Кровь королей

      Он проснулся от того, что рядом что-то упало. Точнее, не «что-то», а кто-то. И этот кто-то, видимо, нажрался вусмерть.       Джейме поднялся на локтях и, прищурившись на один глаз, глянул в сторону соседней койки. Темный силуэт Сандора Клигана горой выделялся на фоне окна. Он грузно навалился на колени, слегка покачиваясь и намереваясь ежесекундно свалиться на пол.       Ланнистер потер глаза, мысленно выругавшись, но поднялся с постели. — Не самая удобная поза для сна, — он надавил воину на плечо, — Ложись давай.       Клиган дернулся. — Отъе…сь, ублюдок! — Прорычал он, чуть подняв тяжелый взгляд.       Лев застыл, различая в глазах оппонента больше ненависти и угрозы, чем хмеля. — Как грубо, — пытался съязвить он. — Я лишь хотел помочь… — Помочь?! — Пес рыкнул так, что Джейме отшатнулся от него прежде, чем мужчина поднялся на ноги. — Это ты во всем виноват! — Что ты пьян, как свинья?       Ланнистер сделал шаг назад и, уперевшись в бока, принял выжидательную позу.       Со скоростью, не присущей нетрезвому человеку, Пес бросился на него. Правый кулак в опасной близости пролетел рядом с лицом Ланнистера. Едва увернувшись, он отскочил в другой угол комнаты. — Ты что, ополоумел? Или у тебя белая горячка? — Паскуда! Ты соврал про нее!       Джейме напрягся, пытаясь понять бред Клигана. Глянул на него.       "Помят, растрепан, штаны развязаны и сползают на бедра. Все бы ничего, но…".       Его, словно, молотком по голове огрели. И в этот миг, он пропустил следующий маневр.       Пес схватил мужчину за шею и рывком пригвоздил к стене. — Трахал ее, говоришь! — прогремел он.       По спине разлилась тупая боль. А осознание переполнилось ужасом. — Что ты сделал?! — хрипел Ланнистер, пытаясь отодрать от себя сильные пальцы, - Что, Пес, ты с ней сделал?!       Но Клиган не ответил. Лишь прорычал и сильнее сдавил горло.       Удар коленом пришелся Псу под нижнее ребро. Хватка ослабла, и Льву удалось выскользнуть. — Мразь! — взревел Джейме, — Как ты посмел! Тронуть ее!       Он рывком толкнул Пса на стол. Тот, своим телом, раскидал всю стоявшую сверху утварь, развернулся и вновь бросился к оппоненту. — Заткнись!       Лев снова избежал удара, но в ответ, по касательной, задел своим левым кулаком челюсть Клигана. Тот отшатнулся. — Убью! — Но снова зарычал.       Как тараном, снес Ланнистера, приложив к дверному косяку. Вместе они повалились на пол. Пес поднялся на ноги первым, и хотел за грудки поднять противника, чтобы нанести сокрушительный удар. Но Лев перехватил его руку и сделал подсечку. Клиган упал, а Джейме оказался сверху, давя правым коленом ему в грудь и нанося один за другим удары. — Санса! Ты ее изнасиловал?! — Кричал он между ударами. — Что ты сделал?!       Сандор захрипел, и будто не чувствуя боли и ударов, снова потянулся своими клешнями к горлу Льва.       Сила у него была зверская, распаляемая гневом и яростью. Против него сложно было выстоять. И Ланнистер хорошо приложился затылком, когда Пес перехватил инициативу, опрокидывая его на спину и забираясь сверху. Его кулак прошелся по щеке, и на несколько секунд в глазах потемнело. Горло сжимали стальные оковы. Воздух подходил к концу, но Джейме все пытался отбиться. Его тоже накрыло волной гнева. Он не собирался сдаваться. В налившихся глазах противника он видел то же. — Остановитесь! — взвизгнул женский голос.       Но оба мужчины даже не обратили на него внимания, продолжая возиться на деревянных половицах. — Прекратите немедленно! Семеро бы вас побрали!       Последняя фраза вместе с потоком воды, полившимся откуда-то сверху, отрезвила мужчин. Они синхронно повернулись, увидев на пороге Сансу, державшую в руках жестяной кувшин. — Как вы себя ведете? — разгневанно пролепетала Пташка, — Вы же всех… перебудите! Отпустите… друг друга!       Она была в наспех натянутом платье, с распущенными волосами и покрасневшими глазами, в которых читался укор и раздражение.       То ли ее вид, то ли, казавшиеся неуместными, слова, заставили обоих мужчин подчиниться.       