БЕСЫ - 2 (Новые приключения Бесов, или Отпуск дело нелегкое... )

Инструкция к применению: 1. Кричим: "УРА-А-А!!! НАКОНЕЦ-ТО ЭТИ ТРАМ-ПАМ-ПАСЫ главу залили!!!" 2. Бросаем в воздух тапочки, чепчики, кактусы, кладем у кого чего есть на работу, институт, школу, детсад… 3. Приготовили глаза, ухи, руки, моск… 4. Ну, go… на отдых…) )) *** — Какого хрена лысого ты меня вчера отшлепал? — беру быка за рога, пока тот еще зенки не продрал и тупо таращится на ласковые пожелания "добраутра". — Тебе не понравилось? — у любимого объекта для мозготраха проснулся важный орган — язык - и сразу попытался довести до белого каления чувствительный к перепаду температур орган Дракона — мозг. — Ты мне мозги не трахай, — пытается увернуться от утреннего секса с  мозгом мой внутренний Дракон и, на всякий случай, поджимает хвост. — А четко отвечай на поставленный вопрос. — Сам нарвался. Нечего было склеротика изображать, — переворачиваешься на живот, подмяв под себя подушку. Это ты что, живописными видами хочешь меня с мысли сбить? Или тонко намекаешь, где видел мой вопрос?       В голове коварный план мести, который начинаю с утренней зарядки. Поднимаю руку вверх, размахиваюсь и со всей дури опускаю ладонь на оголенную ягодицу. Под звук оглушительного шлепка (аж самому страшно стало) подрываюсь с кровати. Улыбка сама вылезает на лицо при виде взбешенного Беса. Теперь самое главное — легкая пробежка до куда успею и побыстрее… Прыжок с кровати на пол и по газам… Слышу за собой топот босых "копыт" и воинственный клич: — А ну, стоять, зараза мелкая! — щаз-з-з-з… прибавляю ходу и скрываюсь в санузле, в последний момент успев захлопнуть спасительную дверку. Взгляд скользит по хрупкой преграде, которая жалобно поскрипывает от твоих резких попыток проникнуть на мою территорию и наводит на грустные мысли, что моя задница опять в опасности. — Алекс-с-с!!! Прекрати разносить хозяйский зАмок! - ору, хватаясь за ручку и уперев ноги в косяк. Перед глазами — раскуроченный замОк в нашу спальню. — Судакскую крепость тоже ты разнес?! Башни-близнецы?! Колизей?! — отрываюсь в остроумии, пока есть возможность сказать последнее слово. — Я так и знал! — расцениваю как согласие твое подозрительное молчание за дверью. — Любимый… — вкрадчиво пытаюсь облегчить свою участь. — А ты знаешь, что чистосердечное признание смягчает наказание? — что-то мне уже совсем нехорошо. За дверью тишина. И вдруг, как голос с небес, только он из-за спины, и чьи-то горячие ладони на моей оттопыренной заднице. — Кайся, сын мой… — моя вздрогнувшая тушка и поджавшиеся яйца замерли в живописном упоре о косяк двери. Медленно поворачиваю голову. А вдруг мне померещилось? И к тактильным и слуховым галлюцинациям присоединяются зрительные: ты стоишь за спиной и похабно улыбаешься. Глаза цепляются за колышущиеся на ветру шторки открытого окна, а мозг выдает мысль: "Мне пиздец!" "Пиздец" в обличье рыцаря в неглиже оглашает приговор: — Ал, тебе пиздец. — Я так и знал! — скромно улыбаюсь, молча соглашаюсь, понимая, что у меня есть дар всевидящего. И, цепляясь за соломинку, опускаю ноги на пол, туда же взгляд. Перевоплощаясь из Беса в Полубожество, предлагаю в качестве альтернативы путешествие в местный рай. — А может, лучше на пляж сгоняем? — заодно пытаюсь выклянчить себе больничный. — У меня и так задница болит… — Собирайся, — как помилование после минутной паузы, в течение которой у меня перед глазами пронеслись картины средневековья, инквизиции и подпольного садо-мазо клуба. Облегченно выдыхаю, расслабляя мышцы, нервы, ягодицы, яички, и возвращаю себе себя: — Покажи задницу, — поворачиваю "избушку" к лесу членом, к себе тылом. — М-м-м… — на половинке красуется улика в виде красной пятерни. Прикладываю руку с растопыренными пальцами к следу. Точно, моя! Твой взгляд через плечо красноречиво говорит мне о том, что зря я это сделал… Я поднимаю брови вверх, как бы спрашивая: "А может, тебя внезапная амнезия накроет?" Ты расплываешься в коварной улыбке, как бы отвечая: "Щаз-з-з-з…" Обреченно вздыхаю, в глазах петиция в FIDH, посылаю тебе мысль: "А у тебя есть знакомый адвокат, подешевле?" Ты нагло хмыкаешь, в глазах приговор, мозг принимает телепатический ответ: "Насчет адвоката не знаю, а прокурор прямо перед тобой!" "Кстати, о прокурорах…" — начинаю передачу данных, внезапно вспомнив один архиважный вопрос, на который хотел получить исчерпывающий ответ. Во избежание недопонимания решаю рискнуть здоровьем и перейти на голосовые сообщения: — Так за что ты меня вчера отшлепал?       Спустя час взаимных подъебок и выковыривания мозга чайной ложкой, ты паркуешь мот на дикой стоянке совершенно одичалого пляжа с редкими дикобразами, греющими свои наборы костей с наросшими на них мясом, салом и бородавками под вполне цивилизованным светилом.       Уходим подальше от общественного мнения и осуждающе-любопытных глаз. Скидываем с себя немногочисленные шмотки. Побережье, конечно, не очень… камешки колют ступни, или это просто многолетняя привычка носить обувь, но вон… вдалеке люди вроде ходят и ничего… не морщатся. Делают вид, что счастливы. Дикари — одно слово.       