стали отвязывать – он так и болтался на палке, свесив язык и лениво помахивая хвостом. - Во имя Укухласи и силой её! – Речник увидел покрытую красной бронёй спину «почтенного Яо». Стражники расступились, пропуская понурых жителей Миджити. Их было всего двое – Акитса и Нкуву, и оба избегали смотреть на пленников и глядели только под ноги. Перед ними стояли шестеро в красной броне – и Фрисс видел, что у кого-то доспехи сшиты из шкуры Скарса, а кто-то выкрасил кожу Существа Сиркеса багрянцем и покрыл чем-то блестящим… или каждый день натирает маслом, чтобы от шкуры Скарса было не отличить. Речник покосился на себя – и его кожа блестела и по цвету едва отличалась от начищенной медяшки. Он подумал мельком, что доспех из него получится неважный – а потом поднял взгляд и увидел седьмого Ксази. Его лицо перечёркнуто было красными полосами, капюшон из шкуры, снятой с головы ушастого Квэнгина, опускался до самых бровей. И этот человек был облачён в доспехи, вот только рассмотреть их Речник не смог – поверх пластин натянута была тонкая бледная кожа. Фрисс мигнул – не так часто он видел кожу, содранную с человека, но не узнать её было трудно… - Укухласи хранит нас, - отозвался он на приветствие и поклон Яо, но сам едва наклонил голову. – Ты достоин похвалы, Яо Ксази. Я прочел донесение – и рад, что ты был тогда в Миджити и защитил его людей. Вдвойне похвально то, что ты довёз захваченных тобой до Джегимса, несмотря на то, что случилось в пути. Ты сделал всё, что должен был сделать. Теперь отойти и дай мне взглянуть на этих Нээр’иси… Речник на мгновение встретился с ним взглядом, и ему стало не по себе. Чёрные, как провалы в Запределье, глаза не вытягивали силы – но ничего, кроме пустоты, в них нельзя было рассмотреть. Унгвана не подошёл к нему и смотрел на него недолго, не более секунды. Затем он покосился на Алсага и остановился перед Нецисом, глядя на него сквозь растопыренные пальцы. Нахмурившись, Унгвана шагнул назад. - Я их видел. Теперь слово за богиней. Кто с тобой, Яо Ксази? Эти люди – уасига, те, кто упомянут в донесении? - Да, они стали уасига, - кивнул Яо, выталкивая южан вперёд. – Акитса, охотник из Миджити, и Нкуву из Умма Хвани. Моей силы мало, чтобы очистить их. Они ждут твоей милости и слова Укухласи. Верховный жрец притронулся к плечу Акитсы – охотник вздрогнул и съёжился. Унгвана сдвинул брови и кивнул. - Вода, дым и песок не очистили их? Что же, омоем их кровью и огнём. Если и это не поможет – я дам им мясо этих Нээр’иси. Вы, уасига, живыми и чистыми вернётесь домой. Я, Унгвана Ксази, обещаю. Он повернулся к своим воинам и указал на пленников, но тут же опустил руку и посмотрел вниз. По его наколеннику стучал лапой Призыватель. - Что такое, Тарикча Ксази? Говори! - Н-нерси… Водяной Стрелок – он хочет что-то сказать тебе, почтеннейший Унгвана, - выпалила крыса и распушила усы. – Хочет поговорить с тобой! Жрец повернулся и смерил Речника тяжёлым взглядом. Фрисс усмехнулся – Унгвана выставил вперёд ладонь и нахмурился. - Не надейся, коатек. Твои уловки уже не принесут пользы. Забирайте их! Стражники Яо кинули пленников воинам Унгваны, Фрисс думал, что шмякнется на мостовую, но его подхватили и развернули вверх лицом. Шест не принесли – потащили так, ухватившись за лианы. Краем глаза Речник увидел понурую крысу – Призыватель сел на мостовую и подпёр голову лапами. Сверху проплывали сплетённые из листьев навесы, иногда – столбы и перекладины со свисающими с них лозами, выступы белокаменных и красновато-жёлтых стен. Мокрый речной ветер холодил кожу. Река была совсем рядом – большая, полноводная, медлительная, но не затхлая, чистая, как хрусталь. Когда навесы разомкнулись, и Речника вновь поставили на ноги, он изумлённо замигал. Прямо перед ним уступами поднимался к небу каменный храм – ступенчатая башня, едва отличимая от тех, что он видел в Нерси’ате. Чаши, наполненные огнём, стояли вдоль лестницы, под ней, за каменной плитой, слегка отодвинутой, зияла дыра. По ступеням, закрывая высеченные на камнях узоры, сползала цветущая лоза – Фрисс увидел на поворотах кадки с землёй, из которых свисали пучки корней, толстые, как корабельные канаты. Он усмехнулся и покосился на Нециса – что Некромант теперь скажет насчёт норси и их страха перед нерсийскими руинами?! Нецис