Игра на выбывание

Кара прислушалась у двери ванной: Кэлен что-то напевает сквозь шум воды. Значит, надолго. Хорошо. Есть время пошариться в примеченной (точнее будет сказать, «помеченой»: «О, а вот тут, в кресле-качалке мы еще не пробовали… и стол отличный, широкий, прямо траходром!» - «Боже, Мэйсон, чем тебя кровать не устраивает?») вчера комнате – кажется, что-то вроде кабинета или библиотеки. Ничего. Ничего полезного. Кара, уже ни на что не надеясь, открыла последний, нижний ящик бюро… почти пустой, в отличие от остальных. И… в тех был прямо армейский порядок, а тут набросано все кучей… будто специально… странно. И вроде бы, не такой глубокий, как другие ящики. Так-так, интересно. Мэйсон вывалила из него весь хлам, постучала по дну… надавила… хмыкнула, удовлетворенно. Вязла со стола нож для бумаг, воткнула лезвие в замеченную у стенки щель, нажала… дно – ложное дно – поддалось, поднялось, откинулось. Кара улыбнулась, достала толстый, тяжелый, старинный альбом для фотографий – в кожаном переплете, с картонными страницами, на которые снимки нужно наклеивать. Открыла. Полистала. Снова хмыкнула. И села прямо в центре комнаты, на пушистый ковер, погрузилась в чтение… Ну надо же, как занимательно… Прохладная босая ступня опустилась ей на спину между лопаток. Погладила, помяла пальчиками основание шеи («Дааа, боже, как хорошо! А то затекло всё…»), переместилась на плечо, помяла его: - Мэйсон, ты одеться-то не хочешь? - Не, - Кара накрыла ступню рукой, поцеловала, оторвавшись на мгновенье от альбома. – Мне и так хорошо. А вот ты носочки теплые надень, только из душа, а ноги ледяные, простудишься… - Ух ты… - Кэлен убрала ступню, опустилась сзади на ковер, обвила Кару ногами, устроила теперь уже обе ступни у нее на ногах, скрестила, прижала подошвы к внутренней поверхности горячих бедер Мэйсон. Прижалась к спине. Пробежалась пальчиками по рукам Кары, поднырнула под них, обхватила ладонями ее груди: - С чего вдруг такая забота? Влюбилась в меня, Мэйсон? «ДА!!! Да, Амнелл, черт тебя побери!!!» - Нет, - Кара мотнула головой, не отрываясь от чтения. – Не хочу остаться без такой классной давалки… - Грубияяянка… - Кэлен смеется, покусывает ее ухо, ласкает грудь. – Нашла, что искала? - Пока нет. Но найду. - Нашла что-то интересное? – щекочет кончиком языка шею, играет губами с ее щекой, захватывая кожу, играет пальчиками на ее груди. - Чееерт, Амнелл! – Кара поворачивает, откидывая назад, голову, встречает губами её губы. Пьет их, терзает… Нехотя, с трудом отрывается: - Я тут работать пытаюсь. - А я – тебе мешать, - Кэлен скользит рукой по животу, вниз - к жаркому, нежному, влажному. – И это логично, Мэйсон, учитывая, что ты меня считаешь главной подозреваемой, - наблюдает с удовольствием, как наливаются горячим, красным губы и щеки Кары, как учащается, становится прерывистым ее дыхание… «До что ж я с тобой завожусь-то так, с пол-оборота? Да какой там… я эти дни и не остываю… Что в тебе такое, Амнелл, что я голову теряю, а?» - Дьявол… - Кара отбрасывает альбом, молниеносным движением перемещается… и вот уже Кэлен лежит на ковре, и Мэйсон сверху… разъяренная, распаленная… впивается, словно выстрелами, поцелуями в кожу… зло, жестко… кусает… сжимает… опускается вниз… и поцелуи становятся нежными… мягкими… нежными становятся язык и пальцы… Кэлен кричит… она знает, Кара опять будет смеяться, но она не может не кричать… она не может молча выдержать это блаженство, это безумие. Она кричит, захлебываясь наслаждением и счастьем, принимая эти нежные пальцы, этот нежный язык… - Амнелл, - Мэсон губами ловит затихающие волны, что все еще пробегают по животу Кэлен, - ну что с тобой, а? Что ж ты так быстро-то… - Не знаю, Кара, - сердце еще скачет где-то в горле, и говорить трудно. – У меня так только с тобой… Как-то ты на меня так действуешь… - Кэлен улыбается, не в силах противиться счастью – переполнившему, затопившему ее всю целиком, без остатка. Мэйсон подтягивается на руках, ложится