БЕСЫ - 2 (Новые приключения Бесов, или Отпуск дело нелегкое... )

Инструкция к применению:Откладываем все дела. Вырубаем утюг, газ, воду, детей (при наличии таковых). Закрываем дипломат с красной кнопкой — всегда успеется, и наслаждаемся чтением нашего НЕЗАБЫВАЕМОГО творения.)))

***

      Как простая игра в «ностальжи» может перерасти в то, что я сейчас гоняюсь за тобой по всему дому? Да как два пальца об асфальт! За пять часов до вышеописанного события…       Я лечу по вечерней трассе, спешу к тебе. С утра мотался по местным бабаям. Что ни пункт, то гандон штопаный. Один другого хлеще, стадо козлов, дорвавшихся до власти. Чувствую себя пострелом, которому нужно везде поспеть, все разрулить и при этом никого не пристрелить. Только одно удерживает от криминальных закидонов. Сегодня маленький праздник, круглая дата, как мы, страстно любя, выносим друг другу мозг. И это нужно отметить!       Выжимаю гашетку, лечу к тебе. За плечами, в рюкзаке, щекочет нервы и спину небольшой подарочек. Спрыгиваю с байка. Залетаю домой. — Любимый, где надеремся? — встречают меня ожидаемый вопрос и совершенно неожиданная картина — это почти голый Дракон, что стоит у окна в вечернем свете. А это поварской фартук, что висит на голом теле Дракона, что стоит у окна в вечернем свете. А это рыцарские доспехи, что нарисованы на поварском фартуке, что висит на голом теле Дракона, что стоит у окна в вечернем свете. А это я расплываюсь в улыбке, уставившись на чудесный принт рыцарских доспехов, что нарисованы на поварском фартуке, что висит на голом теле Дракона, что стоит у окна в вечернем свете. — А может, не пойдем никуда? — капаю слюной, в голове стопятьсот порносцен и один вопрос: есть на тебе под фартуком труселя или как? А то стоишь ты ко мне фронтом, и тылы не видно. — ЩАС! — рявкает на меня дракончик. — Я от трезвости скоро язвенником стану… — та-а-ак. Значит, стратегический план ты уже разработал. Ок, пусть весь мир подождет, я тоже чуть попозже оторвусь. А сейчас осталось выяснить тактику. — Прямо так пойдешь? — на всякий случай интересуюсь, к чему готовиться. А то, судя по твоим рассказам про аниме-фесты, тебе и в платье с капроновыми колготками обрядиться не слабо. — ЩАС! — опять прилетают рык и чудная драконья улыбка. - Это, между прочим, подарок. Тебе! — ко мне походкой от бедра приближается почти голый патлатый шеф-повар и, не дойдя пары шагов, делает эффектный разворот на триста шестьдесят градусов. Я вдыхаю и… разочарованно выдыхаю. Труселя там, где им и полагается быть, а не на люстре. — Оригинально ты мой подарок упаковал. Разворачивай! — опять пытаюсь тебя совратить. — Любимый, пока только фантик получишь, — бесенок развязывает принтованный кусок ткани и накидывает на меня хомут. — Надевай почаще, мне нравится, как ты готовишь, позвонив по телефону в службу доставки, — не дав мне справедливо возмутиться, затыкаешь губы поцелуем, и я на время забываю, куда хотел засунуть тебе этот фартук. Пытаюсь вспомнить минут семь и от напряжения даже начал возбуждаться, пока меня то покусывали, то посасывали, то изучали языком. При этом проводя тщательный личный досмотр, шаря холодными ладонями по карманам на заднице и проверяя, на месте ли ствол. Бросил безуспешные попытки, зато вспомнил другую вещь. — У меня тоже есть для тебя подарок, — привожу себя в чувства, еле сдерживая улыбку и желание завалить этого бесенка в одних труселях. — Да ты что? Давай! — ты раскрываешь руки так, как будто пытаешься обнять зад слона. — Ну, во-первых, я дарю тебе себя, — говорю с самым серьезным видом. Ты раскрываешь от удивления рот и в порыве страсти набираешь побольше воздуха. Останавливаю твой благоговейный порыв, приложив палец к губам, и тут же отдергиваю его, боясь за целостность. — Можешь не благодарить. Во-вторых, — вытаскиваю из рюкзака золотого чела с мечом и дебильным именем Оскар. Протягиваю и ору: — За величайший вклад в области мозгоебства премия вручается… Алу! Аплодисменты, Ladies and Gentlemen, аплодисменты! — и сам озвучиваю восторженную публику и бурные овации. — Спасибо, люби-и-и-мый, — ты протягиваешь дрожащие ручонки к золоченой фигурке. Как нечто невообразимо дорогое обхватываешь двумя руками, прижимаешь к области желудка, в уголках глаз блеснули капельки невольных слез, или это бесы кислотой брызгали — поди, разбери… — Держи, я рад, что ты любишь любить не только мое тело, но и мозги. И еще… вот, — протягиваю сертификат, что в небе есть звездочка с твоим именем. Ты падаешь ко мне на грудь в тряпочных доспехах, обнимаешь. Костлявое тельце сотрясается в беззвучном рыдании. Или ржешь, зараза? Поднимаю за подбородок смеющуюся мордаху и совершаю ответный визит к твоим губам. Во время официальной церемонии мимоходом провожу обыск, не спрятал ли ты чего от меня в труселях, и опять пытаюсь вспомнить, что еще что-то хотел сказать. Но мысли путаются, уплывают, перетекают в хоумвидео. А, вспомнил! — Дома я надеюсь все же окольцевать тебя… — бросаю как бы между прочим.       Ты подозрительно щуришь глаза, разглядываешь «Оскара» и типа гербовую бумагу. Тонкие губы начинают дрожать и кривиться, нос шмыгает, ты всхлипываешь и, задирая подол фартука, задумчиво промокаешь несуществующие слезы и напоследок громко сморкаешься в подол своего подарка. Думаю, что надо было второй «Оскар» вручить. За лучшую мужскую роль… Да пофиг! Успею… А кольца я все равно уже давно заказал.       