Солнечный змей

Глава 24. Имлегьин

Ветер над заледеневшей равниной не стихал ни на миг, налетая то с востока, то с запада, - ему просторно было в широкой долине меж Хельскими Горами и зубчатой каменной стеной Кеула. Двойной полог закрывал повозку от ледяного дыхания, но огонёк жирника чувствовал ветер – и метался, норовя погаснуть. На дне чаши с жиром едва виднелся осколок серого кварца – «дымный камень», то, что должно было защитить путников надёжнее, чем лучники на крыше. Речник Яцек отнял руки от огня, медленно стянул рукавицы и натёр пальцы жиром. Его кожа красна была от солмикской мази. Кесса покосилась на свои ладони – охра въелась в них намертво, размыла линии давней раскраски. - Мы стали совсем как солмики, - тихо хмыкнула она. – Река не узнает нас. Хагван, казалось, дремал на дальней лежанке, укутавшись в шкуры – но на слово «Река» он вскинул голову и прижал к груди костяной колчан с огненными стрелами. Что олданец пробормотал, Кесса не расслышала, но пальцы его дрожали. Повозка скрипнула полозьями и замерла, и несколько мгновений путники, похватавшие оружие, прислушивались к тишине. Затем завеса у двери отошла в сторону, и в повозку заглянул Анкалин. Солмик был спокоен. - Кигиджала нюхает ветер, - сказал он. – Медленно идёт, не любит этот путь. - Она умная, - вздохнул Речник Яцек, поднимаясь с лежанки. – Помочь тебе? - Не надо, - покачал головой северянин. – Я хотел сказать – никого там нет, не бойтесь. Кигиджала – огромный грузный хийкиммиг – призывно рыкнула и рванула повозку на себя, сани проползли пару шагов и остановились. Анкалин поспешно вышел, Кесса услышала его успокаивающий голос и тихий шелест снега под полозьями. Повозка ехала дальше, прямо на север. - Каримас милосердный, на чём я только сплю… - пробормотал Хагван, покосившись на грубую решётку из рыбьих костей. Она делила повозку надвое, и за ней, в темноте и холоде, громоздились, приподнимая навес, добела выскобленные черепа. Кесса не бралась пересчитать, сколько их тут, но от их тяжести прогибался каркас повозки, и даже могучий хийкиммиг не мог лететь стрелой с таким грузом за плечами. Целая повозка черепов… всё, что накопилось на окраине геджатаа, обычная дань, которую солмики платили демонам льда. Шкуры, на которых лежал Хагван, постелены были вдоль решётки, не дающей черепам рассыпаться. В повозке было не так много места для ездоков – и то, чтобы взять южан с собой, Анкалин оставил двоих соплеменников в городе и поехал один… - Хагван, дай поесть, - попросил Речник, и олданец запустил руку под настил, в холодную нишу. Извлечённый наружу рыбий пузырь, набитый жиром, он отряхнул от снега и отдал Яцеку. Жёлтая кошка, устроившаяся у огня, тут же навострила уши и обнюхала еду, но не притронулась к ней. - Речник Яцек, - Кесса тронула Речника за плечо, - ведь Праздник Крыс уже скоро, а мы едем на север… Где же мы встретим его? Яцек смерил её долгим сумрачным взглядом и криво усмехнулся. - Если нам просто повезёт, Чёрная Речница, то в долине Имлегьин, если повезёт неслыханно – в гостевых покоях Владыки Льда… а если удача не с нами – на реках Кигээла, - он замолчал и поднёс ко рту размятый комок жира и мяса. Речница мигнула. - У солмиков всё равно нет кислухи, - ткнул её в бок Хагван. – Совсем нет, ни для них, ни для нас! Как они тут живут, прокляни меня Река?! Снова повисло молчание, прерываемое лишь громким фырканьем хийкиммига. Кигиджала совсем не торопилась, что-то тревожило её, и она то и дело останавливалась и принюхивалась к холодному ветру. Вдали провыла гуделка, и Анкалин ответил на жалобный вопль протяжным воем своей костяной пластины. Хагван покосился на раковину-рог – его так и тянуло вступить в перекличку. Яцек Сульга был молчалив и невесел, иногда выходил и подсаживался к Анкалину, расспрашивал его о чём-то. Солмик отвечал коротко, часто качал головой и пожимал плечами. Он, как показалось Кессе, вообще был неразговорчив – и крайне удивлён тем, что к нему навязались гости с юга. Иногда Речнице думалось, что он их боится. Речник вернул Хагвану полупустой пузырь с жиром, опустился на шкуры и задумался о чём-то, глядя на огонь. Кесса вновь протянула руку к его плечу. - Речник Яцек, мы скоро будем в Имлегьине – но с кем мы там будем говорить? Там у демонов лагерь или сторожевая башня? Или они только приходят туда, спускаясь с гор? Как ты узнаешь, кто из них – посланник Хилменахара? Ветер с яростью налетел на повозку, откинул костяные крюки и засыпал все лежанки снежной крупой. Речница с воплем досады попыталась свести разошедшиеся шкуры, тяжёлые, как дощатые стены, но сил ей не хватило. - Владыка Льда, - Речник Яцек накинул крюки на петли, и разрыв в пологе закрылся. – Не называй его по имени в этих землях. Кесса виновато вздохнула и поёжилась – слабый огонёк жирника не погас, но нелегко ему было вновь наполнить теплом промёрзшую повозку. - Солмики сходятся в том, что мы должны искать сильнейшего демона – Амарока, - спокойно продолжил Речник, отряхивая настил от снега. – Он приходит с отрядом, когда видит черепа. Анкалин каждый раз стремится уехать очень быстро, чтобы не видеть Амарока, но видел его много раз – на своё счастье, издалека. Это огромный демон, зверь в ледяной шубе, все остальные Хелигнэй его боятся. С ним мы и будем говорить, а если он согласится отвести нас к Владыке Льда – то поговорим с Владыкой. - Совсем как в легендах… - прошептала Кесса, не обращая внимания на хмурый взгляд Яцека. – Вот это да… Тихий свист послышался издалека, и Речник привстал, подбирая копьё. Мгновение спустя под оглушительное шипение полог колыхнулся, и ветер ударил Кессе в лицо, вывернув наизнанку придверную завесу. Снаружи послышался изумлённый крик Анкалина. Речница сжала пальцы в кулак, глядя на качающийся полог. «Что за напасть?!» В щель между завесами заглянул Анкалин. Удивление так и застыло на его лице, и он был чем-то смущён. - Выгляните сюда, воины Реки, - тихо сказал он и скрылся. - Сидите тихо, - велел Яцек, выбираясь из повозки. Хагван и Кесса, переглянувшись, подползли к завесе и выглянули наружу. Олданец сжал в руке копьё, Койя взлетела на плечо к Речнице и навострила уши, едва заметно дёргая хвостом. Перед повозкой и пригнувшимся к земле хийкиммигом висел в полулокте над снегом огромный серебристый корабль. Кесса видела только один его бок, сверкающий пластинами рилкара, и край изогнутого крыла. Кромка его казалась острой, как нож. У корабля, по щиколотку в рыхлом снегу, стоял сармат в белом скафандре и смотрел, как Речник Яцек подходит к нему. - Я Гвальвен со станции «Элуа», - сказал он, наклонив голову. – Ты – Яцек Сульга, посланник Великой Реки, один из трёх посланников на севере? Яцек кивнул. Кесса подползла ещё ближе, дрожа от любопытства. Судя по голосу, сармат был чем-то встревожен – но не зол. - Да, это я, - спокойно ответил Речник. – Чего ты хочешь, Гвальвен со станции «Элуа»? - Я знаю, что вы спасли Модженса, - сказал сармат; он пытался выровнять дыхание, но получалось плохо – слишком он был взволнован. – Он сказал мне о вас и ваших намерениях. Возможно, я, или Модженс, или мы оба что-то поняли не так… он утверждал, что вы ищете встречи с ледяными демонами… хотите вести с ними переговоры? - Он не ошибся, - ответил Яцек. Глаза сармата сузились. - Я не хочу быть неблагодарным, - сказал он, медленно подбирая слова. – Модженс – мой друг. Вас, видимо, не предупредили, но это не удивляет. Знорки очень неосторожны… Вы должны повернуть назад. Эти существа неспособны к переговорам. Их способность к речи не должна вас обманывать. Они умеют только драться или бежать. Там, где вы хотите найти их, они не побегут. Поворачивайте! Хагван вздрогнул всем телом и прижался к боку Речницы. Кесса впилась зубами в рукав – её трясло. Речник Яцек чуть поднял голову и встретил взгляд сармата – и усмехнулся. - Так выглядит благодарность на станции «Элуа»? – негромко спросил он. – Ты угрожаешь нам? Гвальвен качнул головой. - Я никого не трону. Исполняя своё намерение, вы неминуемо и бессмысленно погибнете. Я этого не хочу… и я прошу вас повернуть. На мгновение Кесса встретилась взглядом с озадаченным Анкалином. Солмик крутил головой, глядя то на корабль, то на повозку и улёгшегося в снег хийкиммига и часто моргал. - Что с Анкалином? – еле слышно спросил Хагван. - Он не понимает их слов, - прошептала Кесса. – Это не его язык. Речник Яцек пожал плечами и поднял руку. Его палец упёрся в одну из нашивок на груди сармата, и тот удивлённо мигнул. - У тебя знак ликвидатора? – Яцек убрал руку и шагнул назад. – Если одна из подстанций однажды расплавится и зальёт всё кипящим накопителем – ты полетишь туда. И тогда человек преградит тебе путь и скажет: «Поворачивай, там горячо – обожжёшься!» Что ты ответишь ему, Гвальвен со станции «Элуа»? Не дожидаясь ответа, он отвернулся и направился к повозке. Хийкиммиг зарычал, почувствовав хлопок по загривку, Анкалин растерянно взглянул на Речника. - Трогай! – отрывисто сказал Яцек, забираясь в повозку. Хагван и Кесса шарахнулись от края. Полозья заскрежетали по льду, смахивая рыхлый снежный покров. Крыло сарматского корабля в последний раз мелькнуло сквозь щель в пологе – и пропало. Кесса прижала ладонь ко рту, со страхом глядя на Речника. Он тяжело опустился на шкуры и смерил спутников хмурым взглядом. - Речник Яцек… - прошептала Кесса. – Почему… - Мы едем в Имлегьин, - процедил Речник, - и если приказ Короля Реки будет нарушен, то не по слову сармата. Когда им было дело до наших бед?! Он лёг на шкуры и повернулся спиной к огню. Кесса судорожно вздохнула. Ей было очень холодно и очень жутко. Ледяные вершины, как многогранные стеклянные шпили, сверкали в небе над долиной, и от их блеска было больно глазам. Кесса из-под рукавицы смотрела на горы и видела еле заметный снежный «мех» - как будто белая трава поднималась на камнях и качалась на ветру. Тени мелькали над вершинами. - Страна льда, - шептала Речница, утирая слезящиеся глаза и снова поднимая взгляд к небывалым «лесам» из снега и инея. – Из самих старых сказаний… - Каримас милосердный, - пробормотал Хагван, не выпуская из рук копьё. Жирник чадил за его спиной, из-за распахнутой дверной завесы в лицо дышали ледяные горы. Кигиджала, вздыбив шерсть на загривке, медленно брела по серому льду – а может, камню. Ветер подмёл с него снег, и равнина у подножья Гор Кеула стала ещё мрачнее. Чёрные валуны лежали на её краю – дырявая «стена», ненадёжная защита. - Едва ли здесь властен Каримас, - тихо сказал Речник Яцек. – Если тут и росли когда-то деревья, даже земля об этом не помнит. Хагван недоверчиво посмотрел на него и поёжился. - Агай! – послышалось снаружи. Анкалин спрыгнул на лёд и жестом позвал путников за собой. Кигиджала негромко зарычала, скаля клыки на заснеженные вершины. Койя, прижав уши, спряталась за пазухой у Речницы и зашипела оттуда. - Они тут живут, Койя. Ничего не поделаешь, - прошептала Кесса. – Пойдём, поможем Анкалину. Долго ему носить эти черепа… Солмик и Речник вдвоём разворачивали полог, раскрывали огромный костяной короб. Кесса сунулась к ним, но Яцек отвёл её в сторону. - Даже Таурт не поможет твоему сыну, если ты будешь таскать повозки, - хмуро промолвил он. – Стой тут. Эти кости обойдутся без лишнего почёта. Он подозвал Хагвана, и они втроём налегли на изогнутые костяные зубцы, торчащие из-под повозки. Костяной каркас заскрипел – и наклонился, задним краем коснувшись льда. Черепа с громким стуком покатились на лёд. Хийкиммиг протащил повозку ещё десять шагов, Анкалин поддел копьём последний застрявший череп и с облегчённым вздохом вновь налёг на зубец. Медленно, со скрежетом повозка выпрямилась. Черепа, раскатившиеся по серому льду, молча глазели на живых. - Вот тут, у чёрных камней, я поставлю повозку, - сказал Анкалин, подгоняя хийкиммига. – У самых костей, у тропы Амарока. Он скоро тут будет, и ты его увидишь. Он зябко поёжился, переглянулся со зверем и снова посмотрел на Речника. - Вождь Торнат сказал, что вы – гости солмиков, а тут вы – мои гости. Искать Амарока – искать смерть, я так сказал, но… Я буду тут, в повозке, среди вас, мой лук и мои копья будут тут – если можно вас защитить, я это сделаю. Яцек нахмурился, и Кесса невольно вздрогнула. - Не нужно, Анкалин, - покачал головой он. – Если тебе страшно, можешь уйти. Нам нужны будут огонь, еда и укрытие, больше ничего. - Уйти? – нахмурился и солмик. – Как ты одолеешь Амарока? - Я не намерен никого одолевать, и пришёл я сюда не драться, - ровным голосом ответил Яцек. – Уезжай, Анкалин. Возвращайся утром – если мы всё ещё будем тут, ты увезёшь нас в Элуатаа. - У-ух, Праматерь Макега! – солмик покачал головой. – Возьми, воин Яцек. Он протянул Речнику гуделку. - Охотники ловят хийкиммигов на западе, там их становье, - сказал Анкалин. – Я поеду туда. Если закричит гуделка в Имлегьине, мы возьмём огненные стрелы и придём сюда. Если утро настанет, а гуделка будет молчать, я приеду один. Жгите огонь, но пусть Амарок его не видит! Речник бережно прижал костяную пластину к груди и протянул её Хагвану. Герольд покосился на гуделку и замотал головой. - Анкалин, мне не надо – мне есть во что дудеть, - сказал он, отстёгивая от пояса рог. – Твои охотники прекрасно всё услышат. - Я слышал твою гуделку, - кивнул солмик. – Пусть так, пусть так. Вот вам еда, огонь и жилище – хватит на много дней. Он указал на повозку. Гуделка снова исчезла под его накидкой. Он деловито снимал с хийкиммига упряжь. Кигиджала встряхнулась и тихо зарычала, солмик погладил её по загривку. - Ты забыл припасы, - окликнул северянина Речник. – И шкуру возьми, вдруг поднимется ветер. Он вручил солмику тяжёлое белоснежное покрывало – шкуру хийкиммига – и потянулся за тюками с мясом. - Я быстро доеду, а там большие запасы, - покачал головой Анкалин. – Хорошая шкура. Буду к утру, и её привезу тебе. Чиньян! - Чиньян! – Старший Речник отступил, пропуская хийкиммига. Обманчиво неповоротливая Кигиджала на мгновение приникла к земле – и взлетела, перемахнув через валуны. Кесса глядела ей вслед, пока со снежной равниной не слилась и она, и укрытый белой шкурой седой на её спине. - Идём, - сказал Яцек, тронув Речницу за плечо. – Надо разжечь огонь. Жирник разгорался неохотно. Холод наполнил повозку, и мех подёрнулся инеем. Кесса выглянула наружу. Нет, ей не показалось – с каждым мгновением становилось холоднее, а небо темнело. Что-то тёмное клубилось над дальними вершинами, медленно сползая в долину. - Боги, боги, вот это дела… - пробормотал Хагван, копаясь в тюках. – Тут что, только один доспех был? А как я пойду к демонам? Речник Яцек, расправляя жёсткие рукава хуллаковой брони, услышал его не сразу – а когда услышал, Хагван под его взглядом уронил тюк и втянул голову в плечи. - Ты к ним не пойдёшь, - сказал Яцек, и голос его был холоднее льдов Кеула. – Ты и Кесса – вы шагу отсюда не ступите, пока я не позову и сам не откину для вас полог. Сидите здесь тихо, следите, чтобы огонь не гас ни на миг. - Речник Яцек! – вскинулась Кесса, и кошка, вывалившись из-под её накидки, хрипло мяукнула, глядя на Речника. – Но я… - Ты сделаешь так, как я сказал, - он посмотрел на неё в упор. - Только тебя там не хватало. - Мряу?! – Койя вскинула хвост, окутываясь жёлтыми искрами. – Мря-а-ау! Она оттолкнулась от настила и взлетела к Яцеку на плечо. Её шерсть стояла дыбом. - А ну брысь! – Яцек смахнул пустынную кошку обратно на шкуры – да так, что она шмякнулась набок, неловко вытянув лапы. - Речник Яцек! – Кесса подхватила Койю на руки, испуганно ощупывая её бок. Кошка извернулась и повисла в её объятиях, неотрывно глядя на Старшего Речника. - Мря-ау! Мя? Мя? Мряу! - Койя, что ты? Больно тебе? – Кесса гладила сегона, пытаясь его успокоить. Яцек молчал, стоя у прохода в пологе. Костяные крюки уже сняты были с петель, но Речник медлил шагнуть за порог. - Солмики правы, - тихо сказал он. – Мы все не в своём уме. И всё же я сделаю то, для чего Астанен прислал меня сюда. Следите за огнём! Он спрыгнул с края повозки, и полог опустился за ним. Койя с хриплым воплем метнулась следом – и снова шмякнулась на шкуры, налетев на невидимую преграду. - Ах ты ж, жри меня Имлег! – Хагван ударил кулаком по ближайшей завесе – она не шелохнулась, а он охнул и прижал руку к груди. – Кесса, он нас под щит запихал! Гляди, тут же везде воздушные стены! Кесса вытянула руку. Невидимая стена была под её ладонью – вдоль шкур полога, между Речницей и всеми путями наружу. - Нуску Лучистый… - выдохнула она, плюхаясь на шкуры у чадящего жирника. – Вот это да… Койя, сердито шипя, выползала из своей «накидки», дёргала лапами, но высвободиться не могла. Её уши беспокойно мерцали. - Что она слышит, Кесса? Что тут творится? – Хагван подобрал копьё и подполз к кошке. – Койя, кого нам бить-то? Сегон протяжно мяукнул и прижал