сверху, прижимает. Смотрит в глаза – насмешливо и нежно: - Кэлен… что в тебе такого, что я голову теряю, с ума по тебе схожу? - А в тебе, Кара? – Амнелл смеется, тянет ее к себе («Да иди же ты сюда, дай мне свои губы!»), целует. Если бы еще год, нет, даже месяц назад, кто-то сказал ей, что она будет любить Кару Мэйсон… что будет желать Кару Мэйсон… умирать от наслаждения в её руках… она бы посоветовала этому человеку обратиться к психиатру. Если бы год, нет, даже месяц назад, кто-то сказал Каре Мэйсон, что она будет любить Кэлен Амнелл… что будет задыхаться от счастья, поймав на себе взгляд синих хрустальных глаз… умирать от наслаждения от её поцелуев, прикосновений… да от одной ее улыбки!.. она бы убила этого человека. Ибо незачем жить таким идиотам на свете. - Мэйсон… а ведь ты влюбилась в меня. - Нет, - качает головой Кара. «Да!!!» - кричат ее глаза. - Ты влюбилась в меня, Мэээйсон… - Кэлен смеется, смеется от бурлящего внутри счастья. - Мечтать не вредно… - Кара поднимается на локте, проводит пальцем по ложбинке между ее грудей, потом туда же приникает губами. Поднимает голову. Глаза сияют. Глаза насмехаются. Но сквозь насмешку на Кэлен смотрит любовь… - Я тебя не люблю. Я тебя ненавижу, помнишь? - Дааа… - Кэлен со смехом снова тянет ее к себе. Губы к губам… выдыхает жарко: - Ты так смотришь… нравлюсь, детектив Мэйсон? – и хохочет, заливисто, счастливо. А Кара, сдерживая улыбку, целует ее – всю, везде, без остатка… *** - Амнелл, надень носки все же… - Кара с альбомом в руках устроилась в большом мягком кожаном кресле. Кэлен – напротив, точно в таком же: - Не, о тебя погреюсь… - и вытянула свои ноги на колени Каре, прижала подошвы к животу. Мэйсон сосредоточено читает, пытаясь удержать в узде совсем не отпускающее теперь, не проходящее возбуждение, усиливающееся каждый раз, когда Амнелл двигает ступней. Кэлен смотрит на нее с улыбкой… просто смотрит, а низ живота наливается жаркой сладкой тяжестью. «Господи, да что со мной, в самом деле? Я уже скоро от одного взгляда на нее кончать буду?..» - шевелит ступней: - Мэйсон… ты меня любишь. - Нет. - Любишь, Мэйсон. Любишь. - Деточка, это твои проекции, присваивай их себе. - Ишь ты… Ты еще и такие слова знаешь, Мэйсон? - Я еще и не такие знаю… у меня огромный опыт общения с мозгоправами… - она перелистала страницы альбома и замерла: на очередном развороте были наклеены аккуратно вырезанные из газет некрологи… один, два, три… восемь, девять… Девять? Кара подняла голову: - У тебя было девять мужей, Амнелл? - Да, - Кэлен улыбнулась, ее ступня двигается вверх, подбираясь к груди Кары. Добралась, пощекотала пальчиками. Мэйсон накрыла ее рукой: - И он тоже умер… - Да, - другая ступня подкрадывается ко второй груди Кары. Большой палец прижимает сосок, гладит, играет с ним. Кара прищуривается, хотя – Кэлен это видит, чувствует – воспламеняется. Но держится. Смотрит пристально, вздергивает вопросительно бровь. Кэлен закатывает глаза: - Мэйсон, иди ты со своими подозрениями! За Глена я вышла в двадцать! Мы с ним прожили десять лет. Последние пять из них он боролся с раком. Но не победил… Ты не там ищешь, Мэйсон. - Угу… значит, первый умер, и ты с цепи сорвалась, Амнелл? Начала выходить замуж и истреблять своих мужей? - Кара, - Кэлен легонько пихает ее ногой, - я тебе говорила, я их не убивала… Я ничего не делала, Мэйсон! - Тогда зачем тебе это? Зачем ты собирала все эти статьи? – Кара перевернула страницу, прочитала заголовок приклеенной на ней газетной вырезки: - Черные вдовы – вампиры поневоле? Черными вдовами называют женщин, у которых неоднократно умирали мужья или возлюбленные. Причиной этому парапсихологи считают тяготеющее над этими дамами проклятие или рок, иногда преследующий по наследству. Психологи же полагают, что такие женщины подсознательно выбирают себе мужчин с низким жизненным потенциалом, - еще полистала альбом, снова зачитала: - Черные вдовы — сексуальные каннибалы… Черная вдова – проклятие или судьба?... Амнелл, - она