На ходу снимая использованный «рыцарский доспех», иду в душ, чтобы привести мысли и себя в порядок. Контрастный душ и умелые манипуляции приводят в чувства тело, насчет головы не поручусь. Мысли по-прежнему остаются с тобой. Выхожу из ванной и вижу расфуфыренного Гота. — В ресторан собрался? — в очередной раз убеждаюсь, что готический стиль тебе к лицу. Взгляд скользит по распущенным черным волосам, рубашке-разлетайке в тон волосам поверх белой майки и небольшому коптскому крестику на шее. Узкие джинсы, ну, само собой, антибелые, с низкой посадкой, как влитые сидят на тощих бедрах. В набедренные карманы каким-то непостижимым образом протиснулись большие пальцы, разместив остальные поверх них, демонстрируя накрашенные черные ногти. Только ухмыляюсь, и когда только успел? Ну, хоть глаза не накрасил… — Да ну, ты что, хочешь, чтоб я там цирк устроил? — протестующе машешь на меня руками. — И, вообще, я есть хочу, а не делать вид, что у меня в тарелке таракан бегает. Пойдем в кафе-бар.       Решил, что нужно соответствовать торжественности момента, и облачаюсь в контраст тебе. Светлые брюки из легкой ткани, рубашку молочного цвета с коротким рукавом прихватываю двумя пуговицами. Кое-как укладываю отросшие пряди. Не привык, но ты попросил их не состригать. Не иначе как что-то умыслил. Ну, например, в гота меня обратить… За четыре часа до вышеописанного события…       Такси уже ждет. Выходим. Твой азарт не скрыть. Дьяволята выплясывают в глазах. Недолгий круиз по Крымским серпантинам, и вот мы почтили своим вниманием место паломничества местного и приезжего бомонда.       Громкая музыка, подвыпивший народ. Прикрываю тебя и незаметно скольжу пальцами по аппетитной попке в таких узких джинсах. Р-Р-Р-Р-Р. Щиплю. Слышу ответное: «С-С-С-С-С с ума сошел?» Удовлетворенно киваю.       Ты, чуть пританцовывая, идешь к свободному столику. Подлетает официант, принимает от нас заказ на то, что может утолить голод Дракона, которому было лень готовить что-то для себя, пока его Рыцарь странствовал в поисках злата. На столе трехслойные Б52 и небольшое фаер-шоу. — Любимый, за нас! — салютуешь ты. Коктейльчик через соломинку перетекает в  наши сосуды для спиртного. Первая пошла — полет нормальный. Целоваться, пожалуй, не стоит, дома наверстаем. — Даже не верится, что мы совсем недавно в игрульки играли… — поглядываю на сверкающие глазки моего темного и понимаю, что такого мозговыноса я по второму кругу не выдержу. Крышу точно сорвет, и основательно. — Ага ನಾಲ್ಕು месяца как один миг. — Я чуть не поперхнулся. Чего?! Таращу глаза, потому что слов от возмущения у меня нет. — Интересная у тебя математика. — Ты смотришь на меня недоуменно. — А с кем я жил посчитанный мной месяц? — С кем?! — тут же вспыхивает драконий характер, уже отказываясь включать мозг. — Ал, ಐದು месяцев, — с напором говорю, пытаясь свернуть тебя с личностных вопросов на численные, а говно-то начинает кипеть. — Т-о-о-чно-о-о… — тянет слово этот злыдень, как и улыбку на лице. - Ну так, счастливые часов не наблюдают, — оправдался в момент. — Счастливчик, у меня складывается мнение, что ты просто ни хера не помнишь, — зажигаю новую пару рюмок. — Да ни хрена! Я вообще все помню, особенно, если мне кто-то на мозоль наступит, — веселится дракончик, посматривая на танцующую публику. — За память! — и вторая рюмашка втянута через соломинку и катится в желудок, согревая кровь, обдавая под конец живым огнем. — Которая у тебя девичья, — подкалываю, зная, что заводишься ты с пол-оборота. — Чиво?! Ты кого девчонкой назвал? - Ну вот, все нормально, сработало. Чувствую, как чья-то ручонка шарит под столом по моему бедру и пребольно щиплет. Зеленые огоньки так и посверкивают в отблесках диско-шаров. — Да у меня не мозг, а суперкомпьютер! Спорим, я все помню? — Я не спорю. Никогда, — четко выговариваю свою жизненную позицию. — А я знаю, что не споришь. Но играть-то ты можешь… и по-крупному. Давай сыграем? Заодно убедишься, что рядом с тобой гений, который все прекрасно помнит. В «ностальжи». — Кого на стол ложи? — улыбаюсь похабно. — Я могу и на столе. Любое твое желание. — Кто проиграет, тот и ляжет, — прилетает мне не менее похабная лыба. — Ладно. Кто проиграет, тот выполняет желание, — как всегда, ведусь на тебя. Условия игры? — срабатывает деловая хватка. — Ты задаешь вопрос — я отвечаю. Не верно — пью я, верно - ты. И наоборот. Простая закономерность, — понимаю, что закономерность тут одна, и она до банальности проста: темный решил ужраться в зюзю. — По рукам. Кто начинает? Суперкомпьютер? — иду на компромисс с совестью (сегодня можно) и вступаю в игру. В любом случае, поплохеет нам только завтра, а хорошо будет прямо сейчас. — Какого цвета у Кота глаза? — Зеленые, которые сейчас черные, хитро посверкивают на меня, ожидая ответ, явно играя в поддавки… — Желтые. Золотистые, — выдаю без запинки. Уж эти тигриные зенки, выканючивающие мясо, я никогда не забуду. — Точно… — тянешь ты и, как-то враз погрустнев, добавляешь: — Как он там без нас, с девчонками. Небось мучают его, бантики завязывают… — секундой