не сказал ничего – его вытащили вперёд, к подножию лестницы, и бросили на мостовую. Трое норцев в куртках из бледной человечьей кожи ждали там – и Унгвана, подойдя к ним, склонил голову. - День на исходе, Унгвана Ксази, - отрывисто сказал один из них. – Ты отдаёшь их? - Отдаю до рассвета, - кивнул жрец. – Слово за Укухласи – да не оставит она нас во мраке! Фрисса и Алсага бросили рядом с Нецисом. Трое склонились над ними. Фрисс резко выдохнул – то, что он принял за меховой шлем, было лицом. Над ним стоял, сверкая жёлтыми глазами, Инальтек из клана Идэвага. Речник собирался вытерпеть всё без стонов – и всё-таки не закричал, когда демон провёл ножом по его груди, оставив узкий длинный надрез. Рядом хрипло мяукнул Алсаг – с ним сделали то же. Над головой мелькнула чёрная арка, и Фрисса накрыл прохладный красноватый мрак. Его внесли внутрь храма, за толстые стены, и он увидел пролом в крыше, отчасти прикрытый огромным листом лозы. Листья, высеченные из камня, ступенями спускались по стенам, и самый нижний краем лежал на резной беломраморной чаше. Над чашей, протянув к ней руку с таким же пятипалым листком – его черешок казался таким тонким, что Фрисс удивился, как он не подломится – стояла, раскинув по стене широкие крылья, полуженщина-полукошка с двумя руками и двумя чёрными лапами. Дымчатый кварц мерцал в её глазницах. Фрисс встретился с ней взглядом и почтительно склонил голову. - Силы и славы, о Укухласи, защитница земель и небес! – Унгвана вскинул руки, подставляя ладони под края каменных листьев. – Мы привели к тебе троих Нээр’иси. Мы схватили их, когда они ещё не сделали явного зла – но ты знаешь, что они успели сделать в тайне. Реши их судьбу так, как тебе угодно. Блики задрожали на листьях, как будто камень качнулся под ветерком. Жрец склонил голову и повернулся к подручным, но им ни к чему были приказы – они знали, что делать. Речника снова положили на жёсткие камни лицом вверх, и край резного листа в руке богини теперь свисал над ним, а закатное солнце светило в глаза. Рядом, на локоть от Фрисса, положили Некроманта, а за ним – Алсага. - Здесь твой путь завершится, коатек, - прошептал над его головой Яо – Речник даже вздрогнул, он и забыл уже о младшем жреце. – Такие, как ты, не заслуживают милосердия. Скоро твоя кровь омоет эти листья. - Яо Ксази, не торопись, - хмуро взглянул на него Унгвана. – Слово за Укухласи, не за тобой. Слушайте, Нээр’иси, это последняя ваша надежда. Кто знает – может, вы творили не только зло, и богиня пощадит вас – или вовсе сочтёт невинными? Если до рассвета с листьев прольётся роса, она смоет с вас всю вину, и никто из Ксази более не тронет вас и пальцем. Если нет – утром вы умрёте. Он посмотрел на каменный лист и пошёл к выходу, не оглядываясь ни на жрецов, ни на пленников. Яо недобро оскалился. - Не надейся на милость богини. Дожди давно обходят нас стороной, а туман сюда не проникает. Неоткуда взяться росе на листьях. Ты не обманешь богиню, коатек, и твой наставник, омерзительный полутруп, тебя не спасёт. Смотри в глаза смерти! - Яо Ксази, - тихо окликнул его верховный жрец. – Ступай прочь. Один из южан замешкался, будто поправляя одеяние, и посмотрел на Речника. Это был Инальтек, и в его глазах читалось сочувствие. - Богиня справедлива, - прошептал он. – Может… - Берегись, Ксази, - крикнул от двери Яо. – Не трать сострадание на коатеков! Тени скользнули мимо, тяжело лязгнула каменная плита, запечатывая вход. Фрисс смотрел на лицо Укухласи – её прозрачные глаза покраснели от бликов заката. «Всё небо уже в крови,» - Речник стиснул зубы. «Тзангол, должно быть, радуется. И никто ему теперь не помешает…» Он напряг руки, попытался шевельнуть пальцами – связанные ладони чуть-чуть сдвинулись. Если бы удалось дотянуть до груди и вынуть стрелу… Нецис не шевелился, дышал тяжело и прерывисто. Пена снова выступила на губах. Фрисс тихо зашипел от гнева и досады. «Гедимина я убил – в спину, безоружного… Нецис из-за меня умирает… Алсаг и Флона…» - он скрипнул зубами. «И Река…» Руки сдвинулись ещё на полногтя. Фриссу казалось, что его тело вылеплено из полужидкой глины и при каждом движении растекается. Вроде бы прошло несколько мгновений – а багровые сполохи на стенах уже потускнели, и небо в проломе видится тёмно-синим и стремительно