Клиган отпустил Льва, тот толкнул его, поднимаясь. Но Санса на них шикнула. — Санса с тобой все в порядке… он тебя… — кинулся к ней Ланнистер, но девушка его предупредила не подходить, а Пес дернул за руку.       Джейме вырвался, но остановился.       Оба тяжело дышали, уставившись на девчонку. — Что вы удумали? — произнесла она нравоучительным тоном, но это был не вопрос. — Поубивать друг друга? Очень умно! — Но… — Лев снова взвился.       Санса бросила на него яростный взгляд, и он заткнулся. — Ни слова больше! Ни единого звука!       Она подошла ближе. Мужчины напряглись, чувствуя сейчас себя во власти этой хрупкой девушки. — Вы меня сильно разочаровали, — сказала Пташка уже спокойней, но холодность тона не давала расслабиться. — И в ближайшее время, я не намерена… с вами разговаривать.       Ее слегка опухшие глаза рассерженным взором скользнули по зеленым и серым глазам, но долго ни на ком не задержались. Санса тяжело вздохнула.       Резкое движение ее руки, и Джейме, совсем не ожидав такого, получил удар ладонью по лицу. — За ваши слова, — выпалила девушка.       Вторая пощечина досталась Клигану. — За Ваше… — она будто выдавила из себя, — …поведение.       Наступило неловкое молчание. Напряжение одновременно накалилось и спало.       Щеки Сансы загорелись, и она, опустив взгляд снова стала собой — нежной и кроткой. Но, видимо, тут же опомнилась. Жестяной сосуд, который она до этого все еще сжимала в руке, звякнул об пол. Она развернулась и быстро зашагала к выходу. На пороге повернулась в пол оборота и произнесла: — Ложитесь спать. У нас еще долгая дорога впереди, — и хлопнула дверью.       Мужчины переглянулись уже поостывшими взглядами. Промолчали и разошлись по своим кроватям. ******       Санса запретила себе думать, принимать спонтанные решения и делать какие-либо выводы. Ночь дана для сна и отдыха. Поэтому она заставила себя лечь, закрыть глаза и почти принудила организм погрузиться в забытье. Сны были хаотичные, бессвязные, но цепляющие нутро и рвущие своей тяжестью душу. На утро от них осталось горькое послевкусье.       Лев и Пес. Пес и Лев. Оба они ее подвели. Если не сказать больше. О прошедшей ночи она вспоминала с содроганием сердца.       Она проснулась от резкого звука. Поднялась и увидела на пороге его. Она все сразу поняла, зачем он здесь. Да, поняла, но не могла поверить.       «Неужели? Почему?».       Мурашки побежали по телу, пронзая своими лапками кожу.       Клиган подошел ближе.       «Пьян? Конечно».       Сердце затрепетало так волнительно. Но то было противное чувство. Ведь все, что можно было ожидать в продолжение, пойдет против ее желаний и разрешений. Как и прежде. Как и всегда.       Пес смотрел на нее пьяным горящим взглядом сверху вниз. А она, словно загнанный зверек, отвечала ему, чувствуя насколько слаба, чтобы сопротивляться. Его ладонь легла на зардевшуюся щеку, пальцы коснулись уха. Замерли на секунду, а потом двинулись к ее волосам. Совсем не грубо… и слишком неожиданно от такого человека, как он.       Санса почти не дышала, пытаясь принять все происходящее и понять себя.       Разве не хранила она этот миг в самых сокровенных своих фантазиях? Разве не мечтала однажды почувствовать на себе его прикосновение? Быть его?       Да. Она слишком хорошо понимала это.       Но все не так, как должно быть. Все слишком грязно, пошло, прозаично. Быть может, так и должно быть? Ведь нет настоящих рыцарей и сказок со счастливым концом. Проза жизни, вот она. Пес хочет Пташку. И этого довольно. Разве ни в этом она уверилась накануне? Всего лишь желание, которое мужчина пытался сдержать, но сломался. Такой хладнокровный и неприступный всегда — повержен ею. Победа! Он - ее, хотя бы этой ночью. А она должна принять реальность.       Резкое движение, и их тела соприкоснулись, а его губы почти дотронулись ее губ. Но в последний миг Санса увернулась, осознано избегая поцелуя.       Поцелуй. Вспоминать тот их первый и единственный раз, на протяжении многих дней, месяцев, лет — было непростительной глупостью для Алейны и Мэгги. Но только воспоминаниями о том сокровенном миге и жила потерянная Санса. Он давал надежду, рождал мечты, что хоть кто-то когда-то желал маленькую Пташку просто так. Не за Север, не за имя. Тот, о ком она позволила себе мечтать и втайне называть своими рыцарем. Тот, что поселился в ее сердце против воли и доводов рассудка. Тот, кого она никогда не надеялась больше увидеть. И тот, кто сейчас держал ее в своих крепких объятьях.       