позже твоя печаль прошла. — Наливай! За Кота! — поджигаю, пьешь. Думаю, а не придется ли мне этого мелкого на себе домой волочить? — Название кафе, где мы встретились? — спрашиваю в свою очередь. — Ri-Riu Bar. - Ну, это было легко, поджигаю и втягиваю в себя обжигающее пойло. Б52 безошибочно бьет нам по мозгам, запреты и скованность уходят. В желудке теплеет, глаза вспыхивают азартом. Благо, кондиционеры чуть охлаждают пыл юга и наших тел. Но нужно взять тайм-аут. Легко скольжу ногой о твою. — Пойдем танцевать. Потом продолжим, — тяну тебя из-за стола в бьющую сумасшедшей энергией толпу. За три часа до вышеописанного события…       Танцпол, музыка орет. Жаркие тела. Запах феромонов, пота и духов. Мы танцуем. Движение рук, бедер. Касаемся друг друга только глазами. Твой взгляд, что раздевает меня, мой, что целует каждую клетку твоего тела. Секс. Мы танцуем, словно трахаемся. Среди толпы, но будто одни. Незаметное, секундное столкновение бедра с бедром, и уже горим, полыхаем. Нас непреодолимо тянет друг к другу, и так с первых минут знакомства. Мы окунаемся в омут страсти, в котором тонем. Ты так близко, что случайное касание кончиками пальцев - словно огнем по коже. Ты тянешься к моему уху губами, и я уже готов поддаться драконьим чарам. — Из какого вагона ты меня вынес, когда я на фест с Лизкой мотался?! — твой ор отрезвляет в момент. Вот обломщик! Улыбаюсь и чуть отхожу от тебя. Сбитое дыхание мешает думать, но проигрывать я не собираюсь. — Ты сам-то помнишь, ведь в отключке был? — посмеиваюсь я, двигаясь в такт музыке. — А это не важно, сейчас тебе отвечать, — резонно, конечно, но что-то мне говорит, что ты на любой ответ скажешь, что правильно. — Десятый вагон, — почему-то эти цифры врезались в память, даже путь помню. Пятый. — Что, правда, что ли? — орет мне этот бес сквозь грохот музыки. — Я сейчас Лизке звякну, узнаю… — смеется хмельная бестия и вдруг застывает, как морская фигура.       Взгляд устремлен куда-то мимо меня, глаза закатываются к потолку, губы поджимаются. Из танцующей толпы выплывает блондинистая сатана в джинсовой мини-юбке и еще более мини кислотно-розовом топике и прямой наводкой подруливает к нам, да еще и с нагрузкой в виде sirène с длинными, как у тебя были, распущенными волосами красноватого оттенка, на которых сверху красуется мужская шляпа. На узких плечах колышется прозрачный летящий балахон, под которым через обтягивающую майку торчат кости и два соска. Блестящие черные лосины на куриных ножках и короткие сапожки с открытым носком завершают образ поклонницы гранжа — мелкой вертлявой шатенки, которой ни секунду спокойно не стоится на месте. — Леша, привет! — машет мне рукой Дашка. Мне показалось или нет, что глаза Дракона полыхнули красным, а губы произнесли что-то типа «Ъ»? — Знакомься, это Лорантина. — Salut, les gars, — провансит русалка (француженка, что ли?). — Можьно просто Лори, — девчонка сканирует нас глазами и останавливает взгляд на моем Драконе. Что-то внутри заскрежетало (зубы, что ли?), поджалось (скорее всего яй… ягодицы) и перещелкнуло — это чуйка сработала. — Cherchez la femme, — отвечаешь ты девчонке, видимо, первое, что на ум пришло. Улыбаешься мне и строишь страшную рожу Дашке. — Syse ma bite. — И где ты только такого набрался? Сразу стало как-то легче. Сам улыбаюсь тебе в ответ, строю страшную рожу Дашке и подозрительно посматриваю на француженку. Чивой-то она на МОЕ пялится?       Загрохотал новый трек, и ты, подхваченный музыкой, видимо, решаешь до конца добить меня. Я, словно волк из диснеевского мультика, готов подвыть, глядя на тебя. Судя по всему, подвыть готов не только я. Вокруг тебя вьются русалочьи волосы иностранки и мои ревностные мысли. Решаю пресечь это безобразие на корню и, уже мало соображая, просто желая дотронуться, делаю шаг к тебе. Чьи-то руки вцепляются в меня. Кто-то мешает дотянуться. Сделать всего шаг. Я уже утробно рычу. Перевожу взгляд на препятствие. Это Дашка. — Enculé, — всплыло в воспаленном мозгу. Отправляю преграду не очень далеко, но она именно туда и хочет и не отстает. — Потанцуй со мной, — виснет на руке пиявка, пока я вылавливаю тебя взглядом. Возле темного опять трется эта маленькая задрыга. Соблазняет МОЕГО ДРАКОНА. — Натанцевался! — рявкаю и, развернувшись, топаю к нашему столу. Через секунду ты идешь рядом. Шуточно толкаешь меня в плечо. Улыбаешься. В глазах вопрос «ты чего?», а у меня один мат на языке, причем исключительно на французском. — Так значит, стопка за мной? — радуется моим правильным ответам Дракошка. По-моему, ты даже никому не звонил, чтобы убедиться в моей правоте. Тебя и так все устраивает. — Зажигай! — Коктейль улетает в топку, Дракошка косеет на глазах. — Играем дальше? — А во что вы играете? — влезает в наш разговор Дарья. Перевожу взгляд и вижу, как к моему Огнедышащему подсаживается заморская дива. Охреневаю от прыти профурсетки. Блин, мне интересно, у них что, клуб по наглости сформирован? Кто у кого научился: Дашка у Лори или Лори у Дашки навязываться, не думая? — С тобой могу в прятки поиграть, — понесло мое пьяное безобразие. — Давай я вожу. Считаю до трех, и ты прячешься так, чтобы я тебя даже днем с огнем не нашел. Играешь? - Ну, хамства моему любимому не занимать. Воз и маленькая тележка. — Нет! — на тебя рявкают и злобно зыркают глазками, и уже мягко обращаются к подружке: — Лори, это — Леша, а эта зубастая вредина - Ал. Правильно я твое имя произнесла? — Нет! — это уже ты рявкаешь и тянешься за стопкой. Я перехватываю руку. — Ал, ты уже свою выпил, — отодвигаю нацеженные барменом и еще не выпитые четыре рюмашки. — Quel est ton nom intéressant, — что-то спрашивает инвумен и тут же переводит: — Какое у тибья имья интер-р-ресное, — выдает на ломаном русском. — Еt comment le nom complet de sons — Кьяк будит крюглое, — поет шатенка.       