чернеет… «Дрянной из меня изыскатель,» - Речник зажмурился и дёрнул руки на себя – плечи заныли от усилия, но ладони, будто влипшие в камень, сдвинулись всего на ноготь. «Хуже некуда. Но искать больше некому. Если не выберусь я – никто ничего не сделает. И всё сгорит…» Он остановился – от напряжения уже гудело в ушах. Теперь и из его рта текла пена. Закат догорел, и на камни бросали отсветы только магические оковы – ленты из подвижного пламени. Фрисс посмотрел на листья над головой и слабо усмехнулся. «А ведь они вырезаны так, что вода на них задерживается. Корытца с приподнятыми кромками… Этот Унгвана, верно, любит насмехаться над пленными. Что он сделает, когда с неба польётся огонь?..» Связанные ладони коснулись макушки. Фрисс усмехнулся. Теперь поднять их, протащить над лицом… Может, и успеет до рассвета. Перетрёт верёвки о каменный лист и поднимется по ступеням. Если не подведёт отяжелевшее тело – с листа на лист можно перелезть. Храм на площади… Много ли там стражи? Надо прихватить что-нибудь тяжёлое. Отломать, что ли, от статуи каменный лист?.. Что-то маленькое и холодное упало ему на грудь. Речник дёрнулся – широкое красное кольцо вокруг ранки разом вспыхнуло болью. Что-то снова упало – на грудь, на лицо. Боль отступила. Фрисс шевельнул руками и охнул от удивления – они снова двигались, он одним махом поднял их над головой! Он растерянно замигал, глядя на тёмные листья над головой. С них капала вода – с каждой секундой обильнее. Стрела, выползшая из ранки, лежала на груди, и красное пятно под ней стремительно светлело. Речник рывком поднялся, и путы на ногах и руках расползлись, как гнилые нитки. Вслед за ними растаяли огненные ленты. Фрисс потёр мокрые запястья. Капли падали дождём, и пахло от них лепестками Ойо’Нви и – едва уловимо – жареной рыбой. - Укухласи?! Славы и силы! – Речник широко усмехнулся, вскинул голову – глаза статуи, на миг засиявшие синевой, медленно гасли. Рядом шевельнулся и тихо застонал Нецис. Речник растерянно мигнул, помотал головой и бросился к Некроманту. Нецис уже сбросил путы и сидел, подставив лицо под капли. Ранки и порезы на груди затянулись бесследно. Рядом, положив голову на колени колдуна, растянулся Алсаг и лениво жмурился. Капли падали ему на уши, он вздрагивал, прижимал их, но не двигался с места. Некромант рассеянно ощупал его лапу, сняв последние повязки, довольно кивнул и посмотрел на Речника. - Боги! Нецис, я боялся, что живым тебя не увижу, - Фрисс обнял его, не обращая внимания на холод, идущий от белесой кожи. – Это я втащил тебя во всё это… Некромант судорожно вздохнул и прижал Речника к себе. - Ты вернулся за мной там, на корабле, - прошептал он на ухо Фриссу. – Мог уйти, должен был уйти, но вернулся. Спасибо… - Да ну, проку от моего возвращения, - смутился Речник. – Нецис, ты встать можешь? Пора уходить отсюда. Не хватало ещё дождаться местных! Каменная дверь лязгнула, огненный шар повис под дырой в крыше, озарив храм изнутри, и мокрые листья вспыхнули золотом и рубином. Алсаг подпрыгнул на месте, разворачивая перепонки на хвосте, Фрисс рывком поднялся, оттеснив Нециса за спину, и выставил перед собой руку. - Ал-лийн! Водяной шар вздулся и расплющился, превращаясь в мерцающую стену между ним и теми, кто стоял у входа в зал. Сквозь водяное марево Фрисс видел красную броню, чёрный ушастый шлем и бледную кожу на панцирях. Тот, кто в шлеме, шагнул вперёд, показывая Речнику пустые ладони. - Отчего ты думаешь, что мы лишены чести? – спокойно спросил Унгвана; в его голосе не было ни страха, ни удивления, как будто иного он и не ждал. Сверкающие водяные капли всё падали с листьев, скатывались по плечам Речника, и он чувствовал, как уходит тупая ноющая боль из черепа, и тело наполняется силой. - Укухласи, справедливая, сказала своё слово, и мы его услышали, - продолжал Унгвана, бесстрастно глядя на пленников сквозь водяной диск. – Вас, троих, она признала невиновными и заслуживающими жизни. Пусть это странно звучит для нас, Нор’иси, но, видимо, бывают и добродетельные коатеки, и вы – из них. Вы, трое, свободны и чисты перед богами и смертными. Я, Унгвана, обещаю. Водяной шар разлетелся брызгами. Фрисс растерянно смотрел на жреца. Чёрные глаза-провалы по-прежнему ничего не выражали. Четверо норцев за его спиной с почтением