Black and White heart

— Ты видишь? Макс? Эй! — Нейтан показывает на камень неподалёку, на котором сидит птица. — Мы тут уже час, а ты не сделала ни одной фотографии, нахрен ты меня сюда вытащила?       От громкого крика птица улетает, а Макс смотрит на Прескотта и лишь улыбается. — Ну, так что? — Он делает недовольное лицо, чтобы оно казалось как можно более недовольным. — Мы уезжаем или ещё часок тут побродим? Или, может, я потом за тобой вернусь, а? — Ну… — Макс наставляет на него объектив камеры. Щёлк. Из полароида выезжает абсолютно белый лист, на котором проявляется удивлённое лицо Нейтана. — На память. — Остроумно, ага.

***

      Макс смотрит на фотографию Прескотта. Десятое октября. Так жаль расставаться. Этот Нейтан буквально спас её из тьмы, в которой она тонула. Спас лишь своим существованием. Неделя в этом мире помогла ей осознать саму себя, помогла понять, что нужно делать.       Она быстро хватает телефон. «Нейтан, ты где?»       Ответ на сообщение не заставляет себя ждать. «В общаге, а что?» «Встретимся на парковке» «Ты все важные дела там решаешь, да?»       Макс надевает белые джинсы, которые, как оказалось, любезно предоставила ей Виктория. Они такие обтягивающие и неудобные, но она всё равно благодарна ей. Макс надевает полосатую футболку и фиолетовую кофту. Макс видит себя такой яркой, заключенной внутри этого чёрно-белого мира. Вокруг неё столько цветов, и она понимает их все. Радуется, что хотя бы тут она смогла помочь многим людям. Многим. Но не Хлое, ради которой она всё это затеяла. Не Нейтану, которому помощь нужна была больше всех. Не себе.       И дальнейшие действия разворачиваются у неё в голове, словно чёрно-белое слайд шоу на стене в комнате Нейтана Прескотта.       Двор академии. Ступени. Ярко-красная машина, так сильно врезавшаяся в память. Синий бомбер, обеспокоенное лицо и прядь волос, выбившаяся из общей укладки.       Макс достаёт из кармана две фотографии, одну из которых даёт в руки ничего не понимающему Нейтану. Только попробуй забыть об этом.       Разум никак не желает фокусироваться на детской фотографии, но Макс пересиливает себя и, спустя мгновение, мир начинает мелькать перед глазами картинками с преобладающим красным.       Она заходит в свою комнату, а на кровати сидит Нейтан, уткнувшись взглядом в экран телефона, она возмущается, но это только так, для вида — на самом деле она уже к этому привыкла. Они обсуждают его отца, учёбу, «Циклон», погоду, новости. Всё, что угодно. Макс больше слушает, чем говорит — у Нейтана происходит много интересного, чем он охотно с ней делится. Он любит разговаривать, он не любит тишину. Он постоянно смеётся над её фотографиями, но она знает, что они ему нравятся. Они проводят много времени вместе, по большей части гуляя по городу с камерами и запечатлевая лучшие моменты. Он не любит, когда она случайно заговаривает об его здоровье и срывается на ней, но тут же извиняется, видя её испуганный взгляд. Она постоянно перематывает время, потому что он постоянно находит неприятности на свою голову. Он любит пение китов и ненавидит оружие. Он постоянно боится, и она — его «успокоительное». Она застряла не в своём времени, он застрял не в своей печали.