уши. Кесса поёжилась. - Магия Лучей, - задумчиво прошептала она, - это основа… основа всех магий. Можно усилить чужие заклятия, а можно ослабить. Я смогу, наверное, расшатать эти стены… - Ох ты! – Хагван схватил её за руку. – Яцек нас убьёт! Не надо, лучше сиди тихо. Будем слушать, что снаружи. - Хм… верно, Хагван. Точно убьёт, - кивнула Речница и склонилась над жирником. – Будем жечь огонь и слушать. За меховой стеной взвыл ветер, шкуры заколыхались, костяные крюки жалобно заскрипели – натиск ветра едва не вырвал их из петель. Что-то шелестело и позвякивало, но нарастающий вой заглушал все звуки. В узкую щель хлынул ледяной синевато-белый свет, и воздушный щит побелел, подёргиваясь инеем. Жирник замигал, как будто пламя в ужасе попыталось нырнуть на дно плошки. Речница прикрыла его ладонями, чувствуя, как пальцы коченеют. Следом, разрушив тонкое плетение инея, расплескались блики тёмного малахита, медленно светлеющие. Хагван сощурился, пытаясь разглядеть что-то за узенькой прорехой, и неуверенно усмехнулся. Многоголосый вой на миг стал оглушительным – и оборвался, сменившись рёвом и свистом. Что-то лязгнуло и зашипело, шкуры вновь колыхнулись, и костяные крюки затрещали от удара. Вся «стена» повозки побелела от инея и застыла ледяной завесой. Что-то взвыло за стеной, громко затрещал лёд, с лязгом полетели осколки, сталь зазвенела о сталь. Хагван вскочил и выставил вперёд копьё. - Кесса, ты слышала?! С Яцеком беда! Негромкий, заглушённый воем ветра крик послышался за стеной – и тут же оборвался. Кесса метнулась к воздушному щиту, прижала к нему окоченевшие ладони. - Ни-куэйя! Два луча вспыхнули и погасли, оставив ноющую боль в руках и кольца жара на запястьях. Сегон ударил мерцающей лапой по еле заметной стене – преграда на миг поддалась и тут же спружинила, отталкивая кошку к огню. - Туу-алиа-ири… туу-алиа… ири-ичин… айя-ири-ичин! – каждое слово отзывалось жаром в груди и болью в костях. С тихим шипением воздушная стена выгнулась и пропустила руки Речницы сквозь себя. Две прорехи, мерцающие алым – с каждым мгновением ярче – остались на преграде. Кесса зажмурилась и стиснула зубы – ей казалось, что раскалённые браслеты обвили каждое запястье и медленно ползут к плечам. Горячий зелёный свет струился по коже. - Мра-ау! – Койя взлетела в воздух и всеми лапами вцепилась в воздушный щит. Золотая вспышка расплескалась по меховым стенам. Щит, располосованный крест-накрест багряными полосами, громко хлопнул – и развеялся, холод хлынул внутрь. Протиснувшись в щель в замёрзших шкурах, кошка вылетела наружу, и тут же тишина взорвалась воплями и визгом. - Кесса, я туда! – ударом копья Хагван сбил крюки-засовы, с хрустом закачался обледеневший полог, и олданец скрылся в ночи. Там, снаружи, была ночь, тёмная, как воды Иннигватана, и холодная, как кровь Хелигнэй. - Подожди! – Речница прижала к груди руки, горящие болью, и шагнула в темноту. - Ни-эйю! - шар света вспыхнул перед ней, и синеглазая тварь, царапающая когтями лёд у повозки, взвыла и рассыпалась грудой льдинок. Золотая кошка выпустила из зубов её загривок и с жалобным воплем метнулась в темноту. Там, отражая сияние лучистого шара зеркальными боками, из серого льда всплывали Иситоки, и ажурные белые хвосты волочились за ними. Кошка взлетела, в полёте выпуская когти. - Ни-шэу! – закричала Кесса, растопыривая пальцы. Где там цель, кого поразит заклятие?.. - Кесса! – захрипели совсем рядом, и следом послышался хруст. Свет зеленоватого шара отразился от серо-льдистого бока Ахлута. Неживой зверь, дёргая головой, качался из стороны в сторону и бил лапами по воздуху – и древку костяного копья. Хагван, уткнув древко в камень у самой повозки, держался за копьё и монотонно выл сквозь стиснутые зубы. Кровь стекала по его рассечённому лбу, замерзая на бровях. Наконечник копья глубоко, по самую перекладину на древке, впился в брюхо Ахлута и посекундно вспыхивал, багряным огоньком сверкая сквозь полупрозрачную плоть. - А-ай! – Кесса прыгнула к зверю, чудом увернувшись от огромной лапы, и ухватилась за гребень на ободранной спине. – Ни-шэу! Ни-шэу!!! Багровая вспышка полоснула по глазам, Речница покатилась по осколкам льда, закрывая лицо онемевшими руками. Что-то тяжёлое упало ей на ногу. - Мать Макега! – кто-то подхватил её, стряхивая льдинки, и поволок, пытаясь поднять на ноги. – Кесса, где кошка? Койя где?! - А-ай-хх, - выдохнула Речница, с трудом выпрямляясь. Кто-то схватил её за плечи, пригибая к земле. - Не смотри вверх! Опять эта лепёшка с глазами… много их! Кесса, ползи к повозке, я их отгоню! - Не выйдет, - прошептала Речница, завороженно глядя на небо. Там черноту рассекали синевато-белые сполохи – как волны, расходились они по небосводу, а навстречу ним, колыхаясь, плыли плоские многоглазые твари, и что-то сверкающее мелькало на их спинах. Кесса чувствовала, как холодные взгляды Илуитсугов сходятся на ней. Стиснув в ладони ремешок от Зеркала Призраков, она подняла пластину стекла над головой. - Хагван, беги! Белый, ослепительно яркий луч распорол небо надвое, выхватив из мрака плоские силуэты демонов, лёд задрожал от оглушительного воя. Навстречу Илуитсугам, выгнув стальные крылья, летел корабль сарматов. Луч погас, сменившись чередой неярких вспышек. Демоны расступились, разевая огромные пасти, потоки синеватого свечения на миг накрыли корабль – и развеялись. Белая «лепёшка» кувыркнулась в небе, на лету роняя льдины и комья снега, остальные, резко развернувшись, скользнули над землёй, и, рассекая зубчатыми хвостами лёд, просочились в ущелье и скрылись за скалами. Стальной корабль замер над долиной, сноп белого света залил Имлегьин. Что-то взревело за спиной Речницы, она вздрогнула и повернулась, лишь через несколько мгновений распознав звук речного рога. Хагван, зажмурившись, сидел на краю повозки и трубил, судорожно прижав раковину к губам. Небо вспыхнуло, что-то огромное, полыхающее врезалось в лёд и взметнуло над долиной столб огня. Громадный золотистый факел пылал в полусотне шагов от повозки, источая жар. Небо уже побелело, и холодное солнце Хеливы, опоясанное багряным ободком, взглянуло на долину. Сарматский корабль с тихим свистом описал над ней круг и теперь уходил к востоку. - Гвальвен! – запоздало крикнула Речница, размахивая руками. – Гвальвен! Подожди-и-и! - Сарматы, храни меня Каримас, - бормотали за спиной; раковина уже стихла. – Сарматы! Сарматский огонь! Факел полыхал над Имлегьином, и серая плоть медленно стекала с костей Ахлутов. Кесса стряхнула с себя талые льдинки и шагнула в сторону, выглядывая в снегу жёлтый мех. Пронзительный вопль Койи раздался совсем рядом, и золотистые уши вынырнули из сугроба. Пустынная кошка рыла снег лапами, пытаясь вытащить что-то на свет. Тут было много снега – очень много, и битый лёд хрустел под ним, и снег этот тоже таял, освобождая полозья повозки и выпуская на волю жёлтую кошку, мокрую и замёрзшую. Кесса подхватила её и затолкала за пазуху, чувствуя, как зверёк дрожит всем телом. Что-то красное, с чёрными потёками, проступало из-под сугробов. Запах крови, резкий и острый, ударил Кессе в ноздри. За спиной вскрикнул, как от нестерпимой боли, Хагван и бросился вперёд, разгребая мокрый розовый снег. Яцек Сульга лежал, нелепо раскинув руки, и осколки стали, раскрошившейся, как стекло, лежали вокруг него в луже замёрзшей крови, а рукояти мечей примёрзли к пальцам намертво, слившись с ними в единые комки покрасневшего льда. Страшный удар рассёк его тело от шеи до пояса, вдребезги расколов пластины брони, взломал рёбра и вырвал внутренности. Кесса содрогнулась и на негнущихся ногах подошла и потянула за края разодранной одежды, чтобы закрыть жуткую рану. Одежда не поддалась – всё пропиталось льдом, и он спечатал кожу, броню и мех. Глаза Речника были открыты, иней выбелил их, и ничего уже в них не отражалось. Лёгкая досада ещё читалась на его застывшем лице. - Яцек… - простонала Речница, опускаясь на колени в мокрый снег и дрожащей рукой прикасаясь к заиндевевшему лицу. – Но как, как же… - Он сражался, - прошептал Хагван, один за другим подбирая осколки мечей и выкладывая их в ряд. – Он убил эту тварь, убил Амарока. Отродья льда напали на него, отвергли мир. И некому было его защитить… Что-то хрустнуло под его коленом. Он смахнул окровавленный снег и вскрикнул. Койя, высунув мокрые уши, протяжно мяукнула. В снегу тускло блестели синевато-зелёные осколки стекла, а среди них желтел разодранный в мелкие клочки лист велата. Вода и кровь размыли письмена, но аквамариновый свет ещё поднимался над обрывками и колыхался, как волны Реки. За оградой из чёрных валунов нестройно взвыли гуделки, громадный белый зверь вылетел из-за повозки и остановился, стряхнув седока на снег. Хийкиммиги, фыркая и мотая головами, медленно окружали растёрзанное тело, солмики спешивались и становились рядом. Кто-то приглушённо охнул. - Кровь Амарока холоднее льда, - незнакомый голос раздался над головой Речницы, крепкие руки подняли её с земли и завернули в меховое покрывало. – Разожгите огонь, отогрейте живых! Мы отнесём в повозку мёртвого воина. Анкалин, где шкура, которую он тебе дал? Только он может на ней лежать. Огонь тулугов скоро погаснет, хватит пучить глаза, как Иситоки у костра!..

***

- Согласно инструкции, Деркин, - Гедимин посмотрел на сармата в упор, и тот медленно склонил голову, поскрипывая пластинами тяжёлой брони. – И ни на шаг от неё не отступая. Он отвернулся и услышал за спиной тихий щелчок – тёмный щиток скрыл глаза младшего сармата, броневые пластины сомкнулись намертво. Второй, встретив взгляд Гедимина, поспешно поднял руку к лицу, смыкая пластины на своём шлеме. Древний повторил его движение. - Последний объект, - объявил Гедимин. – «Фриссова Башня», подстанция Стеклянного Города. Действуем так же. Он посмотрел на сарматов. Сейчас тёмные пластины скрывали их лица, но Древний чувствовал, как они хмурятся и стискивают зубы. На двух подстанциях знорки и сиригны бледнели и пятились к стенам, встретившись взглядом со спутниками Гедимина, и едва удерживались, чтобы не шарахнуться от него самого. С самого вылета что-то было не так, и не в примитивном устройстве накопительных сборок и принимающих мачт – они, слабо затронутые вредоносным излучением с востока, работали отменно… что-то не так было в сарматах. И сам Гедимин чувствовал, как в черепе колышется тяжёлая хмарь – неудивительно, он так и не отоспался нормально с весны, и вчера лёг чуть ли не на рассвете, увлёкшись опытами с ирренцием… что-то скверное приснилось ему под утро, незадолго до пробуждения, и он подозревал, что из-за этого в черепе и плещется туман. Вспоминать сон не хотелось – и так до сих пор ныли пальцы и время от времени перехватывало дыхание. Тогда, когда это происходило вживе – на исходе Третьей Сарматской – его, наверное, забили бы до смерти, если бы их же командир не выстрелил поверх голов. Если бы не силовое поле, придавившее сармата к земле, он дотянулся бы… - Командир! – Деркин окликнул его, заглядывая в лицо. – Мы готовы. - На взлёт, - кивнул Древний, отгоняя бессмысленные воспоминания. Свет «лучистых крыльев» погас над булыжной мостовой зноркского поселения. Их тут уже ждали. Знорки и многорукие сиригны столпились вокруг башни подстанции и молча смотрели на серебристые стены. Увидев сарматов, они беззвучно отступили в переулки. Толпа растаяла в один миг. Двое сиригнов в хуллаковых робах со Звездой Урана на груди стояли у приоткрытой двери, а рядом с ними – Драган Тсека, градоправитель, встревоженный и подавленный. - Командир Гедимин! Твоё послание… мы прочли его, и всё же… это в самом деле необходимо? Древний кивнул. - Это опасно, Драган. Даже для нашего оборудования. Тут же защита ничтожна. Когда опасность минует, мы возместим вам убытки от простоя. То, что осталось на накопителях, можете использовать, но только ночью, после захода солнца и до рассвета. - Понимаю, - склонил голову Драган. – Солнечный змей… Мы все готовы сражаться, если он подойдёт к городу. Мы будем защищать Фриссову Башню, даже если всё остальное рухнет. Я слышал, огненная тварь даже угрожала тебе… Вы сделаете то, что нужно, прямо сейчас? - Немедленно, - отозвался Гедимин. - Мы уйдём, - кивнул человек. – Малькель – дежурный этого дня. Может быть, ты дашь ему указания, что делать теперь? Один из сиригнов смущённо посмотрел на сармата и осторожно коснулся стены. - Пусть ждёт на безопасном расстоянии, - Гедимин указал на ближайший переулок. – Деркин, Хаген, - к делу. Стены из серебристого рилкара сходились и расходились почти бесшумно, с тихими щелчками втягивались ветви мачты, уходя под глухой купол и снова выглядывая багровыми огнями в единственный проём, затянутый свинцовым рилкаром. Подстанция слегка просела – настолько, насколько позволила глубина фундамента, теперь вход в неё превратился в спуск, а гладкие округлые стены – в ребристые, скошенные, угловатые. Погас и окончательно почернел экран на щите управления. Клоа, прилипшие к окрестным стенам, покачивались, и их безглазые морды, как казалось Гедимину, выражали недоумение. Источник пищи, несколько лет неизменно бывший тут, вдруг исчез. Пожиратели энергии тыкали друг друга хвостами, как будто надеялись, что им это снится. Древний смотрел на дозиметр. Излучение тут было несколько сильнее, чем вдали от подстанции, и излучала не она. Да и во время перелёта Гедимин замечал, что фон возрос – несильно, но заметно. Тот излучатель, на востоке… Слишком мощный для примитивного зноркского механизма… - Если накопители внезапно начнут остывать, опусти до упора мачту, выйди из башни и больше ничего не делай, - бесстрастно говорил он, глядя на сиригна-дежурного. – Если начнётся нагрев – независимо от того, резкий или плавный – оставь всё и беги. Предупреди, чтобы никто не подходил к подстанции, особенно после того, как раздастся хлопок. Малькель, с опаской глядя на просевшую башню, часто моргал и кивал на каждое слово. Гедимин подозревал, что сиригн не понимает и не запоминает ровно ничего – и не начнёт понимать, пока не успокоится, но Древний не знал, как успокаивать сиригнов. - Командир Гедимин, - Малькель наконец перестал мигать и поднял голову. – Она же не взорвётся? Не исчезнет насовсем? Древний, помедлив, кивнул. - Насовсем не исчезнет. Иди на пост. И… Он сам не понял, почему вздрогнул, услышав за спиной негромкий щелчок и шипение – и от чего намерен был закрыть Малькеля, шагнув к нему и резко обернувшись. Луч бластера сверкнул, оставив оплавленную полосу на боку, за спиной вскрикнул и застонал сиригн – и тут же лязгнула дверь подстанции. - Фау! – крикнул Деркин, отступая в сторону. Бластер в его руках искал мишень за спиной Древнего. На тревожный крик дёрнулся и выхватил оружие Хаген, до того неподвижно стоявший в стороне. Сопло поднялось кверху, выцеливая что-то на крышах. - Фа… - снова закричал Деркин, но тут же замолчал – рука Гедимина сомкнулась на его запястье. - Хэта! – Древний с силой вывернул сармату руку. Бластер полетел на мостовую, что-то громко захрустело, Деркин дёрнулся и странно обмяк. Гедимин еле успел подхватить его. Отпущенная рука бессильно повисла, её локоть был развёрнут в обратную сторону. - Командир, - прохрипел сармат, вырываясь из рук Древнего. – Он взорвёт сборку… всё взорвёт… - Что?! – Гедимин развернулся, впился взглядом в здание подстанции – никаких признаков опасности не было и близко. - Фа… - в третий раз выдохнул Деркин, но ладонь Древнего запечатала фильтр его шлема. - Хэта! – повторил Гедимин сигнал, отменяющий любую тревогу, и шагнул к Хагену. Сармат, опустив бластер, смотрел на Древнего и стонущего Деркина, и оружие вздрагивало в его руке. - Деркин ранен. Уходите! Я остаюсь, - Гедимин подтолкнул Деркина к Хагену, младший сармат поспешно подхватил его. – К Огдену, живо! Зелёная вспышка поглотила обоих сарматов. Гедимин провёл пальцем по фрилу, вздувшемуся пузырями на боку, и повернулся к подстанции. - Малькель! – окликнул он. Изнутри вцепились в дверь и повисли на ней – так, что захрустел прочный фрил. Что-то скрипнуло на краю площади. - Это совмещённый ожог – тепловой и лучевой. Если тебя задело вскользь, то лучше… Древний Сармат замолчал, глядя на окрестные крыши. На каждой стояла заряженная баллиста, и стеклянные наконечники снарядов смотрели на него. Знорки, пригибаясь к крышам, следили за сарматом. - Не нужно, - Гедимин с трудом остановил руку, потянувшуюся к сфалту, и показал тем, кто на крышах, пустые ладони. – Я уйду. Это несчастный случай, и я о нём сожалею. Если нет лекаря, знакомого с такими ранами, то удалите обожжённый участок – так заживёт быстрее. Знорки молчали. Тишина была и в башне подстанции. Древний помедлил и отвернулся, приводя в действие «лучистое крыло». Он не удивился бы выстрелу в спину, но никто не стал стрелять.