Здесь, на побережье Голубой бухты, не так жарко, как в городе. Идем к воде. Чистая, прозрачная, живая сущность. Тяну тебя за собой, мы заходим по колено. С каждым шагом становится труднее передвигать ногами, какая-то нечеловеческая сила тормозит, упирается рогами в воду, останавливая драконьи порывы померить глубину моря, ну, или залечь на дно. Чувствую совершенно непонятное мне напряжение. — Алекс, сними колеса с ручника, — предлагаю любимому отцепиться от меня. — Пошли занырнем, — оглядываюсь через плечо и вижу полный животного ужаса взгляд. — Ты чего?! — Ал, я тебе не говорил, но я боюсь воды… — Стоишь как каменный истукан на острове Пасхи. У меня тонет в соленой воде челюсть. — А я боюсь тараканов, — подбираю челюсть и включаю говорильник. — Змей, пауков, — тяну тебя за собой, выуживая из закоулков памяти все свои детские страхи. — Пиявок… — вдруг вспоминаю, как орал и скакал по берегу, почувствовав какое-то постороннее шевеление под плавками в лобковых волосах. — Одну картинку из сказки, — я эту страницу всегда с закрытыми глазами пролистывал. — Иголок и твоих изысканных шуток, — подытоживаю нескончаемый список своих фобий. — Я серьезно. Я тонул в детстве. — Ты упираешься, как молодой и очень сильный бычок. Пытаешься высвободить пальцы из моих цепких лапок. — И что? Я тоже тонул, — продолжаю тебя тянуть на дно, и вода расступается перед нами, раскрывает свои дружеские объятия. — Это потому что мы раньше были лучше… — Ну, да… И лучше, и добрее, много чего не умели… — нравится мне твоя начитанность и то, что ты всегда меня с полуслова понимаешь. — И все бы ничего, если не принимать во внимание, что я каждый раз таким образом из одной жизни в другую переходил… — Серьезно? — замираю, как пиявкой укушенный. — Не боись, так просто ты от меня не отделаешься, — улыбаюсь своему гидрофобу и обещаю тебе спецсопровождение и особый контроль. — Я пока не узнаю, почему ты меня вчера отшлепал, тебя в другую жизнь не отпущу. И, вообще, чему дано сгореть в пламени любви, в воде не тонет, — вижу твой озверевший взгляд и  дипломатично смягчаю обстановку. — Это я про себя… Знаешь, как я хорошо плаваю? — Да я тоже не плохо… — бубнишь ты и обреченно добавляешь. — Пока дно чувствую под ногами. А дальше как топор… — Мы не пойдем на глубину, только по шейку залезем. Водичка-а-а… м-м-м… — соблазняю моего любимого. — Это так классно. Почувствуй. Вода — это такое удивительное состояние вещества… — думаю, а не прочесть ли тебе лекцию по химии в качестве отвлекающего маневра. — А знаешь, самое интересное море, которое я ощущал, было Мертвое. Как будто в лаву холодную входишь, — ты, видно, тоже решил меня отвлечь и под монотонное чтение мемуаров выудить дракона из воды. Не на того напал! — Вода плотная. Входишь и чувствуешь, как она давит… — так и ощущаю твое желание ретироваться из враждебной стихии. — Конечно, давит. Выталкивает. Она как живая, — решаю перейти с химии на поэзию, пропуская мимо ушей коммент насчет другого моря. Мне бы щас тебя в это затащить. — Понимает, что тебе в ней не место. Она чувствует нас… — добавим в коктейль немного мистики. Может, этим заманю? — И тебя тоже… и мою любовь к ней, и твой страх перед ней… — ну, все — это уже психология. А дурка местная в руинах. Беда… — Ал, честно, я не страдаю херней и секасом с морем не собираюсь заниматься. Так что в его любви особо не нуждаюсь. Вот ты — другое дело, — ты сам себе подписываешь приговор, ибо я сразу понимаю, на что нужно сменить наживку. — Расслабься, поверь, когда ты доверяешь ей, она тоже доверяет тебе, обнимает своими руками, держит на поверхности, — мы в воде по самые помидоры, плавки намокают. Становится прохладно, спина, всегда такая чувствительная к холоду, покрывается мурашками. Растираю себя руками, разгоняя их. — Ал, ты решил узнать, сколько это, 20000 лье под водой? — интересуешься, как глубоко подвижный решил зайти в подвижную среду. — Это очень много, даже твое умение плавать не поможет, не выплывешь, — нагнетаешь атмосферу фильма ужасов. — Не баись! С этим кепом Никто я все детство проплавал, — поражаю тебя в самое сердце глубиной своих извращенных фантазий. — Выплыл же! А сейчас у  меня другой капитан, и если он не скажет, за что отшлепал меня вчера, сам глубинометром работать будет, — уподобляюсь моське, что лает на слона. — Ал, мой глубинометр сказал, что все, дальше не пойдем, — замираешь, как та морская фигура. А фигура-то… м-м-м… Так, не отвлекаться! Оценками экстерьера займемся чуть позже. Пока у меня другие задачи. — Да ты чего? Смотри, — провожу по поверхности ладонью. — Она поднимает меня, хочет, чтоб я понежился в ее ласках, но я буду нежиться только в твоих, — подмигиваю хитрющим глазом. — Я же обещал тебя научить целоваться под водой. Мне что, за Колюней возвращаться? — изображаю на лице вселенскую печаль. Целоваться с Колей, даже под водой с закрытыми глазами, ушами, губами и в гидрокостюме, не хотелось ни разу, поэтому иду на компромисс. — Ладно, не пойдем глубже, — останавливаю твою борьбу с фобиями. — Надевай очки. Я отплыву от тебя немного подальше. Когда скажу, присядь под воду, — косплею под инструктора по плаванию. — Я нырну и поплыву к тебе. Ты увидишь, как я буду надвигаться на тебя под водой. Как вырвутся наружу пузырьки из моего… — ты подозрительно щуришь глаза. Быстро возвращаю твои мысли в нужное русло. — Носа! Как будут развеваться вокруг меня волосы… — ты задумчиво уплыл в свои эротические фантазии. — Словно я русАл.       Твои губы расплываются в загадочной улыбке, в глазах мелькают сцены из фильмов для взрослых. «Ну, похоже, я на правильном пути. В психотерапевты, что ли, пойти? А то ебанатов развелось… Сами себе диагнозы ставят. А  лечиться никто не хочет. Сменю фамилию на "Хаос" и буду почти бесплатно всем желающим мозги вправлять», — помечтав, отпускаю твою руку и отталкиваюсь ногами от дна.       