БЕСЫ - 2 (Новые приключения Бесов, или Отпуск дело нелегкое... )

Инструкция к применению: 1. Вспоминаем красивые лозунги: "Make love, not war". Объявляем временное перемирие. Прекращаем звездные войны. Вырубаем лазерные мечи, утюги, паяльники, гильотины, электрические стулья. 2. Валерьянку — котам. Нашатырный спирт — припадочным. Водка, чача, текила и т.д. — Минздрав в последний раз предупреждает: печень надо беречь! 3. Тем, кто видел Минздрав в балетных тапочках, предлагаем пройти в зрительный зал с баром и курилкой в спешл отведенном месте. Ну… полетели…

***

https://vk.com/videos141750117? z=video141750117_164512412       «Девять… восемь… семь… — идет в голове какой-то непонятный отсчет. — Шесть… пять… четыре… — понимаю, что еще три секунды, и кого-то грохну. — Три… два… один… — вдруг осознаю, что грохнуть сейчас могут меня, и мысленно наотмашь бью эту суку в еще наполовину не проснувшемся сознании.       Наяву… ласково, почти нежно провожу по экрану, останавливая орущего «подъем» мужика. Рядом подорвался ты. Сидя с закрытыми глазами, пробурчал что-то про выкинь на хуй, петухи не запели и страну дураков. На сообщении, что лег пару часов назад (и кто, спрашивается, из нас сова?), твое бормотание стало неподвластно пониманию, и ты, упав на подушку, затихаешь, снова погрузившись в сон. «Фу-y-y…» — облегченно вздыхаю, опять пронесло.       Мутный взгляд в окно. Предрассветное время. Природа словно замерла, но уже чувствуется, что день будет жарким. Розовые лучи врывающегося в новый день солнца скачут по комнате, скользят по стенам, подкрадываются к тебе. Ревниво укрываю тебя простыней, пряча даже от света, топаю будить Николая, зная, что без моего волшебного пенделя он не поднимется. — Рота, подъем! — ору Коле. Моя маленькая месть за столь раннюю побудку. — Работа не ждет. Выпроваживаю, как всегда, давая наставления, что, где и как скоро. Вручаю деньги на все издержки. Лениво потягиваюсь всем телом. Блаженно улыбаюсь от осознания того, что уже могу спокойно выключить телефон и отдохнуть без вечных: отправили… заключили… дебет… кредит… аудит… Слыша, как машина уезжает со двора, с чистой совестью возвращаюсь в наш маленький уголок счастья.       Горячая волна поднимается во всем теле. Спазмом сжимается горло, не дает вздохнуть. Я смотрю на тебя. На вытянутое струной тело. На руки, что вздернуты вверх, обрамляя спящее лицо. На волосы, разметавшиеся по подушке. На линию позвонков и бугорки ягодиц, что прячутся от меня за легкой тканью простыни. Вся моя нежность, вся моя любовь — все тебе, как и вся моя безбашенность, страсть, властность, а порой и ярость.

***

      Видимо, почувствовав мой пристальный взгляд, ворочаешься, переворачиваясь на спину. Сам не замечаю, как вместе с воздухом начинают вырываться хрипы, рыки. Иду, словно притягиваемый магнитом. Скидываю шорты и подползаю к тебе по нашему ложу. Ты спишь, но не весь. Недвусмысленно торчащая ткань в районе паха говорит, что дракон-младший проснулся и требует внимания. — Любимый, я надеюсь, ты меня во сне видишь, обо мне мечтаешь? — нашептываю неспящему дракошке, приближаясь к паху. Рука тянется, оглаживая длину, сжимает член. Под натянутой тканью вырисовывается контур твоего желания. Тихий стон с губ, и взгляд на тебя. Ресницы дрогнули. Дыхание участилось. Склоняюсь и трусь щекой о такой горячий, даже через ткань, ствол. Прикасаюсь губами, чуть смыкая зубы на головке. Ты дергаешься, а я улыбаюсь. Смотрю, как на простыне разливается маленькое мокрое пятнышко твоего возбуждения. Откидываю покров и смотрю на дракона-младшего, что так беззастенчиво прижимается к животу. — Жарко… — стонешь ты и раскидываешь загорелые руки и ноги по белой простыне. А мне-то как жарко, глядя на белую полоску выбритого паха! Да я щас просто расплавлюсь. Осторожно располагаюсь между твоих разведенных ног, упираюсь руками по бокам от твоих бедер. Глаза неотступно следят за тобой: за каждым вдохом, каждой реакцией, каждым движением глаз под прикрытыми веками.       