Глава 25. Хукунгейя

- Сегодня пятый день Иттау – вернее, пятая ночь, - Фрисс устраивал себе постель из сена, припасённого для Двухвостки, и рассуждал вполголоса сам с собой – он не уверен был, что Нецис, застывший на обочине, слышит хоть что-нибудь, а не спит с открытыми глазами. – И Праздник Крыс уже не за горами. Вайнег знает, сколько уже лет я не встречал его по-человечески. - Ну, в том году всё прошло не так уж плохо, - отозвался Некромант, поворачиваясь к Речнику. Он всё-таки не спал – и не казался сонным. Фрисс с трудом отогнал неуместную зависть. - Если забыть о личинках, падении дракона, крылатом мертвяке и том, что я тебя чуть не убил, - нахмурился он. – Что в этот раз будет, вот что мне интересно… - Орден Изумруда и городская стража, - Нецис отвернулся, разглядывая небо. – Вот они будут точно. Если Всадникам Изумруда хоть на миг доверили защиту городов – они не уйдут, пока их не погонят пинками. Наблюдатель Квези должен денег отсыпать тому, кто прислал сюда уачедзи. Пока они сгинут, Орден успеет и заработать, и приобрести почёт. Та-а, илкор ан Нуску… Фрисс посмотрел туда же, куда и он. Звёзды заметно потускнели с прошлой ночи – небо помаленьку затягивала дымка. «Тучи? Этой земле не помешает хороший ливень,» - вздохнул он и попытался найти знакомые звёзды. Джагнула полыхала ярко, будто хотела сравняться с одной из лун, Иктон мерцал холодно и отстранённо, от священного для Некромантов Ургула осталась лишь багровая точка на небосклоне. - Не нравится мне это небо, - пробормотал Речник, прикрывая голову краем плаща. – Боги, закройте вы свою печку хоть на денёк!.. …Вереница празднично украшенных куманов протопала мимо, и Двухвостка наконец протиснулась в ворота Хукунгейи. Речник крутил головой, выглядывая пёстрые ленты, свисающие с зубцов крепостной стены, яркие флаги над воротами и намалёванные на каждой ровной поверхности фигурки крыс. В тупичках и на площадях суетились жители, натягивая навесы и расставляя шатры, над городом проносились от стены к стене, поднимая крыльями горячий ветер, Алмазные Драконы, в ушах звенело от сердитых воплей ездовых птиц и взбудораженных куманов. Всадник Изумруда гонялся за своей птицей, сорвавшейся с привязи; на его спине кто-то нарисовал уже большую белую крысу. - Хаэ-эй! – крикнул Фрисс, увидев местного стражника – тот хмуро смотрел на «изумрудника» и время от времени обшаривал взглядом прохожих. – Хаэй! Открыта ли граница Мвакевени? - Время же ты выбрал, - пробурчал стражник, без интереса взглянув на пришельцев. – Ветви сплетены, ворота сомкнуты. Никто из норси не пришёл к нам на праздник. - Не суждено мне торговать с лесным народом, - вздохнул Нецис. – Не суждено… А нужны ли на празднике алхимики? Нанимают ли власти приезжих? - У властей уже в голове звон от этого лета, - поморщился воин-южанин. – Орден Изумруда ныне заправляет всем, что касается магии. У него и проси разрешения. Слышал я, что отменили битву магов – мол, много огня, до пожара дойдёт… Он хотел сплюнуть на землю, но всё-таки удержался. Нецис присвистнул. - Круто они повернули! Стало быть, на площади ночью делать нечего? И огненный шар по улицам не покатят?.. …Фрисс взвалил на спину Двухвостки последний тюк с травой и тяжело вздохнул. - Хоть в лесу-то нам припасы покупать не придётся?! - Не всё, что там растёт, съедобно, - задумчиво сказал Нецис, пробуя на вкус полосу вяленого меланчина. – В Великом Лесу крупных зверей немного… боги знают, почему. Болотные ящеры едят всё, но всё ли пойдёт на пользу ящеру степному… Речник достал из тюка кусок каменно-твёрдой солонины и попытался отщипнуть немного. - Ксарна, а чьё это мясо? – с подозрением спросил он. – Не демон, не Двухвостка? - Мряу, - шевельнул хвостом Алсаг, с опаской глядя на мясо. – Мря-яа… - Тебя не сожрут, - заверил его Фрисс, потрепав по загривку. – А попытаются – пожалеют. - Мясо кумана, - отмахнулся от них Некромант. – Очень старого кумана, судя по цене. Ты чрезмерно разборчив, Гвиса, это воину не к лицу. - А ты уже похож на ненасытного умрана, - фыркнул Речник. – Смотри, Флона ведь узнает, что ты ел её сородича… В большой нише кирпичной стены, под недавно поставленным навесом, кипел плоский котелок, разбрызгивая горячее масло. В нём, шипя, плавали клёцки. От котла тянуло маслом и пряностями – на них, похоже, не поскупились. - Сюда, сюда! – торговец потыкал острой палочкой в уже остывшие кругляши на блюде. – Деньги не нужны, выбирай что хочешь! Шесть пряностей, шесть предсказаний – что будет с тобой, что ты найдёшь? - Гадание по пряностям? – мимолётно усмехнулся Нецис. – Не хочешь попробовать? Йонгелы и хелы – лица последних Фриссу, привыкшему к чёрной коже, уже казались светлыми – толпились вокруг, и блюдо стремительно пустело. Второе дымилось в стороне, торговка вылавливала клёцки из масла и высыпала их в общую груду. С крыши к запаху пряностей принюхивалась маленькая жёлтая кошка. Речник увидел её и радостно усмехнулся – значит, и здесь «охоту на котов» вовремя пресекли! Хоть какая-то польза от Ордена Изумруда… - Хорошие дни, хорошие знамения! – йонгел-торговец вновь наполнил блюдо и поставил на крыльцо. – Самые лучшие пряности, предсказание судьбы для всех! Подходите, чужестранцы, и ты, Всадник Изумруда, не проходи мимо! «Пряности…» - Речник пожал плечами и протянул руку к блюду. «У нашей судьбы вкус пепла.» - Не робей, возьми – чем этот год тебя одарит? – подмигнула ему торговка, на миг отрываясь от котла. – Ты храбрый воин, ты издалека пришёл, - бери, ешь, дурного не предскажем! - Ксарна, держи, - Фрисс бросил Некроманту клёцку и задумчиво посмотрел на ту, что осталась на его ладони. - А-ай! – жители от неожиданности пригнулись, пропуская крылатый силуэт. Когтистая лапа небрежно коснулась ладони Речника, подцепила клёцку, и сегон захлопал крыльями уже на крыше, опускаясь на травяной навес. Фрисс посмотрел на масляную ладонь, пожал плечами и снова взобрался на панцирь Двухвостки. - Странно, - хмыкнул Некромант. – Сегоны тесто не любят. Ладно бы там мясо жарили… Хочешь – выбери ещё раз, вон там ещё один торговец… - Одного ответа мне хватит, - буркнул Речник, вытирая руку. Четверо Всадников Изумруда скрестили перед ними копья. Отряд, охраняющий северные ворота, был куда больше – Фрисс видел лучников на зубчатых башнях, блестящие пластины брони в проёмах бойниц и на галерее… - Скоро засовы порастут мхом, - прошептал Нецис, глядя на окованные медью ворота. Медь давно позеленела, само дерево, иссиня-чёрное, казалось тяжёлым и прочным, как гранитная глыба. Засов, как будто высеченный из цельного ствола, двумя концами уходил в недра привратных башен, и Фрисс думал, кто же способен его поднять – и как это делается? За воротами, над чёрными створками, увенчанными острыми пиками, смутно темнели мелколистные кусты в четыре человеческих роста, ещё дальше выступала из мрака белесая колонна – словно свитый из канатов ствол гигантского дерева, названия которого Фрисс пока не знал. - Уходите, странники, - сказал Всадник Изумруда, направив на пришельцев копьё. – Пока рог не возвестит, что ветви расплелись, ворота не откроются. Тот, кто войдёт в лес, найдёт там только смерть. - Норси очень не любят гостей? – покачал головой Фрисс. «Не знаю, из чего этот засов, но его и Флона не выломает!» - растерянно думал он. «Сюда бы Гедимина, он и не такое вскрывал…» - Мы только следим, чтобы никто не погиб по собственной глупости, - нахмурился стражник-йонгел, выглядывая из башни. – Ваши тела будут гнить за воротами, а нам это нюхать. Идите на базар, продавайте там свои побрякушки и бутыльки! Мой брат болел болотной гнилью, остался без глаз и носа – ну и какое из твоих зелий могло бы его излечить?! Нецис наклонил голову набок, разглядывая стражника. Фрисс ткнул Некроманта в плечо. - Ксарна, ведь… - шёпотом начал он, но Нецис недобро посмотрел на него. - Я сожалею, воин, - склонил он голову. – Боги были жестоки к твоему брату. Речник молча смотрел на ворота, прочные, как скала. Медные накладки приделаны были к ним, похоже, для украшения – и Фрисс уже различал в них фигуры и знаки. Справа среди языков огня стоял, опираясь на пылающую секиру, воин в крылатом венце, - Кеос Всеогнистый, тот, чьё имя знакомо каждому в пределах Орина. А слева раскинуло позеленевшие перепончатые крылья странное существо – наполовину женщина, наполовину кошка, с лицом, словно рассечённым надвое и переходящим в кошачью морду, с одной человечьей рукой и одной кошачьей лапой – и с осколками зеркального стекла вместо глаз. - Ты не из почитателей Укухласи? – Нецис указал на левую створку ворот, сочувственно глядя на стражника. – Обратись с просьбой к ней – там, где целители и маги бессильны, боги могут ещё помочь. Стражник нахмурился и поднял тяжёлый арбалет. - Боги нас бросили. Иди своей дорогой, колдун, пока тебя не схватили как поджигателя! …Постоялый двор Хукунгейи – цепочка круглостенных хижин, нанизанных, как бусы, на пробитый в стенах коридор – гудел от волнения, служители таскали туда-сюда кадки и бочонки, пересчитывали целые и расколотые чаши. Во дворе торговцы зазывали на чашку сурвы и раздавали детям сладкую пыль и гадальные клёцки. Все, кто сидел обычно под навесом, попивая угми, теперь разбежались по домам в поисках нарядной одежды или, как могли, украшали свои дома. На постоялом дворе остались лишь странники, и их было немного – те, кто приехал сюда в надежде на встречу с лесным народом, уже покинули Хукунгейю, остались те, чей дом был слишком далеко, или те, кто не искал общения с норси. Жилые комнаты пустовали, тесно и шумно было лишь в загоне – туда поставили своих птиц Всадники Изумруда, и Речник всерьёз опасался оставлять там Двухвостку. Птицы хана-хуу, в отличие от куманов, были хищниками, и очень прожорливыми, а кормили их всякими отбросами, - как же тут не кидаться на всё, что шевелится?! - Что ты смотришь на меня, Гвиса? – раздражённо шевельнул плечом Нецис, забираясь в самый тенистый угол навеса и ставя перед собой миску с остывающей сурвой. – Если хочешь что-то сказать – так скажи уже. - Ксарна, ты знаешь средство от болотной гнили? – тихо спросил Речник, не обращая внимания на сердитый взгляд. – Это, похоже, премерзкая зараза – неужели никто ничего не придумал? - Это местная болезнь, Гвиса, - прошептал Некромант, глядя в миску. – Её разносят туманы Великого Леса, даже в Пурпурном Лесу её нет. Я постараюсь обезопасить тебя – её проще предупредить, чем излечить. - А если болезнь уже излечена, но раны не затянулись? – Фрисс попытался встретиться с ним взглядом. – Может ли живой избавиться от уродства? Если бы то пламя в Нусунджиа выхлестало мне глаза – ты смог бы меня вылечить? Некромант поднял взгляд на Речника. Повисло молчание. Фрисс ждал ответа. - Глаз очень редко восстанавливается, - неохотно сказал Нецис. – Один удачный случай на полсотни, и это у алхимиков Нерси’ата – а мне до них, как до Ургула пешком. Я вложил бы кристаллы в твои глазницы и зачаровал бы их так, чтобы ты видел и живое, и мёртвое, и тени, скользящие между мирами. Так сделал однажды Нгварра Нор’хецаран… Некромант предостерегающе взглянул на Речника. Тот кивнул. - Но если я попрошу сделать такое зелье, пусть оно получается раз из полусотни, - ты не откажешься? – с надеждой спросил он. Нецис нехотя наклонил голову. - Найди семена Арлакса, кровь человека и глаз любого зверя. Если для тебя это так важно, я возьму немного «Кийольти» из наших запасов и доведу до ума. Но не спрашивай меня, как найти того стражника или его родню. Я видел их в первый и последний раз. …От грохота сотен барабанов и трещоток, казалось, заколыхались соломенные крыши, и сам Великий Лес загудел на разные голоса. Двое Алмазных Драконов взмыли над городом, разметав по улицам радужные отсветы, фонтаны огня взметнулись с каждой площади. Во дворе кто-то восторженно завизжал, заколотили ложками по мискам, палками по бочонкам. - Клад! Ищем клад золотой крысы! – закричали с ближайшей крыши, послышался топот множества ног. - Клад золотой крысы! – подхватил другой тонкий голос. – Смотрите всюду, ищите знаки! - Мра-а-ау! – завопил Алсаг, опираясь лапами на подоконник и протискиваясь в оконце – до двери ему лень было идти. Фрисс схватил его за задние лапы и втащил обратно в комнату. - Мряу?! – хесский кот навострил уши. - Эти гуляния не для нас, - хмуро прошептал Речник. – Мы погуляем в Великом Лесу. Одного меха угми тебе хватит с головой и хвостом. - Мря? – Алсаг наклонил голову набок, шевеля одним ухом. - Большой мех. Брал на троих. Если тебе так неймётся, забирай мою долю, - кивнул Фрисс. - Мря, - кот подставил голову под ладонь Речника. - Гвиса, Анта, вы ещё здесь? – Нецис выглянул из-за дверной завесы и сделал приглашающий жест. – Заходите. Пара слов – и я отпущу вас. Ни к чему сидеть под крышей в такой день. Когда завеса опустилась за хвостом Алсага, Некромант всунул в ладонь Речника маленький пузырёк, обёрнутый листьями. - То, о чём ты просил. Дальше – не моя забота, - сказал колдун, ставя на стол плошку, наполненную чем-то белесым. – У вас с Антой будет полтора Акена времени – и как бы вы его ни проводили, по его истечении мы встретимся вновь у северных ворот. Возьми с собой Флону, укрась её лентами и всем, чем захочешь, но пусть на её панцире будут все наши припасы. Тебя не увидят там, у ворот, если ты не явишься раньше времени. Жди там, пока не услышишь слово «Ургул» - а тогда направь Флону к воротам, и пусть удар будет сильным. И не останавливайся ни на миг, пока вновь не услышишь слово «Ургул». Исполни это в точности, и ничего плохого не случится. - Ксарна! А ты где будешь? Не с нами? – удивлённо мигнул Фрисс. - Я расчищу вам дорогу, - Некромант опустил пальцы в чашу и растёр жидкость по ладони. Светло-коричневая жижа стекла с руки, открыв взгляду бледную кожу. Речник резко выдохнул. - Ксарна, ты что?! - Так нужно, Гвиса, - прошептал колдун. – Иди в город и не волнуйся ни о чём. Твои доспехи выдержат стрелу на излёте, Флона отменно защищена, если можешь – прикрой Анту, его мех – ненадёжная броня. И ещё… если вдруг мы не встретимся больше, найди это злосчастное растение и доставь его Королю. Там… там разберутся, как его применить. Он протянул Речнику маленький белый камешек со странными знаками. - Боги великие, - прошептал Фрисс, встревоженно глядя на Некроманта. – Что-то не то ты затеял, Ксарна Льянки! - Иначе никак, Гвиса Мениа, - склонил голову Нецис. – Не медли. Да будет весёлым твой праздник! …На улочке, выводящей вдоль стены к северным воротам, было до странности пустынно и тихо – только из центра доносились вопли, грохот барабанов, низкий дребезжащий вой флейт и смех. Четверо Всадников на хищных птицах размеренно бродили туда-сюда по привратной площади, на башнях скучали лучники, кто-то из стражи пытался незаметно отпить из фляги. - Хаэй! – «изумрудник» хмуро взглянул на Речника. – Ты что тут забыл? - Клад ищу, - пожал плечами Фрисс и покачнулся, цепляясь за шипы Двухвостки. – След-ды золотой кры… крысы как раз… ох, боги мои… ведут сюд-да. - Мрряф, - подтвердил Алсаг, затуманенными глазами глядя на Всадников. То ли что-то из выпитого им было крепче, чем думал Речник, то ли не следовало смешивать разные жидкости, то ли куда-то подсыпали сомнительную травку из Великого Леса, - но кота развезло окончательно. - Везёт же некоторым, - пробормотал стражник с флягой. - Нет тут никакого клада, - нахмурился «изумрудник». – Да и меток нет. Иди проспись! Он ударил копьём по краю панциря. Фрисс удивлённо мигнул. - Что ты к нему пристал? – вступился кто-то из местной стражи, высунувшись из оконца. – У людей праздник, а ты оружием машешь. - Пусть празднует на площади, - поморщился Всадник. – Он не в себе, а нам потом отвечать. Поворачивай! Холодный ветер ударил Речнику в лицо. Тёмный полог накрыл на миг ворота и взвился клубами серо-зелёного тумана. Повеяло гнилым деревом, с треском просела галерея – брёвна, которые держали крышу, на глазах покрывались чёрными пятнами и крошились в труху. Ворота жалобно скрипнули и приоткрылись, переломленные засовы повисли в пазах. - Та-а, илкор ан Сарк! – чёрный силуэт выскользнул из тумана, встал на крыше, подбрасывая на ладони зелёный мерцающий шар. – Вы здесь, живые? И я здесь – и нежить пришла со мной! Сгусток Квайи расплескался ледяными брызгами по мостовой. В воздухе свистнули стрелы. Хищные птицы с хриплым клёкотом подпрыгнули и едва не взлетели на крышу. - Много ли воинов Ордена здесь? – Некромант, растаявший в воздухе, соткался из тумана посреди переулка. Светло-золотистые сгустки ударились в невидимую стену в двух шагах от него, и от взрыва послетали крыши с соседних домов. Чёрная тень снова взвилась в воздух, сверкнул зелёный разряд, птицы вместе с седоками отлетели к воротам и покатились по мостовой. - Нецис Изгнанный! – ахнул кто-то на стене и прыгнул вниз, прямо в седло, на ходу раскручивая над головой магический жезл. – Некромант-убийца – здесь, в Хукунгейе! Тревога!!! - Хватай его! – вскричал Всадник Изумруда, поднимаясь с земли. – Труби в рог! Сигнальные рога взревели над башнями. Некромант вновь стоял на краю площади, на виду, бесстрастно глядя на суетящихся воинов. Стрелы, полетевшие в него, рассыпались в прах. - Здесь меня знают? – хмыкнул он. – Тем лучше, фэ’эйя. Илкор ан Ургул! Чёрная крылатая тень мелькнула меж домов и скрылась. Флона с испуганным храпом шарахнулась в сторону – птицы чуть не пробежали прямо по ней. Рог над башней не умолкал, из города послышались встревоженные крики. Фрисс стиснул зубы и хлопнул по панцирю Двухвостки. - Вперёд! Она с размаху врезалась в щель меж створками и заревела в голос, пытаясь растолкать их. Фрисс огляделся и довольно кивнул, найдя отошедшую пластину на одной из накладок. Кованое изображение Укухласи немного перекосилось – как раз настолько, чтобы меж деревом и медным листом можно было продеть шнурок. - Мрря? – Алсаг с трудом поднял голову. - Сейчас, - прошептал Речник, убирая руку от ворот. Бутылёк, обмотанный листьями и бечёвкой, болтался на медной пластине, и торопливо начерченные значки чернели на его обёртке. Ворота с натужным скрипом поддались – и с грохотом схлопнулись за спиной Фрисса, едва не отдавив Флоне оба хвоста. Речник с силой хлестнул по краю панциря, щёлкнул поводьями и распластался на панцире, прикрывая своим телом обмякшего Алсага. Двухвостка громко всхрапнула, пригнулась к земле – и бросилась вперёд. Колючие ветви кустов просвистели над головой Фрисса, на затылок посыпались обрывки листвы. Низенькие лохматые растения ломались с мокрым хрустом, разлетаясь в стороны, деревья трещали. Речник на мгновение поднял голову и увидел, как впереди смыкаются ветви папоротников, лианы петлями свисают с вывороченных корней гигантских деревьев, а ещё выше срастаются плотные кроны – и лес тонет в зелёной мгле. Позади что-то кричали, но Речник уже не разбирал слов. - Мы на твоей земле, Укухласи, - прошептал он, глядя в зелёный мрак. – Не оставь нас в пути!