Ложусь на спину, развожу руки и ноги в стороны и просто лежу на воде, немного шевеля конечностями. Поразмыслив, глядя в голубые небеса, ставлю жирный крест на головокружительной карьере мозгоправа. Работать, да еще задаром, я точно не буду. Возвращаюсь из "клиники" к своему пациенту. — Смотри, она держит меня, — выпендриваюсь, как могу. Опускаю голову словно на подушку в мокрые объятия. — Не нужно тянуться наверх, это так приятно, когда вода гладит тебя по волосам. Ты тоже так можешь. Полюби ее, и она будет любить тебя, — взмахиваю руками и отплываю в сторону, лежа на спине. Метров через пять встаю на ноги. Мне немного глубоковато, стою на носочках, чтобы не хлебнуть носом воды и командую парадом: — Продышись. Набери воздуха в легкие. Когда увидишь, что я нырнул, садись под воду. Попробуй удержать себя внизу. Ты увидишь меня. — Сам быстро надеваю очки. Надо не дать тебе времени на размышления. 1. http://www.youtube.com/watch? v=cCG5zioLoZg       Набираю в легкие воздух и отталкиваюсь от дна. Перед твоими глазами мелькает обтянутая черными плавками драконья задница, ноги, и я скрываюсь под водой. Страшная тень Ихтиандра надвигается на тебя. Я плыву, отталкиваясь от воды, как царевна—лягушка. Вижу твой контур и с каждым гребком приближаюсь. Чтоб не вынырнуть, приходится грести вглубь, вода хочет вынести меня к свету, но я хочу к тебе — на дно. Ты сидишь под водой, тянешь ко мне руки. Я хватаюсь за тебя и прижимаюсь губами к твоим. Вижу любимые черты, глаза, скрытые за очками, мои волосы летят вокруг нас. Обнимая тебя за плечи, целую. Показываю тебе пальцем наверх, ты встаешь и выносишь нас на воздух. Я вишу на тебе, видя, как ты улыбаешься. Радуешься, что спасся? Обвиваю тебя ногами за талию, отпускаю руки и ложусь телом на воду, закинув руки за голову. — Ты и так легкий, а сейчас просто как пушинка, — слышу комплимент моим святым мощам. Лежу на поверхности, балдею, в голове и на языке уже навязший за время долгой поездки на зубах Носков. — Дай мне шанс сейчас быть самим собо-о-о-ой… — Ал, со мной ты можешь быть кем угодно. — Ты обещай играть бесконечно мно-о-ой… — продолжаю сольный концерт, в надежде, что на ужин у нас будет свежая рыба, которая сейчас кверху брюхом всплывет. — Играть? Ну-у-у, если только в ролевые игры… — Чиво?! — резко прекращаю бесплатный кошачий концерт, чуть не хлебнув минеральной водички. — Нахир-нахир! Я до сих пор как вспомню, так вздрогну! — расцепляю ноги и встаю на дно. — Пошли поваляемся, а то вода не только обнимать любит, но и забирать из людей тепло, — чувствую, что превращаюсь в рыбу. — Наш жар не унять и не забрать, — пафосно распинаешься, слишком поспешно вытягивая меня из воды. — Пошли на берег загорать, — обнимаешь, под водой тиская за задницу. — С-с-с… — шиплю на этот беспредел. — Мы с тобой сюда вечером придем, когда никого в акватории не будет, — обещаю тебе ночь Нептуна, ложась на пляжный коврик. — Непременно и ракообразно… — жмурясь от солнца, бросаешь взгляды на меня, заваливаясь рядом. Это ты сейчас тонко намекнул, что опять я снизу? Пора бунт на корабле устраивать. — Насчет неизбежности согласен. А по поводу позы я подумаю, как тебя нагнуть, — перехожу от терапии к хирургическому обрезанию кое-чьих планов. — Ты чего ищешь? — смотрю, как ты ковыряешься в прибрежной гальке, и выдаю кучу ответов на свой же вопрос. — Нефтяную скважину? Золотишко потерянное? Ответ на вопрос, почему ты меня отшлепал вчера? — не забываю подъебнуть трамвай на повороте. — Камушек с дырочкой? Хочешь желание загадать? Так ты мне на ушко лучше шепни, я сделаю, как ты хочешь, — изображаю из себя ходячую Камасутру. — Или ты его на счастье на шее собираешься носить? — Нет. Счастье свое я уже нашел, — встречаю твой такой ласковый взгляд, что в гальку начинает упираться какой-то посох. — Просто белые камни выбираю, — я тоже выбираю, только в мыслях… как… где… когда… Как представлю тебя таким милым, податливым, развратным, так все в промежности сжимается.       Напяливаю на себя узкие латексные шорты. Налезают плохо, прилипают к  влажной, распаренной после душа коже. Ширинку застегнул, только выдохнув из себя весь воздух, и все равно тесно и жмет. "Любимый, пока ты там договора разбираешь, тебя ждет сюрприз", — думаю, посмеиваясь в душе над своими крейзи замыслами. С крючка снимается кожаная сбруя от твоего ствола. Сам остался в сейфе, в постели такие игрушки ни к чему. Натягиваю на себя. Перекинув через плечо, застегиваю на голом торсе ремни. Волосы мокрые, по спине, стекая, щекочут капли. Быстро промокаю их полотенцем и завершаю экипировку полицейской фуражкой, купленной в магазине прикольных товаров. "Ну что, любимый, поиграем?" — разглядываю свою перевозбужденную тушку в зеркало, уже представив, как я тебя сейчас арестую, обыщу в самых потаенных местах и накажу за превышение полномочий… Ну, или не знаю, за что… Буду импровизировать! Короткими перебежками от стенки к стенке перемещаюсь в кабинет, вхожу в роль, как заправский коп при поимке особо опасного преступника. Ты стоишь у своего огромного президентского стола, что-то перебираешь в бумагах. Мое больное воображение уже видит тебя на нем "лицом в капот". С заломленной за спину рукой. Стонущим и хрипящим под моим напором. Ты подергиваешь плечами, двигаешь шеей, разминая затекшие мышцы. Ничего, любимый, щас я тебе такой массажик