глядели на Укухласи, прижав ладони к груди. - Ты сказал – мы свободны? Мы уйдём отсюда, и вы не погонитесь за нами, не насажаете в нас стрел и не свяжете магией? – нахмурился Речник. – И все Ксази забудут, как нас звать, и никто не… Унгвана склонил голову. - Вы перенесли боль и унижения, - бесстрастно сказал он. – Я об этом сожалею. Веришь ты мне или нет – но будет так. Никто из Ксази больше не преградит вам путь. Укухласи говорит, что вы должны жить и делать то, что делаете, остальное не волнует Умма Ксази. Ты согласен, Яо Ксази? Южанин в красной броне по правую руку от жреца вздрогнул и шагнул вперёд. - Я повинуюсь слову Укухласи, - пробормотал он, опускаясь на колени и прикасаясь лбом к полу. – Я прошу прощения за сделанное и сказанное. Я был несправедлив к вам, о коатеки. Слово за вами. Четверо жрецов отступили от Яо, Унгвана взглянул на Фрисса, как будто чего-то от него ожидая. Речник нахмурился и ощупал свою грудь – следа от ноги Яо, разумеется, не осталось, но кожа до сих пор горела при одном воспоминании. Он сделал шаг к стоящему на коленях. Никто не двинулся с места. - И кто теперь похож на гнилую чинпу? – Фрисс поморщился и отвёл взгляд от Яо. – Мы не коатеки – мы люди Великой Реки, и это видно каждому, у кого не срослись веки. Разбирайся со своими жрецами сам, о Унгвана. Где мои мечи и моя Двухвостка?.. …Утро выдалось солнечным, небесный огонь без препятствий лился на мостовые и силился испепелить каждый камень и каждый лист, и слабый ветерок с речной пристани не мог развеять удушливую жару. Впору было раздеться догола, собственная кожа казалась тесной и жаркой – но Фрисс, не обращая внимания ни на духоту, ни на солнечный огонь, сидел в боевых доспехах, туго затянув все ремешки, и даже не отгонял от себя Алсага, пристроившего раскалённую голову на бедро. Нецис в тёмно-серой кольчуге из чешуй праха сидел рядом и ел так, будто его не кормили лет двести. Блюдо с жареной рыбой почти уже опустело, на нём не осталось даже костей, и теперь Некромант тщательно вымакивал лепёшками жижу, оставшуюся на дне плошки с яусурвой. Фрисс из вежливости оторвал половину лепёшки, макнул в яусурву – и так и сидел с едой в руке, давно остывшей, и не решался донести её до рта. Вторая рука у него была свободна – и он осушал уже третью чашку светло-жёлтой пенной мвенги – странного местного вина, приятного, но коварного, как нерсийская топь. Алсаг уже не косился ни на плошки, ни на оплетённый листьями кувшин – он был сыт и доволен, и что-то мерно рокотало в его горле. На груди Фрисса белела подвешенная за хвост рыба, тщательно вырезанная из кости – Речник подозревал, что из кости кого-то разумного, и такая же подвеска добавилась к двум другим на шее Нециса. Каждый, кто заходил под навес постоялого двора у стен храма Укухласи, останавливался на пороге, впивался взглядом в лица путников, потом – в их амулеты, хватал ртом воздух и с большим трудом отворачивался и шёл дальше. Фрисс, махнув на всех рукой, сидел вполоборота к двери и глядел на Нециса. Некромант поглощал рыбу, но Речник не сомневался – его слушают, и очень внимательно. - Он ведь узнал меня, Нецис. Узнал. У него тут дыра была… чёрная дыра, и кожа вокруг обуглилась, у него только один глаз был… и он смотрел на меня. Он удивился, но… не пытался ничего сделать мне, ничего… - Фрисс помотал головой и судорожно вздохнул. – Это Гедимин был. Не морок, не призрак – он сам. И он убивал так страшно… он же не мог, я знаю, не мог… Нецис сочувственно покачал головой и на миг оторвался от плошки. - Фрисс, я совсем не знаю Гедимина. Тебе виднее. Это сны о какой-то очень далёкой войне. Гедимин, возможно, знает её, а я – нет. Речник нахмурился. - Нецис… Я ведь пообещал ему весной… пообещал, что никогда не выстрелю в него. А теперь… Ведь я даже не окликнул его, не позвал по имени… - Та-а… Думаю, ваша встреча во сне навряд ли навредила ему наяву, - покачал головой Некромант. – И если он видел то же, что и ты, он поймёт тебя. Куда больше мне интересен воин в красном и золотом. У него щупальца ниоткуда не свисали? Фрисс изумлённо мигнул. - Щупальца?! - Солнечный змей без ума от крови. Когда он заставляет друзей и родичей убивать друг друга, это… - Нецис задумчиво сощурился. – Это для него – как для Алсага хмель, а для тебя – купание. Он