***

      И снова она чувствует холодные пальцы на своём запястье, снова ловит его безумный взгляд, разрушая пределы времени в своём сознании. Нестабильный рассудок дрожит уже не от страха, а от восхищения. В живот упирается дуло пистолета, а сердце сжимается от волнующего предвкушения финала.       Нейтан, взгляд которого секунду назад показывал, что его хозяин готов убить Макс в любой момент, выглядит растерянным. Он понимает, что что-то не так, когда у Колфилд из носа начинает течь кровь. Он пытается выглядеть спокойным и загоняет себе в голову мысль, что она просто переутомилась или испугалась, но понимает, что это не так. И ему самому становится страшно от одной мысли о том, что она никогда его не боялась. Даже тогда, при их первой встрече на парковке, она не испытывала страха, как бы он ни пытался её напугать. Она угрожала ему и смотрела на него глазами, полными своих демонов.       Макс Колфилд была его ошибкой.       Последней ошибкой, от которой он намеревался избавиться.       Но теперь, когда он держит её руку и смотрит в её пустой взгляд, и смотрит на красные от крови губы, ему самому страшно. Он ощущает слабость перед этой девочкой, за спиной которой стоит армия дьявола. Он чувствует, как его собственная физическая оболочка саморазрушается на фоне Макс. Он не похож на неё. В отличие от неё, он видит мир чёрно-белым. Иногда он видит, как в него врезаются красные полосы. Стремительно быстрые, как вспышка камеры, они порой окружают его полностью. И сейчас они впиваются в его разум кровью на лице Колфилд.       Мысли проносятся в голове мгновением, и он вздрагивает при виде того, как уголки её окровавленных губ поднимаются вверх, а взгляд становится насмешливым. Тихий, словно издевательский, смех вырывается у неё изнутри. Нейтан сжимает её тонкое запястье всё сильней и сильней. Он боится, что как только он её отпустит, она убьёт его. Перемотает. Убьёт. Перемотает. Нейтану страшно. Безумно. Вдавливает пистолет сильнее в живот, чтобы удостовериться в том, что она тоже боится. Но она улыбается, глядя прямо в глаза своей смерти, заставляя Прескотта снова и снова убеждаться в том, что это не сон, что красный штрих на чёрном полотне пророчит всем не самую лучшую судьбу. «Не смейся. Хватит. Всё из-за тебя. Всё из-за тебя!»       Чтобы заглушить её смех, Нейтан готов на многое. Он готов убивать её постоянно, лишь бы не слышать его. — Сколько раз это уже происходило? — Ярость Прескотта берёт верх над страхом, как только он вспоминает о грёбаном торнадо, надвигающемся на город. — О чём ты? — Улыбка пропадает, и выражение лица Макс сменяется на удивлённое. — Сколько раз, я спрашиваю, это происходило?! — Нейтан хватает её за горло и прижимает к стене. — Ты прекрасно, блять, понимаешь, о чём я! Возомнила себя Богом? Хочешь к чёртовой матери уничтожить этот прогнивший городок?! — Нейтан… — Макс испуганно смотрит на него, хрипит и взмахивает освободившейся рукой, но ничего не происходит. — Откуда ты..? — Нетрудно догадаться, идиотка. Я давно пытался понять, что за невообразимый пиздец творится вокруг маленькой любопытной хипстерши. О, прости, я ошибся, ты ведь гораздо сильнее Бога, да? А сможешь ли ты сделать что-нибудь, если я отстрелю тебе эту руку?! — Он приставляет пистолет к её плечу и ухмыляется. Скорость смены ролей особо счастливым его не делала, но теперь он был рад хотя бы тому, что он не слышит её смеха и не видит этих бездонных глаз, издевающихся над ним.       А Макс смотрит на него этими самыми бездонными глазами и уже успела миллиард раз пожалеть о том, что выбрала именно эту реальность. — Нейтан! — Следовало лишь расставить всё на свои места в своей памяти и вот, она снова боится его ледяного взгляда. Чёрт. Почему всё так быстро меняется? Она вцепляется в его руку, которой он всё ещё сжимает её горло, а потом снова пытается перемотать. Ей всё равно придётся встретиться с ним лицом к лицу.       Картинки, мелькающие перед глазами, приобретают какой-то странный эффект. Их словно разрезает, и от этого сильно болит голова. Макс проводит ладонью по лицу, размазывая кровь. Резко открывает дверь своей комнаты, готовясь к худшему. Пустота. В комнате пусто и тихо. За окном раздаются чьи-то крики, наверное, Логана и Закари, играющих в «бигфутбол». Солнечный свет падает на пол, создавая атмосферу защищённости и спокойствия. Только вот Макс нихрена не спокойна. Она не понимает вообще ничего. Где Нейтан? Что происходит? На автомате достаёт телефон из кармана. Восьмое октября. Какого чёрта? Так, восьмое октября. Это был второй день существования у неё способности. Седьмого числа она спасла Хлою от Нейтана. Восьмого числа Кейт ещё была жива.       Макс бессильно опускается на кровать. Она запуталась. Надо встретиться в «Двух китах» с Хлоей. С каких пор Прескотт знал о перемотке времени? Рассказал ли он кому-нибудь? Вряд ли. Ей придётся сегодня увидеть Хлою — доказать ей, что умеет перематывать время, спасти её от пули, разобраться с Фрэнком, а потом… Потом вернуться в академию, помочь Уоррену с экспериментом, увидеть Викторию, услышать издёвки Прескотта и спасти Кейт Марш. Ну, почти обычный план почти обычного человека. Интересно, восьмого числа Нейтан знал о способностях? Хотя, как он мог знать, если она сама узнала о них только седьмого? Макс вообще не хотелось думать. Аналитика выматывала её больше, чем время. «В твоих руках всё время мира»