устою, вмиг отвлечешься от своих бумажек. Мягкой поступью приближаюсь к желанному телу, складываю ладони в пистолет. Шаг, и я рядом, у тебя за спиной. — Руки за голову, вы арестованы! — тихо, но твердо, как в полицейской академии учили. Мой "ствол" тычет тебе между лопаток. В следующую секунду понимаю, что ничего не понимаю. Лечу, преодолевая гравитацию, время и пространство. Полет нормальный, пространство размыто, время остановилось. Моя спина целуется со стеной, а скула разрывается от боли. — АХУЕЛ?! — вполне резонный вопрос сквозь ноющую боль в челюсти. Пытаясь хоть как-то утихомирить неприятные ощущения, растираю скулу. Какой там! Ты стоишь с глазами размером с блюдце и ошарашено смотришь на меня. Костюмчик впечатлил? Смех начинает зарождаться где-то в животе и сотрясает стянутую ремнями и латексом тушку. — Ал, сколько раз просил не подходить ко мне неожиданно со спины! — орешь ты. Не понял! А где оценка моего порновида?! А я уже чуть ли не икаю от смеха. Сползаю по стенке. Голые ноги в узких шортах расползаются в стороны. Фуражка улетела незнамо куда, превратив несостоявшегося полицая в несостоявшуюся порнозвезду. Скула, да и вся щека болит так, что пипец, а мне именно этот самый пипец, как смешно. Ты с вытаращенными глазами (пугаешься за состояние моего так любимого тобой мозга или все же костюмчик впечатлил?) кидаешься ко мне, садишься рядом, отрывая мою ладонь от горящей щеки. Присвистываешь, видно, по достоинству оценив последствия прилетевшего ко мне с разворота кулака. — Ты же знаешь, что я неадекватно реагирую. Это на инстинктах… — оправдываясь, проводишь пальцами по скуле. Чувствую себя, как на врачебном осмотре. — Прости, родной, я не хотел. — Зато я хотел, — трясусь от хохота. — Но что-то уже ничего не хочу… А не-е-е… хочу. Компресс! В морозилке горошек есть, и пойдем "Полицейскую Академию", что ли, посмотрим… — По ходу, сегодня будем играть не в полицейского, а в доктора и пациента, — ворчишь себе под нос и идешь на кухню, возвращаясь с  упаковкой зеленого холода. Я валюсь на ковер, притворяясь смертельно раненым в самое сердце опоссумом. — Не-не-не-не-не-е-ет!!! — ору как в жопу ужаленный. — Вот в доктора точно играть не будем! — отгораживаюсь от тебя руками, ногами и вытаращенными глазами. — Я их до ужаса не люблю, прям как ты, когда к тебе неожиданно подходят сзади. — С фобиями будем бороться… — ты прикладываешь к щеке импровизированный лед. Я зажмуриваю глаза от внезапного ледяного поцелуя. — Щаз-з-з… Тоже мне, психотерапевт нашелся… — мотаю головой и поворачиваюсь на живот, пытаясь встать и уползти от доморощенного Айболита. Но меня мотает, перед глазами все плывет… — И психотерапевт, и проктолог, и уролог, и только твой, персональный, — гладишь меня по влажным волосам. — Ведь я люблю тебя… — Любимый, ты такой непроходимый романтик, — наконец, фокусирую взгляд перед собой. Вижу гальку и свое имя, выложенное белыми камушками. Так вот чем ты был занят, пока я вспоминал, как в полицейского поиграть пытался. — Я-то? Да-а-а… — смеешься, положив голову на руки. - Ну, вот такой уж-ж-ж… романтик тебе достался, — щуришь на меня глаза, видимо, прикидывая, как к романтическим бредням отнесется этот "брутальный" Гот. — Так это же клево, что романтик, — успокаиваю твои опасения. — Ты же рыцарь. Я тебе сразу правильное определение дал. Идальго, билин! — смотрю на тату, покрывающую твое плечо драконьими чешуйками, и думаю: "Ну, точно рыцарь! Это ж надо было додуматься, столько боли вытерпеть из-за глупой прихоти. В жопу ему стрельнуло!" Мне, похоже, тоже. Ну, или голову напекло, потому что в мозгах внезапно всплыл один важный вопрос: — Кстати, о рыцарях. Я так и не понял, за что ты меня отшлепал? — Тебе голову не напекло? — озвучиваешь мои догадки и выдаешь свой не ответ на мой вопрос. Ты издеваешься?! Это что за игнор моего праведного любопытства? Твоя ладонь скользит по разогретым плечам. — Ты не обгоришь? — А ты… — решаю поиграть в твою игру "каков привет, таков ответ". — За белых или за красных? — Ну, с этим проблем никогда не было, как видишь, я не светлый… — хмыкаешь, дополняя к имени еще пару белых галечек. — И не красный. На меня загар всегда хорошо ложился, тем более я подготовлен. На искусственный хорошо ляжет. А вот тебя я буду мазать. М-м-м… — мечтательно тянешь, взглядом уже не просто мажешь, а берешь с особой извращенностью прямо тут, на этом полудиком пляже. Смазка в виде крема для загара, как по волшебству, появляется у тебя в руке, выуженная из бокового кармана рюкзака. — Ма-а-а-ж-ж-жь… — вытягиваюсь на пляжном коврике. Люблю твои сильные руки на себе. — Я тоже смуглый… был когда-то и не обгорал никогда, — вспоминаю детство из прошлого века. — Но, учитывая, что в последнее время я практически не вылазил из пещеры на солнечный свет, ибо все мои тусовки в сумерках проходили, могут быть проблемы. — А вот это уже реальность из нового века. — Конечно, буду, — и снова эта улыбка, не обещающая моей пятой точке отгула, и жаркие руки по спине и ниже не столько крем втирают, сколько в краску вгоняют своими откровенными домогательствами. — Особенно попу, — горячая пятерня по-хозяйски лапает мою луну, загородив от Солнца. — Ты чего? Совсем страх потерял? Куда плавки тащишь?! — возмущаюсь аморальному поведению одного распоясавшегося рыцаря, почувствовав обжигающие лучи на уже наполовину оголенной заднице. — Да ладно, не стесняйся, скромняжка, — похоже, голову напекло не одному мне. — А то проблемы не только у тебя, но и у меня будут. Если обгоришь, не шлепнуть… не вжарить… не менее недели. И придется мне на весь отпуск в монашество податься. - Ага, как же… Подашься ты в монахи. Скорее уж на Крымский полуостровок портал железобетонный построят.  — Не трожь, сказал, а то точно пост тебе устрою, пока моя бедная, скромная задница не узнает, за что ты ее отшлепал? — сыплю ультиматумами, пытаясь вернуть плавки на их законное место. — Никакая не бедная твоя задница. Она классная и горячо любимая, — получаю еще один горячий поцелуй ладони и просто взрываюсь сверхновой догадкой: — Тебя что, медузы ужалили?! — пытаюсь выяснить причину твоей избирательной глухоты. — Неа. Их дракон, видимо, распугал, — капаешь масло на спину и на мое здоровое, размером со вселенную, Эго. — Да, я много кого пугаю, — оглядываюсь через плечо, скривив страшную рожу. — Знаешь, сколько на планете существ, которые драконьих зубов опасаются? — вспоминаю фауну, которую на зуб пробовал. — Рыбки, что привыкли плыть по течению, куры, гуси, собачки… — вдруг озаряюсь догадкой. — Любимый! А ты знаешь, как меня псинки любят? Им только команду дашь "Сидеть!!!" — рявкаю, как заправский кинолог. — И они уже описались… — ты подмигиваешь, широко улыбаясь в ответ. Вот зараза! Тебя точно хрен чем напугаешь. — Ал… — чувствую, понесло тебя в философские рассуждения. — Животные — они намного умнее людей и честнее, даже в том же проявлении страха. Страшно — хвост поджимают, нет — в лицо зубы скалят. Люди редко себе позволяют подобную смелость, ведут себя, как тараканы. Заныкаются в свой угол и отважно шуршат за спинами. Но ты другой. Одно слово — Дракон. — Любимый, а знаешь, чем ты меня сразу зацепил? — пользуюсь моментом и перехожу от стратегии прямых угроз к тактике тонкой лести. Для моего здоровья с тобой лучше любезностями обмениваться. — Чем же? Тем, что могу говорить, о чем другие боятся подумать? — и снова твоя наглая рожа расплывается в улыбке. От скромности ты не умрешь. — Вот именно! — еще одна капелька в бокал честолюбия. — Ты говоришь Дракону, что он Дракон, при этом еще и не боишься, что тебя сожрут, — переворачиваюсь на спину и смотрю тебе в глаза. Ничего не могу поделать со своей натурой. Люблю я правду в лицо говорить. — Ты — иной! — А я думал заняться покатушками по лужам, наглостью и… классной задницей, — тонко нарываешься на комплимент, а у самого уголки губ дергаются. Вот—вот заржешь. — Это само собой… — только поверхностное натяжение удерживает мой нектар лести в фужере. Отрываю взгляд от твоих глаз, перевожу на губы, скольжу по плечам, торсу, прокачанному прессу, бедрам. Пора! — Кстати, о заднице! За что ты меня вчера отшлепал?! — За то-о-о… — я весь превращаюсь в слух, приготовившись получить ответ… — бой глаз да глаз нужен! — не прокатило! Внаглую спрыгиваешь с темы и колешь в ахиллесову пяту.- У тебя блаттофобия… — У тебя гидрофобия! — парирую ответным уколом. — Ты исчезающий вид, — продолжаешь выводить меня из себя, игнорируя мои порыкивания. — Ты несносный тип! — парирую в ответ. — Я буду охранять то, что мне доверено. — Ты с кем вообще разговариваешь? — Задницу мою, что ли?! — Со мной тебе нечего бояться. Ты в надежных руках, ногах, губах и… — затыкаю тебе рот рукой, зная продолжение. — Твоих тараканов я не боюсь! И вообще ничьих не боюсь. Я дихлофос ходячий, — перебиваю трололо, удивленно приподнимая бровь. — В надежных руках, говоришь? Это которые вчера бедному дракону шкурку попортили? А теперь не хотят отвечать, за что и почему ты меня отшлепал?! — Как это не хотят? — гундишь и прикусываешь ребро ладони, подмигивая мне. — Еще как хотят и безо всяких там "за что" и "почему". — ты захватываешь мою ладонь в руку и лижешь ее, оставляя мокрый след. — Ты себе не представляешь, как я тебя хочу… И что я готов сделать для тебя… — открываю рот, чтобы возмутиться до небес, как ты тут же перебиваешь: - Да. Да. Знаю, тебе нужен только я! — вот зараза! Я на тебя даже злиться долго не могу. Максимум пару миллисекунд. — Конечно, представляю, — ну, вот что-что, а представлять я умею и тихонько на ухо рассказываю тебе и та-а-ак… и вот эда-ак… и даже кверху каком… — Да-а-а? У-у-у… как интересно… — ты подозрительно елозишь на коврике и явно не загар начинает раскрашивать тебе щеки, уши, шею… — Не-е-е… — пугаюсь я быстроте твоей реакции. — Я тебе больше ничего не расскажу, а то ты встать не сможешь. Так и будешь гальку подпирать. Так что поднимай задницу и пошли развлекаться, кататься и… отвлекаться от тяжких дум о том, за что ты меня отшлепал. Вернемся сюда вечером, искупаемся… может, и еще чего замутим… по обстоятельствам… — А может, не будем ждать вечера и замутим сейчас? Ты оседлаешь меня и прокатишься, унося нас м-м-м… на наше седьмое облако, — отвлекся ты моментально, я даже каркнуть не успел. — Конечно, прокачусь, — решаю мстить особо изощренным способом. — Оседлаю, буду скакать по волнам наслаждения, — шепчу тебе в ухо. — Но не на тебе, а во-о-о-н на той херовине… — изображаю пальцем указатель на буксируемый за гидроциклом банан. — Большой и желтой, — и решительным шагом направляюсь к "мойшам" пляжа. — Ты идёшь? — смотрю на ахуевшего тебя и прибавляю хода. Давай собирай шмотки и догоняй мою отшлепанную задницу.       