Твой юркий язычок очерчивает контур рта, увлажняя пересохшие губы. Склоняюсь к паху, и мой язык чертит узоры вен на стволе от яичек вверх к чувствительной уздечке.       Твои глаза распахиваются. Зрачки на миг сужаются и разливаются во всю радужку глаза. Мои скрывают ресницами всех тех бесов, что ты во мне будишь.       Твои руки закинуты вверх и сжимают спинку кровати. Мои ладони оглаживают и стискивают твои бедра.       Твой стон срывает мне крышу. Мой рык как доказательство, что мне не сдержаться, и что на вкус ты прекрасен.       Ты дергаешься от ярких ощущений. Я на миг прекращаю танец языка и губ.       Твое тело выгибается дугой под напором моих ласк. Мое нависает над тобой, желая войти, взять свое.       Твои ноги сгибаются в коленях, открывая мне доступ к сокровенному. Мои размеренно толкают мой член в тесные глубины.       Тебе жарко, и кожа, пытаясь охладиться, покрывается испариной. Мне жарко, и я загнано дышу, чувствуя, как спину щекочет капелька пота.       Ты шепчешь пересохшими губами мое имя. Я слышу твои стоны и собственный рык.       Ты пылаешь. Я горю. Ты отдаешь. Я беру. Мы сплетаемся в единый кокон, утопая в нахлынувшем экстазе.       Валюсь на кровать, весь взмок. Еще такое раннее утро, а уже не продохнуть. — Утречка, любимый, — целую тебя в улыбающиеся губы. — Ага, — ты пытаешься нормализовать сбившееся дыхание. — Любимый, а что это на тебя накатило с утра пораньше? — Так на меня накатило, глядя, как на кое-кого накатило, — хрипло смеюсь, растекаясь звездочкой по кровати. Экстаз еще гуляет по телу, не желая отпускать. — Пойду-ка я в душ помыться-охладиться, — озвучиваешь ты свои наполеоновские планы по захвату душевой на ближайшие десять минут. — Опять ты про презик забыл. Зараза! — приподнимаешься и шаткой походкой несешь себя в направлении выхода. — Хочешь, я тебя помою? — отрываю свою бренную тушку от постели, горя желанием отмыть то, что сам же и испачкал. — Щаз-з-з! Без тебя справлюсь! — рычит мое скромное, смущающееся на каждом шагу чудо. — Эх, вот облом! Ну, тогда я поваляюсь, а то встал ни свет ни заря, — провожаю сытым взглядом тощую задницу до дверного проема. — Ага, встал он, причем не один, — прилетает мне ответ из коридора. Конечно, не один. Тут все отделение по стойке «смирно» стояло.       Глаза слипаются, тело растекается по кровати в блаженном удовольствии. Жарко-о-о-о, но как же хорошо-о-о. Сам не заметил, как меня сморило. Слышу легкие шаги моего любимого. Улыбаюсь. Лень даже глаза открывать. Жар, вместе с какой-то непонятной негой разлился по телу. — Любимый, ты случайно бутылочку водички не захватил? Умираю, как пить хочу, — слышу что-то нечленораздельное. — Что с тобой? Я переусердствовал, радость моя? Тебе же самому нравится без преград. Не дуйся, в следующий раз я обещаю не забыть… — открываю глаза, и слова застревают в глотке. Сначала понимаю, что вижу не зеленые драконьи глаза, а голубые небеса, распахнутые в пол-лица. — Да и какого?! — первым движением рву на себя простынь, пытаясь скрыть от девичьих глаз наготу. Пытаюсь что-то сказать, но из глотки только мат да рык. — Ептыть… Твою же