Открываю было рот, чтобы вставить свое веское: «Встреча коротка и дальнейшего общения не подразумевает. Так что не хуй имя спрашивать и вообще лезть… И не трогать мое!» — мои глаза просто полезли на лоб, видя, как тонкие пальчики дотрагиваются до твоего плеча, то ли поправляя, то ли пылинки стряхивая. — Алехандро, — пиздит как дышит мой Дракошка, обламывая мои намерения пресечь это знакомство. За два часа до вышеописанного события…       Понимаю, что глупо ревновать. Это просто интерес, что проявляет девушка к парню. Понять — это одно. Заставить себя не чувствовать — нереально. Тихо бешусь. Просто кроет, когда вижу, как она наклоняется и шепчет тебе что-то на ухо, и ты, зараза мелкая, улыбаешься. Улыбаешься ей. Ладонь чешется, и не к деньгам, а от желания отвесить кое-кому подзатыльник, причем хороший. Раздражение растет с каждой секундой. Мне что-то говорит Дашка, я не слышу ее, а смотрю, как тебя тянут на танцпол. Просто выпадаю из реальности. Темноту кабака разрывают вспышки лазера, то погружая в темень, то озаряя люминесцентным светом живую картину танцующей толпы, разрывая ее на отдельные кадры. Темно. Глаза впиваются в черное пространство. Не люблю терять тебя из виду. Что-то холодящее, неприятное скользит под кожу. — Леш, угости меня чем-нибудь… — не глядя, толкаю ей один из коктейлей, рюмашка скользит на столу. Краем уха слышу "дзынь"… не поймала… похуй. Вспышка. Ловлю взглядом тонкую темную фигуру. Ты стоишь, подняв руки вверх. Твоя улыбка и взгляд на танцующую рядом Лори. Темно. Забываю дышать. Пальцы сжимают край стола. Стук собственного сердца, кажется, заглушает музыку. — Леш, а ты надолго приехал? — Просто игнорирую. Тебе не доложился, куда и насколько. Вспышка. Ты уже в белом, черная рубашка повязана на бедрах. В ультрафиолете белая майка светится, делая тебя похожим на призрака. Вскидываешь голову, волосы летят, как по ветру, рассыпаясь по плечам. Рядом, захваченная танцем, кружит француженка. Темно. Поднимаюсь, собираясь пойти к тебе. Выдернуть из толпы. — Леш, пойдем, потанцуем… — И я плюхаюсь обратно. Машу ладонью в сторону танцующих, мол: «Вперед и с песнями». Вспышка. Девица положила руки на твои плечи, жмется к тебе. Остального не видел, но воображение подкинуло кадр с твоими рукам на тонкой талии девчонки. Я почувствовал, как мои глаза полыхнули красным. — Леш, а хочешь я тебе спою? Пойдем в караоке-зал… Темно. Тьма окутывает меня. Желваки ходят. Если ты сейчас дотронешься до нее, я тебе руки выдеру к херам собачьим. Вспышка. Ты стоишь рядом со мной. Двумя пальцами брезгливо убираешь руку Дашки, что поглаживала меня по плечу, воспользовавшись временной потерей бдительности. — Jaloux? — заглядываешь в мои залитые алкоголем и ревностью глаза и мило улыбаешься, тщательно вытирая руки салфеткой. — Чего? — не сразу понимаю, о чем речь. Мозг с задержкой перестраивается с одного языка на другой. Наблюдаю, как вслед за тобой подплывает шатенка. И сразу врубаюсь, что нужно валить в соседний зал, пока твои танцы не переросли в обжиманцы. — Что ты про караоке говорила? — мимолетный взгляд на Дарью. Понимаю, что вариант подходящий. Сжимаю пальцы Дракона, чтобы тот опять не упорхнул на танцпол. Хер я тебя теперь отпущу из поля зрения, да и вообще отпущу. — В соседнем зале караоке, там поспокойнее, — слушаю девушку вполуха. — Пошли… — волоку хмельного Дракона за собой. За нами волочится почетный эскорт. — Похоже, Лори понравился твой друг, — поет мне на ухо Дарья, поглядывая на девушку, что висит на одной руке моего дракона, пока я его за другую тащу за собой. — Да понял уже, — сквозь зубы выдавливаю я. Передислокация в более спокойную обстановку не привела к желаемому результату. Как говорится, из огня да в полымя. Пока размещаю веселого любовника и себя в удобные кресла, со сцены несется буквально до боли знакомый голосок: — Эту песню я хотела бы посвятить тебе, Леша! — Бросаю пьяного Гота в кресло и ахуеваю. Из динамиков несется что-то кавказско-лезгинское, и звучит голос Дашки. — Хитрые глазки сводят с ума… — Мой изумленный глаз нервно дернулся, уши свернулись в трубочку, а эта примадонна отрывается. - Хей, ты красавчик, мой дорогой, буду тебе самой верной женой… — в голове мат-перемат и план по спасению нервной и слуховой системы не только моей, но и нечаянных слушателей сей шедеврально-шизанутой песни. Li-Ly "Буду тебе самой верной женой"       Первый, самый легкий способ: раздолбать динамики. Статья сто шестьдесят седьмая УК РФ, часть первая. Если не мелочиться и сразу поджечь к ебеням все здание — та же порча, но более масштабная, на вторую часть потянет (от трёх до пяти с конфискацией).       