Догоняешь меня через несколько секунд. Ну, кто бы мог сомневаться? Разве ты позволишь пристроиться кому-то сзади меня даже на „банане“?! И про фобии свои уже забыл… Зато я прекрасно все помню…       Раннее утро. За окном щебечут жаворонки и будят Дракона, который уже и забыл, когда высыпался. Как оказалось, рептилия пробудилась не только в  мозгу, но и в паху. Мечтательно поглядываю на спящего в нашей берлоге рыцаря. Без коня, доспехов и выбранной тобой маски "коза ностра" ты такой милый и открытый. Ты, чувствуя мой похотливый взгляд, улавливая приподнятый настрой и слыша непотребные мысли, открываешь глаза. — Любимый, я так тебя хочу, — это самое лучшее пожелание "добраутра", да и действует на тебя получше любой "виагры", в которой ты, видимо, никогда нуждаться не будешь. Особенно с таким психотропным возбудителем под боком. — Смотри, что творится, — откидываю одеяло, демонстрируя степень моего "хотения". Пока твои глаза оценивают величину моих желаний, запрыгиваю тебе на живот, обхватив руками шею, а ногами талию. Шепчу на ухо: — Пошли… пока весь мир спит… Я видел, коняшка зачетный во дворе под яблоней пасется. У меня дикие фантазии с ним в главной роли, — ты вытаращил на меня глаза. — Не-е-е… трахать его мы не будем, — успокаиваю твое разыгравшееся воображение, мимоходом возмутившись:"Ты меня за кого вообще принимаешь?" — Ты будешь делать это со мной на нем…       По коням! Напяливаем спасжилеты, впереди драйв, скачки по волнам, сзади рыцарь в оранжевой кольчуге, между ног такой горячий надутый фрукт. Оборачиваюсь к своему секьюрити. Как всегда, предельно собран, желваки гуляют под кожей, вцепился мертвой хваткой в "поводок". Что-то ты бледный какой-то… Не помог искусственный загар? — Любимый, погнали… — посылаю тебе ободряющий поцелуй губами… — Погнали! — твои тараканы моментально включают систему отжигания, давят на газ и срывают тормоза. Ты подхватываешь меня одной рукой за талию, другой под попку и чешешь на выход. — О-о-о… как же я голоден! — цепляюсь за тебя руками-ногами. Дыхание перехватывает, в горле что-то сжимается, а между нами трется мой мокрый член. Ты несешь меня под тень деревьев, где одиноко скучает припаркованный вчера вечером хондик. Бережно опускаешь на сиденье спиной к рулю… и у меня чуть не упало все к ебеням… Кому из нас пришла в голову эта идиотская мысль?! Сесть на холодный, покрытый утренней росой байк голой жопой? Мужественно претерпев все жизненные невзгоды, перекидываю ноги по разные стороны седла.       Ты совершенно озверевшим взглядом смотришь, как моя голая тушка елозит по влажной коже железного коня. Да я просто пытаюсь согреть теплокровным тылом хладнокровного бензинопитающегося ящера. Как в нетерпении сводит мышцы пресса, и кожа покрывается мурашками. Да мне просто холодно! Как член вздрагивает. Как бы не опал от переизбытка эмоций. Я откидываюсь назад, волосы шевелит легким ветерком, ну, просто натюрморт "кони в яблоках". — Мой желанный… — созерцатель прекрасной картины, наконец, решает прикоснуться к божественному. Смотрит в глаза своим похотливым желаниям, ведет рукой по животу вверх и сжимает сосок. Склонившись, целует, раздвигая языком губы и бесстрашно проскальзывая за кромку зубов. — Ты такой горячий… — рука идет вниз и обхватывает член, скользит по нему, давит большим пальцем на головку. Да!!! Согрей уже его, пока я окончательно не задубел. Отрываешься от губ. — Руки вверх подними… — М- м-м… — картина отмерзает и реагирует на человеческое тепло. Поднимаю руки, обхватив тебя за шею, притягиваю к себе. Живописно изгибаясь, подставляюсь под поцелуи. — Любимый… да-а-а… — стону тебе в губы, теснее прижимаясь к ним, шепчу: — Хочу… м-м-м… да-а-а-а… — Вот так и держись, иначе домой, и свяжу точно, — да у тебя точно все тормоза сорвало! Поцелуями спускаешься по мне, прикусывая подбородок и ниже, целуешь шею, втягивая в себя кожу. — М-м-м… засос, — смотришь на творение губ человеческих и ставишь высокую отметку своему безобразию. — Отлично! — Ну, фигли?! Опять меченый ходить буду! — мечу громомолнии. Хорошо, что глаза прикрыты ресницами и уже не ловят фокус, а то бы точно поразил наповал. Воспользоваться секретным оружием мне не дают. Не моя рука играет с моим членом, продолжая потихоньку скользить по длине, размазывая секрет. Целуешь грудь, втягивая в себя темную ареолу соска. Слегка смыкаешь зубы на темной горошинке. Видимо, борясь с искушением откусить, выпускаешь и дуешь. Мурашки бегут по рукам, поднимая шерсть дыбом. Издеваешься, что ли? И так нифига не жарко. Тут тебе не Крым…       Прохлада солеными брызгами освежает тело. Встречный ветер треплет мне волосы, а сидящему позади рыцарю нервы, попадая то в рот, то в глаза. Скачки по волнам, опасные наклоны на скорости. Не мотоцикл, конечно, но тоже драйв. Морской бриз, капельки соли, что застывают на коже, и безудержное веселье. Соседи по покатушкам с визгами-писками вылетают за борт. „Утопленников“ подбирают, за шкирдак затягивают на спасательную сосиску, и шоу продолжается. Мне кажется, что полетали почти все мореплаватели, кроме одного отважного пирата. Твоей мертвой хватке позавидует волкодав с питбулем, видимо, от страха так в канат вцепился. Жаль, конечно, я бы тебя спас. На очередном вираже чуть не вылетаю сам. Полет блудного дракона был остановлен в зародыше захватом за ворот жилета и водворением на место. Ну, не дают возможности изобразить терпящего крушение в открытом море. Приземляюсь на резиновую спину банана и разочарованно стону… — М-м-м… - нет, все-таки почти Крым. Жарко… Сладкая пытка моего мучителя заставляет ноги дрожать, живот втягиваться, ягодицы