непременно заглянул бы в такой сон. И красный воин, радующийся крови и приказывающий убивать… та-а, синхи… возможно, тень змея в твоём сне. В другой раз присмотрись к таким теням. Ты воюешь во сне, Фрисс, но твой враг – не Гедимин, так и оставь его в покое… Он посмотрел на опустевшие блюда и вздохнул. - Фрисс, я всё съел – и я не наелся. Не принесёшь мне ещё? И… ты зря не ешь, после всех этих волнений нужно восстанавливать силы. - Я принесу, Нецис. Обо мне не беспокойся – я сыт, - покачал головой Речник и поднялся с места, переложив голову Алсага на ногу Некроманта. Кот дёрнул ухом, но глаз не открыл. Десятком ступеней ниже, в подвале с каменными стенами, булькал над багровыми углями котёл с яусурвой, и южанин, блестящий от пота, выдавливал туда медуз. «Так и знал, что без этой дряни не обошлось!» - поморщился Речник, вспомнив, что привкус яусурвы сразу показался ему знакомым. - Хаэй! Есть ещё рыба? Южанин молча дотянулся до огромной каменной плиты – тонкого листа, на котором шкворчала промасленная рыба – и смахнул, сколько мог, на блюдо, подставленное Речником, заострённой палкой потянулся к лепёшкам, но тут его взгляд упал на резную рыбу – и он вытаращил глаза и чуть не уронил палку в котёл. - Хватит уже глазеть! – рявкнул Фрисс. – С утра не надоело?! Норси невозмутимо поддел груду ещё дымящихся лепёшек и шмякнул на блюдо поверх рыбы. - Всегда радостно видеть, как справедлива богиня, - ответил он с усмешкой. – Маул Идхева Ксази третий год носит белую рыбу, каждый раз видеть его мне приятно. У вас достаточно мвенги? - Даже многовато, - покачал головой Речник, чувствуя слабость в ногах. – Маул Идхева? Жрец-Инальтек из клана Идэвага? Так он тоже… - Он был пленником в Джегимсе, его привезли из леса, - кивнул повар. – У него было много язв от хоки. Его оставили в храме на ночь, и богиня его вылечила. Он здесь теперь, с двумя жёнами. Очень приятно видеть его, когда он приходит. - Вот как… - протянул Речник, поудобнее хватаясь за горячее блюдо и двумя пальцами подцепляя полную плошку. – Он храбрее, чем я. Нецис благодарно кивнул и вновь накинулся на еду – Фрисс только удивлялся, как в нём всё умещается. Он стёр каплю жира с броневой пластины на боку и остановился – что-то зашуршало в задетом кармане. - Что это? – нахмурился Речник, разглядывая сложенные листки с кривыми чертежами и наспех сделанными пометками. – А-а, водяная дорога… Он скривился и швырнул скомканные листы в угол, в чашу дымящейся жаровни. Поток горячего воздуха приподнял их, едва не выкинул из чаши, но спустя мгновение они закорчились, быстро чернея. Фрисс отряхнул руку и тяжело вздохнул. - Рано или поздно боль утихнет, - тихо сказал Нецис, покосившись на него. Речник махнул рукой. - Нет никакой боли. Пусть идут, куда идётся, но от меня подальше. Ты прав был, Нецис, не стоило нам заходить в поселения. Скорее бы в путь… - Приведут Флону – пойдём дальше, - кивнул Некромант. – Ритуалы Ксази мне, конечно, нож испортили, но поправить можно. О дороге не беспокойся. - Может, двинемся по реке? – Фрисс покосился на дверь – оттуда тянуло мокрой травой и тиной. – Если она есть – отчего по ней не плыть? - Та-а… си-меннэль, - хмыкнул Нецис. – Мысль неплоха, но в Риалтемгел мы по реке не доплывём. Сделаем, пожалуй, крюк по лесу, потом выйдем на берег. До Хлимгуойны по воде ближе, но Риалтемгел… есть у меня на него надежды. Тень упала на край циновки, и кто-то шмыгнул носом над головой Речника. Тот вскочил, вырывая мечи из ножен, увидел испуганное лицо Нкуву и ошарашенный взгляд Акитсы и едва удержал руку. - Укк… удачной охоты вам, о коатеки, - пробормотал Нкуву, прижимая ладонь к груди и низко склоняя голову. Акитса, помедлив, повторил за ним и слова, и жест. Фрисс нахмурился. - Что нужно? Южане переглянулись, затем Акитса молча поклонился и ткнул Нкуву кулаком в бок. Воздухоплаватель шагнул вперёд, не поднимая взгляда от циновок. - Укка-укка… Водяной Стрелок, Укухласи освободила вас совсем? Была роса на листьях… и все, и почтенный Яо, признали… - Да, и вы больше не уасига, - хмуро кивнул Речник. – Идите домой. - Кэ-эс… - уши Нкуву медленно багровели, будто накаляясь изнутри, и выглядело это престранно. – Никто из нас не отравлен… и не был. Водяной Стрелок! Я встану к тебе спиной – хоть прямо здесь – а ты ударь