Второй: поиграть в «му-му». Мешок на голову, и в море — это уже криминалом попахивает. Сто пятая УК РФ, хотя с грамотным адвокатом возможно и на сто седьмую переделать… Аффект от ее пения, как смягчающее обстоятельство, вполне реально пойдет. А если еще и следственный эксперимент провести, то меня сразу оправдают. Но даже на такой короткий срок я не готов оставить без присмотра моего Дракона.       Меня ломает словно от звука ногтей по грифельной доске. Мозг взрывается, как будто в черепушку пластид засунули. — Я не понял! Это что, ОНО для тебя поет? — тычет пальцем в сторону сцены Темный и заливается… нет, не алкоголем, а смехом, сползая в кресле под стол. — Зашибись, зазноба! — держишься руками за щеки, подливая масло в огонь. Да еще импортная девица липнет к тебе, словно клей "Момент" капнули.       На сцене пошли пляски в такт музончика, поближе подплыли ценители прекрасного с приросшими к голове кепками. Захотелось крикнуть: «Снимайте и забирайте. Подальше, в горы. Она отличной женой будет, сама рекомендацию дала. Вах!» — Отметили, блин, «годовщину», — сыплю еще кучей мата, тихонько выговаривая незнамо кому. — А че? Нормик! Мадемуазель, а ты поешь? — обращается мой алконафт к сидящей рядом сирене. — Или только танцуешь? — Оui-оui, — улыбается тебе ино-сранка, посылает воздушный поцелуй и летит на сцену покорять вершины шоу-бизнеса и моего дракона до кучи, видимо, планируя забраться на его Эверест. — Мая спеть mon copain… — и наманикюренный пальчик тычет в Дракошку, что расплывается в хмельной улыбке. Кому? Кому ты там собралась петь? Хлопаю себя по подмышкам, ребрам, бокам… Ну, конечно, тут сезон охоты вот-вот откроется, а ствол, когда нужен, дома лежит. Первым пристрелю этого воробышка французского, а потом и дракона, если он хуйней страдать начнет.       Зыркаю на свое чудо. Ты машешь девчонке наманикюренными пальчиками. Да, я тебе сейчас точно пооткусываю один за другим все двадцать и один палец, и без наркоза, который ты уже принял. Звучит саунд-трек, и заморская пигалица шепчет что-то в микрофон. С трудом успеваю переводить, что она чирикает, моего знания французского явно не хватает. Ni Oui Ni Non Zaz Un peu plus sucré - Oui! Un peu plus salé - Non! — Немного слаще - Да! Чуть более соленый - Нет! — Слава яйцам, меня не тянет на солененькое. Non moi j'préfère plutôt quand c'est pimenté. — Нет, я больше люблю, когда поострее. — Trinidad Scorpion тебе на язык. Un peu plus grand - Oui! Un peu plus court - Non! — Чуть больше - Да! Немного короче - Нет! — Это у меня что-то с переводчиком, или она тут со сцены о своих предпочтениях заявляет? Губа не дура. А диаметр? Non moi j'préfère plutôt y aller à pied. — Нет, я больше люблю туда ходить пешком. — Точно, так и есть. Послал бы я тебя пешком, да вакантные места заняты. Un peu plus clair - Oui! Un peu moins cher - Non! — Чуть более ясный - Да! Немного дешевле - Нет! — Ну, куда же ясней? И так всё предельно ясно! Non moi j'préfère la montagne à la mer. — Нет, я больше люблю горы у моря. — Так вот с чего ты сюда приперлась. А я было подумал, что тут улитки виноградные жирнее. И чего тебе на своем лазурном берегу не отдыхалось? Un peu plus blanc - Oui! Un peu plus noir - Non! — Немного белее - Да! Немного темнее - Нет! — Ну, что-то не особо верится, что Темному ты говоришь «Нет». Твое «Да» на лбу написано нестираемым маркером. Non moi j'préfère les gens qui osent y croire. — Нет, я больше люблю парней, которые осмеливаются в это поверить. — Вот тут ржу, бешусь и снова ржу. Тот, для кого ты поешь, тоже предпочитает таких парней.       Зажигательная музыка и вертлявая попка на сцене приводят публику в неописуемый восторг. Но только не меня. Сижу с нечитаемой рожей, в глазах — убийство. У меня все кипит и выплескивается, а тут еще эта мелкая сволочь, сложив губы, свистит, пошатнувшись, встает и бурно аплодирует певице. Дергаю Дракона на место и шиплю в ухо: — Щас доиграешься! На меня поворачивается охрененно-шальной взгляд и не менее шальная улыбка. Один глаз подмигивает, а губы изрекают: — Щас спою! — И какая-то нелегкая и нетвердая походка несет моего игрока на сцену. Бес о чем-то шепчется с диджеем, сует ему какой-то фантик в карман и выползает на сцену. — Песня про Водолея, — изрекает это пьяное чудо, используя стойку микрофона, как опору для перегруженного градусами молодого организма. За час до вышеописанного события…       В зале становится подозрительно темно, и только прожектор выхватывает из тьмы моего Дракона. Из динамиков несется нечто древнее и до боли знакомое… С твоих губ песня… "Серебро": «Дыши» — Ты из моей мечты, сделан из воды, таешь по краям… — замираю на месте, таю, растворяюсь… Все уходит. Я — слух, и ты звучишь для меня. Я — зрение, и ты один в нем. — Я… Тайны все отдал… И тебя позвал… Сколько тебя ждал… — ловлю твой взгляд. Ты, ослепленный лучами прожектора, не видишь меня, но знаешь, где я. Твои глаза смотрят в мои. — Не молчи, не остынет кровь, в ней моя любовь… — трепет от твоего голоса с легкой хрипотцой сейчас, как после секса, пробегает током по телу, словно по оголенным проводам. Не молчал и никогда не буду. Ты же знаешь. Любовь к тебе впиталась в мое сердце вместе с кровью. — Дыши со