Поцелуй. Она мечтала, чтобы он повторился. Ведь время стерло из памяти ощущения, оставив лишь суть. Слишком многие ее целовали после. И все они были ей противны. Их губы, руки, ласки — она отдавалась им, но не хотела этого. Лишь одного жаждало ее сердце — взаимности. И прикосновения жестких губ того, кто занял в этом сердце все свободное пространство.       И вот тот миг. Но Санса не смогла перебороть себя. Сандор рушил ее мечты. Каждым движением тела, каждым взглядом. Просто похоть и ничего более. Сейчас в нем неистовое желание. Но утру достанется лишь сожаление о собственной слабости. «Хочу тебя» — голос мужчины хрипел. И Санса не сомневалась, что Пес всегда говорит правду.       Спустившись по лестнице, девушка со спокойным лицом подошла к столу, где ее ждал Джейме. Она села напротив, будто и не заметив его присутствия. Немного поела и выпила пол кружки разбавленного теплой водой эля, под пристальным взглядом зеленых глаз. — Санса, — почти шепотом произнес Лев, не выдержав напряжения.       Девушка пресекла его попытку заговорить: — Я просила лишь об одном. Вы мне в этом отказываете?       Ланнистер покачал головой и сдался. Санса встала и вышла на улицу.       Быть сдержанной она научилась давно. Но носить на лице непроницаемую маску умела лишь Алейна. Ей не хотелось снова влезать в шкуру бастардки, но пришлось. Став Сансой, открывшись мужчине, она снова была предана. И ей было больно. Алейна всегда держала язык за зубами и не выдавала себя. Она была хладнокровной и уверенной. Ничто не могло ее ранить. Жизнь была игрой, люди пешками. И она двигалась по игровому полю, зная правила и того, кто управлял фигурами. Сейчас этот навык очень пригодился Сансе. Ей нужен был покой и холодная голова.       Мужские руки шарили по ней, дрожа от желания, а его тяжелое тело давило с такой силой, что Санса почти задыхалась. Не было неприязни к нетерпеливым и слегка грубым действиям Пса. Не было страха, не было ненависти. Лишь обида и разочарование. В себе, в нем. В том, что все ее мечты разбиты. Любовь никогда не будет взаимной. Это чувство никогда не поселится в его сердце. Лишь похоть, лишь плотское желание. Пес возьмет свое, получит ее тело. Потому что так решил. Потому что она, как ни старается, не может остановить его. Он пьян, он потерял контроль. Он больше не он. Лишь животное, удовлетворяющее свои первобытные потребности. Как жестока реальность. Как обманулась она.       И слезы предательски катились из глаз. И слова, почти криком, почти стоном срывались с губ:       «Прошу тебя, не надо! Остановись, умоляю! Ну пожалуйста!».       Но Клиган не слышал. Его глаза были стеклянными, руки жадными, дыхание рваным, а плоть твердой.       Пташка билась, сопротивлялась, но была слишком слаба. Она ничего не могла противопоставить его силе. Она всего лишь хрупкая женщина в могучих руках воина. Он лежал на ней, лишая свободы. Он трогал ее грудь и бедра, выставляя напоказ бледную кожу. И совсем не замечал ее протестов. А она с ужасом предвкушала тот миг, когда его естество ворвется в ее тело. — Сандор, Сандор! Посмотри на меня! Умоляю, остановись! Прошу Сандор! Отпусти!       Последняя отчаянная попытка. Все, чего прежде хотел получить от нее Пес, это прямой взгляд.       «Смотри же!» — кричали ее глаза, а ладони впивались в его лицо.       И пелена будто немного спала с его невидящего взора, а его собственное имя резало слух. — Пташка, — как хрипло произнес мужчина, что мурашки снова побежали по спине. Как давно она хотела услышать от него это забытое прозвище. Тайное имя, которое знали только они. Их тайна. Их прошлое. Он не забыл той маленькой девочки из Красного замка. Он обещал ей, что никогда не обидит. Быть может и сейчас, это его убережет от роковой ошибки? — Я не шлюха, — Санса верила, что такой никогда не хотел бы видеть ее Пес.       