мать… Бля… Пип-пип… Ох, едрит твою налево… Су… Пи- пип… — Леха, зараза ты этакая… еще раз… — слышу твой приближающийся монолог и забываю, как дышать. Сердце, кажется, пропускает удар. — Какого хуя?! — вот у кого голос не пропал, так это у возникшего за спиной Дашки Дракона. Мокрый, голый, с висящими по плечам патлами и между ног причиндалами. Мой скромняга даже не пытается прикрыть свое хозяйство. Зеленые фонари так и горят. — Кха… М-м-м… Это… вот… Я… ты не подумай ничего, — вдруг отмирает, как после инъекции лидокаина, мой язык. — Любимый, а ты молитвы знаешь? — подчеркнуто ласковая интонация твоего голоса заставила замолчать утренних пташек. — Тебе зачем? — изображаю заинтересованность, пытаясь после шока вернуть себе способность думать. — Мне без надобности, а вот тебе уже пора вспомнить, Дездемон ты мой ненаглядный, — рычит злобная бестия и, осторожно обогнув девчонку (зашибить боится или просто притронуться брезгует), и решительно приближается ко мне. — Откуда эта шалава адрес узнала?! — Ал, ты чего? Это её дальние родственники нам дом сдали, — работаю сам себе адвокатом, но шансы на оправдательный приговор минимальны. — Так, девушка, объясняю для непонятливых, — мой Дракоша преображается из палача в профессора и, дефилируя к кровати, к моему ужасу сдергивает с меня простынь. — Это мое! — показывает на пах, который я инстинктивно успеваю прикрыть руками. — Это мое! — тычок в голову. Приятно, черт возьми. — Это тоже мое! - ты, видимо, решил и тылы мои показать, но перевернуть себя я тебе не даю. — Еще раз тебя рядом с ним увижу, башку откушу! — рычит не смущающийся и нифига не скромный Дракон на уже пунцовую Дашку. — Я как бы хотела на море позвать, — взвизгивает девчонка и подрывается к выходу. — Иди утопись! — орет что есть мочи вслед Дракон. Я второй раз раскидываюсь на кровати в позе морской звезды. Меня сотрясает смех. Ты стоишь надо мной и, скрестив руки на груди, явно помышляешь о расправе. — Иди ко мне, мой собственник, — тяну тебя за руку на себя. Ты злишься, пыхтишь, пытаясь вырваться, но я не даю. Валю на себя и, перевернувшись вместе с драконьей тушкой, вжимаюсь в кровать. — Люблю тебя, — наклоняюсь и целую сомкнутые губы. Озорно поглядываю в сузившиеся от злости глаза. Вот и прорвался твой лед. — Завтракать идем? — Ясен пень! Или ты меня ректально пытался накормить? — от всей души пошлит голодный и очень злой Темный.

***

      С утра уже палит безжалостно. Сидим в кафешке, спрятав нашего коня под раскидистой альбицией. Легкая одежда, легкость на душе и твоя неугомонная личность рядом. Утреннее происшествие будит во мне чувство какой-то эйфории. Я, наверное, совсем ебнулся? Ты что-то рассказываешь про свой бизнес, про то, как ночью списывался то с подружками, то с очередным задротом из загранки. Улыбаясь, смотрю на тебя. Мой маленький воин, вот мог бы полностью скинуть с себя всю тяжесть мира и взвалить на мои плечи, зная, что буду только рад быть и в этом опорой, но нет… Борется. Сам. Личность. — А какие у нас планы? — вырываешь меня из романтических бредней. — Да сам не знаю, — удивляюсь, что в кои-то веки ничего не запланировал. Но тут уж, видно, сама судьба вмешивается. Вдруг вспоминаю. — Хотя… нас же звали покататься. Едем? — указываю на байкеров, что, собравшись своей стаей, заходят завтракать в другой зал. — Ну, раз полет на Марс сегодня отменили, почему нет? — взгляд выделяет шумную компанию. — Погнали! Или ты с Дашкой на пляж хочешь? — Чур меня, чур меня… — хохочу, готовый уже перекреститься. Нас замечают и машут рукой. — Идем, — тяну тебя за собой.

***

      Новые знакомства. Улыбки. Несколько девушек, что приехали с парнями, но основная часть - все же брутальные мужики, которые громко смеются, попивают пиво и планируют поездку по побережью, обсуждая достоинства своих железных коней. — Лешка, — шепчешь мне в ухо. — А чего это они квасят, ведь ехать собираемся?! — Поверь, этим ребятам все равно. Они на отдыхе. — А это что за святая троица? — опять шепот в ухо. С любопытством разглядываешь здорового мужика с двумя блондинками. — Это Юрик. А девчонки - Светка и Лизка. Вроде. Не помню. — И кто из них кто? У меня такое впечатление, что они не просто родственники, — пошло улыбается мой доктор «Кто кого». — Правильно, они муж и жена, — лишаю девственной чистоты твой темный ум. — Вернее, жены, — твои глаза становятся круглыми, потом прищуриваются, губы расплываются в широкую улыбку. — Даже так?! — совершенно искренне изумляется Темный, только что потеряв последние крохи целомудрия. — Здесь разномастная публика отдыхает, — решаю сразить наповал Дракона своей осведомленностью. — Кого только не встретишь. Вон те… — показываю глазами на шушукающуюся возле своего шоссейника пару, — свингеры. Да, и вообще, клуб — это как коммуна, здесь все общее, в том числе жены и мужья. — Нравится мне эта компания! — выносит вердикт хиппующий гот. — Я тебе покажу - нравится! От меня ни на шаг. В нашей семье в этом плане консерватизм. Ты для меня все, а я для тебя. И никак иначе. — Так и я о том же. Если они мне нравятся, это не значит, что я в эту компанию впишусь. Я делиться и обмениваться никогда не умел. И тебе не советую, если головкой дорожишь, — шипят мне угрозы опять же на ухо, а у меня мороз по коже. — У меня только один вопрос, любимый… — да-а-а… спрашивай… вот так, нашептывая мне на ухо. — Из каких источников у тебя вся эта инфа? — Риторический? — заглядываю в глаза. Получаю твое отрицательное мотание головой в ответ. — Из надежных! — изумруды излучают изумление. — У меня глаз наметан — это раз. Жизненный опыт — это два. Плюс чуйка — это три. Я многое вижу не только глазами. — Да-да, я так и понял, Водолей ты мой любимый, — во всех смыслах скалит зубы драконистая зараза. Ладно, скаль, тебе можно. — Лет, ну, мы готовы выехать через час, — прерывает нашу светскую беседу о моральных ценностях самый зрелый из всей этой кампании — Борисыч — здоровый мужик с добрыми глазами. Напоминал бы этакого Илью Муромца, если бы не расписные руки, которые можно разглядывать как картинную галерею. — Нам собраться - только подпоясаться, — заверяю мужика, что не пройдет и года, как мы оседлаем своего коня и присоединимся к дружине.

***

      Не прошло и часа, как «дружина» байкеров двинулась к побережью. Скорость держим небольшую, да и серпантины не особо дают возможности разогнаться. Солнце палит безжалостно, и только ветерок с гор приносит прохладу, обдувая разгоряченные тела. — Леха! Это реально стремно! — слышу драконий ор в шлемофоне на одном из крутых перевалов. Чувствую, как ты судорожно вцепился в рубашку и не только в нее. Что-то конкретно впилось в мои ребра. Когти, что ли, выпустил? Прижимаясь ко мне, то и дело вертишь головой, видимо, любуясь пейзажами. — Не ссы, прорвемся! — призываю моего бесстрашного седока продолжить осмотр местных красот и не ебать мне мозг своими фобиями.       Байки взлетают, берут высоту, урчат, вздымая коней, и скатываются вниз. Все же по извилистой дороге совсем не то что по прямой. Нет той крышесносной скорости, молниеносного срыва с места. Зато виды! Крутые повороты, порой, на сто восемьдесят градусов. Обрывы без всяких ограждений. Драйв и опасность будоражат кровь.       Но вот остановка. Байки припаркованы, им, как и людям, нужно отдохнуть от изнуряющей жары. Отвесная пропасть и открывающийся вид на долину. Красота такая, что дух захватывает. Вижу, как ты стоишь у самого края, осторожно заглядывая за каменный бордюр. Оглядываешься и, улыбаясь, показываешь мне, какого размера у тебя от страха глаза. На секунду отвлекаюсь на веселую компанию, что шумит, селфится на фоне неба и кучерявой зелени далеких лесов. И чуть не получаю солнечный удар прямо под дых.       К тебе подлетает один из парней и, ухватив за талию, оттягивает от края. В глазах темнеет. Твое улыбающееся лицо, через мгновение осознание, что это не мои руки тебя так откровенно лапают, становится каменно-непроницаемым. Ты взбрыкиваешь ногами, отбиваясь от рук участливого спасителя. Перекидываешься парой фраз и решительно идешь ко мне. — Что он хотел? — провожаю взглядом скалящегося чувака. — Сказал, что через пять минут выезжаем, — как-то резко отвечаешь. — У нас есть еще минералка? — подозрительно быстро переводишь разговор. — Конечно, — достаю из-под сидушки уже достаточно нагревшуюся воду, думая, что нужно не спускать глаз с тебя и этого выебонистого брюнета.       И снова скорость, солидное урчание табуна лошадей под задницей. Вверх, к вершинам гор, по взмывающим в высоту дорогам. Вниз, к самому подножию, где радует глаз лазурной синевой уходящее в горизонт спокойное море. И вокруг запах хвойных лесов и пока еще незагаженной природы.       Вечерние сумерки стирают яркие краски дня, шорох гравия под ногами. Теплый летний ветерок треплет волосы. Аромат озона дурманит голову. — Леха, все же надо иногда просто так прогуливаться. Мне иной раз кажется, что ты скоро разучишься ходить. Ты то на моте, то на авто, — трещит рядом идущий Дракон, которого и на пробежку-то не выгонишь. — Наши люди на такси за вискарем не ездят, — улыбаюсь. Мели Емеля — твоя неделя. Настроение хорошее. Конец рабочей недели. Погода прекрасная. Завтра рванем в берлогу.       Листва деревьев, омытая недавним дождем, приятно пахнет свежестью. Фонари начинают разгораться. Небольшая тропинка лесопарка, и мы вдвоем. Протягиваю руку и обнимаю тебя за плечо. Ты доверчиво прижимаешься, я целую тебя в макушку. Тут же отстраняешься. — Ну, ты чего? Мы с тобой тут вдвоем. Кто нас увидит? — улыбаюсь и снова пытаюсь притянуть тебя к себе. Во мне словно огонь начинает полыхать. Ты рядом, но не даешься. Протягиваю руку — увертываешься. — У всего есть уши и глаза, — возмущается мой конспиратор. Шагая задом наперед, игриво подмигивает. — Я вообще поражаюсь твоей беспечности! — Это не беспечность, — подрываюсь к тебе, пытаясь поймать. — Я работал над собой как физически, так и морально, чтобы быть в состоянии защитить себя и того, кто мне дорог. Я сам всего добивался всегда, всю жизнь. Мне не раз приходилось отстаивать свою правоту, но ты и сам это видишь, глядя на мои шрамы. — А стоит ли нарываться? — отскакиваешь от меня, озорно улыбаясь. — Может, проще обходить острые углы? — Я хочу жить, не прячась. Любить открыто. Хоть и понимаю, что это безрассудно в нашей стране. Не переживай, я смогу защитить, — крадусь за тобой, как кот. «Кошки — Дракошки». Заражаюсь этой игрой. — Безумству храбрых поем мы песню, — декламирует Темный и ныряет за дерево. — Только, знаешь, никогда я не понимал этих гей-парадов, — в меня летит шишка, и ты удираешь по лесной дорожке. — Любимый, это просто протест, — ору вслед, подрываясь за тобой. — Желание, чтобы обратили внимание, — пытаюсь хватануть драконий хвост. — А по мне так это просто цирк, — удирая от меня, от дерева к дереву, летает Дракон. Смех разливается. Твой, мой - наш. Я быстрее, но ты более верткий. Выскальзываешь из рук, когда думаю, что вот-вот поймал. — Попался! — бросок, и руки смыкаются на твоей талии. Твое сбитое дыхание, мое — тебе в шею. Кусаю за плечо. Удерживаю, притягивая тебя к себе. Ты заведен не меньше, чем я. Заводишь руки за голову и треплешь мне волосы. А я словно пьян. Дышу тобой. Чуть ли не урчу от удовольствия. Мы в своем мире. Смех. Нет, пьяный гогот, мат разрывают наше пространство. На нас смотрят двое пьяных мужиков. http://www.youtube.com/watch?v=nDyq9bppL2E — Васька. Ты глянь. Пидорасы. Суки. Везде они. — Резать вас надо, как бешеных собак, — высказывается пьяное быдло. Ты разжимаешь мои руки, которые то ли судорогой, то ли злостью свело у тебя на животе. В момент перехватываю твой порыв ринуться на этих мудаков. Хватаю тебя за футболку и тяну за себя. Смыкаю мертвой хваткой запястье. Все чувства обостряются. — Идите себе, куда шли, — пока еще спокойно говорю, не отрывая взгляд. — Пока есть еще, чем идти, — внутри начинает закипать ярость. Знаю таких. Не раз сталкивался. — Ты кого на хуй послал, пидор? — на нас надвигаются. Ты дергаешься у меня за спиной. — А ты, пидовка мелкая, вообще не рыпайся! — Сука, — это все, что слышу за спиной, и ты, рванув руку из моей, летишь в бой. Последнее, что вижу отчетливо, как дернулась твоя голова, встретив чужой кулак. В глазах резко темнеет. Мое. Как ты смеешь трогать мое?! Порву падлу. Пульс разрывает мозг. Адреналин разрывает сердце. Срываюсь. Уворачиваюсь от удара. Тело движется четко, рассчитывая критические удары. Бью в живот, мужик сгибается и, получая встречный в нос, отшатывается. Второму под колено. Тот шатается. Сбиваю с ног. Разворот, и впиваюсь в грудки первому. Резко головой в переносицу. Кровища застилает лицо. Отшвыриваю тело. С рыком на второго. Тот очухался. Набрасывается на меня. Падаем на влажную землю тропинки. Скулу обжигает удар. Вижу, как ты подскакиваешь и резким пинком по ребрам выбиваешь у того воздух. Рука взлетает и бьет в глаз, в подбородок. Голова дергается, и тело безвольно оседает, мычит. Жив, сука. Все кипит. Убью. Убью. Убью. Поднимаюсь и бью мыском в живот. Трогать мое. Не позволю. И еще, еще… — Леха! Леха, остановись, ты убьешь его… — как из другого пространства вытягивает меня любимый голос. Ты вцепляешься в меня, оттягивая от подонка. Взгляд на первого, тот сидит на земле, зажимает нос, из которого, не переставая, хлещет кровища. Сука. Рвусь и его ушатать. Ты утягиваешь меня от этого кровавого побоища.       Потихоньку возвращаются цвета и звуки. Руки начинаю подрагивать от схлынувшего адреналина. Из горла рыки. Косточки на кистях горят. Все внутри кипит, желает вернуться к этим двум уебкам и закончить то, что начал, но твои руки крепко держат меня, уводят на выход из лесопарка. — Ал… — опасливо смотрю на тебя. Голос хрипит, не слушается. Приходит осознание, что я впервые дрался при тебе, и ты впервые увидел жестокость, на которую я способен. Мой зверь вырвался поиграться. Даже боюсь представить, какое у меня было лицо, и что ты его видел. Знаю, что ничего хорошего. Еще одна грань меня, неведомая тебе. — Любимый, — ты перебиваешь мои мысли. Нервный смех сотрясает тело. — Тебе никто не говорил, что ты страшен в гневе? — Говорили. Мало кто вообще узнавал… — улыбаюсь, стирая с твоей разбитой губы капельку крови. — Ну, знаешь! Думал, я придурок, но ты меня переплюнул! — рука сама заграбастывает несопротивляющуюся тушку в охапку. Прижимаю тебя к себе, сам смеюсь в нервном откате. Легкий подзатыльник прилетает к патлатой голове. — Сколько раз тебе говорить, чтоб не смел себя обзывать?       Остановились возле небольшого мотеля у дороги. Привал. Наконец, схлынула эта изнуряющая дневная жара. — Леш, я пойду умыться. Не могу больше. Пипец, жара! И воды холодной куплю, — ты разминаешься и, похлопывая онемевшую задницу, идешь в сторону кафе. Взгляд провожает драконью спину до дверей, ухо привлекают шумные батлы между несколькими байкерами. — Да на раз уделаю! — слышатся разгоряченные выкрики, ругань, смех. — Подумаешь, спорт! У меня кубов больше, — подхожу к спорщикам. — А давай проверим, — это один задира другому. - Лет, сделай этого зарвавшегося юнца, — говорит почему-то мне. Не понял, во что меня втянули? Но через пару минут два байка стоят в одну линию.       Я поглядываю на соперника. Он на меня. Удерживаем между ног наших жеребцов и прокручиваем гашетку, подстегивая коней. Взмах татуированной руки, и байк, встав на дыбы, срывается вперед. Этого драйва так не хватало в сегодняшней езде по серпантину! Но заезд недолог. Соперник хоть и недалеко, но позади. Разворот, и возвращаюсь на нашу импровизированную стоянку. Адреналин кипит. Слышу свист. Мне что-то говорят, кто-то хлопает по плечу. Улыбаюсь всем, глазами выискивая своего Дракошку.       Удар под дых и контрольный в голову. Вижу, как ты садишься к тому чернявому наглецу за спину, на его галду. Р-Р-Р-Р-Р! Срываюсь. Расталкиваю толпу. Лечу к тебе. Хватаю за шкирдак и, обхватив талию, стаскиваю тебя с сиденья. — Да ты ахуел! Лет, пусти парня. Он согласился, — орет мне мудила. — Я тебе покажу, согласился. Не подходи к нему. Не приближайся. Не касайся. Не смотри даже в его сторону. Ты меня понял?! — А то что? — лыбится наглец. — Тебе лучше не знать. Он мой, — обнимаю тебя. Пульс набатом бьет в голове. Как бы не сорваться. — Да в чем проблема? — слышу тебя, но неотрывно смотрю на байкера, буравя взглядом. — Я только прокатиться хотел. Мотик клевый. Горит, как новогодняя елка. Музон орет. Ты как-то говорил, что хотел такой купить. Вот мне и стало интересно. — А в том! Что у байкеров такое правило: сел, села назад — отдайся, — вижу, как изменяется твое лицо.       Брюнет развязно улыбается и, подмигнув тебе, движением головы указывает на сидушку. Рука впечатывается в нос наглеца раньше, чем я успеваю подумать. Не сразу, но к нам подлетают парни. Растаскивают. Рвусь в оковах рук в желании достать и вновь вцепиться в глотку. — Какого хуя тут произошло? — слышу грозный окрик Борисыча. У меня из губы течет кровь, вытираю, размазывая по щеке. У соперника течет из носа. Дыхание сбито. Продолжаем убивать друг друга взглядами. — Ничего. Просто кое-кто с первого раза не понимает. Мы уезжаем, — отбиваюсь от удерживающих меня рук. — Не подходи к нему. Убью! — тычу пальцем и рычу оборзевшему байкеру. Хватаю тебя за запястье, тяну к нашей "Хонде". — Никогда! Слышишь? Никогда не садись кому-либо за плечи. Только я. Мы друг друга поняли? — Внутри кипит злость. Возбуждение накатывает. — Да успокойся ты. Я же не знал. — Теперь знаешь! — запрыгиваю на байк, удерживая. Ты тут же оказываешься за спиной, прижимаясь ко мне. Чувствую горячие ладони, сплетенные на животе, и срываюсь с места. Мчу нас в наступающую ночь. Как посмели тронуть мое? Посягнуть? Мой. Мой. Мой. Возбуждение лавой сжигает все. Здравый смысл отступает под напором животных инстинктов. Все внутри клокочет. Резко торможу, свернув на побережье. Сижу. Загнано дышу. Ты снимаешь шлем вслед за мной. Свежий ветер треплет волосы и морщинит водную гладь. — Что случилось? — говоришь тихо, чувствуя мое сбившееся дыхание. — Слезай, — голос срывается. Делаю глоток соленого морского бриза. Чувствую покинувшее тепло за спиной. Сам спрыгиваю. Байк на подножку, оборачиваюсь к тебе. Вижу растерянный взгляд. Чувствуешь свою вину? А я чувствую, как рвет ко всем ебеням мою башню. — Ну, что с тобой? — ты подходишь и мягко обвиваешь руками талию. Рву на тебе футболку, кнопка на шортах, молния. Рука нагло врывается и сжимает мое. Ты дергаешься, но я уже понял. Ты тоже возбужден. Во мне все кипит… Мне нужно твое тело сейчас, немедленно! Улыбка скользит по твоим губам, провоцирует. Взгляд бесовских глаз просто кричит: «Возьми! Я твой!» Губы шепчут: — Возьми, я твой… — Все… Похуй на все! Тяну тебя в полумрак раскидистого дерева.       Сдергиваю шорты. Плевать, увидят, не увидят… Мне все похуй! Ты рядом. Ты мой! Руки ощупывают тело, ласкают. Губы терзают твои, язык скользит по кромке зубов, сплетается с твоим. Но мне мало. Впиваюсь в шею. Всасываю тонкую кожу. Рычу. Мой. Твои руки торопливо освобождают меня от шорт, и те падают к ногам. Подхватываю тебя под колено и, чуть вздернув, скольжу пальцами по яичкам к сжатым мышцам. Сухо. Смотрю в твои глаза и, сложив пальцы, толкаю в приоткрытый рот, скольжу по твоему языку. Забирая слюну, возвращаюсь. Лоб в лоб, и наше сбившееся дыхание на двоих. Вкручиваю в тебя пальцы, растягивая. Нет нежности. Нет терпения. Хочу. Хочу тебя, и ты мой.       Подхватив под попку, вздергиваю на себя, прижав к шершавому стволу дерева. Ты обхватываешь меня ногами, руки смыкаются на шее. Горячее, быстрое дыхание прямо в ухо рассыпает по телу мурашки. Чувствую, как утыкаюсь тебе в анус. Вжимаюсь и, придерживая одной рукой, делаю резкий толчок, входя сразу чуть ли не до середины. — С-с-с… — ты шипишь, упираясь затылком в ствол дерева, сжимая губы, глаза, анус… Ноги-руки клешнями обхватывают тело. Ты как струна. — Смотри мне в глаза, — рычу тебе и втискиваюсь, давлю.       Ночь скрывает нас своей тьмой. Тьма в твоем затуманенном взоре с дьявольскими огоньками где-то там, в глубине. Стон срывается с губ, когда я вхожу до основания. Удерживаю тебя на весу, вбиваясь бедрами. Член движется в тебе по стеночкам, задевая бугорок, все быстрее. — Я щас-с-с, — сжимаешь меня в себе до дрожи в объятом страстью теле. — Давай, мой хороший, давай вместе… — трахаю, врываюсь, люблю. Твой член трется между нашими телами, мои бедра покачиваются, и член ходит в тебе. Все резче, все сильнее подвожу нас к грани, и мы срываемся с нее. — Люблю тебя. Люблю безумно! — ловлю твой оргазм. Чувствую эту волну. Она проходит стрелой, врывается из твоего тела в мое, прошивая нас в единое, сплетая нитями. — Леша-а-а… м-м-м… — твоя рука передергивает ствол, и сперма летит на живот вместе со стоном блаженства с наших губ. Белые капли на тебе, на мне. — Мой. Ал… М-м-м. Ты мой, — вжимаюсь бедрами и отпускаю себя. Горю, взрываюсь в тебе экстазом, кончая глубоко внутри. Сползаю вместе с тобой по стволу на прибрежные камни. Мой зверь довольно порыкивает тебе в ухо: — Не отпущу. Не отдам. Скорее убью, но не отдам, — замираю, загнано дыша. Убираю мокрые пряди с лица, смотрю в глаза и губами прижимаюсь к твоим. Пью твой поцелуй, сминая губы. Тихий шум прибоя и только зыбкая лунная дорожка серебром на черной глади.

***

— Леха, зараза ты… — стеная, мой затраханный Дракошка на карачках ползет к морю. — Опять без презика… — перед моими глазами в ночной темноте белеет, виляя бедрами, тощая задница. — Я задолбался уже… И так постоянно в животе крутит… — Не ворчи, — ползу за тобой по нагретой за день песко-гальке. — Хочешь, я тебя помою? — из последних сил пытаюсь дотянуться дрожащей рукой до впереди ползущих ягодиц. — ЩА-З-З-З!!! — орет мелкий бес, вспугнув летучих мышей, орущих неподалеку котов и, видимо, парочку таких же озабоченных долбоящеров. Бледный лик драконьей задницы приподнимается в высокий старт и срывается в морские пучины, от меня подальше. Знает, зараза, на глубину я не пойду. Впрочем, за тобой я шагну в любую пропасть. Поглядываю на голую спину, на темные волосы по плечам и ягодицы, что скрываются в толще воды. Мой.