меня по затылку, так сильно, как хочешь. Речник мигнул. - Зачем мне заниматься такой ерундой? – бросив мечи в ножны, он опустился обратно на циновку, не глядя на южан. Нкуву шмыгнул носом, Нецис тронул Речника за руку, глядя на норцев пронизывающим взглядом. - Водяной Стрелок, - подал голос Акитса, - той ночью были слова… о дороге для воды и о железном городе, что там тоже есть дорога, и ты сказал… - Домой идите, оба, - поморщился Фрисс. – Пока взаправду не проклял. Нкуву переступил с ноги на ногу – ни подойти ближе, ни отступить он не решался. - Водяной Стрелок, ты лучше ударь меня. Я же тебя ударил… Не злись на Миджити! - Ничего не будет с вашим Миджити, - махнул рукой Речник. – Делайте что хотите, только от меня подальше. Что ты вяжешься ко мне, Нкуву Хвани?! Нецис холодными пальцами сжал его запястье. Фрисс вздрогнул и удивлённо посмотрел на него. - Нкуву Хвани очень хочет, чтобы ты за него договорился с его совестью, - тихо, но отчётливо проговорил Некромант, прозрачными глазами глядя на южан. Охотникам не по себе было под его взглядом, но они не отступали. - А Акитса Токаджити ещё надеется, что ты проложишь ему тропу в железный город, - Нецис ухмыльнулся. – Туда, где пропали сотни смелых воинов, а по развалинам летает пламя. Множество стальных и бронзовых пластин, лезвия из лучшего обсидиана, и что ещё там лежит, под камнями и костями… та-а, илкор ан Хо’каан… всё это в его глазах, но нужна ведь тропа… Верно, Акитса Токаджити? Вздрогнув всем телом, охотник склонил голову. - У меня есть вакаахванча, - прошептал Нкуву. – Я всё возьму – вещи, припасы… Нецис Изгнанный, тебе подчиняются мёртвые, а Водяному Стрелку – все воды, и огонь его боится. Водяной Стрелок, ты говорил той ночью, и мы слушали – и верили. Ты очень зол теперь на нас, мы тебя ранили, но вдруг что-то можно… - Забудь, - Речник потёр затылок, выразительно глядя на южанина. – Яо Ксази проложит тебе тропу, а твоей деревне – водовод. Он разорвал пополам лепёшку, разломил по хребту жареную рыбину, плюхнул сверху ложку яусурвы и принялся жевать, не глядя на норцев. - Фрисс, ты не спешил бы, - покачал головой Некромант, задумчиво разглядывая пришельцев. Они дошли уже до двери, но на пороге обернулись. Речник покосился на них и раздражённо вздохнул. - Нецис, ты о чём? Теперь и в тебе пробудился долг Речника? - Не в долге дело, - покачал головой Некромант. – Этот их железный город, Риалтемгел… Нам туда надо, но у нас нет Двухвостки – и ещё два или три дня не будет. А у них есть корабль и жажда приключений. Последнее – их беда, а вот первое нам пригодилось бы. Речник удивлённо мигнул. - Ты им так запросто спустишь, что они тебя отравили и чуть кожу не содрали? - Дела страха, - вздохнул Нецис. – Он на многое может сподвигнуть. А я привык вызывать страх и отвращение. Но вот делу всё это мешать не должно. Если есть корабль – отчего бы на нём не лететь?..

***

Растопленный жир шипел, остывая в снегу, блестел, стекая каплями по примятой траве. Хийкиммиг настороженно обнюхивал зелень, его уши стояли торчком и вздрагивали на любой шорох. Повозка, сменившая полозья на колёса, стояла у кромки льда, и Хагван косился на неё и судорожно сглатывал – не то думал о погибшем Речнике, не то предчувствовал непрестанную тряску. За три месяца разбитая колея не стала ровнее, только скрылась под низкорослой, прибитой ветрами к земле травой. Кесса тронула землю у корней – она была твёрдой, как камень. - Мы кормим вас, духи, охраняющие землю травы. Проложите для нас широкую тропу… - Кытугьин выплеснул остатки жира в траву и бросил ложку следом, поворачиваясь к огню. Кесса бесшумно протиснулась в щель в пологе и склонилась над огромным белым коконом. Ещё в Элуатаа мёртвого Речника завернули в шкуру хийкиммига, её краем, как капюшоном, прикрыли лицо. Лёд пропитал тело Яцека насквозь, оно до сих пор было холодным, твёрдым и белым как снег. Кесса откинула край шкуры, дотронулась до ледяной щеки. - Мы вернулись уже, Речник Яцек. Мы в Куо. Тут уже лето. Смотри, даже здесь, у северной границы, зелёная трава… Она просунула пучок травинок под заиндевевшую броню, тихо всхлипнула и села на край повозки. - У-ух, странная у вас долина, - покачал головой Икымту, растирая в ладонях зелёный лист. – Столько мягкой травы – и совсем нет ниххиков! А