мной. Отражая тени, мы танцуем под водой… Дыши со мной. Может быть, когда-то мы увидимся с тобой… — я перестаю дышать. Воды я опасаюсь, но с тобой нырнул бы и в Марианскую бездну. Не раздумывая! — Нет больше ничего, кроме одного вдоха твоего… Мы уплывем туда, где течет всегда венами вода… — у меня самого сейчас в венах вода, причем кипяток, что гонит по их руслам тонны адреналина. — Не молчи, не остынет кровь, в ней моя любовь… - свет, направленный на тебя, медленно угасает, словно ты тоже таешь в воздухе. Музыка стихает, и только куранты моего сердца грохочут в ушах. Очнулся, когда чья-то рука коснулась моего подбородка и захлопнула челюсть. — Любимый, дыши уже… — наглая мордаха Дракошки улыбается мне в глаза. — Или тебе искусственное дыхание сделать? — шепотом на ухо. — Надо, и в срочном порядке, — выдаю я громко. — Так, может, домой? Что-то я уже напраздновался до шаткой сцены, — конечно, домой, любимый. А куда же еще? Да я тебя за это шоу так отпраздную, что ты петь точно не сможешь, максимум шептать. — Ал, мье хотьелось бы с тобой выйти, — вдруг вклинивается в нашу идиллию посторонний предмет. — М-м-м… как это по-русски? Погульять? — куда она тебя позвала? Как она тебя до клозета не потащила в надежде на счастливый твой конец. — Рardonner mademoiselle, — расшаркиваешься ты и пьяно смеешься. — Но я еще жить хочу, — твои зеленые глаза, одурманенные зеленым змием, уставились на меня. — Причем с ним, — ты указываешь на меня накрашенным ногтем и посылаешь губами поцелуй. Оковы явно пали. И это тот человек, который меня вечно сдерживает, вечно тыча носом, что мы живем не в толерантной Европе? — C'est mon amant! — смотрю на девчонку, киваю головой на Дракончика. Мое бухое чудо обнимает меня за шею и устраивается тощей задницей на моей коленке. Хмыкаю, такого на франсе мне еще не приходилось говорить. — Vous une famille? l'amour entre les gars. - Ой, как глазки-то увеличились. Не то с обидой, не то с интересом смотрят на нас. Дашка вообще затихла и вроде не понимает, что к чему. Может, и правда, не понимает. — Оui, — уикаю, четко расставив все тчк и зпт, сжимая пальцы на бедре Дракона. — Où! Merde!!! — восклицает русалка. Точно матюгнулась! И вдруг на чистейшем русском выдала: — Одни пидары кругом! Куда ни кинь взгляд. Если встретился симпатичный парень, то обязательно занят, и причем другим парнем… — Мы БИ!!! — орем хором и переглядываемся. Ну да, у клиентов психоневрологического диспансера мысли сходятся. — Один хрен, гомики… — брызгает в нас слюной «француженка» и, презрительно фыркнув, выскакивает из-за стола. — Va te faire foutre! — Да с удовольствием, но только друг к другу. — Бон ваяж! Бон рут! Адьё! Салют! — наши пламенные пожелания, летящие вслед удаляющейся Huntress. За полчаса до вышеописанных событий… Выслушав все, что о нас думают гетеросексуальные меньшинства, решаем покинуть злачное заведение. Ноги не держат, надо проветриться, идем по набережной. Свежий бриз с моря продувает хмельные головы. Да, уже почти продуло, и меня понесло в романтику. — Моя очередь задавать вопрос, — шепчу тебе в ухо, вдруг вспоминая, что мы не доиграли, и на кону был суперприз. В голове уже созрел план, как завалить моего Дракона. — Ага, только как играть? Пойло за бортом осталось, — выдыхаешь ты, стирая с щеки мурашки. — Тебе еще вторая лишней была, - улыбаюсь, видя моё раскрасневшееся счастье. - Ал, в какой позе мы занимались первый раз любовью? — закусываю губу. Да, вот сейчас ты вспомнишь и включишь свое богатое воображение. Смотрю на твои щеки, что заливает румянец. Глаза… Образы, воспоминания уже наверняка всплыли в твоей голове. Глаза… Почему ты их отвел? Не понял! - Ал, поза в первый раз какая была? Отвечай! — Э-э-э, м-м-м, — невнятное мычание и дурацкая улыбка во все тридцать три зуба. Я в ступоре смотрю на тебя. — Ал, хватит шутить. Поза какая? — уже с нажимом. В голову закралось подозрение. — Поехали домой. Чет мне так резко спать захотелось… — тонко уходишь от ответа, а у меня желваки под кожей ходят. — Конечно, поехали… — ловлю такси, и мы садимся в салон. — Я с твоим суперкомпом дома разберусь. Может, у тебя термопаста высохла, и пора кое-что смазать? А то глюки сплошные… — рычу в ухо, сжимая пальцы в железном захвате. Ты сидишь рядом, мелко дрыгаешь ногой и ищешь что-то глазами на потолке салона. Неужели ответ? За пятнадцать минут до вышеописанного события… — В первый раз как было? — злобно шепчу тебе на ухо, пока наши задницы катятся по ночным дорогам. — Я жду. Поза какая? — ты беззвучно трясешься от смеха и молчишь. — Вот сейчас кто-то точно получит подзатыльник для работы мозга! — обещаю тебе наладить работу процессора. Такси останавливается у нашего дома. За пять минут до вышеописанного события…       Пока расплачиваюсь с таксистом, ты получаешь фору в полминуты. Рык зарождается где-то изнутри. Краем глаза слежу за маневром и неровным полетом крылатого. Для залившего глазки Дракона ты слишком быстро удираешь и слишком хорошо огибаешь препятствия на своем пути. Ну то, что орешь во всю глотку, — это нормик. — Нельзя бить маленьких! — влетаешь в наше крыло. Ну все, птичка в клетке. Тут-то ты от меня не сбежишь. Я не посмотрю, что ты «маленький». Мозгоеб-то ты великий — это факт! Ноль