***

Стена захрустела, прочные пластины синего фрила на миг прогнулись от удара. - Хольгер! – Гедимин, прокатившийся по полу и замерший у стены, не спешил встать. Бронированная спина едва заметно вздрагивала. Он ударил кулаком в пол, фрил захрустел под пальцами, но боли сармат не чувствовал. Он пытался вдохнуть полной грудью, но рёбра словно стянуло стальным обручем. - Хольгер, Хольгер… - Древний глухо застонал. Ночное видение, необычайно яркое, всё ещё стояло перед глазами, - сармат, растянувшийся в пыли и нелепо раскинувший руки, его спина, дымящаяся, изрешеченная выстрелами, лучи бластеров и защитное поле, прижавшее мертвеца к земле. И ещё одно защитное поле, купол, вдавивший в землю Гедимина, бластеры, приставленные к его спине и полшага до неподвижной руки. - Хольгер… - Древний провёл ладонью по щитку шлема. Что-то горячее скользнуло по его вискам и тут же сгинуло. Предостерегающе пискнул дозиметр. - Хранитель? – пробормотал Гедимин, разворачиваясь к стене. Она слегка светилась зеленью. Что-то тонкое стекало к стене с брошенного на полу сфалта и втягивалось в неё. Древний изумлённо мигнул – и свечение пропало вовсе. Сфалт так и лежал на полу, пластины, прикрывающие реактор, были сдвинуты, но ничего не светилось из-под них. Древний подобрал оружие, открыл реактор вовсе, с хрустом задвинул пластины и повернулся к стене. - Хранитель, ты где?! Что-то прошуршало на грани слышимости. Сармат опустил руки, ошарашенно глядя на покинутый реактор и уже не мерцающую стену. - Хранитель «Идис»! – прошептал он, прижимая ладонь к синему фрилу. – Отзовись, если ты меня слышишь! «Командир,» - дружелюбно пробурчало огромное раскалённое существо, жгучий луч дотронулся до виска сармата и тут же отдёрнулся. «Ты ранен?! Чем помочь?» - Я не ранен, - досадливо сощурился Древний. – Хранитель «Скорпиона» у тебя? Что с ним? Станция замолчала на несколько мгновений. Гедимин почти слышал смущённое сопение и хруст притирающихся деталей внутри стен. «Маленький хранитель здесь,» - ответила она наконец. «Будет под защитой. Ему страшно… всем нам страшно!» Снова горячая лапа притронулась к лицу сармата и отдёрнулась. «Так больно. Так страшно. Чем помочь?!» - Что-то случилось? Что вас пугает? – Гедимин растерянно смотрел на стену. «Война,» - выдохнули два гулких голоса – один погромче, другой потише, но оба – дрожащие от ужаса. Даже сармату на мгновение стало не по себе. - Она закончилась, - тяжело качнул головой Древний. – Никакой опасности нет. Никто не тронет вас. Хранители молчали. Гедимин чувствовал, что они на него смотрят – и что им жутко. «Много боли. Много страха. Очень громко!» - стена мигнула зеленью. «Будут взрывы. Слишком сильно… и много… жжётся, больно!» - Где? – Древний взглянул на сигнальные огни. Все они были тусклыми, и сирена молчала. - Где неисправность, хранитель? – насторожился Гедимин. – Почему ты молчишь? Я что-то не так сделал? Это из-за меня вы… «Нет!» - зелёный луч высунулся из стены, прополз по чёрной броне. «Ты – командир. Ты защищаешь. Не обижайся. Нам страшно.» - Сны? – глаза сармата сузились и потемнели. – И вы видели эти сны? Кому ещё они снятся? «Всем,» - отозвался хранитель. «Очень страшно. Я спрячусь. Узнаешь, как помочь? Скажешь нам? Мы не знаем…» Древний Сармат подождал ещё, но все голоса смолкли, а свечения – угасли. С хрустом опустив тёмный щиток на глаза, Гедимин закинул сфалт за спину и вышел в коридор. В голове плыл туман. Он сейчас только понял, что лежал не в пустующем хранилище – последнем месте, которое удержалось в его памяти после вчерашнего – а в одном из жилых отсеков. Гедимин попытался восстановить в памяти события прошлого дня, но не вспомнил ничего, кроме прескверных снов. Расстрел Хольгера был последним из них, но не самым неприятным. Дверь бесшумно открылась перед Гедимином, трое сарматов – дежурная смена – одновременно вздрогнули и чуть не шарахнулись от него. Древний остановился у порога, смущённо глядя на них. Старший смены сделал шаг от щита управления, повернулся к нему. Его взгляд был растерянным и даже напуганным. - Зашёл проверить, - пробормотал Гедимин. – Какие происшествия? - Никаких, командир, - ответил сармат. – Тишина. Блок полностью исправен, работает в обычном режиме. - Хорошо, - кивнул Древний. – Дальняя связь исправна? Разрешено её задействовать? - Разрешено, - сармат отстранился, освобождая Гедимину путь к боковому экрану. Дежурные с опаской покосились на командира, но перехватить их взгляды он не успел – они вновь повернулись к щиту. - Всё в порядке, командир? – осторожно спросил старший смены. - Да, - отозвался Древний, сдвигая пластину на запястье. Передатчик успешно пережил неумелые руки знорков и даже одного сулиса, «усы» послушно выдвинулись и впились в предназначенные для них гнёзда под экраном. Чёрное поле сменилось желтоватым. «Говорит Гедимин Кет. «Рута», жду связи. Нужен Кронион Гварза,» - строки всплыли на экране и замерли у верхнего поля. Спустя долгие, почти бесконечные мгновения огонёк на пульте мигнул красным. «Уран и торий! Кронион Гварза на связи. Что произошло?» «Уран и торий!» - Гедимин облегчённо вздохнул и понадеялся, что сарматы этого не услышали. «Проблема с тревожащими снами. Страдает весь экипаж. Хранители перепуганы. Ты с подобным сталкивался? Что на «Руте»?» Кронион помедлил перед ответом – и Древний почувствовал удивление и тень недоверия в его словах. «Тревожащие сны? Весь экипаж? Очень странное явление. Слышу об этом впервые. Проверь возможные утечки, ЭСТ-фон, защиту реакторов. На «Руте» тихо, как всегда. У вас, на Восточном Пределе, что-то неладное с весны. Будь осторожен!» «Рад за вас,» - Гедимин убрал руку с пульта. «Прости, что потревожил.» Никаких утечек не было – если в чём Древний и был уверен, так это в исправности оборудования. Только оно сейчас и было надёжным на Восточном Пределе. Всё остальное расплывалось в руках, как лужа Би-плазмы.

***

За тяжёлой дверной завесой выбивали быструю дробь костяные подвески, глухо рокотали барабаны, пламя заглядывало сквозь щель в белую комнату и плясало по стенам. Кто-то с уханьем прыгал вокруг костра – кости, облитые жиром, нещадно чадили, но солмики привыкли к этому смраду. Койя, неохотно приподняв голову, громко чихнула и прижала уши. Её мех был взъерошен и пропах солмикским мылом, но кошка даже не пыталась вылизаться. - Койя… - Кесса провела пальцем за кошачьим ухом. Сегон не шевельнулся. Он лежал на краю постели, боком прижимаясь к ледяному плечу Яцека. Речница не помнила, сколько дней они ехали на юг в промёрзшей повозке, у завёрнутого в шкуры тела. Троих хийкиммигов запрягли в сани, двое солмиков из числа охотников поехали с Анкалином и следили за огнём. Они не трогали Кессу и Хагвана – лишь иногда те, очнувшись от тяжёлого забытья, находили рядом с собой пузырь с жиром или размятой рыбой. Кажется, до Элуатаа они добрались вчера… - Вот и Праздник Крыс… - с трудом проговорила Речница – горло стиснула невидимая рука. – Ты прав оказался, Речник Яцек. Совсем не с нами была удача. Тепло ли тебе там, за туманами Кигээла?.. Завеса качнулась, пропуская клубы зловонного дыма. - Кесса, - Кытугьин подошёл и накинул меховое покрывало ей на плечи, - пойдём, там хорошая еда. Тут холодно… - Кытугьин? – Речница неохотно повернула голову. – Отчего ты не на празднике? Вы вовсе не должны… - Пойдём, воин с юга, - солмик поднял Кессу на руки. – Нехорошо сидеть тут столько дней. Ты голодна, и твой сын голоден. Воин Яцек на вас не обидится. Кесса всхлипнула. Она глядела на устланное белым мехом ложе, пока полог не опустился за ней и не скрыл мёртвого Речника от её глаз. Солмики смыли охру с его лица, и раскраска покинула кожу, странно побелевшую и блестящую, словно покрытую вечным льдом. Длинная меховая накидка с широкими рукавами накрыла тело, спрятала страшную рану. Можно было бы подумать, что Речник спит, если бы не белые, навечно раскрытые глаза, - лёд, застывший в глазницах… - Ешь, Кесса. Это хорошая еда, - Аса поднесла к лицу Речницы желудёвую чашку с чем-то тёплым, красновато-жёлтым, горьковато-сладким на вкус. Кесса глотнула раз, другой – и удивлённо мигнула. Откуда у солмиков тополёвый мёд? - Вот так, хорошо, - солмица отпустила Кессу и вернулась на лежанку. – Икымту, шумно снаружи, - замкни двери! - Рыбы принести? – северянин накинул костяные крюки, погрузив комнату в тишину и погасив неровные блики огня. – Принести кымкым? - Ничего не надо, - мотнула головой Речница. – Аса, Икымту… Зачем вы сидите здесь? Речник Яцек этого не хотел бы… там ваш народ, там веселье… - За нас не бойся, воин с юга, - спокойно посмотрел на неё Кытугьин. – Мы сказали вождю, что будем тут, с вами и воином Яцеком. И мы тут. А утром придёт Анкалин. - Это слабый солмик, - поморщился Икымту, - слабый, как дряхлая старуха, как младенец! Ушёл с Имлегьина, побоялся демонов… Я приведу его утром, не бойся. Или сам возьму его повозку. Речница из-под покрасневших и припухших век видела всё вокруг, как сквозь туман над Иннигватаном, и не вслушивалась в слова – но через несколько мгновений что-то показалось ей неправильным. - Икымту, зачем тебе повозка Анкалина? – тихо спросила она. – Что-то случилось с Уджугом? Солмик, вытянув из стенной ниши пузырь с припасами, опустился рядом с Кессой и протянул ей комок протёртого жира. - Всё хорошо с Уджугом. Тебя, и Хагвана, и маленького хийкиммига – вас всех Уджуг повезёт в южный город. Мы не гуляем сегодня, мы можем ехать завтра, с самого утра. А Анкалин клялся, что отвезёт Речника Яцека в Имлегьин. Там нехорошо, не нужно тебе ехать туда второй раз. Пусть он едет один! Речница смахнула с глаз невидимую паутину и провела рукой по лбу. - Икымту, зачем вы везёте Речника Яцека в Имлегьин? - Он умер, Кесса, его нужно отвезти к мёртвым, - растерянно ответил солмик. – Он теперь не может быть с живыми. - В Имлегьине демоны сделают из него ледяную тварь, - нахмурилась Кесса. – Такую же, как они сами. Они убили его, жестоко, бесчестно, что же, вы хотите отдать им его тело?! Аса поднялась с лежанки, села рядом с Кессой. Подошёл и Кытугьин. Хагван, до того безучастно вертевший раковину-рог в руках, поднял голову и прислушался. - Вождь Торнат хотел, чтобы воин Яцек ушёл к мёртвым с почестями, как хороший охотник, - сказал Кытугьин, растерянно глядя на Кессу. – Всех, кто умирает здесь, мы отвозим на Имлегьин. В этом нет обиды. - Яцек – не солмик, - покачала головой Речница. – Не надо поступать с ним, как с солмиком. У его народа другие обычаи. Мы с Хагваном заберём его в южный город, к его родичам. Пусть вождь Торнат не беспокоится о нём. - Ты знаешь обычаи южан, - задумчиво кивнул Кытугьин. – Правильно. Я скажу вождю Торнату. Мы отвезём воина Яцека в южный город. Хорошо отвезём, не потревожим его покой. Спи, Кесса, пусть твои глаза отдохнут и поутру смотрят зорко. Маленький хийкиммиг замёрз там, на груди мёртвого воина, согрей его… Он протянул Кессе жёлтую кошку. Койя лежала на его руке, накрыв мордочку пушистым хвостом, и шерсть под её глазами потемнела, намокла и слиплась. - Кесса, - прошептал Хагван, тронув её за руку, - я начал складывать песню о том, что было в Хеливе… обо всём этом пути, о битвах и о чудовищах… как думаешь, не обидится Речник Яцек, если я спою её у погребального костра? Помню, он не любил мои песни, но я старался… может, он не будет злиться на этот раз? - Не будет, Хагван, - покачала головой Речница. – Конечно, не будет.