сжиматься. Да еще эта жесть под спиной — бензобак. — Любимый, возьми меня… — шепчу, ероша волосы. Твои ласки как впрыск топлива, член дергается и посылает по телу сигналы, включая систему зажигания… — Нет уж, буду долго мучить, раз тебя на коней потянуло, — ты целуешь ямку пупка, щекочешь кожу языком, а какая-то сволочь грызет мое бедро. Размыкаю объятия и от всей души шлепаю себя по ноге. </i>       Искушение столь велико, что нет сил сдержаться. Мощный гидроцикл набрал приличную скорость, перевозя нас из голубой бухты в синюю. Ветер рвет волосы. В душе кто-то поет: "Я свободен, словно птица в небесах…" Отпускаю канатный крепеж, развожу руки в стороны. Хочется оторвать задницу от липкой резиновой поверхности и встать на ноги, но этот маневр мне точно совершить не дадут. Ладно! И так пойдет, чтобы почувствовать себя героиней Титаника. Грозный рык обрывает карьеру восходящей голливудской звезды. — Руки кто разрешал убирать? — ты на миг останавливаешь свои издевательства, подхватываешь меня под колено. Приподнимая, кусаешь в одно бедро и тут же в другое. Да меня и так комары жрут, а тут еще и мегакровопиец в  ляжки вцепился. Мой жалобный взгляд растопил бы Плутон, но только не тебя. — Не-е-е… я не тот человек, во мне жалости нет. Так что можешь и не пытаться. Не прокатит, — твоя улыбка во все лицо, звериный блеск глаз и железный стояк, котором ты трешься о меня, на некоторое время распугивают всех насекомых. — Куда хочешь, чтобы я поцеловал? Сюда? — нажимаешь пальцем на головку, размазывая секрет.       Я подлетаю вверх. Скачки по волнам от проносящихся мимо нас яхт были бы прикольными, если бы не были столь ощутимы пятой точкой. Чувствую себя берейтором. Словно на родео объезжаю дикое животное, которое взбрыкивает между ног и вот-вот сбросит со спины. Как и все сидящие на этой херовине, приземляюсь, поняв, что у меня не железные яйца. — С-с-с… — палец потирает уздечку. — М-м-м… — чуть подаюсь на тебя, толкаясь вперед. Все плывет перед глазами. Хочу… — Или вот сюда? — касаешься сжатых мышц. — Скажи, любимый, — палец кружит по анусу. Наклоняешься и проводишь языком от яичек до головки. — Ай! Мама Мия! Я щас кончу… — мой член вздрагивает, я вздрагиваю, стоящий на подножке коняшка опасно вздрагивает. — Ал, я накажу тебя, если ты оставишь меня тут вот в таком состоянии, — показываешь на свой железный стояк и красную головку, всю влажную от выделяющегося секрета. — Любимый, — понимаю, что тут нужен особый подход. — Даже если мне на голову упадет незрелое яблоко… — тянусь рукой к твоему изнывающему органу. — И я изобрету машину времени… — ласково накрываю ладонью ствол. — Вернусь в прошлое… — скольжу по длине. — И уничтожу всех комаров… — шлепаю себя по лбу свободной от домогательств рукой. — Я никуда не уйду, пока ты меня не отжаришь. — Что мой мальчик хочет? — ты внимаешь моим доводам и на глазах превращаешься в великого и ужасного Гудвина. Интересно, а волшебников комары не едят, что ли? — Любимый, — оглядываюсь через плечо на сидящего позади себя рыцаря. — Я уже ничего не хо-о-о-ч-ч-у-у-у, — подлетаю на очередном вираже. — Я всю жопу отбил. И, боюсь, к вечеру тоже не захочу. Ну, если только компресс на пострадавшую часть меня, любимого, — делюсь с тобой впечатлениями от скачек на этом фрукте. — Так ты же сам хотел! — летит мне твой крик из-за спины. — А еще я хо-о-о… — подлетаю верх. — Чу-у-у… — резко приземляюсь на многострадальную попу, чуть не прикусив язык. — Говори! Я для тебя все что угодно, сделаю… - М-м-м… Твой мальчик хочет, чтобы ты его перевернул, прижал животом к сиденью и унес в волшебную страну Оргазманию, — несу полный бред. — А по дороге уничтожил всех насекомых… - да, сожрали уже сволочи! — Ну, как скажешь, — ты подхватываешь меня, я лечу в воздухе и, совершив переворот, плашмя опускаюсь на байк. Вот это цирк! — Не хочешь ласки, будет пожестче. — Нет, почему же… — понимаю, что доводить тебя до "пожестче" в планах не было, но, кажется, с аргументами я опоздал… — Руки на отбойники, — строгий приказ в спину. И у меня яйки поджимаются. Загнанно дышу, хватаю ртом воздух и комаров. Трясусь от перевозбуждения или еще от чего-то. Живот согревает круп бензобака, ноги по сторонам байка упираются мысками в подножку. Твои ладони скользят по спине, заставляя прогибаться. Опускаются ниже и сжимают ягодицы. Большие пальцы проходятся по ложбинке, раскрывая меня. Ты нажимаешь на звездочку мышц, и я, как сука, трусь о сидушку стояком. С усилием протискиваешь большой палец в меня и шевелишь им внутри. Я дергаюсь, чуть не свалив мот, голова взлетает вверх. — Ну, что, мой сладкий? — слышу голос, от которого у меня бегут мурашки по рукам и бедрам, верчу задницей, трусь членом. Коняшка гарцует подо мной. И тут ягодицу обжигает шлепок. — Не вертись. Иначе упадешь.  — С-с-с… Комара прихлопнул? — возмущаясь, замираю, чувствуя горячий след под твоей ладонью, который только подливает масло в огонь. Весь дрожу. И тут же прилетает еще шлепок, и еще. Да сколько же кровососов развелось? Сжимаю твой палец в себе. Стон слетает с губ… — Ой, какой нехороший мальчишка лежит тут. М-м-м… — вынимаешь палец, гладишь мышцы. — Но какой любимый, — ШЛЕП! Посильнее по нижний части ягодиц, рука скользит снизу вверх. — Я-я-у-у-у… — подаюсь вперед, проезжая членом по бензобаку. Кручу задницей. — Я хороший! — несется над просторами дачного поселка в утренней тишине. Шлепок по другой половинке обрывает драконий ор. Нечего птичек пугать. Ты перекидываешь ногу, удерживая байк, прижимаешься пахом к моей заднице, и член плавно скользит между половинок. Чувствую, как в меня упирается головка, давит на сжатые мышцы и проталкивается. А ты продолжаешь эту сладкую пытку: отступаешь и снова толкаешься. — С-с-с… — прикрываю глаза. — Почти до половины, — рычишь ты, останавливаешься, пережидая. ШЛЕП по бедру. Горячий поцелуй твоей ладони. Неожиданно. Ты упираешься в простату. По телу разряды тока. Сжимаю пальцы на руле мота, сжимаю тебя внутри себя. Вдох. Резкий толчок, и ты входишь в меня до шлепка двух разгоряченных тел, до шлепка яичек о меня. Наваливаешься. Горячее тело прижимает к железному коню, твои руки ложатся поверх моих на рукоятках газа и тормоза и сжимают. — Ммм, — стон-всхлип, и я упираясь головой в бак, толкаюсь на тебя. — Ты так сильно сжался. М-м-м… — стон в самое ухо. Дышишь загнанно, посылая по телу стаи мурашек. Последняя здравая мысль, что пронеслась в голове: „Ты впервые за спиной сидишь?“ Бедра толкаются. Извечный танец любви. Вперед—вглубь, столкновение двух тел, сливающихся в одно. Назад — стоны разочарования. И вновь до основания — из горла крик блаженства. — М-м-м… — я толкаюсь, скользя по баку навстречу, оглядываюсь из-за плеча. — Да-а-а… Леша… — шепчу за занавесом из волос. — Любимый, ты пробуждаешь всех моих демонов… — меня кроет. Ты припечатываешь меня к байку, наклоняясь, шепчешь в губы: — Ты мой демон. Люблю, — резко вторгаешься. Бедра от меня и до шлепка, на всю длину, наращивая скорость. — Кайф-ф-ф… — тянешься к моим губам, чуть изменяя угол проникновения, сильнее давишь. Сладкая истома по всему телу. Губы встречаются с твоими. Горячие, пересохшие от частого дыхания. Целую тебя, стону. Жар в теле, жар на губах. Экстаз. Я чувствую, как внутри начинает сжимать, мурашки разбегаются по щекам, зябко втягиваю голову, пригибаюсь сильнее. — Ты мой… мой… мой… — рычишь мне на ухо, облизывая и прикусывая мочку. Рваный темп. Меня кроет. В меня до шлепка, из меня до головки. Резко. Быстро. Я дрожу в твоих руках. — М-м-м… да-а-а… Аа-а-а-л-л-л… — Леша-а-а… м-м-м… — трясусь, спину покрывает испарина, как утренняя роса. Ноги дрожат. Протискиваю руку под себя, сжимаю член, не могу больше терпеть. Ладонь скользит по стволу. Ты ускоряешься, входя только до половины, задевая точку. — А-а-а!!! — пытаюсь перепеть местных соловьев, не выдержав наплыва чувств. — Тише, а то припрутся, а я не остановлюсь, — стискиваю зубы, заглушая стоны. Точно не остановишься! И я не могу, хоть метеорит упади рядом, не смог бы. Дрожь прокатывается по телу, внизу живота зарождается жаркая волна, поднимаясь все выше и выше, заставляя каждую клеточку трепетать и звенеть в экстазе. Меня сжимает, член в руке вздрагивает и выстреливает семенем, белыми каплями раскрашивая черного коня. По мне растекается кайф. — А-а-а-л-л-л! — вскрикиваешь, прижимаешься ко мне, не сдерживая свой вес. Я чувствую, как ты вздрагиваешь, кончая глубоко внутри меня. — М-м-м… — прячешь лицо в изгибе шеи и прикусываешь, чтобы не стонать. — Леш-ш-ша-а-а… — шепчу, подрагивая под тобой. — Люблю тебя, — счастливо улыбаюсь, растекаясь на байке обессиленной тушкой. — Я не доползу, можно я тут останусь, комаров покормлю? — ты выскальзываешь из меня. - Что, нет? Ну, тогда неси меня.       Ты слезаешь с байка, отдираешь мою прилипшую к байку тушку. Обхватываю тебя руками за шею и ногами за талию. Где-то я уже это видел… "Так мы на байке еще не катались", — проносится в голове. — Ал, любимый, вставай, — ты тянешь меня за подмышки с этой хуевины, которую я уже люто-бешено ненавижу. — Или еще кружок хочешь совершить? — Только через мой труп! — уверяю тебя, что накатался на все оставшуюся жизнь. — А то помру и так и не узнаю, за что ты меня отшлепал. — Ты посмотрел на меня как на кандидата в  покойники. Слезаем с резинового коня. Через час с лишним покатушек по сине-зелено-голубым бухтам в теле ощущение как после безудержного секса с ночи до утра, на сверхскоростях и без предварительных ласк. Ноги враскоряку, квадратный зад болит, на бедрах, скорее всего, синяки вылезут, но с тонной адреналина и горячим желанием запустить руку в плавки и проверить, на месте ли причиндалы и случайно не упорхнуло ли добро на очередном скачке по волне. — Парни, парни, а не желаете ли прокатиться на одномачтовой яхте с гордым названием "Крым"? — солнце беспощадно палит, пытаемся обойти зазывалу. — Быть в Крыму и не прокатиться на нем подобно смертному греху, — возле нас крутится и не желает отставать предприимчивый еврей, указывая на разваливающееся корыто. Вежливо отказываемся, совершив еще одно грехопадение. — Я тут познакомился с отдыхающими байкерами, когда ездил за фруктами. Звали с собой на покатушки. Ты как? Хочешь прокатиться? Дороги, правда, плохие, и особо скорость не наберешь, — тянешь меня до уже знакомого кафе. — Конечно, давай прокатимся. А насчет дорог, ну, так это Россия. Чего ты хочешь? — Нет. Это бывшая Украина. Здесь лет двадцать, а то и больше, ничего не делали. Сейчас хоть дороги начали ремонтировать, — личный историк с умным видом проводит экскурс в недавнее прошлое и оформляет нам ужин. — Ну, вот через двадцать лет и сделают. Тогда можно будет нормально покататься. Зато природа. Вот и рассмотрим местные пейзажи. Только не сегодня. Максимум на что у меня осталось сил и желания — это доползти до кровати и списаться с деффчатами, может, они знают, за что ты меня вчера отшлепал…