минут ноль-ноль секунд до вышеописанного события… — Забыл?! — несусь за тобой следом и просто зверею на ходу. — Я тебя щас убью! - ну, убить не убью. Так, пришибу мелкую заразу. — Ты чего? — прилетает мне почти напуганное голосовое сообщение. — На кровати у тебя дома, — темный, наконец, извлек нужный файл, тормознув за столом. — Лицом к лицу. Помню я… — и снова завис. Ну, все, пипец котенку. — Неверный ответ, — наступаю на тебя. В голове щемит, руки чешутся. - Все, чья-то жопа щас пострадает, — возмущаюсь отсутствию памяти некоторых индивидов. — Что там у тебя красного цвета? — намекаю на стоп-слово. — Сейчас будет синего, — а это уже про цвет задницы после экзекуции. — А ну, БЫСТРА ко мне иди… — Карау-у-ул! Убивают!!! — несется над просторами Крымского полуострова драконий ор. Ты залетаешь за кресло, наворачивая первый круг. Я несусь за тобой. — Я был в состоянии аффекта! — продолжает аргументировать свою амнезию этот мастер спорта по ебле мозгов и сдает на КМС по легкой атлетике. — У меня алиби есть! Или как это зовут? ШОК! Вот! — я едва не хватаю Дракошку за хвост, но тот выскальзывает из рук. Юркий. — Угадай, куда я эти алиби скатаю и втолкну? — загоняю дичь в угол, широко распахнув руки. — Быстро! Последняя попытка. Поза? — угрожающе рычу на тебя. У Дракошки глаза становятся круглые-круглые, большие-пребольшие. — Не-е-е, давай без посторонних предметов у меня в жопе. — Поздняк метаться. Посылаю улыбку, а тебя аж подкидывает. — А-а-а… подушку помню! — в меня летит диванная подушка. — Белье черное, — летит вторая. Пока ловлю эти снаряды, темный проскакивает под рукой и улетает в нашу спальню. Во мне все кипит. Злость. Азарт. Охота. — Иди сюда, — говорю ласково и нежно, - иди. Не надо за дверку… - прослеживаю твое движение. - Ал, р-р-р… догоню мелкого мерзавца и отлуплю! Сейчас же, — просчитываю. Бросок. Уворачиваешься, и хлопок двери отсекает меня от желанной добычи. Припадаю к ней ухом. В комнате стоит подозрительная тишина и слышится какое-то пощелкивание кнопок. — Ты что, на КФ полез? — дергаю дверь. — В «Бесах» роешься, зараза?! — Сам-то помнишь? — слышу ор из-за закрытой двери. — Я-то помню, а вот кое-кто забыл. Выходит, что ты не помнишь, как я тебя уболтал?! — моему возмущению нет границ. — Мы спорили, вспоминай… Возбуждение было на пределе, обоюдное желание… — пытаюсь навести тебя на правильный ответ и дергаю дверь. Крепкая, блин, попалась. — Ладно, сильно бить не буду. Так, плеткой отхожу… — озвучиваю вслух крамольные мысли. — Не, ты че! Не надо плетью! — слышу испуганные нотки в голосе Дракошки. — Это больно! — Зато полезно для работы мозга. Не нашел? — интересуюсь, живой ли ты, а то за дверью стало подозрительно тихо. — Леш, а может, другой вопрос? — слышен голос из-за двери.- Хренов инет, — ругаешься ты. Похоже, что ты прямо за ней стоишь. - Ну, я был в шоковом состоянии, меня почти… ты меня… а я прям… ВСПОМНИЛ! — вдруг вместо бормотания прилетает ор. — Я был сверху! Точно! Я сказал, что буду сверху, и ты сказал, ладно, будь! УРЯЯЯ!!! — Так, второй раз вспоминай… Я теперь тебя измучаю. Это наказание. Открывай! — рычу и борюсь с дверью. — Да ты что, билин? Второй был как-то… Ты вообще про что? — опять детский лепет из-за двери. Дергаю дверь в усиленном режиме. Та уже протестующе стонет. БАМ, мой кулак «случайно» встречается с деревянной поверхностью. - Лех, кончай, мне в тубзик надо срочно. — Это ты что, до такой степени перепугался? — Открывай, и я тебя провожу, даже сам подержу покрепче, чтоб ты мозги включил, — обещаю почетный эскорт до сортира и обратно. — Охренел, что ли? Не открою! — неужели стесняешься? — Вспоминай! Мы снова играли. Ты пришел и загадал про… - чуть ли не театральную паузу выдерживаю, но в ответ т-и-ш-и-н-а. — А сцену ревности помнишь? — как могу, помогаю отыскать или выудить из его памяти информацию. — По-хорошему выходи! Вышибу дверь, хуже будет… — пытаюсь сломить твое упрямство. — Мне же эта дверь на раз, я и железные выбивал плечом. — Не вышибешь! — Ну, это вызов. Чуть отстраняюсь и резко наваливаюсь плечом на дверь. Замок с щепками вылетает, а я, теряя равновесие, вваливаюсь в спальню. Упрямый Гот, пользуясь моей временной дезориентацией, выбегает в коридор. — Стой! Зараза! — подрываюсь за тобой с низкого старта. Хватаю тебя за руку и, перекинув через плечо, тащу в комнату. Шлеп по заднице. Ты болтаешь ногами и протестующе орешь: — Фигли!!! — шаловливые ручки бьют меня пониже спины, щиплют за ягодицы и пытаются спустить штаны, чтобы идти было неудобно. — Пусти, гад, мне уже страшно! — Не ори! Сам виноват, — подкидываю тебя, поправляя, и снова — ШЛЕП! — Вспомнил? Это не страшно, а сейчас будет, если не вспомнишь. Быстро, — сажусь в кресло, скидывая тебя с плеча и укладывая поперек ног. Рывок ткани на себя, и пуговка от джинсов скачет по полу. Рывок, и оголяю полностью ягодицы и бедра. С любовью отмечаю загар, что лег и оттенил сверкающие сейчас белизной половинки. — Быстро! — Ты пытаешься уползти. Хватаю за ноги. Скидываю полностью шмотку и возвращаю тебя на место. ШЛЕП! — посильнее… — Я-я-у-у-у! Больно же, — сползаешь с колен на пол, извиваясь, вырываешься. — Леха, кончай херней страдать! Сейчас нас в дурку отправят! Почти второй час