Глава 26. Эртану

Тяжёлая ветка, обросшая маленькими папоротниками, подломилась и рухнула, накрыв липкими листьями и Речника, и Двухвостку. Фрисс охнул, сбросил гнилую деревяшку в кусты и выпрямился, потирая ушибленное плечо. Тут же ему пришлось снова упасть на панцирь Двухвостки, накрывая собой сонного кота. Флона с разбегу смела низенькую поросль тёмно-красного мха и завязла в паутине лиан. Длинные лозы без листьев, сплошь усеянные розовато-белыми цветками, зацепились за шипы на панцире, закачались над путниками, осыпая их блестящими лепестками. Запах цветов показался Речнику смутно знакомым. - Ойо’Нви! – вспомнил он и беззвучно рассмеялся, вытряхивая лепестки из волос. – Вот оно где растёт… Он отряхнулся и сел, запоздало вытащил меч и рассёк лианы, но Двухвостка не спешила бежать дальше. Она задумчиво переминалась с лапы на лапу и вертела головой. - Мррау! Фррисс… - дёрнулся во сне Алсаг, махая хвостом. - Что? – Речник склонился над ним – глаза хесского кота были закрыты, лапы вяло подёргивались. - Мря, мрряф, - снова шевельнулся Алсаг, и шерсть на его спине встала дыбом. – Мррау! - Алсаг! – Фрисс сомкнул пальцы на его загривке и легонько потянул. Кот негромко фыркнул, на мгновение приоткрыл глаз и обмяк – только кончик хвоста ещё беспокойно вздрагивал. - Ну, спи, - пожал плечами Речник и растерянно огляделся по сторонам. «Куда же нас занесло?!» Громадные деревья, прямые, как колонны, высились слева и справа, их кора белела в зелёной мгле – солнце просачивалось сюда скупо, плотные кожистые листья смыкались где-то наверху, в облачной дымке, и не пропускали свет к земле. Здесь, среди вылезших из земли корней Высоких Деревьев, развернулись перистые листья папоротников – каждым листом Речник мог бы накрыться с головой. Папоротники были повсюду, под ногами и над головой, торчали из расщелин меж корнями и из дупел, а там, где ажурные листья размыкались, из земли тянулись странные рыжеватые травинки, толстые и словно усеянные мелкими дырками. Внизу пахло сыростью и сладким папоротниковым соком. Флона тихо фыркнула, нерешительно потянулась к ближайшему папоротнику и задумчиво начала его жевать. Фрисс усмехнулся, сбросил с плеча канзису – липкая медуза шмякнулась на него с потревоженной ветки, с досадливым вздохом вынул из-под воротника цепочку медузьих икринок и вздрогнул, с опаской оглядываясь назад. В лесу было тихо, только перекрикивались среди ветвей невидимые птицы. - Река моя Праматерь, - выдохнул Фрисс, утирая пот. Сырость леса после иссохших степей Мецеты накрыла его с головой удушливым покрывалом. Здесь не видно было воды, но над моховым подлеском словно колыхался невидимый, но плотный туман. - Оторвались, - прошептал Речник, глядя назад. Двухвостка проложила в папоротниках широкую просеку, но чем дольше Фрисс на неё смотрел, тем отчётливее понимал, что через несколько мгновений эта тропа растает. Да и сейчас нелегко было отличить мох, потоптанный Флоной, и ветки, обломанные краями её панциря, от веток и мха, упавших от старости и мирно гниющих на земле не первый уже день. Великий Лес как будто заметал следы… - Нецис… - еле слышно выдохнул Речник, поднимаясь на ноги и опасливо оглядываясь. – Река моя Праматерь, хоть бы… Что-то небольшое просвистело мимо него и с размаху шлёпнулось на тюк с сеном, стремительно меняя облик. Спустя мгновение Некромант уже лежал на панцире Флоны и пытался подняться. В его рукаве зияла длинная прореха. - Нецис! – Речник подхватил его и прижал к себе. – Как ты? Не ранен? - Та-а, илкор ан Ургул… Всё хорошо, Фрисс, - прохрипел Некромант. – Мы вырвались. Он пытался отдышаться, волосы слиплись от пота, но тело чародея осталось холодным, как камень, несмотря ни на жару, окутавшую весь лес вязким облаком, ни на крайнюю усталость. Речник держал Нециса на руках, пока тот не зашевелился, а потом помог ему сесть и пощупал разорванный рукав. - Стрела, - отмахнулся Некромант, соединяя разрыв и накрывая сомкнутые края ладонью. – Ударила на излёте, когда я выбрался за ворота. Неприятно, но ничего страшного. Чешуйчатый серый рукав на мгновение вспыхнул зеленью. Дыра быстро зарастала. Тонкие нити серого праха протягивались от края к краю и прорастали мелкими чешуйками. Очередная гроздь медузьей икры шлёпнулась вниз, теперь уже на Нециса, маг рассеянно отмахнулся и внимательно посмотрел на Речника. Его глаза тускло светились. - Та-а, илкор ан Нэйн! Судя по всему, Фрисс, моя нелепая затея оказалась уместной и даже полезной. Никто из вас не пострадал? - Никто, - покачал головой Фрисс. – Но лучше тебе, Нецис, так не делать. Если тебя убьют, весь этот легендарный поиск пойдёт Флоне под хвосты. Как ты только удрал от «изумрудников»?! - Я был готов к ним, а они ко мне – нет, - пожал плечами Некромант. – Ты преувеличиваешь мою полезность, Фрисс. Моя помощь тебе не слишком-то нужна, ты ведь изыскатель, и не из последних. Чем это занимается Флона? Двухвостка, не обращая внимания на возню на своей спине, откусывала по очереди от разных листьев, задумчиво втягивала в рот лиану Ойо’Нви и даже пыталась пожевать кору гигантского корня, подпирающего ближайший ствол – что это за дерево, Фрисс сказать не мог, а Флоне было всё равно. - Пробует, - усмехнулся Речник. – Здесь трава повкуснее, чем в сухой степи. Она отравы не нажуётся? - Местной отравы много не съешь, - хмыкнул Нецис. – Не бойся за Флону, Фрисс. Лучше скажи, чем ты поил Алсага? - Мрра-а-ау! – заорал кот, не открывая глаз и отбиваясь всеми лапами от кого-то невидимого. Спустя секунду он перекатился на спину, свалился с панциря Двухвостки и упал в папоротники, спугнув перистую змею. Змея с недовольным шипением ускользнула в кусты, Фрисс спрыгнул наземь и в растерянности сел рядом с Алсагом и встряхнул его лапу. Кот дёрнулся, открыл полубезумные глаза и хрипло мяукнул. - Что стряслось? – Фрисс приподнял кота и обхватил его голову. – Тише, Алсаг. Уже нечего бояться. Мы ушли. - Фррисс, - демон ткнулся носом в его грудь и облегчённо вздохнул. – Мы дррались? За нами была погоня, прравда? - Нет, тебе просто кошмар приснился, - сказал Речник, почёсывая кота за ухом. – Флона вывезла нас из Хукунгейи, а Нецис защитил. Посмотри – это Великий Лес! - Урр, - отозвался Алсаг, большими глазами глядя вверх, на деревья и зелёную дымку. – Это здесь рродился Инмес? Ну и жарра же тут… Флона, оставив в покое папоротник, повернулась к путникам и положила голову Речнику на плечо, едва не повалив его в мятый мох. Фрисс поднялся, выпустив кота. Нецис потянулся к носу Алсага, но хеск поспешно вскочил на лапы и взлетел на панцирь Двухвостки. - Алсаг, у тебя усы дрожат, - заметил Некромант, разглядывая кота. Тот фыркнул и прикрыл морду лапой. Речник усмехнулся. - Фрисс, и всё-таки – чем ты поил Алсага? – спросил Нецис, и в глазах его не было веселья. – От чего снятся такие сны? - Я не помню, Нецис, - пожал плечами Речник. – Мы много чего пили, и я всё пробовал первым. Даже опасаюсь теперь ложиться – и так сны один другого хуже. Он посмотрел на Некроманта и хихикнул – яркий халат южанина-алхимика так и болтался на нём. Нецис обвязал рукава вокруг пояса, чтобы не потерять одежду на лету, и теперь похож был на змею, выползающую из старой кожи. Новая – тёмно-серая чешуя с проступающими из неё костяными пластинами – тускло блестела, когда солнечные лучи дотягивались до неё. Кожа Некроманта, отмытая от тёмной краски, вновь стала серебристо-белой, почти светящейся во мраке. - Нецис Изгнанный, повелитель праха, - Речник не сдержал улыбку. – С возвращением! - Та-а… синхи! - Некромант смущённо усмехнулся. – И правда, Фрисс. Алхимик Ксарна Льянки был не так уж плох, но время его, пожалуй, вышло. Думаю, что и тебе, Фриссгейн Кегин, пора снять маску. Он протянул Речнику склянку с прозрачной жидкостью. Тот благодарно кивнул и повесил перевязь на шип Двухвостки, распутывая ремешки брони. Краска, приготовленная Нецисом, не смывалась обычной водой, да и от необычной сходила неохотно и не без усилий… - Хвала богам! – вздохнул Фрисс спустя четверть Акена, возвращаясь сквозь «дырявую» траву к Двухвостке и оставленной броне. – Думал уже, навсегда останусь воином Ти-Нау. Нецис, скажи, где здесь ближайшая река? Я три месяца воды не видел! - Разве? – удивлённо мигнул Некромант. – На Коуцате, как мне помнится, ты искупался в озере… - Это гнилое болото называлось озером? – поморщился Речник. - Вода есть вода, - пожал плечами Нецис. – Рано или поздно мы выйдем к запрудам Ньянзы, но не думаю, что там она прозрачнее. А здесь… здесь очень сухо, Фрисс. - Где сухо?! – мигнул Речник, утирая лоб. – Тут воздух, как болотный ил. - Мох сухой, - Некромант растёр меж пальцами травинку. – Значит, опушка уже иссушена. Это нам даже на руку – если Ньянза обмелела, мы проедем посуху. А плыть по ней мне не хотелось бы… Флона огляделась, принюхалась и потопала в заросли – там из белесого корня пророс пучок огромных перистых листьев. Едва Двухвостка потянулась к ним, они съежились, быстро сворачиваясь в плотный клубок и втягиваясь в дупло. Флона озадаченно фыркнула. - Чокра, - Нецис кивнул на красноватый ствол, более похожий на высоченную скалу, кое-где поросшую перистыми листьями. – Она всегда так сворачивается от прикосновений, Фрисс. Если столкнёшься, не пугайся. - Мне кажется, или деревья тут и впрямь высоковаты? – Фрисс запрокинул голову, но верхушку так и не разглядел – она тонула в зеленоватых облаках. – То, на чём построили Чьонсу, и то меньше! Если такая махина рухнет, земля просядет до огненных озёр… Тихий тоскливый вой донёсся из зарослей – где-то невдалеке бродил демон-падальщик, и в голосе его слышалась слабая надежда. Фрисс вздрогнул и потянулся к мечу, разом вспомнив всё, что говорили ему о живущих в Мвакевени и не любящих незваных гостей. - Бездна! Нецис, мы тут сидим… а где норси? Они нас так просто впустили? - Та-а… си-меннэль, - покачал головой Некромант, глядя на заросли папоротников. – Пока нас не видели, Фрисс. И поскольку нам ничего не нужно от живых норси, то при некотором везении и не увидят. Мне кажется, Флона уже перепробовала на этом участке все растения. Не пора ли нам ехать дальше? - Ещё как пора, - кивнул Речник. – А ты знаешь, куда? Он покосился на сумку, вспомнив давний «легендарный поиск» в Старом Городе, западные степи и руины, припорошенные мерцающей пылью. Дозиметр у него с собой, вот только поможет ли он в Великом Лесу? То, что он тут ищет, едва ли испускает излучение… - С чего-то надо начинать, Фрисс, - пожал плечами Некромант. – К северу отсюда был город… когда Нерси ещё жили там, в нём росли не только папоротники. Все запруды Ньянзы были тогда одним плавучим огородом. Водяные поля Эртану… через три дня неспешного пути мы туда доберёмся. Надеюсь, лес ещё не доел руины… Пока он говорил, Флона стояла на месте тихо, даже выплюнула листья, как будто слова Некроманта были ей понятны и очень интересны. Как только Нецис замолчал, Двухвостка с тихим фырканьем покосилась на него, а потом на заросли. - Во-он туда, - Нецис коснулся её правой щеки. Двухвостка послушно развернулась, подпрыгнула на четырёх лапах и врезалась в плотный строй лохматых побегов мха. Красноватые «деревца» затрещали, разлетаясь во все стороны. Флона схватила пастью лиану, свисавшую на пути, и поволокла её за собой вместе со сломавшейся веткой, медленно, но верно втягивая в рот. Фрисс перерезал лиану, оставив ветку валяться на земле – совсем не хотелось получить деревяшкой по затылку! …Чем дальше, тем громче Флона пыхтела и медленнее шевелилась – и наконец завязла в зарослях вьющегося мха, в двух шагах от упавшей и почти уже рассыпавшейся в труху ветви. На огромной трубке из коры, ещё сохранившей форму ветки, росли маленькие белые грибы со сладким запахом, пушистые мхи и лозы Ойо’Нви. Двухвостка, пофыркав, сунула морду в лианы и зачавкала, сверху на путников полетели бело-розовые лепестки. Фрисс бережно подобрал их и ссыпал в кулёк, неохотно потянулся за мечом, чтобы расчистить путь, посмотрел на усталую Двухвостку и сонного Нециса – и махнул рукой. - Та-а… вечереет, - пробормотал Некромант, проводя ладонью по глазам и спускаясь на землю. – Остановимся на ночь. Думаю, в карауле нет нужды… Он снял с пояса костяной нож, отошёл от Флоны на пять шагов и прочертил по ковру слежавшихся листьев неровный круг, тут же вспыхнувший неяркой холодной зеленью. Фрисс посмотрел на магический барьер с опаской. - Люди нас не увидят, а всех прочих не пропустит круг, - пояснил Некромант, копаясь в тюках. – Наколдуй бочку воды, Фрисс. Нам всем давно пора искупаться. Труднее всего было отмыть Флону – Двухвостка перемазалась в чёрной лесной земле, поросла мхом и плесенью, насобирала на себя медуз, их икру и стаю проворных жучков. Фрисс засунул в водяное облако Алсага и омыл его зельем, растворяющим краску – и хесский кот снова обрёл привычный песчано-жёлтый цвет. Он ещё был очень вял, зевал и щурился на спрятанное за листьями солнце, и рад был, когда Речник оставил его в покое. - Фрисс, зачем тебе лепестки Ойо’Нви? Некромант выбрался из водяного шара и окутался странным белесым сиянием – вытираться мхом ему не хотелось. Речник, ссыпав в кулёк ещё одну горсть помятых лепестков, покосился на мага. - А зачем тебе, Нецис, древесные личинки? – хмыкнул он. И верно, Некромант не просто так приглядывался к догнивающей ветке – спустя мгновение он ткнул в труху острой палочкой, поддевая что-то желтовато-белое, жирное, вяло трепыхающееся, осторожно прокусил оболочку и чуть не уронил личинку, услышав сдавленный смешок Речника. - Та-а… Верно, Фрисс, - кивнул он. – Прости, я увлёкся. Попробуй! Конечно, в маринаде они вкуснее, но и так неплохо. Жаль, «изумрудники» отобрали у нас сок матлы, он был бы кстати. - Бездна! Нецис, убери это от меня, - нахмурился Фрисс и спрятал руки за спину, пока Некромант не насыпал личинок ему на ладонь. Смотреть на еду Нециса лишний раз не хотелось, Речник отвёл взгляд – и наткнулся на чёрные извилистые линии татуировки на груди мага. Казалось, восьмиконечная звезда шевелит лучами-щупальцами… Нецис проследил за его взглядом, стряхнул личинок обратно в труху и натянул рубаху, пряча странный узор. Молча он забрался на ворох нарубленных листьев и вытряхнул из тюка припасы. - Нецис, - Речнику отчего-то стало не по себе. – Этот знак, звезда с восемью лучами… «изумрудники» нашли тебя по ней. Она только у тебя есть, больше ни у кого? - Сейчас – ни у кого, - хмуро ответил Некромант, разламывая подсохшие и слипшиеся в один ком лепёшки на три части. – Да и я ношу её не по праву… Ты привык уже к местному воздуху, Фрисс? Если нет – у меня осталась гвайюса, отломи себе немного. Пары крошек хватит на день, до жары тебе дела не будет, а сил прибавится… Вверху, на ветвях Высоких Деревьев, колыхалась зеленоватая дымка, но красные сполохи заката прожигали её насквозь и окрашивали подлесок багрянцем – и облака похожи были на дым близкого пожара. Фриссу казалось, что он лежит на дне тёплой реки, а над водой бушует огонь. Гвайюса обожгла язык, но прояснила мысли, Речнику было спокойно, и всё вокруг медленно колыхалось, но это не пугало и не злило. Нецис уже уснул, положив голову на загривок спящего Алсага и зарыв холодные пальцы в его мех. Флона легла на брюхо, сомкнула кожистые веки, но что-то ещё дожёвывала во сне. Фрисс усмехнулся и провалился в сон, как в омут. …Небо над лабиринтом, пропахшим фриловой гарью и жжённой костью, по-прежнему было тёмно-зелёным – таким оно никогда не бывало ни над Рекой, ни над самыми странными землями, ни даже над Хессом. Какое-то белесое светило на миг взглянуло сквозь прозрачный купол на Речника, затерявшегося в бесконечных коридорах. Это было не солнце – так, блеклый сероватый блин, гигантская луна мёртвого мира. Фрисс дотронулся до виска и нащупал округлую стальную коробочку, впившуюся в кожу множеством тонких лапок. Она негромко пискнула. «Они здесь,» - Речник уже слышал знакомые голоса, едва различимые за толстой дверью. На миг ему стало трудно дышать. Тяжёлый люк по-прежнему был утоплен в стальную стену, многочисленные засовы удерживали его надёжно – и всё-таки вооружённый сармат в яркой красной одежде налёг на дверь, будто боялся, что изнутри что-то её выбьёт. Фрисс слышал этот глухой удар за миг до того, как палец сармата нажал клавишу на стене и опустил рычаг. Холод пополз по спине Речника. Ему не мерещилось – от стальной стены отчётливо пахло смертью. - Не тыркай, поломаешь, - второй сармат сердито взглянул на «красного». Он и вправду был шире в плечах и куда сильнее, гладкий чёрный комбинезон не скрывал его мышц, Фриссу показалось даже, что под плёнкой фрила проступают полосы шрамов. Он стоял у самой двери, глядя на хрупкий пульт почти с нежностью. - Да ладно. Твои штуки не поломаешь, - хмыкнул «красный», опираясь на дверь и поворачиваясь к Речнику боком. Рука его лежала на поясе и как бы невзначай касалась рукояти бластера – этот сармат ни на миг не забывал об оружии. - Толково ты придумал, Гедимин, - примирительно сказал он, заметив недовольство «чёрного». – Вот и наладили утилизацию макак. А всего-то делов – коробку пристроить к реактору… «Утилизация…» - Фрисс стиснул зубы, медленно поднимая бластер. «Что внутри?!» Луч сверкнул, как ему показалось, ослепительно ярко, сармат в красном дёрнулся, но уйти не успел. Приклад его оружия вспыхнул и разлетелся раскалёнными брызгами, одежда на боку лопнула и потекла чернеющими каплями. Сармат схватился за обожжённый бок, прижимая к груди руку, забрызганную расплавом, и с глухим воем покатился по полу. Гедимин, не издав ни звука, бросился на Фрисса – и Речник шарахнулся, дрогнувшим пальцем нажимая на кнопку. Его ожгло холодом, словно смерть пролетела мимо. Он метнулся прочь от растянувшегося на полу сармата. Луч прожёг Гедимину лодыжку, обугленная рана ещё дымилась, но сармат по-прежнему молчал. Вцепившись пальцами в пол, он пытался встать, жёлтые глаза потемнели от боли и ярости. «Гедимин…» - Речник до боли в пальцах сжал рукоять бластера двумя руками. Огромный сармат уже приподнялся, припал к полу, словно зверь, готовый к прыжку. Фрисс с тихим стоном направил бластер ему в лицо. - Гедимин, ты… ты не помнишь меня? Я Фриссгейн… ты спас меня, помнишь? Мы нашли станцию… Он смотрел в потемневшие глаза, медленно сходящиеся в щёлки, и холод накатывал на него волнами – даже горячая рукоять бластера не могла согреть леденеющие пальцы. Фрисс судорожно сглотнул и отступил на шаг, не опуская оружие. - Гедимин, ты… я не хотел ранить тебя! Подожди немного, я найду лекаря. Ваши раны залечат, вас никто больше не обидит… Он развернулся и выстрелил в светящийся пульт. Фрил разбрызгался кипящими каплями, засовы вмиг сжались, втянулись в дверную