отбросила альбом и потянула Кэлен за ступни: - Иди сюда. Зачем ты все это собирала? - Ну, Мэйсон, - Кэлен перебралась в ее кресло, оседлала колени, обвила руками шею. – Мне было страшно… черт, ну ты попробуй, поставь себя на мое место! Ладно, Глен, он ожидаемо умер. Боб… ну, ему ж под семьдесят было, я, в общем, тоже не удивилась… потом Майк… ему чуть за пятьдесят, но он любил пиво, пожрать и дымил, как паровоз. Так что и тут было все довольно ожидаемо… А вот когда Грег разбился на лыжах… его смерть уже расследовали. Ваши же и расследовали. И ничего не нашли. А я, знаешь, как-то затревожилась. Мне непонятно было, чего вдруг он съехал с трассы, как он свалился в эту пропасть… он пол жизни на этих горных лыжах… и вдруг вот так. Но – полиция всё же признала это несчастным случаем, - она склонилась, потерлась щекой о щеку Кары. – Когда погиб Дин, я испугалась, Мэйсон. Дин, в общем, мог выпить, но никогда себе не позволял сесть за руль под алкоголем. По крайней мере, за те семь месяцев, что мы были женаты. С чего же тогда он напился и полез в машину? Так что я испугалась, Мэйсон. Я сама себя начала подозревать… вот и изучала все это, читала, пыталась найти ответы… Только теперь это все неважно, Мэйсон. - Это почему это вдруг? «Потому что теперь есть ты, Кара… потому что я с тобой. И все остальное не имеет значения…» - Потому что теперь я не боюсь. - А что изменилось, Амнелл? - Как это, что? Я встретила тебя, Кара Мэйсон. Ничего страшнее этого со мной произойти уже не может… - Кэлен засмеялась, потянулась к ней: - Иди сюда, детектив, хочу арестовать твои губы… Кара подалась навстречу. «Боже, Кэлен, как же сладко ты целуешься… душу дьяволу за один твой поцелуй продам, не задумываясь…». - Амнелл, а ты не боишься, что я тоже умру? - Ты? Но… я думаю, проклятие черной вдовы действует только на мужчин… - Вот, значит, что ты решила? Ты решила, что проклята? - Ну, а что еще мне оставалось думать, Кара? Они ведь умирали. До меня – жили, а со мной – умирали… Мэйсон смотрит задумчиво, гладит спину Кэлен… играет пальцами по позвоночнику, как на флейте… - Не верю я в проклятия, Амнелл… если ты их не убивала… должно быть какое-то разумное объяснение. - Если? – Кэлен прижимается лбом к ее лбу, смотрит в глаза – близко, очень близко, обжигает дыханием губы. – Если? – покусывает нижнюю губу, захватывает ее в плен своих губ, мнёт, нежит… выпускает, целует в уголок рта: - Не веришь мне, Мэйсон? - Нет, - Кара приподнимает ее одной рукой за ягодицы, вторая проникает между ног, ладонью вверх. Кэлен опускается на эту ладонь, прохладную, и от того обжигающую… выдыхает со стоном, двигается, скользит по ней, медленно, вдавливаясь, прижимаясь… - Не верю… пока не найду ответы, не поверю… - Кара обхватывает губами ее сосок, нажимает на него языком. Амнелл стонет, откинув голову. - Тогда… ищи… Мэйсон… - Кэлен ускоряется, и ладонь под ней тоже двигается, качается, словно волна… вдруг Кара отрывается от ее груди, вскидывает голову и смотрит ей в глаза… не просто смотрит – проникает, берет её глазами… и Кэлен накрывает… затопляет… пылающий снизу огонь вспыхивает, сжигая ее тело невыносимым наслаждением. Кэлен кричит. И, обессиленная, падает… падает в мягкие, теплые объятия. Кара гладит ее одной рукой по плечам, по спине, по ягодицам… Целует ее лицо, шею, нежно, едва-едва касаясь губами. Шепчет: - Я буду искать, Амнелл. Я просто хочу знать, что это не ты… и хочу, чтобы и ты знала, точно была уверена, что ты не виновата в их смерти… Кэлен тянет ее руку из-под себя: - Обними меня, Мэйсон, - и приникает, прижимается всем телом. Выдыхает расслабленно, когда Кара заключает ее в кольцо своих рук. – А если… а если ты найдешь не то, что думаешь, Мэйсон? Если это и правда я… если я виновата? Что тогда? Кара снова смотрит ей в глаза… и в глазах Кары загорается, начинает светиться эта насмешка: - Тогда … тогда я буду лучше знать, на что ты способна, Амнелл. «Но это нисколько не помешает мне любить тебя, Кэлен…»