ночи! — Значит, как трахал мой зад, ты не помнишь? — уже не выдерживаю и сам говорю ответ. Еще один удар по касательной обжигает ягодицу. ШЛЕП! — С-с-с-с-с… не бейте, дяденька. Помню… тебе понравилось… - вертлявая задница крутится на моих коленках. — Блин, да я должен, что ли, все помнить? Ты был вообще такой секси… — дракон пытается перекинуться в лису. Получается откровенно плохо. — Помнить должен! — разъясняю тебе твои обязанности и для закрепления пройденного материала шлепаю подряд по двум половинкам: ШЛЕП! ШЛЕП! — Ой!!! Ты! Сейчас материться буду по-французски! — дрыгаешь ногами, а я еще больше зверею от воспоминаний о псевдофранцуженке. — Я так вообще ничего не вспомню! — ты повернул голову, смотришь на меня глазами кота из "Шрека". А я уже понимаю причину твоей забывчивости. В мое бедро тычется что-то очень знакомое. — Загадку какую загадывал? — продолжаю допрос, стимулируя нижнее полушарие. — Ну, не помню я эту чертову загадку! — ты загнанно дышишь, трясешься от смеха. Поднимаюсь, тяну тебя за подмышки и ставлю в кресло на колени. Рука на плече держит, как в тисках. — Говори! Ты тогда тоже требовал от меня ответа, — опускаюсь к твоим половинкам и вылизываю горящие места. Прикусываю кожу зубами. — Я сейчас как дышать забуду, — ты снова выстанываешь неверный ответ. — Ну! Я жду! — окончательно теряю терпение. — Голову на руки! Упрись! — отдаю приказы, как заправский укротитель Драконов. — Нечего так смотреть, не я забыл. Я тебе говорил, не буди во мне зверя. Замер! Вижу, как ты переминаешься ногами в кресле, прогибаешься, упираясь руками в спинку и оглядываешься на меня с наигранным укором в глазах - то еще испытание силы воли. Рубашка летит с плеч, глажу мордочку дракона. Злость, желание — огненная смесь, которую вот-вот вылью на тебя. Я расстегиваю и спускаю брюки. Хватаю смазку. Встаю на колени возле твоих, захватывая их в плен. Шепчу в ухо: — Неужели ты забыл? — прикусываю мочку. — Я жажду… — жужжу тебе в ухо, посылая мороз по коже. — Ты пробудил во мне жестокое животное… — Ах ты… — на меня через плечо зыркает смешливый взгляд. — Так и знал, что спецом дуришь мне башку. Нет, чтобы прямо сказать, что хочешь, — и  мелкая зараза трется о меня задом. — Скажи хотя бы, что ты загадывал… — из последних сил держусь за уплывающие мысли. — Ты же требовал от меня, и я поддался тебе, зная, что ты тоже хочешь быть сверху. Хочешь взять меня… — Ты спрашиваешь, хочу ли повторения той ночи? — Щелчок крышки тюбика. — Не угадал, — нажимаю тебе на поясницу. Заставляя прогнуться, развожу другой рукой половинки, капаю гель на поигрывающее колечко, тычусь между ягодиц. Играя, провожу по сжатым мышцам, размазываю смазку. Ты ложишься на руки, прогибая спину. - Ну, вспомнил? А как взял меня без подготовки, тоже забыл? — пару капель на член, приставляю головку к колечку мышц и давлю, втискиваясь в тебя. — С-с-с… — ты крутишь задом и тут же получаешь горячий удар. ШЛЕП! — Ай… Нет, самому было больновато… — Не вертись, — осаживаю темного, и следует шлепок по второй. Ты вздрагиваешь, сжимаешься и, кажется, не дышишь. — М-м-м… — стонешь в руки. ШЛЕП! — еще раз прилетает на твою половинку моя ладонь, вместе с толчком бедер. Головка протискивается внутрь. ШЛЕП — снова по бедру, по второму, и еще толчок… Замираешь, сжимаешь ягодицы, пережидая боль на горящих половинках. Выдыхаешь вместе со шлепком. Дрожь прокатывается по телу. Завожу руку. Провожу пальцами по губам, втискивая их тебе в рот. Ты обхватываешь губами, сосешь, чуть прикусывая. Наклоняюсь и, кусая в изгиб шеи, толкаюсь до самых яиц, вырывая из тебя стон: — М-м-м… — начинаю двигать пальцами у тебя во рту и делаю пробный толчок. Меня кроет. Начинаю резко выходить и входить в тебя. Поигрываю пальцами с твоим языком. Перемещаю пальцы изо рта на твой член. Дрочу, размазываю твою слюну по стволу. Выхожу, оставляя только головку, резко впечатываюсь в тебя… — О-о-о… е-с-с-с… — ты уперся в спинку. Подмахиваешь навстречу мне. — Попробуй еще что-нибудь забыть… — просто вколачиваюсь в тебя на предельной мне скорости. — Месяц на зад не сможешь сесть, — трахаю грубо, резко, как никогда. — Да-а-а-а, — рука на твоем члене прикручивает кожу. И очередной шлепок прилетает на бедро. ШЛЕП! — Ну что, мой Темненький, вспомнил? — бьюсь бедрами о твою попку. По комнате летит звук шлепков тела о тело. Рука порхает по твоему стволу все быстрее. Я врываюсь в твое тело, тараню тебя… — Люблю тебя… Ле-е-еша-а-а, — ты кричишь и кончаешь мне в руку. Я еще вожу ладонью по тебе, размазывая сперму. Еще толчок в твоем зажатом нутре, и я выскальзываю из тебя, кончая на бедра… — А-а-а-л-л-л, — выстанываю любимое имя, прижимая тебя к себе. Поднимаю, притягивая твою спину к своей груди, восстанавливаю дыхание после нахлынувшего оргазма и тихо нашептываю: — Люблю тебя, — запах пьянит. Мой, родной. Крепче обнимаю мокрое тело, содрогающееся в оргазме. Улыбаюсь. Прикусываю горячее красное ушко, шепчу: — Вспомнил, зараза мелкая? — уже просто валюсь, прижимая твою взмокшую тушку к спинке кресла. По моему лбу течет капелька пота. Дрожащими руками убираю с твоей спины слипшиеся волосы. — Да-а-а-а… — ты упираешься лбом в согнутые руки, вздрагиваешь в не покидающем тело экстазе. — Это было незабываемо…