там, где на скалах растут копья, - там целые стада! - Здесь мало травы, Икымту, - неохотно отозвалась Кесса. – Не хватит никакому стаду. - Каримас милосердный… - Хагван, болезненно щурясь, глядел в небо. – Кесса, посмотри на солнце! Видишь?! Небо, усеянное мелкими облачками, по-летнему бледное, показалось Речнице нестерпимо ярким после северного марева. Она замигала, утирая слезящиеся глаза, и кивнула. - Солнце в красном венце. Солнечный змей ещё жив… - И мы вернёмся ни с чем, - поморщился олданец. – Что же теперь будет?! - У-ух, у нас нет друзей, - пробормотал Икымту, озабоченно хмурясь. – Лёд нам враг, и огонь нам теперь не друг. Плохо… - Будем сами себе друзьями, - пожала плечами Речница. – Будем сражаться там, на Реке. Если не повезёт, Речник Яцек встретит нас в Долине Тёмных Рек. Он в Чертогах Кетта, наверное, не могли его туда не позвать, но он к нам выберется. …Гуделка взвыла отчаянно, словно умоляла о пощаде, и с бревенчатых стен Куомиэси послышались встревоженные крики, а затем ругань – здесь непривычны были к таким воплям. Кытугьин, стоя на краю повозки, раскручивал ремешок, и вой не прекращался, пока навстречу его телеге, замершей чуть в стороне от ворот, не вылетели из города всадники-Хармаканса и очень сердитый Серый Дракон. Солмик спрыгнул с повозки и ждал их, спокойный, как льды Хеливы. …Койя сидела на краю постели, навострив уши, и крутила головой. Что-то озадачило кошку, но что?.. Кесса поднесла руку к её усам – кошка понюхала пальцы, шевельнула ушами, потрогала руку лапой и недоумённо мигнула. - Солмикское мыло, - хмыкнул Хагван, с трудом запихнув в рот очередной кусок пирога и тут же потянувшись за следующим. – Она удивляется – её привезли в город и не вымыли! И от тебя костяной золой не несёт. - Хагван, - Речница со вздохом потянулась за ложкой, олданец пригнулся. – Ты сейчас по-солмикски говоришь. Если Кытугьин не спит… - Вайнег бы побрал это зелье, - поморщился герольд. – Мне бы в столовой по-солмикски не заговорить! А Кытугьин спит, не волнуйся. И Аса, и Икымту. Странные люди! Тут в кои-то веки принесли человеческую еду, а они ничего в рот не взяли… Кесса, помнишь ту похлёбку из хумики? Речник Яцек ещё… сказал тогда – мол, я есть её не умею? Вот бы снова той похлёбки… Хагван шмыгнул носом и откусил от здоровенного ломтя, сочащегося жиром. - Морнкхо умеет её варить, наверное, - вздохнула Кесса. – Вот вернёмся в Замок, найдём его… если только с ним то же не вышло… Она поёжилась. Трижды в тот вечер Кессу и Хагвана вводили в купальню. Солмикская раскраска поддавалась неохотно, кровавой водой стекая по коже, пока лицо и руки не побелели. Полосы траурных узоров обвили запястья Речницы, священные знаки Таурт заалели на кистях. Меховую одежду унесли, и Кесса снова надела куртку Чёрной Речницы, вяло удивляясь, как тесна та стала в груди и животе, - хоть сразу же вставляй клинья… Ночь – тёмная, тёплая и безветренная – была за приоткрытым окном. Кесса, едва открыв глаза, потянулась за оружием. Солмик отступил, показывая пустые ладони. Речница тихо охнула. - Ничего, это Кытугьин, - громким шёпотом сказал с соседней лежанки Хагван. - Что случилось? – тихо спросила Речница, спуская ноги с постели – прямо в подготовленные с вечера сапоги. - Я вернул, - солмик поставил к изголовью кувшин и маленькую коробочку. – То, что дал мне воин Яцек. Это вещи Яцека, у меня остались… - Кытугьин, это твоё теперь, - покачала головой Кесса. – Это вам, чтобы ледяные демоны не смели вас тронуть. Речник Яцек… он обиделся бы, очень, если бы вы это ему вернули. И ещё… тут янтарь и лезвия, может, от них вам тоже будет польза. Хелега ими не убьёшь, но мясо резать можно. Она протянула солмику свёрток. Северянин мигнул. - Что скажет ваш вождь? Вернуть ему эти вещи – так правильно? - Он отпустил бы вас с хорошими подарками, - вздохнула Кесса. – Не с этой чепухой. Вы защищали нас там, в земле льда. Вы вернули Яцека домой. Берите! Не вздумайте отказываться. - Мы плохо вас защищали, - нахмурился Кытугьин. – Совсем плохо! Там, на Имлегьине, рядом с Яцеком никто из нас не встал. Ты и Хагван – вы там чуть не умерли, но сразились, а мы спрятались в долине. Больше вождь Свенельд не доверит нам южных гостей. Мрак уже не казался таким густым, теперь Кесса видела густой мех на длинной накидке