Но его слова поранили и заставили дрожать и ее: — Разве? А сколько мужиков тебя трахали? Два, пять, десять? Или ты уже сосчитать не можешь?       Раны открылись и начали кровоточить, заставляя голову кружиться. Она не верила, что он все это сказал. Что он так думает о ней.       «Шлюха? Неужели он вправду меня таковой считает?». — Зачем Вы так?       Девушка не сопротивлялась. Но мужчина все равно пытался ее подчинить себе. Держал руки, сильнее вдавливал в кровать. Он больше не был ласков, и желание в глазах мешалось с яростью.       «За что?» — она недоумевала.       В чем ее вина? Почему она чувствует себя грязной? Нет, он своими словами и действиями заставлял таковой себя ощущать. — Зачем противишься? Почему Псу нельзя? — будто вызов в его голосе. Обида и презрение. А Санса уже жалела, что остановила его. Уж лучше бы он взял ее не произнеся ни слова. Оказалось, что правда куда страшнее ее домыслов. — Вы просто пьяны, — и она попыталась его оправдать. Дать еще хоть мизерный шанс. Но все бесполезно. Пес так тесно жался к ней, что кажется готов был сломать ей ребра. А девушка никогда прежде не чувствовала себя такой беспомощной и физически, и морально. — Пьян? Да, от похоти. От невыносимого желания тебя отыметь, Пташка. Моя Пташка. Будешь только моей сейчас.       И Пес подтвердил это действием, заставив ее шире развести ноги, впившись пальцами в ее ягодицы, а пахом в ее лоно. Противно, досадно, но так волнительно. И «Пташка», с надрывом в голосе. И его горячее дыхание, отдающее вином. И его серые глаза. И дрожь тела. Она забылась на миг, внезапно ощутив прилив желания в ответ. Но слова, произнесенные им, вернули ей разум.       «Карлик, Мизинец. Он знает о них? Он думает, что я была в их постели. Нет, он в этом уверен… Цареубийца! Но.....» — Что? Что Вы такое… Джейме?! — она не поверила своим ушам.       «Откуда такие дикие мысли?».       А дальше, словно дуэль между ними. Допрос и приходящее понимание того, с чего все началось. — Что нет? Не трахал он тебя? — Нет. — Не ври. — Никогда… И в мыслях не было. — Он сказал… — Он?! И про всех остальных? — И в этом соврал?       «Нет» — голоса не хватило на горькую правду. Санса лишь покачала головой. И внезапно все поняла. Как будто прозрела. Ясно увидев Сандора и его мотивы, и ее грязную и испорченную в его глазах. Слезы накатили и потекли по щекам.       Как еще мог Пес отнестись к ней? И разве он не прав, что она шлюха? — Вы ничего не знаете… И не поймете, — лишь смогла произнести она прежде, чем потерять над собой контроль.       Она выбилась из сил. Закрыла глаза, пытаясь не думать, о том, что так больно сжимало сердце. — Я отдала девственность своему мужу. Разве можно меня в этом упрекать? И это был не Тирион Ланнистер. Он никогда меня не трогал. Даже не пытался. Петир Бэйлиш… он выдал меня замуж за Гарольда Хардинга, наследника Долины Аррен. И мы почти год прожили в браке. — А Мизинец? — Я была в его власти… И не могла сопротивляться. Но я не хотела… Я сбежала…       Санса могла оправдать каждое свое действие и каждый свой поступок. Каждую свою близость с мужчиной. Ведь она не принадлежала сама себе. Ею управляли и распоряжались чужие руки. Но это никогда не было утешением для нее самой. Да, она чувствовала себя грязной, испорченной, недостойной называться леди и носить свое фамильное имя. Ей было стыдно. Ей было горько. Особенно от того, что ничего нельзя исправить. Ее прошлое клеймом въелось в память и тело. А слова Клигана, грубые, но честные, лишь подтвердили то, что она сама боялась озвучить.       «Сколько мужиков тебя трахали? Два, пять, десять?»       «Всего лишь трое… Всего лишь? Слишком много для благородной девицы, которая должна принадлежать лишь одному — своему мужу. И Пес прав, видя во мне шлюху. И он не виноват, что шлюха сейчас решила поиграть в недотрогу. Его право, если он хочет меня такой. Сандор Клиган никогда бы не тронул и не обидел бы Пташку. Но Санса Старк умерла много лет назад. Петир Бейлиш убил наивную девицу. А значит и сейчас перед Псом вовсе не Пташка». — Вы можете взять меня, если хотите. Мне все равно.       Новый день и прежнее занятие. Трое всадников неспешно продолжают путь. