БЕСЫ - 2 (Новые приключения Бесов, или Отпуск дело нелегкое... )

Инструкция к применению: 1. Несмотря на позднюю осень, расцветаем, как майская роза, Prunus dulcis, Alhagi persarum, при виде новой главы. Закрываем все окна, все же не май месяц, кроме одного, похожего на черный квадрат Малевича, только он коричневый и его кто-то ногтем карябнул. Вот через него и дышим полной грудью, посылая всех смотреть танцы со звездами. Пусть мучаются. У нас свои есть.) ) 2. Припасаем: сухарики, поп-корн, салфетки (2 уп.), лед (замороженный горошек при отсутствии оного). Сигарету… Стаканчик вискарика, коньячка 50гр. Ну, кто что любит… для расслабона. 3. Предупреждение ко второй части: Групповой секс (пейринг: МР+МД+ЧМ+Л). 4. В последней части все трюки выполнены профессионально подготовленным Драконом, не пытайтесь повторить их дома. В ходе эксперимента пострадали челюсть, нервная система Лета, а также особо любимые части тела Ала. Ну… Коньяк? Море? Потанцуем?

***

      Мы стоим в тесном коконе сплетенных тел и душ. Я прижимаю тебя, судорожно вцепившись пальцами в ткань футболки, украдкой промокая вытекающую из глаз слабость, чувствуя твой запах, твой страх и твою любовь. Ты со мной, рядом, будто не было этих вымораживающих изнутри суток, с их застывшим временем, с пространством, сжавшимся в одну единственную точку на стене, с накрывшим меня облаком безмолвия.       Ты молчишь, как и я. И в этой тишине не нужно слов. Все слова в наполненных влагой глазах, в касаниях дрожащих рук, в глухом биении сердца. Мы слышим друг друга, как слышат друг друга спутанные частицы. Через километры дорог, через эоны лет. Я готов слушать эту тишину вечность, лишь бы больше никогда не слышать ту звенящую натянутыми струнами нервов пустоту, заполнившую все вокруг в эту ночь без тебя.       В эту бесконечную ночь, когда я понял, что столько раз влюблялся и ни разу не любил. Что во всех окружающих меня людях я искал тебя. Что куда бы я ни смотрел, мой взгляд выискивал твою тень. Что во всех моих заскоках про «этот мир мой» я ждал того, кто скажет мне: «Этот мир наш».       И когда случилось чудо, когда вспыхнул свет, разорвав мою тьму, я увидел в нем тебя. Увидел и понял, что это ты - тот, кто нужен мне, и кому так же остро необходим я. И я не дам никому и ничему разрушить нашу вселенную. Потому что мир, в котором нет тебя, мне попросту не нужен.       Мне стало так жизненно необходимо дышать тобой и чувствовать каждый твой вдох. Ты стал для меня живой водой, что, как глоток хорошего вина, греет изнутри, будоража кровь. Ты стал для меня почвой, на которой прочно стою, не позволяя себе скатиться в параллельные миры, затуманив сознание. Ты стал для меня домом… планетой… вселенной… тем недостающим звеном, что искала в этом мире, в этой жизни моя душа.       Мы стоим в тесном коконе сплетенных тел и душ. Ты сжимаешь меня в кольце своих сильных рук. Сжимай, выдавливай из меня хрипы и судорожные вздохи. Лучше так, чем задыхаться в объятиях невидимых оков, сдавливающих грудь и горло удушливыми спазмами. Сжимай… Дай мне почувствовать себя любимым, нужным, необходимым и… живым. — Привет, любимый, — тихий голос звучит над ухом, и застывший мир оживает, наполняясь цветом, звуком, запахами. — Мой хороший, родной, любимый. Я так соскучился. Иди ко мне.       И я иду… Выныривая из своего саркофага, запрыгиваю на бедра, подхваченный твоими руками под ягодицы. Висну на шее, обвив руками и ногами, как плющ обвивает ствол дерева, дающий ему опору и несущий к свету. — Не волнуйся… — легко сказать. Но я ничего не могу с собой поделать, меня трясет, как в лихорадке. — Видишь, со мной все нормально. И со мной, и с машиной… — шепот в губы в череде поцелуев. — Любимый, все хорошо. Мне сказали, что я в рубашке родился, — твои руки гладят по моим волосам, и эта незатейливая нежность, и секундный возврат в прошлое прокладывают новые соленые дорожки по небритым щекам. — Тормоза сделали… — Какие тормоза? О чем ты? Я так счастлив, что слушаю твой голос и ничего не понимаю. — Ну, ты и шутник насчет клуба и выпивки… — Да, я шутник и, может быть, даже Шут. Это просто мой способ закрыться от этого мира. — Я вчера нажрался афобазола и заснул, когда деньги на мобиле сожрало, — я вчера думал, что умер, а сейчас чувствую твое тепло. — Люблю тебя, - все, что могу вспомнить в этот миг. Шепчу, касаясь уголка губ, словно пробуя на вкус. И чувствую соль твоих чувств. — Мой ангел—хранитель, — тепло мурлычишь на ухо. Улыбаясь, постепенно возвращаюсь в себя, а то некоторые еще немного, и нимб на голову Бесу наденут. — Люблю. Мой нежный, страстный… — Я с тобой скоро начну псалмы распевать, вместо того чтоб порево читать, — шмыгаю сопливым носом, вспомнив про свои виртуальные рога. — Придется все же с тобой контракт заключить. — Заметь, ты это сам сказал, — скалится довольный Бес, а у меня аж глаза к потолку закатываются. Ну, кто меня за язык тянул? — И контракт, и гражданское партнёрство, и брак. Не отвертишься! Обреченно вздохнув, медленно сползаю со своего Рыцаря на бренную землю, а то как бы кишки не надорвал. — Пользуешься моим невменяемым состоянием? — ловлю в ответ бесовскую улыбку и утвердительный кивок. — Выбесить решил? — ловлю в ответ удивленно приподнятые брови и отрицательное мотание. — А я подпишу! — ловлю в объятия оборзевшего Рыцаря, дергая на себя за шлейки на его шортах. — Но только попробуй хоть один палец порезать… — воображаемый тобой ангел-хранитель окончательно трансформируется в Беса. — И я тебе всыплю горячих! Не отвертишься! — Обсудим этот вопрос в брачном контракте, — меня уже внаглую лапают, возвращая к жизни тело и душу. — Предлагаю для начала обсудить наш отъезд на континент. — Мне, кстати о птичках, такая мысль пришла насчет ангела и демона, — начинает сыпать пудру на мозг любимый Бес. Готовлюсь откусить кое-кому голову со всеми ее мыслями. И так уже с дюжину начатых и брошенных в чулан ГД сказок валяется. И вот сейчас мне никак не до писанины, когда сучка-жизнь на яйца шпилькой наступает. — Опять одни Бессказки в голове?! У меня тут реалити-шоу с виртуальными счетами… — Нет, не одни, у меня их туева куча, — мое величество внаглую перебивают. — А еще я помню, что один любимый Дракон обещал мне «сказку» с собой в главной роли. А реалити-шоу я тебе чуть попозже устрою. — Все шутить изволите? — вскидываю изумленный взгляд. — Нет, кроме шуток… Пойду умоюсь, и я твой. Хочу… О-о-о-чень… Я так люблю твои «сказки», — и столько любви в этом бесовском взгляде. Пытаюсь вспомнить, что вроде что-то хотел… Разозлиться на тебя, что ли? Так вроде уже и не хочу… Опять с мысли сбил, зараза!

***

      Мы «читали сказки» с высочайшим рейтингом до потери пульса. Нет пространства. Мир сжался до размеров кровати, наполнившись запахом наших тел, секса и врывающегося в приоткрытое окно букета вечернего юга. Нет времени — неспешно, мягко, нежно, страстно и так развратно. Обретя, наконец, душевный покой, зачитав «камасутру для геев» до дыр, отрубились, уснув сном младенцев, без сил, мыслей, снов.

***

«Сплетенье рук, сплетенье ног, судьбы сплетенье…» — так и хочется исполнить романс, проснувшись в тесных объятиях Рыцаря, который решил провести весь день в постели. — Отпусти меня, засоня, я уже все бока отлежал, — пытаюсь выпутаться из бесовского клубка. — Пойдем, прогуляемся напоследок, — смотрю, как ты потягиваешься, наконец, разжав свои медвежьи объятия. — Ок. Жара спала, прокатимся на байке до моря, — сонно улыбаешься мне. — Как-никак последний день отпуска. Завтра с утра транспортная компания приедет, коняшку заберет. И мы следом через пару часов двинемся. Ты перекатываешься, вжимая меня в кровать немаленькой тушкой. — К-х-а-а-а-а… — чувствую, что теряю весь воздух из легких. - Ну, ты, бычок! Слезь, раздавишь мелкого Дракона. — Ты научил меня целоваться под водой, — смотришь в глаза и быстрыми поцелуями покрываешь все лицо. — А еще чему-нибудь научишь? — вздергиваешь озорно брови. Ну, и кто из нас старше? Дитя дитем, но я так люблю этого ребенка в тебе. По заказу немногочисленной публики надеваю на себя маску строгого сенсея. — Я научу тебя говорить на японском аишитеру* и есть суши правильно — руками, — обещаю моему Рыцарю поездку в Японию, пытаясь отвоевать глоток российского кислорода. — Я научу тебя зависать на границе событий и проскальзывать в кротовые норы, — несу ахинею, уж в чем-чем, а в проскальзывании во всякого рода «норы» ты профи. — Я научу тебя чувствовать себя частицей Бога и понять, что ты и есть Бог, ибо создаешь реальность одним взглядом своих бесовских глаз, - ну, после такого секс—марафона философия и метафизика не самая плохая альтернатива сигарете для ведущего здоровый образ жизни гота. — Все-все-все… Уже почувствовал… — меня, наконец, освобождают от бесовского гнета. Перспектива погрузиться в глубины квантовой механики срабатывает безотказно. Ржем, как два Беса.

***

Включаем музло: ESC — "The Love and Sea".       Сумерки окутывают загадочной дымкой такую солнечную днем долину, окружающие поля, горы, леса, небо, озаренное багряными отблесками уходящего солнца. Мы летим на байке на этот свет, который тепло целует голые плечи и колени, заигрывает с тихим морем, рисуя на нем золотые дорожки на другую сторону планеты. Я рад и не рад покидать это место. Нас ждет мегаполис. Этот злобный вампир с его вечными пробками, удушливым воздухом, раздраженными людьми, но это тоже часть нашего мира, где мы встретились.       Проезжаем облюбованный туристами пляж и мчимся дальше, к нашему местечку, где не будет взглядов, лишних слов, где будем только мы, море и развратница любовь.       Пятки колет мелкими камешками, прыгаю по ним, подбираясь к кромке воды. Теплая, вспененная сущность омывает ступни, накрывает набежавшей волной почти до колен. Довольно жмурюсь. Море на удивление спокойное. Оглядываясь, посылаю тебе улыбку. Ты уже расстелил плед, выкладываешь только что купленный и нерезанный продавцом спелый арбуз, так же, как и я, жмуришься на заходящее солнце. Море, словно ревнуя, что не ему уделяют внимание, брызгает, пытаясь добраться до шорт.       Слышу твою мягкую поступь все ближе ко мне. Руки скользят по животу, прижимают, подбородок ложится на плечо, и мы застываем, околдованные этим прекрасным моментом. — Любимый, пойдем, — тянешь меня за собой, не давая морю прикоснуться своим влажным поцелуем к нашим ногам. — Давай закат проводим и встретим ночь. — Там, где звезда коснулась моря… — завороженно смотрю на такую черную живую поверхность, сидя в кольце твоих рук, опираясь спиной на грудь. Взгляды устремлены к горизонту. Ловим последние отблески золотистых лучей, ускользающих на водной глади и красновато-розовом небосклоне. Все вокруг постепенно погружается в такую мистическую, опьяняюще прекрасную ночь. Море и Солнце занимаются любовью, поют нам песнь любви шелестом волн. — Помнишь? Я не мог эту загадку разгадать, — улыбаюсь, вспоминая наши такие недавние и такие далекие батлы. — Какую? — шепчешь на ухо, нежно выписывая пальцем слова любви на чувствительной коже. — Ну, как же… — оглядываюсь на своего любимого и неопределенно машу рукой. Ну, да… Мне тоже это кажется каким-то далеким сном. Еще вчера я психовал, как бес, не в силах разгадать эти чертовы твои головоломки (а все ты виноват, вынес все мозги своими флюидами), и вот мы вместе, сидим на берегу такого черного, как китайский шелк, моря. И, кажется, что целая вечность прошла. — «На небесах только и говорят, что о море. Стоишь на берегу и чувствуешь соленый запах ветра, что веет с моря, и веришь, что свободен ты, и жизнь лишь началась, и губы жжет подруги поцелуй, пропитанный слезой…» — ты цитируешь стихи, в который раз удивляя меня. Даже не верится, что в этом жестком бизнесмене скрыто столько романтики и нежности.       Обнимаешь меня, согревая в крепких объятиях, и я, как сопливая принцесса, кладу тебе голову на плечо. Улыбаюсь романтичности момента. Я и сам с тобой стал таким сентиментальным и почти добрым. Совсем испортился. Никого не кусаю, порно не смотрю, даже столь экстремальная Тема стала мне неинтересной и такой нереальной.       Поворачиваю к тебе голову. Смотрю на отблески Луны в твоих глазах, что вовсю уже красуется на небе, не стесняясь стоящего на пороге дневного любовника.       Вот она, моя реальность! Такая близкая и родная. Сидит рядом, касается пальцами щек, читает мне стихи и поет песни, от который так щемит сердце. И пусть они порой несовершенны, не причесаны рифмо-ритмами, не приутюжены канонами, но от этого не менее ценные. Ведь каждая строчка в них написана для меня. — Ал, пойдем, искупаемся, — звучит твоя проза, отрывая меня от буддийского созерцания того, как наше светило решило уйти за горизонт, погрузившись с головой в море. Решило и ушло, напоследок озарив далекие облака лучами. А луна уже тянется к нежному любовнику, откидывая на него свои отблески. Рисует на черном шелке серебряный узор, как ты пальцем на моей ладони. — Пойдем, — чмокаю тебя в щеку. Скидывая майку и шорты, бегу к морю. Под ступнями — перекаты мокрой гальки. Ты поднимаешься следом, быстро снимая одежду, и бежишь за мной. Вода просто обалденная. Теперь, скорее всего, до следующего года не доведется почувствовать соленые объятия. Зато для меня всегда раскрыты твои. Куда и плыву, разгребая податливую мистическую черноту, обволакивающую меня со всех сторон. Толчок, и я хватаю тебя за шею. — Ва-а-а-у-у-у… — смеюсь, расслабляясь в твоих руках, как прынц, которого ты катаешь по глади вод. — Давай прокачу! Я тебя удержу в воде! — предлагаю поменяться ролями и дать мне возможность хоть разок подержать тебя на руках. — Давай ты меня после понежишь, — перехватываешь меня подмышки и приподнимаешь над водой, прижав к себе. — Я сейчас очень хочу… Обопрись коленями о мои бедра, — твой мягкий, вкрадчивый голос заставляет окунуться в эротические фантазии, будоража мысли, тело, душу. — Любимый, — упираюсь руками тебе в плечи. Опускаясь, скольжу, обхватив ногами талию, а руками - шею. Тянусь к тебе, касаясь губами носа. — Ты как море, — дегустирую твои губы. — Соленый и немного горьковатый. Так, как я люблю. — Как хочет мой мальчик? — ты придерживаешь меня за бедра. — В море или в дракона? — впиваюсь в твои губы, слизывая соль, вхожу в раж все сильнее. Теплота твоего такого близкого тела, обволакивающие, плотные объятия соленого моря. Во мне с каждым наплывом волн и рук все сильнее разгорается огонь. — В море и в драконе… — трусь о тебя пахом, сильнее стискивая ногами. — Возьми меня, я хочу тебя в себе, — возбуждение шаловливыми перышками щекочет нервы и, пробегая по ним, заставляет вздрагивать.       В лунном свете «стоим по пояс в небе». Ты ведешь рукой по спине, прижимая к себе. Наши соски соприкасаются. Твой член касается моих ягодиц. В этом мистическом сиянии я словно танцую, извиваясь в твоих ласках. Под песнь моря, в прожекторе Луны.Расцепив руки, откидываюсь на воду. Удерживаясь ногами, тону в нежных объятиях моря и твоих рук. Тело невесомо парит. Раскрываю два крыла и тихо взмахиваю ими. Лечу, рисуя на черной коже мистические кольца, которые, опоясывая нас, волнами уходят в никуда. — Ты, и правду, Темный Ангел, — я вижу, как в свете Луны поблескивают в твоих волосах капельки моря. — Летай, мой хороший, летай… — движение, и я плавно лечу вправо. Движение, и влево… — О-о-о-у-у-у… с тобой лечу, тебя хочу. Полетели вместе? — волосы плывут вокруг, как змеи Горгоны. Вода ласкает, ты ласкаешь, укутывая в неге каждую частичку меня. — Я с тобой летаю.       С неба смотрит Луна и, кажется, улыбается мне, отбрасывает свой холодный, но такой манящий серебряный свет на твои плечи, на гребни небольших волн, что разбегаются от нас. Твои руки дарят уверенность, придерживая меня за талию. Ток прошивает тело, ты касаешься члена, сжимая в кольце своих пальцев. И я выгибаюсь, погружаясь лицом в воду. — Тише, тише…, а то попробуешь море, — ревностно вырываешь меня из соленых объятий, притягивая к себе. Твой член ластится, трется о мой. Распахиваю глаза, напрягаю пресс и поднимаюсь к тебе, упираюсь нос к носу, говорю: — Не-е-е… мне с тобой хорошо, любимый, — прикрываю глаза. Через ресницы смотрю на тебя в мерцающем свете. Чуть шевелю бедрами, дразня, прижимаюсь теснее. — Но ты же не торопишься на сушу, любовь моя? — обнимаю тебя за шею. — Нет, я просто хочу довести тебя по этой лунной дорожке до звезд, — я чувствую твой член под собой, приподнимаюсь, глядя в глаза. Пальцы пробегаются по шее, щекочут влажную кожу, пропускаю через пальцы отросшие прядки. Жмусь. Язык обрисовывает контур губ, делясь с тобой солью и забирая ее с твоих. Все тело трепещет, требует. Жажда сосет изнутри, так же, как и я твои губы. Шепчу в них: — Так в чем дело, любовь моя? — чувствую, как ты упираешься в попку. — М-м-м… Любимый, придержи себя, я сам… — я раскрыт. Ноги сдавливают в тесных объятиях, и я нахожу колечком головку. Упираясь, опускаюсь на нее. Воздух со стоном покидает легкие. Голова непроизвольно откидывается назад, купая кончики волос в темных водах моря. Ты входишь в меня, постепенно заполняя собой. Я скольжу, то наседая, то поднимаясь вверх по стволу, чтобы в следующую секунду принять тебя еще глубже. Все тело как один оголенный нерв. — Алекс-с-с… м-м-м… ты такой… — замираю, сжимаясь, когда проходишь по чувствительной точке внутри. Пережидаю подкат и опускаюсь, приняв тебя полностью, до основания. Вздрагиваю, желание солитоном растекается в теле, гася все неприятные ощущения. Меня обволакивает жаром, лаской, любовью. Море плещется, волнуется, разбегаясь волнами от наших тел. — Расслабься, — шепчешь. Хриплый голос рассыпает по моему телу мурашки, или это соленый шелест моря бризом окатил горячее тело? — Да-а-а, любимый… — стискиваю тебя ногами. Крепче обнимаю за шею, то медленно наседая, то быстрыми скачками скольжу на твоем члене. Море шлепает по ягодицам. Мы словно поднимаемся на вершину Геликона, пьем друг друга, как из родника Гиппокрена, и не можем насытиться. Море гасит жар извивающегося в страсти тела, но ты распираешь, разжигаешь пламя. Мой танец с тобой и морем доводит до исступления. Все быстрее, все резче. Стону, запрокинув голову.       Ты, ревнуя, шагаешь к берегу, крепко держа ладонями меня за ягодицы. Вырывая моё тело из мокрых объятий, садишься в прибой. Упираясь руками за спиной, вскидываешь бедра, прошивая мое тело новой волной экстаза. Затуманенным взором смотрю на тебя, тянусь к тебе.Маленькие волны накатывают на нас, шлепают меня по ягодицам, облизывают наши бедра. Нашептывают в уши свои сказания о любви, о страсти, о слиянии.       Ты улыбаешься своей невозможно нежной и в то же время развратной улыбкой. Я словно в трансе неспешно двигаюсь на тебе, прижимаясь животом к животу. Член трется между разгоряченными телами. Ты ласкаешь, гладишь по мокрым, прилипшим к спине волосам. Жадно впиваешься в мои бедра и дергаешь на себя, член во мне жмет на точку. Я готов сорваться в крик от прошивающего экстаза. Потоки жидкого огня под кожей. Я горю, скольжу на твоих бедрах в древнем, как сама жизнь, танце. Тело изгибается в истоме. — Любимый, я сейчас… — хрипло стону, понимая, что приближаюсь к финалу. Меня встряхивает, двигаться все труднее. Тянешь руку и сжимаешь мой член. Легкие движения по всей длине заставляют трепетать, подводят к грани. — Еще… — все быстрее скачу на тебе, пульсируя внутри. Подмахиваешь мне, вскидывая бедра. Входишь резко, до конца, прошивая тело искрами эйфории. — Еще… — выгибаешься всем телом. Давишь пальцем на головку, и член пульсирует, дергаясь. Не выдерживаю твоего темпа. Трепет. Дрожь по телу. Судорожно хватаю воздух, чувствуя эту бегущую по телу жаркую волну, и меня накрывает. Сжимаю тебя. Вздрагивая, выплескиваюсь тебе в руку. — Ле-ш-ш-ш-ш-а-а-а… — шепчем вместе с морем, и оно слизывает с тебя мое семя, жадно поглощая. — А-а-а-л-л-л… — сжимаешь бедра и резко выходишь. Замирая, кончаешь, отдавая морской стихии белесые капли страсти. — Люблю тебя, мой Лунный бес, — целуешь меня в соленые губы. — Не могу без тебя. Не хочу без тебя, — непонятно откуда набежавший морской Ζέφυρος не остужает жар наших тел. Плыву в мареве экстаза в твоих объятиях. Дышу с тобой одним воздухом, пьем его на двоих. — Мы уже не сможем друг без друга, любимый, — смотрю на тебя сверху, стоя на коленях. Маленькие камушки врезаются в чувствительную кожу, но это не важно. Этот момент ласки и нежности ничем не испортить. — Не хочу иначе. Люблю тебя, мой славный бесенок. Я хочу дать тебе больше. Ты достоин большего, и я буду стараться ради нас, — пальцы порхают, собирают, смахивают морские капли с моего тела. — Люби, мне ничего больше не нужно, только твоя любовь, Алешка, — смеюсь твоим заморочкам и иду в море. Как иду? Отползаю задом, зная твою извращенную натуру.       Море снова и снова целует меня, смывает следы нашей любви. Но не дано стереть то, что выжжено в душе, что горит ярче всего, что не затушит ни одно самое холодное море чужих языков и завистливых взглядов.       Наша последняя ночь в Крыму. Прощальные объятия моря. Целуй. Ласкай. Может, в следующем году и встретимся. Может, и вырвусь из жарких объятий своего Лета, чтобы окунуться в твои слезно-соленые воды.       Усталые, но довольные наблюдаем, как светлоокая Луна заливает чернеющий небосклон серебряным светом. Чертит дороги в другие миры, завлекая, маня путников в неведомые дали. Никогда не открывая своей сущности, навечно оставаясь загадкой, показывая только одну свою сторону.

***

Marilyn Manson — This Is The New Shit — Любимый, у меня для тебя сюрприз… — твой голос звучит как-то слишком печально для сюрприза. Замираю, бросив многочисленный багаж. Отправив коняшку в путешествие на родину, обнимаешь меня со спины, зачем-то крепко сжав запястья в захват. — Нет, слушай, это уже перебор, — понимаю, что, если ты продолжишь свои домогательства, геморроя мне не избежать. — У меня и так зад болит. А мне на нем двое суток в этой колымаге сидеть. — Любимый, ты только не нервничай… Тебе, с твоей тонкой организацией нервной системы, это вредно. — Да я еще пока не нервничаю, - вру, как черный пони, потому как после такой вступительной речи ожидать можно чего угодно. Ожидаю целых две секунды. — Да ты скажешь уже в чем дело, или как?! — Отъезд придется отложить, — обреченный выдох в ухо. — НАНИ?!!! *- ору, сотрясая вселенную. — С какого XYR?! — Штормовое предупреждение передали. Паром не ходит. Видимо, мы вчера так море возбудили, что оно до сих пор кончить не может. — ИЯДА-А-А-А-А!!! ** — стенаю на запредельных децибелах, пытаясь выдрать руки из железных кулаков. — Ну, за что мне все это?! — призываю высшие силы пересмотреть распределение говна и до кучи врезать сзадистоящей силе, но силы явно не равны, и мне не дают распустить руки. Не беда. Зато язык свободен. — В небе тоже штормит? Быстра отдал мой паспорт! В 3.14зду весь этот Крым! Оре ва учи ни икимас! *** — Ал… — продолжаются бои без правил то локтем в бок, то пяткой по ногам. — Что, Ал?! Я уже двадцать шесть лет Ал и от этого ни разу алее не стал! — выплескиваю весь негатив, покраснев от попыток получить свободу действий, как акаиРю*»*. Плесни водички, и точно пар пойдет. — Мне еще вчера нужно было на континент съебаться, а я и сегодня в этой ебаной мухосрани ебусь. Заебало это ебанутое море! — вкладываю всю душу в свою пламенную речь. — Ал… — пытаешься сдуть пену с моего вскипевшего сознания. — Пусти на йух! Или я за себя не отвечаю! — меня валят на уже теоретически покинутое ложе, назад, в прошлое, куда мне край, как неохота. — Ал, ты же пять минут назад в категоричной форме отказался. Что, уже передумал? — более сильный Бес пытается выяснить, какая по счету у меня пятница, до кучи проводя тайский массаж отнюдь не тайским весом своей "мейдинрашка" тушки. — Я рад! — А я-то как рад!!! — мой «радостный» смех, перемежающийся с судорожными выдохами, сравним с истерическим. — Так чем займемся? — шепчет на ухо «массажер», наконец, сползая с клиента, только твоя ладонь пытается стереть неврастению со спины. — Почитаем? Киношку глянем? Бесов попишем? — М-м-м… в жопу-y-y… — выстанываю, где я все это видел, вцепившись в подушку зубами. Есть желание разодрать ее к дьяволу, но нет охоты пух изо рта выплевывать. — Ну, ладно, — милостиво дозволяет любимый господин. — Ты пока херней пострадай, а я рядом поработаю. Выключив готовый взорваться мозг, на автомате вытаскиваю запакованный огрызок яблока, затыкаю уши Менсоном и начинаю страдать. Полчаса страданий на КФ не принесли облегчения. Исправил миллион сто седьмую ошибку, присланную знающим грамоту волонтером и в пятьдесят восьмой раз не исправил любимое слово, в правильность написания которого свято верю. — Алекс!!! - ору, ткнув тебя локтем в бок, ты подскакиваешь. Нервный какой-то стал, психический… — Если мне еще раз ктонить скажет, что слово «АХУЕЛ» через «О» пишется, я стих напишу, на девяносто процентов состоящий из этого слова! — Кто это правописание вообще придумал?! Я бы его за яйца повесил, как господина Поливанова, который учит людей японскому, ни разу японскую речь не прослушав! — выпускаю пар. Надо хоть таким образом нервы успокоить. — Для меня правописание — это МОЕ ПРАВО писать так, как мне в жопу стрельнет! А не так, как какое-то хуйло придумало и на этом бабки срубило! — капаю ядом, пытаясь отравить существование всей окружающей среде. Ну, не одному же мне в Инферно гореть, пусть все из солидарности мучаются. — Да-да… целиком и полностью с тобой согласен, любовь моя, — смеется с головой погруженный в «работу» Бес, в сто пятисотый раз перечитывая старые главы «Бесов». — Только и ты тогда не доебывайся до меня со своими заморочками. А то как прицепишься: — Нету такого слова «НЕТУ»! — очень похоже передразниваешь меня, вытаращив такие же зеленые зенки. — Так и хочется тебя придушить. А у меня вот есть! НЕТУ! НЕТУ! НЕТУ!!! — Нету такого слова «НЕТУ»! — таращу на тебя глаза, именно как ты показал, и над Крымским куском суши несется дружный бесовский гогот. Еще полчаса «хождений по мукам» на Литмире взвинтили мой невроз до невиданных высот. — Алекссс!!! - ору, ткнув тебя в бок локтем, ты подпрыгиваешь. Что, зачитался. любимый? - Нет, ты только глянь!!! Что эта КАЗА про наш бестселлер пишет! Скушно ей! — чувствую, как меня заливает кипятком. — Дочитывать она не будет?!!! Да катись ты в омегамуть! — Ал, не нервничай, сколько людей, столько мнений, — ты усердно продолжаешь «работать», перелистывая фотки наших приключений. Интересно, там хоть одна приличная есть? — Нашел, из-за чего психовать. — Да, нашел! — мне в последнее время и искать не приходится. Выбешивает все, и без промаха. — Стиль у нас «механический»! Да такого «механизма» в стиле днем с огнем не сыщешь! — демонстрирую свою природную скромность. — «Не художественный»?! Ну уж, извинитепрастите, что не написал, что ты вложил свой клинок мне в ножны. Художество ей надо?! Да такого «хуйдожества» еще никто не писал! — самомнение вылезает из своего чулана и затыкает скромности рот членом. — «Сухой»!!! Да ты просто флегма фригидная! Мы в этот фик столько своих чувств вкладываем, что любой нормальный человек сто раз бы намок! — Дракон клацает зубами и клавиатурой, рискуя вывести из строя дорогую игрушку. — Я ей щас покажу, где ее мнение видел! — Ал, полегче. Не все люди твои пашутилки понимают, — ненавязчиво гладишь по ноге, пытаясь отвлечь меня от драконьей трапезы. — Я буду предельно вежлив и политкорректен, — обещаю вести себя "как прынц" и выражаться только «высокохуйдожественно». — Ал!!! — тычок в бок, и я подскакиваю. Что-то нервы ни к черту стали в последнее время. — Смотри! — ты разворачиваешь ноут, и на меня смотрит мое изображение. По пояс голый, художественно-развратный, с бесовским блеском в замутненных глазах и такой мокрый… Дикий танец, гибкий стан. Ты прекрасен, без изъяна. Я скучал, ко мне иди. Только я и только ты… — Любимый, ты в зале? Сидишь? — быстро тараторю в трубку, перебивая все твои возможные «где тебя носит». — Вот и сиди! У меня для тебя сюрприз!       Стою на лестничной площадке восьмого с половиной этажа у мусоропровода и лихорадочно переодеваюсь. Да, блин! Я, конечно, беспардонный, но только на язык, а такими вещами, как эксгибиционизм, не страдаю. Поэтому спешу, паникуя, что какой-нибудь тетке может приспичить мусор выгрести.       Каждый раз, как включается лифт, в душе что-то обрывается. Озираюсь, как загнанный зверь, стягивая штаны, бросая прямо на пол. Благо, в элитном доме в этом плане чистота. Запахиваю на себе эту чертову шмотку, застегиваю ремни спереди и сзади. Труселя долой. И зачем я их только надел, спрашивается? Носки нафиг. Напяливаю на голые ноги Жанкины стилы. Повезло, что я не больно большой, а она ни хрена не мелкая. Жмут, блин, не порвать бы, а то подруга с меня три шкуры спустит.       Стягиваю свою именную толстовку с готической вязью во всю спину, утверждающей, что я не какой-нибудь эмарь. Футболку через голову долой. Бегом сую все барахло в рюкзак. Толстовку на место, то есть на себя. О!!! Чуть не забыл впопыхах! Достав из бокового кармана спорран, вешаю на причинное место. Нормик! На шее — пара цепей с крестами, на запястьях — кожаные напульсники. Немного не в тему. Да пофиг! Последний штрих — на макушку клетчатый берет. Вот клоун! Так, пора на выход, а то ты небось заждался, да и неделя моих упорных тренировок у Жанки не должна пропасть даром.       Открываю дверь, прохожу. Ты в зале, сидишь в кресле напротив двери. Стою в проеме, упираясь одной рукой в косяк, другой себе в бок, наблюдая, как твой взгляд сканирует меня от макушки до пят.       Я одет в килт. Красно-черная клетка заложена в складки, широкий ремень поддерживает этот шотландский наряд на моих бедрах. Голые волосатые ноги в Жанкиных высоких черных стилах, на причинном месте болтается черный с кисточками спорран. Ну, толстовка, ясен пень, еще пока на мне. Из-под клетчатого берета, в тон килту, свисают черные патлы. — Ну, и как тебе? Удивлен? — смотрю на тебя и чуть не ржу. Конечно, не каждый день увидишь парня в юбке. Видимо, ты потерял дар речи, или вывихнутая челюсть не дает и слова вымолвить. Открываешь и закрываешь рот, словно рыба на берегу. — Не-е-е… да ты что! Я бы в таком виде ни за что по улице не прошел, — отвечаю на твой немой вопрос в глазах и опускаю руку на выключатель, вырубая свет.       Комната погружается в полумрак. Подхожу к муз-центру. Ты, очнувшись от первоначального ступора, в который тебя загнало мое фееричное появление, пытаешься встать навстречу. — Сиди ровно! — сажаю тебя на место суровым приказом, мельком бросив быстрый взгляд. М-м-м-м… красавчик, так бы и съел-л-л… Эмоции калейдоскопом сменяются на твоем лице. Ахуевший взгляд зеленых глаз, и ты плюхаешься обратно в кресло. Выбираю нужную музыку, прибавляя громкость. Подумаешь, ночь, плевать я хотел на этих соседей! Обязательно включаем музло!!! Deftones — GoonSquad       Тихая мелодия наполняет комнату, постепенно перерастая во все более напряженные тона. Оттаскиваю стол в сторону. Встаю перед плазмой, смотря тебе в глаза. Развалившись в кресле, неотрывно отслеживаешь каждое моё движение. Напряжен, хоть и делаешь вид, что расслаблен, готов сорваться в любую минуту. Вооружен (ствол уже наизготовку) и очень опасен. Сразу становится жарко, в животе махаоны кружат хоровод, поясницу как-то странно тянет. Облизываю пересохшие губы, сглатывая ком в горле.       Медленно стаскиваю с головы берет, проведя им по лицу, как будто снимая маску. Недолго покрасовался на мне. Кидаю тебе. Ты ловишь. Улыбнувшись, сползаешь пониже. Движения отточены. Рука скользит по торсу вниз, и ты поправляешь недвусмысленно торчащую ширинку. Сжимаешь, показывая степень твоей тоски по мне. Ты вступил в игру. Только и я готов. Поворачивая на себе ремень споррана, расстегиваю его. Швыряя тебе дурацкую сумку, говорю: — Загляни! Если чё, то это для меня, хочу попробовать.       Ты лезешь внутрь и, вытаскивая черное эрекционное кольцо с шариками, удивленно смотришь на меня. Что, я сумел тебя удивить? Расстегиваю толстовку, глядя тебе в глаза. Ты, как под гипнозом, провожаешь взглядом собачку молнии до самого низа. Сглатываешь, перекатывая под кожей кадык.       Зубчик за зубчиком едет ползунок, обнажая мой голый торс с висящими на груди крестами. Ниже… ниже… ниже… Расстегиваю запор, стягивая с плеч, с одной руки, с другой… избавляюсь от куртки.       Стою напротив тебя. Опускаю голову, занавесившись длинными волосами. Раскачиваюсь из стороны в сторону, увеличивая амплитуду в такт усиливающейся громкости мелодии, льющейся из динамиков. Зависаю на миг в звенящей паузе…       Музыка взрывается басами. Pезко куртку от себя. Бросок в сторону. Черт, чуть телек не наебнул. Нога шагает вперед, переводя тело в резкое вращение. Килт кружится вместе со мной, обнажая голые ноги, ягодицы и все остальное.       Покачивая бедрами, опускаюсь вниз. Приседая, развожу ноги, юбка скрывает наготу. Резко поднимаюсь, ноги в прыжке вместе, руки тянутся к тебе, призывно манят. Одна за другой, перекрещиваются в страстном танце.       Разворот спиной, бедра танцуют, поворот головы назад, вижу твой изумленный взгляд и приоткрытые губы. Поворот, волосы летят. Снова смотрю на тебя. Ты подаешься вперед, вцепляясь в подлокотник пальцами. Прогибаюсь. Руки скользят вдоль тела, гладят бока. Резко перевожу их за голову и встаю на мостик. Волосы подметают пол. Встречаю твой ахуевший взгляд. Ага, я еще и не так могу! Переступаю руками поближе к ногам, переместив вес, поднимаюсь. Поворот к тебе лицом. Килт летит. Иду модельным шагом, ноги пересекают направление движения. Шаг, шаг, шаг… навстречу тебе. Поворот… Шаг, шаг, шаг… назад, от тебя. Поворот… Шаг, шаг, шаг… в сторону, как крадущийся зверь. Поворот… Шаг, шаг, шаг… в другую, как загнанная тварь…       Руками изображаю, что раскручиваю над головой лассо и накидываю на тебя. Тяну воображаемую веревку, перебирая ее ладонями, сам приближаясь к тебе. Заманиваю, соблазняю, но не даюсь. Облизываешь пересохшие губы, как я тебя понимаю! Рука вверх, вторая летит за ней. Глажу себя по волосам. Пальцы впиваются в патлы, тянут голову из стороны в сторону. Взлохматив волосы, отпускаю её.       Руки, скрещиваясь на плечах, обнимают. Резко поворачиваюсь спиной, опять сверкнув наготой под летящим подолом. Изображаю жаркие объятия. Руки гуляют по телу, лаская мою голую спину, бока, талию. Пальцы пробегают нервной чередой. Жарко! Интересно, а тебе?       Разрываю объятия. Снова поворот головы, руки в стороны, ладонями вверх. Круг головой, как будто ласкаюсь в твоих любящих руках, которые до побелевших костяшек судорожно сжимают подлокотники кресла.       Отступаю от тебя, пячусь мелкими шагами назад, сводя ладони в молитвенном жесте. Закидываю голову вверх, ищу ответы на потолке. Переплетая пальцы, выворачиваю ладони, тянусь к тебе, к твоему полыхающему взгляду. По сцепленным рукам пробегает волна за волной, как те, что вздымают твою грудь в сбитом дыхании. Как бы не перевозбудился и не перегорел, уж больно странно ноги свел вместе. Разрываю сплетение и зрительный контакт с тобой.       Шаг в сторону, и возвращаюсь обратно.Шаг в другую, и снова на место. Быстро приседаю, виляя бедрами, поднимаюсь, поворот, летящий подол. Стою, мотаю из стороны в сторону опущенной головой. Волосы упали на лицо, летят вслед за движениями головы. Запыхался. Дышу. Обнимаю себя за плечи, глажу их. И снова быстрый взгляд. Интересно, а меня ко мне ты тоже ревнуешь? Как-то недобро сузились глаза, следя за моими руками. Зависаю в звенящей паузе… Ме-е-е-е-е-д-л-е-е-е-н-о-о-о поднимаю правую руку вверх…       Резко кидаю вниз. Поднимаю голову, улыбаясь тебе. Кружусь и в танце приближаюсь к столу. Разворот. Стоя задницей к тебе буквой «зю», опираюсь о край стола руками. Поочередно приподнимаю ноги, переступая на месте. Бедра танцуют вслед за ногами. Задница виляет, раскачивая килт. Меня просто жарит изнутри.Перекидываю руку и сажусь на столешницу. Ступни в стильных сапогах ползут в стороны, подол свисает между ног. Вытянув руки, наклоняюсь всем телом вперед. Веду ладонями по стилам, голым коленкам, задирая край килта все выше и выше… Сгибаю расставленные в коленях ноги. Ничего не видно?       Торжествующе улыбаюсь. Такого ты явно не ожидал. Этот бой закончится моей победой. Пристально смотрю на тебя. Даже в сумраке зала вижу твои полыхающие щеки и горящие похотью глаза. От тебя так и расходятся волны дикого желания. Терпи, любимый, шоу еще не закончено.       Пальцы вцепляются в край стола. Приподнимаюсь, выгнув спину. Снова сажусь на край. Ноги вместе и снова летят в стороны. Сползаю на пол, встав на колени. Сажусь на задницу. Перекат, и я снова сижу. Перекат в другую сторону, снова сижу. Расставляю прямые ноги в стороны, руки за спину. Опираясь на пол, приподнимаю бедра вверх. Задержавшись на миг, снова сажусь на зад. Сгибаю ноги в коленях и снова приподнимаюсь, задержка, и вниз…       Завожу ноги под себя. Встав на четвереньки, ползу. Неотрывно смотря на тебя, с каждым шагом все ближе. Чертов килт мешает, наступаю на подол коленями. Останавливаясь у самых твоих ног, поднимаюсь на колени. Раскачиваюсь из стороны в сторону. Откидываюсь назад, опираясь на одну руку за спиной. Вторую поднимаю вверх, изгибаясь. Медленно опускаю поднятую руку к тебе, поворачивая ладонь… Твой…       Затянувшаяся пауза вынуждает меня снова опуститься на жопу и, скрестив ноги по-турецки, недоуменно уставиться на замороженного рыцаря. Ничего не понимаю. Нокаут или все же перегорел? Щелкаю перед твоим носом пальцами. — Хо-о-о-ой! Ты в порядке? — на меня смотрят и даже не моргают. Зато я болезненно морщусь, расстегивая тесноватые стилы. — 112? Виски? Меня? — пытаюсь достучаться до зависшей системы, но система не отвечает. — Не понравилось, что ли? — уже собираюсь, обиженно разрыдавшись, хлопнуть дверью, изо всех сил пытаясь стянуть с себя Жанкин «испанский сапог». Включаем музло! Deftones — Change (Acoustic) — Ты классно танцуешь, мой демон-искуситель, — наконец-то отвечает вышедшая из аварийного режима «система». — Ты живой?! — искренне радуюсь, что ты справился с килтоносным вирусом, и еще тому, что, наконец, сдергиваю с ног чертовы стилы, которые мне все пальцы передавили. — Фу-y-y… — облегченно вздыхаю, растирая измученные конечности. — Жанка меня неделю мучила, — во всех подробностях доношу до тебя свои тренинги. — Передай ей большое СПАСИБО от меня, — снова выдаешь хриплым голосом. — Передам. Давай! — протягиваю к тебе руку за презентом, уже не зная, что и подумать. Может, тебе под колено сапогом заехать, чтоб ты пришёл в себя? И тут, прочитав мои коварные мысли, ты очнулся. Перехватив руку за запястье, вздергиваешь меня к себе на колени, прижимая моё разгоряченное тельце к себе спиной. — Я в мареве этого волшебства, словно в трансе от твоего танца, — твои пальцы щекочут, пробегаясь по ребрам. Упираясь носом в загривок, ты вдыхаешь запах моей взмокшей кожи. — Килт снимем или как? — пытаюсь выяснить, как ты меня хочешь, покрываясь мурашками от возбужденного дыхания за спиной. — Снимай, — тихо, на выдохе в ухо, заставляя вжать голову в плечи.       Встаю, оттолкнувшись попой от чего-то твердого, выдавив из тебя звериный рык. Стоя спиной, через плечо вижу, как ты, словно завороженный, наблюдаешь, как я расстегиваю ремни килта на заднице. Поворачиваюсь и медленно распахиваю одну сторону юбки. Ты приоткрываешь рот, собираясь, видимо, озвучить свои соображения насчет того, что так нескромно подпирает шотландку с моей стороны. Но встречаешь взглядом еще один слой ткани. — Ал, так нечестно, — разочарованно выдыхаешь, елозя задницей в нетерпении. — Честно или нечестно, зато интересно, — расстегивая внутреннюю пряжку, намекаю тебе, что люблю поиграть. — Подойди поближе, — твои вкрадчивый голос так будоражит, что я замираю на месте, лихорадочно соображая, насколько опасен зверь, пробудившийся в тебе. — Ближе, - ты, как удав из Маугли, гипнотизируешь стоящую перед тобой мартышку в шотландской юбке, которая покачивает бедрами в такт музыке. — Ты испытываешь меня? — рыкает это животное, пробиваясь сквозь человеческий облик. — Да-а-а… — задыхаясь от возбуждения, выдыхаю ответ, удерживая килт запахнутым. — Ал, я сейчас не смогу контролировать себя, — предупреждение или констатация факта. — Хочу тебя. Хочу, как никого… — распахиваю шотландку и поражаю тебя в самое сердце степенью своего возбуждения. Освобожденный воин указывает на полночь, подрагивает и плачет от переизбытка чувств. — Хочу тебя, хочу в твои объятия. — М-м-м-ой прекрасный, — ты давишься стоном. — Возьми то, что в сумке… — дрожь пробивает тело, мне как-то не по себе, никогда не пробовал эту игрушку. Ты тянешься к споррану, достаешь смазку и черное эластичное кольцо с бугорками по периметру. — Надень, — упираюсь дрожащими руками тебе в плечи. Выдавливаешь смазку и, размазав ее по члену, захватываешь ствол в кольцо пальцев. Ты так взволнован, что дыхание с шумом вырывается из легких. Я едва могу устоять на месте, ноги подрагивают, когда подносишь колечко, с любовью и желанием глядя в глаза. — Нагнись, поцелуй меня, — тянешься ко мне, и я лижу языком губы, а ты скользишь упругой игрушкой по стволу, слегка растянув ее пальцами. — М-м-м, — стискиваю зубы, виляя бедрами. Тугие объятия обхватывают член и яички. — Все хорошо? — твоя ладонь оглаживает пережатые причиндалы. — Немного давит, не знаю, вроде ничего страшного, — сажусь к тебе на бедра. Закинув руки на шею, обнимаю, покрывая лицо и шею мелкими поцелуями. — Горю, хочу каждый кусочек твоего тела, — проводишь руками по ключицам, ребрам. Тянусь к уху: — Я люблю тебя, Алекс-с-с… — От моего шепота по твоим щекам бегут мурашки. Прикрывая глаза, откидываешь голову. Через поверхностное дыхание тихим шепотом произносишь мое имя. Прижимаясь к тебе, пью поцелуй. Во мне все горит, как и в зажатом кольцом члене. — Раздень меня, не хочу преград между нами, — чувствую под собой, как ты возбужден. - Ал, сними с меня эту чертову одежду! Ты пьяным взглядом отслеживаешь, как я вытаскиваю из штанов футболку, снимаю ее с тебя, бросив за голову. Как тянусь к джинсам, расстегиваю кнопку и молнию. Как лезу рукой в ширинку, приласкав твой член, и ты, приподняв бедра, помогаешь стянуть с себя штаны. Горячие, сухие ладони сжимают ребра, скользят по телу, тянутся к темным горошинам сосков. — С-с-скорее приласкай его, я целый день тебя ждал, — откидываюсь у тебя на коленях, член в черном обруче прижимается к животу. Подхватываешь, скользишь ладонями по талии, удерживая за поясницу. Я изгибаюсь в твоих руках, как змея, и, закинув руки за голову, раскачиваюсь в такт музыке. Лечу за ней.       Склонившись лицом надо мной, проводишь носом по животу и утыкаешься в пах. Влажный язык проходится по стволу от основания до головки, и ты слизываешь капельку секрета. Мои судорожные вздохи и твой такой одобрительный рык. — М-м-м… — не могу сдержать стон, когда ты целуешь в самый кончик, обхватываешь головку губами. Постепенно натягиваешься, заглатывая все глубже и глубже. Резкое движение бедрами, и я упираюсь головкой тебе в нёбо, снова и снова вырывая наружу нашу животную сущность, которая рычит, стонет и рвется в оковах человеческого тела. — М-м-м, да-а-а… — руки сами тянутся к тебе, ерошат волосы, пропуская их сквозь пальцы. — Ха-а-а … — у тебя из горла вырываются хрипы. Голова взлетает и опускается до конца. Замираешь и снова поднимаешься вверх. Мечусь в блаженстве, ищу твои руки, сплетая наши пальцы в замок. Волна экстаза проходит по телу, но, словно натыкаясь на волнорез, отступает. Тело начинает бить мелкая дрожь, украшая бисеринками пота, выступая россыпью мурашек. Выпускаешь мой член, влажным росчерком проводишь по кольцу. Напрягая живот, поднимаюсь. Тянусь к тебе. — Безумно… люблю… — шепот с твоих губ и шальные глаза перед моими. Трусь носом о твой, улыбаясь. Чувствую, как наши члены соприкасаются. Это обжигает, разносит по крови новые волны желания. — Я так тебя люблю, — вижу смазку, тянусь за тюбиком. Кольцо все сильнее давит, побуждая к действиям. Щелкнув крышкой, выдавливаю гель на пальцы.       Приподнимаясь, завожу руку за спину. Подношу ладонь к анусу, тихонько давлю на вход и ввожу палец в себя, чувствуя, как он медленно погружается внутрь. Горячо. С приоткрытых губ вырывается выдох. Ты наблюдаешь за мной и, кажется, даже не дышишь, чувствуя то, что чувствую я. Мы, как эмпаты, ощущаем связь, что крепнет в нас день ото дня. — Хочу сам, — то ли говоришь, то ли мысленно просишь, поднося пальцы ко мне. — Давай, — также шепчу, покидая свое тело, и ты обнимаешь меня за талию, притягивая к себе. Чувствую палец у ануса. Утыкаюсь носом тебе в макушку, пока твои губы захватывают во влажный плен ареолу моего соска, посасывают, играют, щелкая языком. Предвкушение. Толчок, и вводишь на всю длину. Вцепляюсь пальцами в плечи, сжимаю кожу, оставляя на ней маленькие полумесяцы ногтей. — Ты мягкий, горячий… — Палец ходит во мне. Жадно, страстно выцеловываешь грудь, по очереди перемещаясь от одного соска к другому. — Ты так действуешь на меня, что я всегда на грани, — от ощущений схожу с ума, в комнате витает запах секса. — Леша, возьми меня, — говорю, присаживаясь на пальцы. В члене бьется пульсом напряженная ломота, стекая по влажной спине потом. Неотрывно смотрю на тебя, прижимаясь лбом, смешивая дыхания. Глажу кромку твоих волос, пробегаясь по вздутым венкам шеи. — Придержи, — рычишь мне в губы. Я чувствую, как тебя в нетерпении пробивает дрожь. Вытаскиваешь палец, оглаживая на выходе чувствительные стеночки. Нащупав твой член, провожу по нему ладонью, направляя в себя. Головка упирается в анус, и я еложу бедрами, пробуя её принять. Ты, желая как можно быстрее оказаться во мне, вскидываешь бедра. Со стоном откидываешь голову на спинку, облизывая пересохшие в быстром дыхании губы. — Я сейчас от одного вида кончу. А-а-а-л, что ж ты делаешь? Пальцы ног поджимаются, ноги дрожат, член болезненно тянет от прилившей крови. Приподнимаюсь и, резко принимая, опускаюсь на твой ствол. — Блин, больно, — чуть не ору, закусывая губы. Зависаю, качаясь из стороны в сторону. — Что ж ты так, завтра болеть же будет… — успокаивающе гладишь по пояснице, разнося томление, что тянется нитями к паху, заставляя пылать.       Что мне завтра, когда я сейчас плыву в мареве экстаза, сдерживаемого тугим кольцом. Поднимаюсь и снова вниз, еще и еще… Двигаюсь на тебе все быстрее, выпуская член почти до конца и со шлепком насаживаясь до упора. — М-м-м… — стонешь, прикрыв глаза, сжимая меня за ягодицы. — Не так быстро, Ал. — Легкий шлепок по половинке резонансом отдается в член. Вздрагиваю, выгибаясь, жар растекается по телу. Безумно хочу кончить и не могу. — М-м-м… еще… — чувствую, как сжимается все внутри. — Еще… мне нужно… — Встань на колени! — В члене пульс, подкатывает раз за разом оргазм, но кольцо пережало протоки. Приподнимаюсь, вцепившись руками в спинку дивана, мокрым лбом прижимаюсь к твоему плечу. Тело резонирует, не справляясь с подкатывающим экстазом. Ты упираешься ногами в пол и вскидываешь бедра. Обжигаешь левую ягодицу шлепком и толкаешься до конца, выбивая у меня весь воздух из легких. Выходишь и, шлепая по правой, врываешься в меня. Я не двигаюсь, только принимаю тебя, с моих губ неконтролируемо срываются стоны. Жар растекается по коже. — Держись крепче, — резко, на бешеной скорости, входишь, короткими толчками стимулируя простату. Шлепки от соприкосновения наших тел, шлепки от твоей ладони… — Да-а-а… — ещё сильнее вцепился в спинку. Каждый раз вздрагиваю под ударами. Задница горит, в члене такое напряжение, что живот сводит болезненными спазмами. — Мой Бес, — ты вдруг хватаешь меня за талию и, прижимая к себе, встаешь. — Ноги закинь на поясницу, — и я обвиваю тебя, вцепившись мертвой хваткой. Спина прижата к стене твоим телом, меня пробивает дрожь. — Да-а-а, Ал-л-л! — ты резко толкаешься, я едва не вою. Не могу больше терпеть это напряжение. Кольцо, кажется, впилось в кожу. Трусь о тебя членом. — М-м-м… дьявол… — срываюсь в крик. — Леш-ш-ш-а-а!       Ты находишь мои губы, резко, до боли, словно изголодавшись, сминаешь, кусаешь, зализываешь и снова целуешь, терзаешь мой рот. Стону в поцелуи, чувствуя, как все внутри сжалось. — Хочешь боли? — кровожадный оскал кривит губы. Твой зверь рычит, показывая свой лик. — Я сдерживаю своего зверя. Пока. — Да-а-а… — дай мне её. Кажется, что не могу отпустить тебя. Я как будто прирос, упираясь в стену. Безумство. Мыслей нет, одна жажда. Тяжесть в паху отдается тянущей болью. Задыхаюсь, до привкуса соли во рту закусывая губы.       Отдираешь меня от стены, сжимая в стальных объятиях, удерживаешь на своем стояке. Пинок в дверь спальни. Резко выходишь, заставляя меня сорваться в крик. Падая на кровать, раскидываюсь звездочкой. Дышу загнанно через нос. В голове и перед глазами все мутится. Волосы разметались по черному шелку. Шарю ладонями по холодным простыням, отдавая им жар своего тела. — Иди ко мне, любовь моя, — тянешь за ногу и одним движением переворачиваешь меня к себе спиной. Член проходится по белью. Больно. Глушу стон, уткнувшись в ткань. Хочу, хочу разрядки. Кровать прогибается, и ты ставишь колено рядом с моим бедром, в пару движений вздергиваешь мои руки, заворачиваешь за спину, заставляя прогнуться. Стискиваешь запястья в замок, прижимая чуть ли не к лопаткам, удерживаешь мои руки в плену. Твое бурное дыхание за спиной и резкий хлопок по ягодице. — А-а-а! — прогибаюсь, вскинув голову. Оглядываясь, встречаю твои горящие глаза. Мой зверь! Дикий, опасный и такой желанный… Я улетаю, теряю связь с реальностью. Меня все сильнее колотит мелкой дрожью. — Ты хотел боли, так получай ее, — и снова обжигающий шлепок. Жар растекается по ягодице, трансформируясь в блаженство в теле. — Возьми меня, — чувствую, как разводишь половинки, и, вжимаясь членом в сжатые мышцы, входишь. — Да-а-а! — крик по комнате. Резко подаешься бедрами и врываешься в меня до основания, до шлепка яичек о мои ягодицы. Кружишь бедрами, проходясь по чувствительной, увеличенной простате. Сжимаешь руки сильнее, выворачивая суставы, но я не чувствую боли. Она вся там, внизу. Пульсирует, растекаясь по телу нестерпимым жаром. Замах, и снова горячий поцелуй ладони огнем разливается на ягодице. — А-а-а! — крик переходит в шепот. — Леш-ш-ш-а, любимый, — горю, жар от ягодиц бежит по всему телу. — Не могу кончить, сними эту хрень… — меня кроет, раз за разом подкатывает и отступает экстаз. Отпускаешь руки, отчего моментально словно тысячи иголок впиваются в кожу. За ногу переворачиваешь на спину. Лежу как безвольная кукла, раскидав руки в стороны. В уплывающем сознании встречаюсь с тобой взглядом. Вижу тебя, раскрасневшегося, распаленного, мокрого от испарины. Легкие прикосновения к болезненному члену кончиками пальцев, и я вздрагиваю. Все на пределе. Вцепляюсь руками в простыню, задница горит, каменный член ноет, яйца звенят. — Хочешь, чтобы я снял? — тычешь в красную головку, вырывая у меня стоны. — Дда-а-а… — как выдох. Смотрю на тебя с мольбой, загнанно дыша. — Будет больно, — тянешь руки к кольцу, а я вымученно улыбаюсь, закусывая губы, пытаюсь оставаться с тобой, но меня уносит в спейс. Ты тянешь за черные края, расширяя кольцо, медленно освобождаешь из болезненных объятий, впитывая мои эмоции. Нестерпимый жар прокатывается в паху. Вжимаясь в меня бедрами, толкаешься. Распахиваю глаза, не могу вдохнуть, тело выгибает в конвульсиях и резко сжимает сфинктер. Сперма выстреливает на живот, и я улетаю, потеряв себя в растекающемся блаженстве. Только толчки и биение в сжатом анусе говорят, что ты последовал за мной.

***

— А ты знал, что эта хрень вредная?! — ору на тебя, захлопнув ноут. — А что, если бы у меня член отвалился?! — в ужасе стискиваю бедра, прикрываю фамильные драгоценности руками и, пожамкав, проверяю их целостность. — Тогда бы я отвез тебя в Тай, и там бы все пришили в лучшем виде, — обнадеживает меня мистер невозмутимость с архисерьезным видом, пряча улыбку за прижатой ко рту ладонью. — И, вообще, по коням!!! Переправу открыли! ________________________ Горошек припасли? Go до холодоса и на голову, ну, или еще куда…) ) * Нани (яп.) - что? ** Ияда (яп.)  — нет *** Оре ва учи ни икимас (яп.)  — я еду домой *»*Акаи Рю (яп.)  — красный дракон