солмика, видела неподвижные силуэты за его спиной – Аса и Икымту тоже были здесь, во всей одежде, обвешанные дорожными тюками. Речница мигнула. - Кытугьин! Ты поднялся уже? Темно же ещё… - Мы уедем с рассветом, - покачал головой солмик. – Вождь Свенельд отпустил нас. Мы пришли попрощаться. Икымту, иди сюда! - Уезжаете? – Кесса растерянно заморгала. – Но… - Вы сложили костёр для воина Яцека, я видел его, - склонил голову Кытугьин. – Мы не делаем так. Я думаю – нам не надо тут быть. Пусть Праматери хранят вас всех. Чиньян! Он обнял Кессу, и она коснулась щекой его щеки, блестящей от красного жира. Койя негромко мяукнула. - Хагван, держи, - Икымту протянул олданцу пару тяжёлых солмикских стрел. – Если хелеги прийдут в твою долину, убей их! - У-ух, странная у тебя повозка, - пробормотала Аса, качая головой. – Возьми шкуры, которые мы привезли, сделай там полог. В небе – лишь прозрачный лёд, долго ли там замёрзнуть… - Смотри, Кесса, - Икымту показал Речнице неприметный тёмный камешек на кожаном шнурке. – Это я взял из дома, когда мы стояли в Навиате. Отец привёз с горы, где лежит Вольга. Это твоё. Вольга – сильный дух, пусть он за тобой присмотрит. За тобой ходят разные духи, но им только бы шутить и смеяться. А Вольга – защитник. Он будет с тобой, пока твой муж не вернётся, а твой сын не окрепнет. Чтобы ты не отбивалась одна от всех врагов… …Дождь прошёл на рассвете, но близок уже был полдень, и трава просохла, и от леса пахло нагретой солнцем сосновой корой и гарью далёких пожаров. Костёр сложили на высоком холме, на дрова не поскупились, и Серые Драконы, склонившись к огню, поддавали жару. Целая гора толстых просмолённых веток сложена была у подножья, и их неспешно подкладывали в костёр, - ему суждено было гореть до вечера, пока тело, обращённое в лёд, не растечётся алой водой. Кесса смотрела, как поднимается над холмом чёрный дым, и часто мигала. Как сквозь туман, видны были за холмом сидящие рядком огромные деревянные птицы, и стреноженные раулии, и силуэты в мантиях – чёрных, багровых, зелёных и бурых… Кессе показалось однажды, что в толпе мелькнул седой Ченек с перьями в волосах, но она могла и обознаться. - И-эхх, как всё скверно, - пробормотал Хагван, глядя себе под ноги. Речница подняла руку, осторожно коснулась рукояти меча. Ножны для двух клинков были крест-накрест укреплены за её спиной. Трудно было бы извлечь из них оружие – но извлекать уже было нечего, только рукояти и острые огрызки с ладонь длиной остались от мечей Речника Яцека. - Он был доблестным Речником, - прошептала Кесса. – Великий воин и чародей. Ты хотел спеть для него, Хагван… - Не, глупая была мысль, - покачал головой олданец, и его голос дрогнул. – Я подумаю ещё… эта песня плохая. Пока возвращаемся, я сочиню что-нибудь получше. Флейты печально пересвистывались над погребальным костром. На спине крылатой вирки сидела кимея в пёстрой одежде и усердно записывала что-то в один из своих многочисленных свитков. Вид у неё был грустный и озадаченный. - Хийва, - негромко сказал кто-то за спиной Речницы. – Не ждала я такой встречи. Не ждала такого возвращения… Кесса развернулась, быстрым движением поднося кулак к груди и зажигая зелёный огонь на ладони. Стефа Сульга в траурной раскраске стояла, склонив голову. Её руки были пусты. - Хийва, - настороженно ответила Речница. – Теперь Речник Яцек уже точно не сайтон и не метсайнен, и никакая нелепая вражда его не касается. Колдунья смотрела мимо Кессы, на густой чёрный дым, и как будто не слышала её слов. Чёрная Речница уже отвернулась, когда метсайнена снова её окликнула. - Теперь тебе вести свою костяную вирку на юг… Яцек научил тебя хоть чему-нибудь? Кесса шарахнулась в сторону. Её передёрнуло. Да что ж такое-то?! - Он умер уже, ясно тебе?! Оставь его в покое со всем вашим колдовством и дикими обычаями! Я не знаю вашей магии – а если бы и знала, то что тебе до того?! Стефа покачала головой, раздосадованно хмурясь. - Я спрашиваю не об этом. На юге лес. Если ты не знаешь верного пути, ты там заблудишься. Яцек показал тебе дорогу? - Я полечу поверху, над лесом, - сверкнула глазами Речница. – Прямо и прямо на юг. Река там. - Ты не пробьёшься сквозь ветер, - отозвалась Стефа. – Он сильнее с каждым днём. Я полечу с вами. Кто-то должен показать вам дорогу…