створку, и люк с тихим лязгом откинулся. Речник быстро обернулся – Гедимин лежал неподвижно и смотрел на него ненавидящим взглядом, второй сармат тихо стонал, скорчившись на полу. - Я не знаю, зачем вы воюете, - прошептал Фрисс. – И я не хочу воевать с вами. Но я узнаю, что за дверью… Он шагнул на высокий порог, перехватывая бластер за сопло. Яркие огоньки сверкнули на прикладе, что-то негромко хрустнуло под ногой. В коробе было темно, запах гари резал ноздри – Фрисс даже закашлялся, и бластер задрожал в его руках, бросая красноватые лучи на то, что хрустело внизу. Речник стоял на костях – они обуглились, уже начали рассыпаться на части, сероватый пепел лежал вокруг, ещё сохраняя форму тел, но быстро развеиваясь под впущенным в люк сквозняком. Фрисс медленно сделал три шага, поднял «светильник» над головой и глухо застонал. Кости и пепел, только кости и пепел, расплавленный фрил, стёкший на пол и намертво прилипший… Здесь было много мертвецов – может, сотня, а может, две, пепел поднимался по щиколотку, и в нём похрустывали хрупкие прогоревшие кости. Странно – угли не были горячими, но что-то пугающее жило ещё в них. Речник, сам не зная зачем, потянулся к поясу, но ничего не нащупал. Что-то скрипнуло снаружи, а затем за спиной Фрисса послышался тяжёлый грохот, и он провалился во мрак вместе с тусклым «светильником»-бластером. Люк захлопнулся. Вырвавшись из груды пепла, Речник навалился на дверь, но тщетно – она закрылась намертво. Снаружи он слышал тяжёлое дыхание и странный треск. - Гедимин! – крикнул Фрисс, налегая на дверь. – Хаэ-эй! Сбоку что-то загудело, резкий белесый свет полился под ноги. Речник повернулся на звук и увидел, как втягивается в потолок толстая блестящая стена. За ней была вторая, а за ней – свет, ослепительный, белый с зеленоватыми проблесками. Жар ударил Фриссу в лицо. - Лучи! – выдохнул он, глядя на свои пальцы, багровеющие и вздувающиеся волдырями. Боли он не чувствовал. - Гедимин… - прошептал Речник, медленно оседая на кучу пепла. Ослепительно сияющая стена подёрнулась серой пеленой, быстро густеющей. - Зачем же, зачем… - он ткнулся лицом в обугленные кости. Вокруг остался только мрак и гул крови в ушах. - Гедимин… Вода, пахнущая чем-то сладким, выплеснулась ему в лицо, и он закашлялся, отплёвываясь от папоротникового сока. Его подхватили за плечи и крепко встряхнули, наклоняя голову вперёд. - А-арх, - прохрипел Речник, мотая головой. Перед глазами плыл туман, прорезанный зелёными сполохами. - Мрра-а-ау! – заорал кто-то под боком и ударил Фрисса в бедро. Речник вскочил, хватая ртом воздух. У его ног дёргал лапами и испуганно вопил Алсаг – его шерсть тускло белела во мгле. - Да что же с вами всеми… - пробормотал Нецис, почти невидимый во мраке, наклоняясь над котом и крепко его встряхивая. Алсаг дёрнулся, распахнул светящиеся глаза и с жалобным писком обмяк. Фрисс обхватил мохнатое тело обеими руками. И его, и кота трясло. - Он сжёг их всех, - прошептал Фрисс, глядя в пустоту. – Построил печь, чтобы сжигать живых… Он не мог, это всё – лживые мороки! Гедимин никогда, никогда не убивал беззащитных, он же… Не договорив, Речник застонал и крепче прижал к себе напуганного хеска. Тот вздрогнул всем телом и попытался зарыться головой в одежду Фрисса. - Он бы не стал даже под угрозой смерти, - шептал Речник, не замечая ничего вокруг. – А я… Вайнегова Бездна! Я выстрелил в него… я ранил Гедимина, я стрелял в безоружного… целился в раненого, в беспомощного… Боги мои, что за проклятие… - Мрра-ау! – взвыл Алсаг, колотя лапами по воздуху. – Пусть мёрртвые убирраются пррочь, я никогда не стану такой меррзостью! Пррочь, пррогнившие мерртвяки, уберрите от меня лапы! - Та-а, илкор ан Ургул, - прошелестел Нецис, проводя по губам Речника и носу кота мокрой ладонью. Резкий запах незнакомых трав ударил в ноздри, Алсаг громко чихнул, Фрисс вытаращил глаза и выпустил кота. - Река моя Праматерь! – Речник взглянул на Нециса, только сейчас осознав, что мороки развеялись, и он снова на стоянке посреди Великого Леса, и пахнет вокруг мокрым мхом и прелой листвой. – Ох ты… Нецис, это мы тебе спать не даём? - Пустяки, Фрисс, - отмахнулся Некромант, подтаскивая поближе свой спальный кокон. – Вы звали на помощь – разве я мог не прийти?! Но всё же, илкор ан Кигээл, одна вещь мне очевидна. Пора нам завязывать со сном до заката… Поутру все путники были угрюмы, молча жевали зачерствевшие припасы и украдкой смотрели друг на друга. Фрисс багровел от стыда и стискивал зубы, Алсаг не поднимал взгляда от миски, Нецис задумчиво копался во мху. Над путниками, тихо шелестя, разворачивались перистые листья Чокры, на ночь свернувшиеся клубком. С них свисали крепко приклеенные нити чьей-то икры. Одна не удержалась и упала на голову Некроманта. Нецис невозмутимо подобрал её, растёр икринки между пальцами и довольно хмыкнул. - Некоторые рецепты норси поистине удивительны, - задумчиво сказал он. – Как-то мне довелось попробовать засоленную икру канзисы… - Река моя Праматерь! А засоленные камни ты здесь не пробовал?! – не выдержал Фрисс. – Какой страшный голод должен тут быть, чтобы медузью икру потянули в рот?! - И в тебе, Фрисс, есть нечто удивительное, - покачал головой Нецис. – К примеру, твоё отношение к некоторым видам пищи… Флона переступила с лапы на лапу, рыкнула и потянулась к шевелящемуся листу Чокры. Лист тут же свернулся и юркнул в расщелину корня. Двухвостка обиженно взревела и громко затопала, разбрасывая вокруг обрывки мха. - Пойду нарежу листьев, а то она не уймётся, - вздохнул Речник, прикидывая расстояние до ствола, из которого торчали перистые пучки. – Без меня друг друга не ешьте! …Речник спрятал кошель с красками и внимательно посмотрел на разрисованную руку. Чёрные тонкие линии обхватили запястье, красные «лучи» протянулись меж пальцами, врастая в багровую дугу-полукруг. «Я верен долгу,» - читалось в чёрных и алых завитках, - «и надежда меня не покинула». - Мерзкий морок! – досадливо поморщился Речник – увиденное ночью так и стояло перед глазами, заслоняя собой лес. – Кому только в голову такое пришло?! Так оговорить Гедимина, свалить на него такую вину… Он никогда не поднимал руку на беззащитных, он даже крыс щадил! - Та-а… - Нецис посмотрел на него с затаённым беспокойством. – Видение невозможно без света, а в этом году сам свет отравлен. Солнечный змей будет очень рад, если самые прочные союзы разрушатся. Он знает, какие видения вытащить из мрака, чтобы разбудить злобу и страх. Не бойся, Фрисс. Снам Кровавого Солнца нельзя верить. Двухвостка переступила с лапы на лапу и с решительным фырканьем потопала в заросли. Фрисс ухватился за шип – тюки с рублеными листьями заскользили вдруг по панцирю и чуть не улетели в мох. Приземистая вьющаяся «трава» захрустела, в разные стороны полетели обломки коры, в воздух поднялось облако древесной трухи. Панцирь Флоны заскрежетал о вывороченный корень Высокой Чокры, Двухвостка раздражённо дёрнула лапой, смяла раскидистый папоротник, принюхалась к раздавленным листьям и остановилась, сосредоточенно их жуя. Путники переглянулись. - Когда же ты наешься?! – нахмурился Речник и громко стукнул палкой по краю панциря. Двухвостка смущённо фыркнула и побрела дальше, с трудом вытаскивая лапы из прелой листвы и переплетённых мхов. Из зарослей взвилась стая микрин и порскнула в разные стороны, врезаясь в кусты и подвернувшихся людей. Через десять шагов Флона остановилась, мотнула головой и испуганно заревела. Впереди не было и намёка на тропу – папоротники, мхи, лианы и вылезающие из земли корни сплелись воедино, в плотную чёрно-зелёную сеть. - Та-а, илкор ан Сарк… Так мы далеко не уедем, - покачал головой Нецис, снимая с пояса тонкий и бесполезный на вид костяной нож. - Нецис, сиди где сидишь. Я расчищу, - Фрисс с обречённым вздохом вынул из ножен мечи и посмотрел вниз, выискивая, куда можно встать. Флона перепахала слежавшиеся чёрные листья, они встали дыбом, и Речник не был уверен, что под ними твёрдая земля. - Синхи кэи си-меннэль, - пробормотал Некромант, придерживая Речника за плечо. – Есть другой способ… Он быстро, но осторожно провёл лезвием ножа по своему предплечью – обе кромки почернели от крови – поднял нож над шипами Двухвостки, остриём к лесу, и плавно взмахнул им справа налево. Фрисс тихо присвистнул – никто не притронулся к кустам, но они, рассечённые надвое, осыпались к лапам Флоны. Двухвостка настороженно фыркнула. - Та-а, си-меннэль, - дёрнул плечом Некромант и взмахнул ножом сверху вниз, вычерчивая в воздухе два луча от одной вершины. Зелёная сеть распалась, впереди открылся широкий просвет. Флона с радостным рёвом прыгнула вперёд, едва не растеряв поклажу. Костяное лезвие окуталось мертвенным белесым светом. - Синхи, - кивнул Нецис, не опуская нож. Невидимый, но очень длинный и острый клинок рассекал заросли на его пути, прокладывая тропу, и самые прочные корни рассыпались перед ним. Двухвостка топала по туннелю в чаще, подбирая на ходу то лист, то веточку, иногда что-то чавкало под её лапами, и панцирь начинал раскачиваться. Речник покачал головой. - Вот это колдовство, - пробормотал он. – Совсем как тем летом… Нецис, а если ты устанешь, я с этим ножичком управлюсь? - Ничего нет проще, - отозвался Некромант. – Вот, держи. Только не направляй ни на меня, ни на Флону… и себе ничего не отрежь – это лезвие куда острее твоего меча! Нам ещё повезло – попали сюда в засуху, при разливе Ньянзы тут не пробраться и вплавь… …Костяной нож рассёк путаницу колючих лоз, натянутую меж Высокими Деревьями, Двухвостка сунулась в просвет и испуганно заревела – земля вдруг ушла из-под её передних лап. Фрисс кубарем перекатился к её хвосту, Флона попятилась, отползая от опасного края, и замерла, шумно дыша и мотая головой. Недоеденная лиана свисала из её пасти. - Одно из русел Ньянзы, - бесстрастно пояснил Нецис, глядя вниз, в открывшийся внезапно овраг. – Очень неплохо, Фрисс. Мало кто находит Эртану с первого захода. Отсюда хорошо виден город – можешь посмотреть на башню Уджумбе. Вблизи её трудно увидеть целиком. - Река моя Праматерь, - пробормотал Фрисс, перебираясь на середину панциря. Флона уже не падала, бояться было нечего, и Речник с изумлением смотрел вниз, на дно широкого оврага. Его склоны сплошь поросли папоротниками, корни Высоких Деревьев высовывались из земли, и мох свисал с них. Внизу непроходимой стеной поднимался мечелист, а в крохотных просветах-оконцах темнела вода, подёрнутая ряской. Что-то яркое всплыло в ближнем «окне» и замерло, вскинув над водой голову с разинутой жёлто-чёрной пастью. Воздух с оглушительным треском вспорола маленькая молния, в пасть упала сбитая на лету медуза, и молчаливый хищник тихо ушёл под воду. - Если судить по этому руслу, воды в Ньянзе почти не осталось, - тихо заметил Нецис, выглядывая что-то на склонах. – Каменная облицовка ещё сохранилась, и мы могли бы спуститься, но вот переплывать русло, заросшее Х’тарр Кси… - Храни меня Река, - покачал головой Фрисс. – Вода, должно быть, тёплая, раз они так расплодились… Хищные растения высовывали змеиные головы из каждой лужицы – маленькие, едва ли длиннее локтя, но смертельно опасные. Флона смотрела на них, громко пыхтя, как будто силилась понять, еда это или враг. - Здесь был пруд? – теперь и Фрисс разглядел серые базальтовые плиты, выщербленной чешуёй покрывшие каждый склон. Корни давно взломали их, а мох разъел, но камень ещё проступал из-под буйной зелени. Где-то справа от Двухвостки, за стеной деревьев, на краю оврага что-то негромко поскрипывало, и Речник как будто видел тени, скользящие по дну, и смутные груды камней внизу, под тенями. - Скорее, речка, - ответил Некромант, пытающийся рассмотреть не то камни, не то тени. – Река Ньянза с притоками, озёрками, старицами и каналами. В дни дождей – озеро Ньянза. Плотины удерживали воду в каждой запруде, но сейчас они разбиты. Надеюсь, они хотя бы не подломятся под ногами, иначе в город только я и доберусь… Он спрыгнул наземь и углубился в тростниковую чащу, жестом велев Речнику сидеть на месте. Тот кивнул и отвёл наконец взгляд от оврага. По ту сторону Ньянзы бесконечный лес не обрывался, но заметно редел – и там, где сплетались его корни, проступали остовы каменных зданий. Фрисс видел под яркой листвой подобие разбитой на части крепостной стены, многогранные башни, поваленные, как срубленные деревья, ступени приземистых пирамид и неясное копошение в заросших «оврагах» улиц. Что-то белесое и красноватое поблескивало там, некоторые кусты как будто переползали с места на место, под паутиной лоз что-то вспыхивало холодной зеленью. Вдали, над месивом камня и живых ветвей, вровень с Высокими Деревьями поднялась бело-розовая башня. Изогнутые зубцы выступали из её стен, крыша терялась в низкой зелёной дымке, заменяющей здесь облака, рядом с зубцами из камня торчали пучки перистых листьев, а розовые стены словно опутывала зелёная паутина. - Башня Уджумбе… - завороженно прошептал Фрисс и запрокинул голову, пытаясь разглядеть её вершину. – Надо же было так построить… - Она старше города, - сказал Нецис, незаметно вернувшийся на панцирь. – Увы, вплотную к ней не подойти. Эртану слишком сильно разрушен, да и растения не дремали… Кажется, Фрисс, я нашёл тропу. Попробуем пробраться к плотине. Двухвостка, прижимаясь к земле, протиснулась под дугой толстенного корня и вынырнула по ту сторону с призывным рёвом. Следом шмыгнул Алсаг, и Фрисс услышал его ошеломлённый вопль, а затем – гневное шипение. Речник кинулся следом, на ходу хватаясь за мечи, и вылетел из зарослей на краю оврага, споткнувшись о взъерошенного кота. - Фррисс, там мерртвяк! Мрра-ау! – завопил хеск, пытаясь поднять упавшего Речника. Тот сел, хмуро глядя на овраг и то, что колыхалось над ним. То, что издали казалось обломками плотины, ими и было – базальтовые глыбы, словно сплавленные воедино страшным жаром, сейчас утонули под илом и палой листвой и спрятались под ковром мха. Но из них торчали шевелящиеся «ветки», собранные из почерневших костей. Они силились сдвинуть глыбы, то смыкались, то расходились, а между ними слабо извивалась на гребне стены гигантская костяная многоножка. По дну оврага, утопая в тине, ползал полусгнивший и поросший папоротниками костяной голем – токатль, гигантский паук с узором из черепов на спине. Их глазницы ещё светились. Токатль пытался подняться по каменному склону, но лапы плохо ему подчинялись, и раз за разом он скатывался обратно и покрывался новыми слоями грязи и водорослей. Речник поёжился и убрал в ножны один из мечей, освобождая руку с серебряным кольцом. - До нас не долезет, - буркнул он. – А вон та костяная штука… Нахмурившись, он шагнул к краю оврага. Костяная змея, распластанная на плотине, трепыхалась, пытаясь поднять «голову» (или то был хвост?). Длины ей хватило бы – как раз от края до края, поверх каменных глыб и тёмной воды… Что-то сухо щёлкало на краю, и Речник, вытянув шею, рассмотрел костяную лапу с торчащими кверху зубцами. Она покачивалась в воздухе, пытаясь поймать что-то невидимое. - Та-а… Что тут, Алсаг? Ты на колючку наступил? – из кустов, рассовывая по карманам листья и дохлых многоножек, выбрался Нецис. Без особого интереса взглянув на токатля, он повернулся к плотине и приглушённо охнул. Его глаза вспыхнули. - Илкор ан Сарк! Вот это да… Как будто и года не прошло… Восхитительная сохранность, Фрисс. Ты только посмотри на это – словно в масле держали, а не в болотной жиже! Кость к кости, камешек к камешку… Речник с недоумением проследил за взглядом Некроманта и пожал плечами – ничего хорошего в извивающемся внизу костяном чудище он не видел. Хорошо хоть, оно наверх не вползёт… - Что же… - немного успокоившись, Некромант повернулся к спутникам. – Флону придётся оставить здесь, и пусть Алсаг за ней смотрит. Ночевать в Эртану не хочется, но пока неясно, выберемся ли мы до темноты… возьми припасы и спальный кокон. Нецис закинул за спину одну из дорожных сумок и остановился на краю, поджидая Фрисса и с интересом глядя на костяную «лапу» под обрывом. - Мрря?! – Алсаг растерянно посмотрел на Речника. – Фррисс, как же вы без меня?! - Как-нибудь справимся, - вздохнул тот, развязывая тюк с солониной и подвешивая на ветку водяной шар. – Вот тебе еда и вода. Следи, чтобы Флона лишнего не ела. Не знаю, что надумал Нецис, но он в таких вещах разбирается… Подойдя к Некроманту, Речник резко выдохнул – пока он отвлекался на кота, костяные чудища поладили между собой – и «змея» медленно, но верно поднималась над оврагом на почерневших «ветках» плотины. Зубчатая «лапа» со склона тянулась к ней, такая же на другом конце уже подхватила её «хвост» и притянула к берегу. Нецис спокойно следил за нежитью и время от времени одобрительно хмыкал. - Пытаюсь вспомнить, как его звали, - с сожалением вздохнул он, когда Речник встал рядом. – Мало что знаю о Чёрных Нерси, и это весьма печально… Имарна Нор’чакаази, может быть, но для верности посмотреть бы клейма на сваях, а туда не спуститься. Будем считать, что это был он. Великолепный Мастер Праха, сам Ил-Хецар мог бы им гордиться… - Река моя Праматерь, - услышав знакомое имя, Речник поёжился. – Ты об этом костяном чудище? Вспоминаешь, кто его сделал? Это, что, местный мост?! Штыри на берегу наконец вошли в пазы «моста», и костяная конструкция замерла, вытянувшись над провалом. Плетёное полотно, почерневшее от воды и жары, поросшее белесым мхом и неприятно мерцающее зеленью, четыре локтя в ширину и острые шипы по краям… За спиной Фрисса сердито зашипел Алсаг, Флона грозно затопала и издала глухой рёв. - Другой дороги нет, - Нецис косо посмотрел на Речника и протянул руку к мосту. – Я помню, Фрисс, что творения Ил-Хецара тебе были очень неприятны. Но и он, и Имарна Нор’чакаази создавали всё это не затем, чтобы тебя позлить. Та, хи-цаин ан Нээр’иси! А’ксатот са инха! Мост вильнул в последний раз и застыл, обманчиво неподвижный и безопасный, только шипы вдоль края ещё сгибались и пощёлкивали суставами. Некромант шагнул на костяной настил и кивнул Речнику. - А ведь двадцать два века никто не ходил по нему, - прошептал маг, когда Фрисс неохотно сделал несколько шагов по костям. – Не говоря уже о починке. Норси рады были бы, если бы все эти строения провалились в огненные недра. То, что им не удалось разломать… это были очень прочные сооружения, Фрисс. Гордость Чёрных Нерси. Мост древнего Некроманта и впрямь не собирался ни рассыпаться под ногами, ни пожирать путников, и Фрисс мог спокойно смотреть по сторонам… вот только ничего радующего он там не видел. Внизу, у противоположного склона, два токатля возились с каменными крышками, прикрывающими круглые проломы в стене. Оттащив камни в сторону, мертвяки замерли, не выпуская крышки из лап, и стояли рядом, чего-то ожидая. Из проломов вылетели потревоженные летучие мыши, заметались над оврагом, и из болота выплыли хищные растения, почуявшие добычу. На той стороне, за мостом, начиналась широкая улица. Сейчас кусты разрослись вокруг, оставив узкий просвет, и по нему один за другим протискивались костяные големы-многоножки. На их спинах громоздились обломки гнилого дерева и вороха зелёных, только что срезанных побегов. Речник видел тускло поблескивающие стальные серпы – узкие изогнутые лезвия приделаны были к лапам големов, сейчас мертвяки прижимали их к спине, как будто боялись поломать или затупить. Проползая по набережной Ньянзы, немёртвые чудища разделялись – кто-то спускался вниз, к огромным невнятным клубкам лоз, из которых торчали деревья, кто-то заворачивал к городу. Фрисс рассмотрел в чаще, опутавшей руины, каменные стены – сейчас корни и побеги разворотили плиты, но ещё можно было угадать ворота, и в них-то протискивались големы. На стенах высечены были какие-то знаки, но мох и листья скрывали их – Речник ничего не сумел прочесть. - Как они слаженно бегают, - проворчал он, с опаской глядя на нежить. – Будто кто позвал их. Нецис, тут точно нет жителей? Каких-нибудь умертвий или прочей мертвечины? Или, может, норси обжили развалины? - Норси и близко не подойдут, разве что под страхом смерти, - вздохнул Некромант. – Нежить – возможно… только я не слышал ни о ком из обитателей Эртану. Если тут кто и живёт, он сам к нам не полезет. При встрече, Фрисс, веди себя почтительно – этого хватит. - Надеюсь, - поёжился Речник. – Подарков для нежити у меня нет. В тот раз хоть янтарь был… Они дошли уже до выложенной базальтовыми плитами набережной, но Нецис не спешил покинуть мост – придерживая Фрисса за плечо, он следил за големами. Нежить, не обращая на пришельцев внимания, расходилась по своим делам. Речник присмотрелся к мертвякам и судорожно вздохнул – теперь и ему понятно было, что никакого хозяина у них давным-давно нет. Эти костяные чудища были прочно сделаны, но когда-то их крепко потрепали, а время довершило разрушения. Они ещё двигались, но их кости держались слабо, прогнили и потрескались, мох покрыл их, а корни трав скрепили распадающиеся части. Красные и белесые чешуи брони раскололись и встали дыбом, да и осталось их немного. Некоторые големы разваливались на ходу, волочили лапы, другие передвигались рывками и то и дело валились на стену или в кусты. Один из них, проходя мимо Фрисса, покачнулся и развалился надвое. Передняя часть пошла дальше, ничего не замечая, задняя, судорожно дёргаясь, потащилась следом, удерживаясь только на корнях, вросших в кости. - Когти Каимы… - покачал головой Нецис, глядя на нежить с нескрываемой жалостью. – Печальное зрелище, Фрисс… Та-а, к’инх ферот ину! Он протянул руку к развалившему голему. Мертвяк – это был красноватый ицколотль, огромный скорпион с серпами на передних лапах и неприятного вида соплом на изогнутом хвосте – качнулся, приподнимая лапы и хвост, развернулся, волоча за собой обломки, и замер перед неподвижным Некромантом. Речник шагнул вперёд, выставив перед грудью руку с серебряным перстнем. - Нецис, уйди! Ты, гора костей, - что тебе надо?! Иди в болото! - Фрисс, тише, - Некромант легко отстранил его и дотронулся до бессильно висящей лапы голема. – Я сам его позвал. Прояви хотя бы каплю сострадания… Речник ждал удара, но нежить стояла неподвижно, только глазницы её многочисленных черепов то вспыхивали, то гасли. То, что поддерживало в груде костей подобие жизни, точно так же разрушилось за века, как и сам замшелый скелет. Нецис забрался на спину ицколотля, с интересом взглянул на отвалившиеся части – они болтались почти у земли, и Квайя мерцающими каплями стекала с них. - Фрисс, залезай сюда, - похлопал он по костям. – Подержи вот эту кость – за середину, не прикасайся к краям. Я посмотрю, что можно восстановить… - Нецис, - Речник остановился рядом с големом, но наверх не полез. – Оставь эту мертвечину, не трать силы. Даже если ты его починишь, он так и будет болтаться тут без цели и смысла… разве что протянет на сотню лет больше. А с собой мы это чучело не возьмём, даже не проси. Он рассёк корни, на которых держались отвалившиеся кости. Обломки голема упали и раскатились по мостовой, теряя последние капли Квайи. Нецис каменным ножом отделил то, что ещё осталось, спрыгнул на землю и провёл ладонью по костям, подбирая ледяные искры. Ицколотль развернулся и побрёл дальше – он больше не падал набок, но стал на треть короче. - Та-а, синхи, - покивал Некромант, стряхивая прах с ладоней. – Ты прав, Фрисс, я немного увлёкся. Он посмотрел на развалины сквозь растопыренные пальцы, потом принюхался к вяло колышущемуся воздуху и покачал головой. - Тут растёт много интересного, Фрисс, - задумчиво сказал он. – Гораздо больше, чем посадили здесь умышленно. И всё же тем, что нам нужно, тут не пахнет. Надо пройти к центру… Морихийки – не болотное растение, в овраге оно не выросло бы. Может, найдётся на городских огородах… - Где же их искать? – Фрисс озадаченно смотрел на развалины. Из каждого камня торчали побеги, и некоторые из них шевелились, а в клетках полуразрушенных оград что-то шуршало и потрескивало, и наружу порой высовывались какие-то щупальца. Внизу послышался лязг – токатли снова закрывали проломы в склоне, и летучие мыши спешили вернуться в родные пещеры. Нецис молча глядел на заросли, высматривая дорогу. Окраина Эртану была рассечена на небольшие огороженные квадраты – там за покосившимися, поглощёнными лесом базальтовыми стенами булькала вода, колыхались ветки и время от времени высовывались сквозь стены тонкие подвижные волоски. Там, где растения не заплели проходы, то и дело проползали костяные големы. Некромант усмотрел «свободный» переулок, шагнул к нему, но из-за ограды вытекло нечто, похожее на спутанный клубок волос, и повисло в проёме, раскачиваясь и помахивая щупальцами. К нему тут же устремилась большая костяная многоножка и замерла в проходе, что-то вытаскивая из-за стены подвижными костяными крючьями. Нецис покачал головой и отступил. - Взгляни вон туда, Фрисс, - прошептал он, выставляя перед собой ладонь с растопыренными пальцами. – Неприметная канавка вдоль стен, узкие отверстия на расстоянии пяти шагов… Речник с опаской взглянул на развалины сквозь пальцы Некроманта и вздрогнул – над каждой едва заметной скважиной колыхался мерцающий дымок. - Охранные чары? – неуверенно спросил он, на всякий случай извлекая из ножен мечи. - Маленькие хищные туманы… с незначительными усилениями, - едва заметно поморщился колдун. – Если вглядишься в почвенный слой под корнями вон тех широколистных лоз, то увидишь остатки их последней трапезы. Их хорошо присыпало перегноем, и корни сделали своё дело, но кое-что различить ещё можно. Фрисс содрогнулся. Он уже видел расколотые черепа и почерневшие трубчатые кости, пятна зелени – остатки бронзовых пластин, крупные чешуи – ошмётки чьих-то доспехов… Меж листьев лозы просунулось тонкое желтоватое щупальце, ощупало скважину и уползло обратно. - Недурно здесь охраняли огороды, - поёжился Речник. – Я в магии не силён, но кажется мне, что ни в один из этих переулков лучше не входить. А уж сунуться за ограду… - Я бы распутал чары, но дело это небыстрое, - снова поморщился Некромант. – Сначала посмотреть бы на всё это сверху… Та-а, илкор ан Ургул, пешком мы никуда не дойдём! Та-а! К’инх ферот ину! Он ткнул пальцем в огромного желтоватого токатля, поросшего травой. На спине голема стояли один к одному аккуратные костяные короба, прикрытые когтистыми «крышками». Тот, что стоял у самой «головы», был разбит, и в нём, как и на броне паука, выросла мягкая трава. Голем повернул было с набережной в переулок, но остановился и медленно развернулся. Глазницы уцелевших черепов уставились на Некроманта. - Айгот инху! – приказал Нецис, хватаясь двумя руками за край короба и взбираясь на спину голема. – Отсюда хорошо видно, Фрисс. Забирайся! - Бездна… - выдохнул Речник, глядя то на протянутую ему руку, то на костяное чудище. – Куда он нас утащит? - По своему обычному пути, я надеюсь, - пожал плечами Некромант. – От опытных посадок владельца до его дома. Хорошо, если этот путь окажется долгим. Держись крепко, Фрисс, его остов расшатан, а падать здесь опасно… Речник сел, прислонившись спиной к разбитой стене короба, но тут же отшатнулся – костяная «лапа», придерживающая крышку, качнулась и зацепила его плечо. Тхэйга будто и не заметила новую «поклажу» - она стояла, замерев на месте, и глазницы мерцали тускло и безжизненно. - Ферот ри’у т’инх, - кивнул Нецис, залезая на один из коробов и окидывая взглядом окрестности. – Посмотри в ту сторону, Фрисс! Хотел бы я знать, как этого добились… Спина длиннолапого токатля была вровень с оградами – и с неё было видно всё, что не спряталось за листвой тысяч папоротников. Посреди ближайшего огорода в кольце гранитных валунов поднималась высокая гряда с иссиня-чёрной землёй, а на ней шевелили мохнатыми листьями багряно-золотые кустики. Воздух над ними дрожал и струился, унося ввысь мелкий пепел. - Маа, Огненный Лист, - покачал головой Фрисс. – Прямо на грядке… Видел я такое у огненных озёр, но чтобы здесь, посреди Орина… Другим растениям тяжело было выносить жар Маа, они росли поодаль, за открытыми желобками, по которым струилась вода. Странный пучок тонких щупалец лежал на пересечении желобов, перекрывая то один поток, то другой, и вода растекалась по бороздкам меж грядами. Пучок щупалец что-то почувствовал – некоторые его волоски высоко поднялись и выгнулись, вынюхивая что-то за оградой. - У этого мертвяка ещё и глаза есть?! – поёжился Речник. – Он сюда не вылезет? - Это не мертвяк, Фрисс. Это фиэнча, - спокойно отозвался Нецис. – Едва ли их натаскали работать за пределами оград. Они слишком хрупкие, чтобы сражаться. Но трогать их без нужды я всё равно не советовал бы. Не обращая внимания ни на существ, ни на растения, он высматривал что-то сквозь растопыренные пальцы, время от времени качал головой и поворачивался в другую сторону. И Фрисс вертелся, пытаясь разглядеть сквозь папоротник и низкорослые деревца иссиня-чёрные соцветия Морихийки, но тщетно. Что-то чёрное мелькнуло однажды за оградой, но это был лишь обугленный остов полурассыпавшейся тхэйги. Она ещё вяло шевелилась, повиснув на стене, с её острой лапы свисал пробитый череп, но даже угадать, что за голем это был, Речник не смог. - А это Матла, - Некромант кивнул на ближайшую ограду – за ней поднимались побеги в рост человека, увешанные гроздьями желтоватых плодов. Каждый из них был не меньше кулака. - Хороший урожай, - вздохнул Речник. – Жаль, сгниёт без толку. Мне казалось, для Матлы сейчас не время… - Много полезнейших вещей гниёт здесь без толку, - вздохнул и Нецис. – Видно, это ранний сорт. Интересно было бы попробовать… - Сейчас, - Фрисс перегнулся через короба и протянул руку к ближней ветке – и тут же вскрикнул от резкой боли. Тонкий желтоватый ус обвил его запястье и быстро обматывался вокруг пальцев. - Та-а! – Некромант полоснул по щупальцу обсидиановым лезвием. Почернев, оно распалось на части. Речник отдёрнул руку, растерянно глядя на запястье. Там, где пролегал тонкий и на вид безобидный ус, протянулась полоса мелких, но болезненных волдырей. Они на глазах увеличивались, пока не превратились в тесный строй красных бугорков. - Вот же пакость! – Фрисс тронул пальцем онемевшее запястье и чуть не заорал от боли. - Не трогай их, Фрисс, - Нецис отвёл его руку. – Это ничего, рассосётся через день или два. Небольшие ожоги только на пользу. - Непохоже это на пользу, - поморщился Речник. – Фиэнча – ядовитая трава? Как её к делу пристроили? - Фиэнча – голем, подобный тхэйге, - покачал головой Некромант. – Но не на Квайе, а на Фиэноске… ты, кажется, имел дело с Живым Огнём? - Довелось, - кивнул Речник. – Это им меня прижгло? Ну ладно… Деревья за оградой разрослись чрезмерно, ветви, усыпанные бахромой золотистых соцветий, задевали костяных големов и едва не сбили короба со спины «паука». Фрисс потрогал листья и хмыкнул. - Чинпа, - толкнул он Нециса в бок. – Только низкорослая. Цветёт хорошо… скоро будут плоды? - После первых дождей, - вздохнул Некромант. – Если в этом году будут дожди. Ты не трогай ничего без крайней надобности. Фиэнчи могут и на ветку залезть. Токатль остановился у приоткрытых ворот, крышки с коробов поднялись. Из-за ограды выползла, волоча за собой тяжёлый куль, большая запутанная фиэнча. Фрисс пытался увидеть, на чём крепятся её щупальца, но они постоянно шевелились и скрывали «тело» голема от чужих глаз. Лапа токатля вскинула куль над коробами, вниз посыпались крохотные бутоны. Наполненные ящики с костяным треском захлопнулись, пустой куль упал на фиэнчу. Костяной голем безмолвно продолжил путь. - Та-а… очень кстати запастись тсанисой, - пробормотал Некромант, высыпая в кулёк пригоршню бутонов. – Понюхай, Фрисс, только в рот не тяни. Эта пряность из крепких… Речник наклонился к кульку, вдохнул и радостно усмехнулся. - Тсаниса? – он зачерпнул из прохудившегося короба и ссыпал в свёрнутый лист. – Когда высохнет, не испортится? - Если избежит плесени и огня, будет хороша, - кивнул Некромант. – Та-а… короба наполнились, пустого места нет. Мне кажется, Фрисс, сейчас токатль повезёт нас домой. - Река моя Праматерь, - вздохнул Речник. – Нецис, ты хоть где-нибудь видел чёрную траву? Может, я прозевал что-то? - Ты зорче любого полуденника, Фрисс, - хмыкнул Некромант. – Нигде вокруг не видно Морихийки – и непохоже, чтобы она могла здесь вырасти. Тут разбросано много заклятий, но Квайи в земле немного. Лес выпил её, она тут не застоялась. На этой окраине, похоже, Морихийки не растёт. Я бы сделал круг-другой над городом, но не сейчас… тебя, Фрисс, надо оставить в безопасном месте. Где-то за городом взвыл Войкс – тихо и печально. Голос его преследовал путников, пока голем тащил их мимо одичавших огородов, приземистых холмов, когда-то бывших большими и богато украшенными домами, резных обелисков и других големов, так же ползущих куда-то по приказу, давно потерявшему смысл. - Та-а… мох, конечно, постарался, но значки ещё заметны, - покачал головой Нецис, расчистив от земли и корешков макушку наиболее сохранного черепа. – Тут герб Нерси’ата и имя… «Лур а Нор’нгвени ан Тагвана», «Тагвана» вырезано поверх затёртых слов. Имущество Тагваны из рода Нор’нгвени... выходит, к нему мы приедем в гости. Это был большой дом – окна трёх этажей чернели из-под паутины широколистных лоз. На базальтовых колоннах ещё виднелся угловатый узор, глубоко прорезанный и затянувшийся мхом. За невысокой оградой были когда-то грядки, на стенах – кувшины с землёй для вьющихся растений; сейчас тяжело было понять, где заканчивается огород и начинается дом. На камнях выросли дикие папоротники, пряди мха свисали в окнах, из дыры в крыше ввысь тянулся прямой и гладкий ствол молодой Гхольмы. Фрисс узнал её вмиг – не так уж далеко было до цветения, и пурпурные бутоны уже понемногу раскрывались. Токатль пролез в окно между лозами и воздушным корнем Гхольмы и остановился под навесом. Точнее, навес был здесь когда-то – сейчас крышу заменили сплетённые ветви. Голем долго топтался, пытаясь в тесной комнате развернуться боком к огромному ящику с невысокими бортами. Чуть в стороне зиял дверной проём, слишком узкий для токатлей. - Прыгай в ящик, Фрисс, - прошептал Некромант, прикрывая ладонью глазницы голема. – Медленно отступай к двери. Я иду следом. Что-то сухо щёлкнуло под ногами Речника, но он тут же выскочил из ящика и метнулся в проём. Пряди серебристого мха висели там вместо дверной завесы, мелкие жучки копошились в них. - Да не иссякнет жизнь в Великом Лесу, - прошептал Нецис, поравнявшись с Речником. Их встретил шум крыльев потревоженных летучих мышей, шипение недовольной перистой змеи, вылетевшей из гнезда под потолком, и холодное белесое мерцание лишайника на стенах. Дом пропах плесенью и прелой листвой. Гхольма, прорастая сквозь него, разворотила стены и оплела их корнями, они, как змеи, извивались повсюду – под ногами, вдоль потолка, на них рос бесцветный мох, грибы с остроконечными шляпками образовали густую поросль на гниющих листьях… Фриссу мерещилось, что он не в развалинах, а в дикой пещере меж древесных корней. - Илкор ан Сарк! – Нецис царапнул стену, выковырял из трухлявой обшивки гранёный каменный наконечник длиной с палец и показал Речнику. Что-то желтовато-чёрное хрустнуло под ногами – Фрисс поспешно отвёл взгляд. Во дворе, вороша россыпь бутонов, копошился голем, запах свежей пряности растекался по дому. - Достойно сожаления, - вздохнул Некромант, палочкой раскопав перегной в углу комнаты. В жирной красноватой земле блестели мелкие осколки стекла, и Фрисс, посветив фонариком-церитом, различил среди них полуистлевшие обрывки велата. Нецис попытался поднять клочки – они трухой вытекли из пальцев. - Тут, похоже, всё истлело, - проворчал Речник, стряхивая с плеча жирную многоножку – подальше, чтобы Нецис её не увидел. – Только труха и гнилые кости. Тоскливое место… Здесь пахло смертью, но запах уже почти выветрился – так тянуло бы от рыбы, задохнувшейся на речном берегу, или от черепа товега, запутавшегося в степной траве. Лес съел этот дом, дожевал останки его жильцов, теперь он владел этой землёй – и Фриссу при мысли об этом становилось лишь немного грустно. «Да не иссякнет жизнь,» - думал он, отмахиваясь от летучих мышей. «И здесь она не иссякнет.» Они вошли в большой зал, пол которого сплошь выстлан был корнями Гхольмы и её опавшей листвой и багровел от истлевших лепестков – много лет они сыпались сюда сквозь пролом в крыше, в него же втекала дождевая вода, и на полу, взломав деревянные полы, поднялась моховая поросль. Она была Речнику по пояс – ровный строй тёмно-зелёных «метёлок» с лохматыми кронами. - Та! – Нецис преградил Фриссу путь и ткнул пальцем в пол. – Ин гвелсаа хвэк! С неяркой багровой вспышкой сторожевое заклятие высветило свои сплетения – сложный узор, паутиной натянутый меж полом и сводом – и рассыпалось серой пылью. Некромант ступил на выгнутый корень, поглядел на дыру в крыше и повесил тюк с припасами на сучок. - Надо поесть, Фрисс, - сказал он, прислоняясь спиной к дереву. - Как знаешь, - Речник сбросил на корни дорожную суму. Здесь была не только дыра в крыше – одну из стен наполовину разворотил страшный взрыв, сейчас её обломки лежали под корнями Гхольмы и зелёным мхом, а на замшелых краях пролома ещё виднелась копоть. Фриссу не слишком хотелось думать, что было здесь в тот день, когда эта дыра появилась, но невольно он прикинул, как разлетались обломки… и куда отшвырнуло бы тела тех несчастных, кто оказался бы на пути этой волны. Взгляд его упёрся в каменную плиту, оплетённую и придавленную корнями и прикрытую мохнатым мхом. И в тот же миг плита шевельнулась. Мгновение спустя Фрисс стоял над плитой, направив на неё острие меча. На свободной его руке, сжатой в кулак, блестело серебряное кольцо – здесь скорее следовало опасаться мертвяков, чем живых, а что мертвякам меч?! Камень снова заскрежетал по полу. Из просвета меж корнями медленно, неуверенно просунулась костлявая рука и замерла в воздухе. Фрисс увидел в темноте два белесых огонька. - Ксатот ил ти’инх, Илриэн, - послышалось из-под корней. – Шэ’эн айлья са ти’инх… Если бы рука мертвеца шевельнулась ещё раз, Речник разрубил бы её, не задумываясь. Но скрежет смолк, и огоньки сквозь сеть корней горели ровно и бесстрастно. Фрисс растерянно мигнул. - Кэ ил т’инх ксатот, - Нецис положил руку на плечо Речника и встал рядом, с интересом разглядывая костлявую ладонь. – Мне кажется, о Квайет, или это положение под корнями отнюдь не является для тебя удобным и привычным? Фрисс ещё раз мигнул – смысл сказанного от него ускользал, зато глаза мертвяка радостно сверкнули, и он вновь зашевелился, цепляясь костлявыми пальцами за корни. Его кости почернели, тонкие кожаные ремешки, когда-то обвивавшие их, сейчас поросли мхом и едва держались. На среднем пальце блестело тяжёлое кольцо с полосатым рыжевато-чёрным камнем. - Не подобает говорить с гостями из-под камня, - с лёгкой досадой в голосе сказал мертвец, - и я признаю свою оплошность – но встать, увы, не могу. Взрыв не пощадил ни гостевую залу, ни мои бренные кости. Надеюсь, вы не обижены на моё пренебрежение приличиями… - Ничего страшного, - Нецис потянул на себя паутину корней. – Фрисс, помоги мне его вытащить. - Думаешь, надо? – Речник с опаской посмотрел на мертвяка. – Это же умертвие! Пусть бы лежало, где лежит, так от него вреда меньше. - Это не умертвие, Фрисс. Это ирн, и к тому же раненый, - Нецис укоризненно взглянул на Речника. – Ты ведь один из ирнов дома Нор’нгвени? Тагвана Нор’нгвени – твой хозяин? - То-синхи, - глаза нежити вспыхнули ярче. – Я – Фоэ Тхи’нгвени, и вам знакомо имя моего хозяина. Жаль, он едва ли сможет принять вас лично, как и другие домочадцы… в последний раз я видел его нанизанным на копья бунтовщиков на ступенях главной лестницы. - Очень жаль, - пробормотал Речник, рассекая корни, опутавшие ирна, и смахивая с него прелую листву. Почерневшие кости нежити нелегко было отличить от перегноя. - Илкор ан Кигээл, - склонил голову Нецис, легко, как тюк сена, отбрасывая в сторону базальтовую плиту и протягивая ирну руку. Раздробленные кости нежити громко заскрежетали, занимая положенные места. Мертвец выпрямился и почтительно поклонился. Фрисс посмотрел на его полуистлевшую ладонь в белых пальцах Нециса и поспешно отвёл взгляд. - Очень печально, что я не могу вспомнить ваших имён, - задумчиво сказал Фоэ. – Столь благородные лица в Эртану появлялись нечасто. Илар’и чистейших кровей с кожей, подобной серебру, и воин-коатек, вооружённый двумя мечами… и мой череп совершенно пуст. Повелитель Тагвана знаком был с вами? Может, вы знали молодого Аданну? Увы, и он не может вас встретить. Он взорвал лабораторию, когда бунтовщики вломились в неё. Вы можете увидеть, где она была, но навряд ли вам удастся рассмотреть его кости… - Не печалься, Фоэ, - покачал головой Нецис. – Ты нас не знаешь. Меня называют Нецисом Изгнанным, Фриссгейн – изыскатель, вошедший в легенды, и мой друг. Твой хозяин был не только Магом Жизни, но и алхимиком? - И очень неплохим, - с гордостью ответил Фоэ. – Юный Аданна в последние годы ему не уступал. Я – всего лишь ирн, его служитель, но если вы хотите что-то узнать… Он оглянулся и чуть не развалился надвое – перебитый хребет держался непрочно. Нецис направил ему в поясницу зеленоватый луч, ирн резко выпрямился, глаза его позеленели. - Благодарю, - он поклонился. – Я очень хотел бы оказаться небесполезным, но, увы, мой череп разбит, а лаборатория взорвана, и свитки дома Нор’нгвени… боюсь, это всё, что от них осталось. Он кивнул на нишу в дальнем углу. Плита, придавившая Фоэ, когда-то закрывала её. Сейчас на дне ниши лежала кипа чёрных, изъеденных личинками листов – Фрисс угадал несколько обрывков велата, рассмотрел свинцовую печать, когда-то подвешенную к свитку… - Да будут они прочтены в Кигээле, - вздохнул Нецис. – Судьба дома Нор’нгвени меня печалит, но всё же пришёл я сюда не из-за неё. Ты был служителем чародея… Тебе доводилось покупать для него реагенты? Может, ты помнишь, что из них он сам выращивал? - Я помню их в точности, - кивнул Фоэ, и его позвонки скрипнули. – Я покупал их, и я знал, где найти каждый из них, и по какой цене. Едва ли мои советы сейчас будут вам полезны. Я очень давно не слышу городского шума, при том, что в стенах полно дыр. Вы лучше меня знаете, что происходит снаружи, но я почти уверен – лавки реагентов сейчас закрыты. - Так и есть, - склонил голову Нецис. – Более никто ничего не купит в лавках Эртану. И всё же есть реагенты, которые не портятся от времени. Ты слышал что-нибудь о цветке Морихийки? - Ха-ах, - рот ирна широко раскрылся, он попытался выдохнуть, забыв, что лёгких у него нет, да и не было. – Разумеется, о Илриэйя. Мой череп не настолько разбит, чтобы я забыл алхимию вовсе. Это великолепный реагент, редчайший и крайне ценный. Не могу похвалиться, что держал его в руках, но слышал немало. Повелитель в последнюю весну вознамерился получить хотя бы четверть ишти его лепестков, но успехом эти намерения не увенчались. - Значит, нигде в Эртану этого растения нет, - пробормотал Нецис, с сожалением глядя на проломленную стену. – Не растёт и не хранится… Что же, это печально. Где же почтенный Тагвана собирался его искать? - Хс-са, - голова ирна безвольно качнулась. – Мы слышали, будто оно есть в Хлимгуойне, но её Кемирейкс… Вы знаете его, должно быть, - бунтовщик Нгварра, Нгварра-Слепец… - Знаем, - кивнул Нецис. – Так вы знали, что в Хлимгуойне есть это растение, или только предполагали, что оно может там быть? - Хс-с-са, - Фоэ покачнулся и чуть не упал, Фрисс выставил вперёд руку, чтобы удержать его, и еле успел отвернуться – его передёрнуло от омерзения. – Хлимгуойна – такая местность… Мы только предполагали, о Илриэн. - Твоим костям сильно досталось, - покачал головой Нецис и кивнул на корни. – Садись, Фоэ Тхи’нгвени. Фрисс, я отлучусь на четверть Акена. Отдохни, поешь. Мы долго здесь не задержимся. - Будь осторожен там, - нахмурился Речник. – Эти фиэнчи… Он покосился на багровое запястье. Чёрная летучая мышь скользнула над обломками и вылетела в пролом. Фрисс опустился на корни и отщипнул кусок лепёшки. «Только не смотреть на мертвеца,» - мелькнуло в голове. «Как эти кости ещё ходят?!» Когда Фрисс вспомнил об ирне, мертвяка рядом уже не было – он стоял, держась руками за стену, и смотрел в затянутое мхом окно. Его плечи дрожали. - Фоэ, - окликнул его Речник, заталкивая подальше отвращение. – Здесь была большая битва? - Я мало знаю о битвах, о коатекский воин, - ирн медленно развернулся к нему. – Мы слышали, будто бунт уже подавлен, дикарей отогнали в лес… а потом в одно утро рухнула и стена, и весь город. Повелитель Тагвана взял тогда корзину с зельями и встал у двери. Я слышал много воплей… Аданна велел мне тогда идти к повелителю, принести ему ещё зелий, но я увидел его убитым. Дикари убили бы и меня, но я никогда не был живым… Он беззвучно рассмеялся, широко разевая безгубый рот, и провёл пальцами по рёбрам. Между ними прочно застрял каменный наконечник. - Говорили, что бунтовщики убивают всех, чья кожа светлее угля, - сказал он, взглядом ощупывая лицо Речника. – С того дня я не видел никаких людей, ни чёрных, ни светлых. Кожа моего повелителя была, как бронза… не такая красивая, как у тебя и чародея Нециса. И всё же он был хорошим магом здесь, в Эртану… я могу спросить, из какого города вы пришли? Кто остановил бунтовщиков? - Фоэ, мы пришли с севера, - покачал головой Фрисс. – И я плохо тебя понимаю. Если ты говоришь о норси – они сейчас владеют всей этой землёй. А от тех, кто жил в городах, ничего не осталось. За все эти годы никто не приходил сюда, к тебе? Никто, ни живой, ни оживлённый? Глаза ирна потускнели на мгновение и засветились вновь. Он склонил голову. - Иногда я слышал крики… разные голоса, но обычно это были птицы, - тихо сказал он. – Бунтовщики после того дня ушли отсюда, а помощь так и не пришла. Мне тяжело было считать дни, но четыре или пять рассветов назад я видел живых. Это были хески, рослые и крепкие, в скудной одежде. Головы у них, как у выдр, а кожа – серая, но кажется синеватой. Один из них ткнул копьём в окно. Когда я окликнул их, они убежали и больше не возвращались. Издалека долетел тихий грустный вой. Демон-падальщик бродил за городом, и от его стонов Фриссу было не по себе. - Фоэ, ты говоришь об Инальтеках? Инальтеки были здесь недавно? – недоверчиво спросил он. – Где-то рядом Провал? - Я мало знаю о хесках, о воин, - качнул головой ирн. – Из-под плиты очень плохо видно. Но я никогда не видел таких хесков в городе. Может быть, они мирные, а может быть, и нет. Но оружие у них есть, и они чего-то боятся. А напуганные хески могут кинуться на любую тень. Шорох крыльев послышался в проломе, у древесного ствола из темноты соткался силуэт Некроманта. - Ничего, Фрисс, - покачал он головой на вопросительный взгляд Речника. – Вижу, у тебя всё хорошо. Фоэ Тхи’нгвени не будет против, если я возьму во дворе токатля? Как только он вывезет нас к плотине, я отправлю его назад. - Навряд ли повелитель Тагвана возражал бы, - ирн слегка смутился. – И едва ли он спросит об этом токатле в ближайшие несколько дней. Если он нужен вам – берите. Для дома Нор’нгвени честь оказаться вам полезным. Немёртвый подошёл к нише с истлевшими свитками, тронул пальцем почерневшие и слипшиеся листки, растерянно посмотрел на дерево, пронизавшее корнями весь дом. Речник сидел на корнях и ждал, пока Нецис поест, и лишний раз на нежить старался не смотреть – слишком сильно затронуло её разложение… И всё-таки ему было не по себе. - Ну ничего, Фрисс, - пожал плечами Некромант, перехватив его взгляд. – Если бы такие травы росли прямо под ногами, никто не считал бы их ни редкими, ни ценными. А время у нас ещё есть… Он замолчал – костлявая ладонь ирна коснулась его плеча. Немёртвый стоял рядом, смущённо рассматривая пол. - Я хотел спросить, о Илриэн… Возможно, воину-коатеку это покажется невежливым, но… Я услышал, что города Нерси опустели, и бунтовщики захватили всю страну и правят теперь ею. Так ли это? - То-синхи, - кивнул Некромант. – Ни одного города Нерси не осталось по эту сторону Зелёного Моря. А прошло с тех пор двадцать два века. Квайет и фиэнчи ещё делают своё дело, но хозяев у них давно нет. Пожалуй, что ты, Фоэ, сейчас единственное разумное существо в Эртану. Ирн молча поклонился и обхватил плечи полуистлевшими руками, как будто его знобило. Фрисс неохотно поднял взгляд, увидел огоньки в пустых глазницах. - Фоэ, так ты немного помнишь алхимию? Мог бы ты приготовить зелье, хоть из самых простых? Например, алмазную воду или воинский бальзам? Мертвец со скрипом развернулся и наклонил голову. - Мой череп проломлен, но некоторые знания там ещё задержались, о воин, - отозвался он. – Десятка четыре несложных рецептов… да, я мог бы их воспроизвести, но на большее рассчитывать трудно. Впрочем, не думаю, что мертвецам Эртану пригодились бы эти зелья. - Ещё не все в Орине умерли, - сдвинул брови Речник. – Нам очень нужен обученный алхимик – и нам нужен тот, кто мог бы учить других. Иди с нами, Фоэ Тхи’нгвени. - Неплохая мысль, Фрисс, - Нецис поднялся на ноги и встал рядом с мертвяком. – Если ты хочешь, Фоэ, мы заберём тебя с собой. Мы скрепим твои кости и найдём тебе одежду – и мы не оставим тебя под корнями и камнями. Немёртвый долгим взглядом смерил Некроманта, покосился на Фрисса и медленно склонил голову набок. - Благодарю вас, о Илриэйя, - что-то в его теле громко хрустнуло. – Боги вознаградят вас за такую щедрость. Однако… однако я не приму ваше предложение. И попрошу вас о другом. Нецис растерянно мигнул. - Жаль, что ты решил так, Фоэ, - медленно проговорил он. – Но принуждать тебя мы не будем. О чём ты просишь? Я постараюсь это исполнить. - Я прошу о покое, - ирн прижал ладонь к чёрным рёбрам. – Пусть мой прах вернётся туда, откуда был взят. В моём существовании теперь нет смысла. - Да нет же! – Фрисс протянул к нему руку. – Зачем тебе умирать?! Мы не смеёмся над тобой, мы возьмём тебя на север, там… - Я откажусь, о воин, - голос ирна был уже еле слышен. – Мой род сгинул, как и моя страна, и ни к чему таскать туда-сюда мёртвые кости. Дайте мне покой, о Илриэйя. Вы щедры и милосердны, вы не откажете мне… - Но… - Речник осёкся – холодная ладонь Нециса сжала его запястье. - Не надо, Фрисс. Подожди меня у двери, я скоро подойду. - Фоэ Тхи’нгвени, - Речник с трудом произнёс заковыристое имя, - пусть… пусть будет лёгким твой путь в Кигээл. - Да не оставит тебя благосклонность Хо’каана, о воин, - проскрипел ирн, и Фрисс вздрогнул всем телом и шагнул к нему, но ладонь Нециса уже легла на обгоревшие рёбра. - Илкор ан Кигээл-Рейкс – цокхэннул са ти’инх… Фрисс услышал только тихий треск и шелест – и негромкий стук костяных обломков, упавших на переплетённые корни. Череп ирна развалился надвое, глазницы опустели. Нецис замер на мгновение, прижимая ладонь к груди, и повернулся к Речнику. - Пойдём, Фрисс. До темноты нам лучше отсюда выйти.

***

По груди Гедимина, взломав верхние броневые пластины, протянулся широкий след раскалённой лапы. Теперь все взгляды невольно утыкались в неё, и Огден тоже не мог отвести от неё глаз – и Древний Сармат снова пожалел, что не разгладил пластины сразу же после возвращения. «Опять ведь забуду – так и буду ходить,» - подумал он с досадой, ожидая, пока Огден забудет о полосе и вспомнит, о чём его спросили. - Всё хорошо, командир, - кивнул сармат-медик и наконец встретился взглядом с Древним. – Хаген легко отделался. Плечо я вправил, сухожилия быстро восстановятся. Если бы не сотрясение мозга, я отпустил бы его завтра, но лучше подержать в коконе ещё одни сутки. Его только шлем и спас… - Да, - кивнул Гедимин, вспоминая крылатого ящера, повисшего над Хагеном и пытающегося расклевать ему голову. После двух разрывных в упор ящер его выпустил, ещё две добили его, но Хаген уже встать не смог. - Что с Кейденсом? – спросил он. - Выживет, - Огден был уверен в своих словах. – Лёгкие прижились, мягкие ткани регенерируют. Кисти рук были обуглены, пришлось убрать их, дней за пять вырастут новые. Завтра займусь глазами, если пересадка пройдёт успешно – через неделю очнётся. Ожогов много, но это не страшно… и не удивительно. У него половина брони к телу прикипела, отделяли с мясом. Гедимин, так он в самом деле Скарса на топливный стержень насадил? - На два стержня, - поправил Древний без тени усмешки. – Исключительно удачно. Скарс, зажаренный в нейтронном потоке… мне там уже делать было нечего. Если бы у Кейденса фильтры не поплавились… Он тяжело качнул головой. - Скажешь, когда можно будет его навестить. Экипаж беспокоится, - бесстрастно закончил он. – Никакой помощи не нужно? Нашёл время на образцы из могильника? - Четверых помощников мне хватает, - пожал плечами Огден. – Образцы… Да, командир, мы изучили их сразу же. Не могу поверить, что вы с Хагеном видели этих существ живыми. Это трудно назвать биологическими образцами, скорее, это радиоактивные отходы. - Если ты о Скарсе, то это ожидаемо, - хмыкнул Древний. – Я предлагал его оставить в могильнике, там он был на своём месте. Остальные образцы были более чем живы, когда мы прилетели. Один из них клевал Хагена, ещё двое поцарапали нам броню. Один экземпляр оставил мне вот это. Он пощупал широкий рубец на груди. - Я видел запись передатчиков, - кивнул Огден. – И тем не менее… Они практически полностью обуглились к вечеру того же дня. Кроме химического состава, изучать было нечего, а он… Я направил данные на «Руту», командир. Кронион сразу же вышел на связь. В костях этих существ кальций замещён ирренцием не на доли процента, как обычно, а на четверть. И их изотопный состав… Это короткоживущие изотопы ирренция. Никогда не видел их в такой концентрации, не то что в живом существе – в отчётах о самых безумных опытах. - Короткоживущие изотопы? – глаза Гедимина сузились и стремительно темнели. – Откуда они у знорков?! - Ни одна из технологий, доступных им, не позволяет разделять изотопы, - покачал головой Огден. – И всё же их кости поглотили очень много ирренция. Такое ощущение, что раствор ввели им в кровь. Каждому из них, и Скарсу, и полуденникам. Но смысла в этом действии я не вижу. Единственный возможный результат – мучительная смерть подопытных и радиационное поражение всех, кто оказался поблизости. Живые излучатели? Гедимин и Огден одновременно пожали плечами. - Что-то не то происходит в этом году, - тихо сказал Древний, глядя в стену. – Практически повсеместно. Спасибо за содействие, Огден. Если понадобится помощь – сообщи немедленно. Я переговорю с Гвенноном и Альгесом, спрошу совета… но если спросят меня – вылеты к Змеиным Норам следует прекратить. В вакуум такую дозиметрию… Он поправил сфалт на плече и пошёл прочь. На прикладе оружия Огден рассмотрел небольшую вмятину и несколько царапин. О стычке, случившейся в боковых туннелях Змеиных Нор, знала уже вся станция. Некоторые сомневались, что Гедимин мог размозжить голову Скарсу одним ударом приклада. Огден не сомневался уже ни в чём. «Короткоживущие изотопы ирренция… видел я, как их получают,» - Древний быстро шёл по коридору, кивая встречным сарматам и пытаясь сосредоточиться. «В Ураниуме ещё должна была сохраниться та установка… реакторный синтез ипрона – помню я этот проект,» - он поморщился, вспомнив, как получил несколько трещин в позвоночнике. «Зноркам не создать такое оборудование… мало получить – надо ещё разделить изотопы, а с их технологиями…» Он остановился и стиснул виски ладонями – голова работала прескверно. Впору было поверить в утечку ЭСТ-излучения, причём постоянную, с полностью открытого реактора, и не одного. Если бы только Гедимин сам не изучал десятый день подряд показания счётчиков Конара. ЭСТ-фон на станции был чуть-чуть выше нормы – везде, где стояли счётчики, а стояли они повсюду. «Кейденс очнётся,» - подумал Древний – это была единственная приятная мысль. «Но не к этому вылету. Кто ещё в списке?» Он посмотрел на экран передатчика и помрачнел. Предпоследнее имя в списке – имя Ангирана – только что перечеркнула красная черта.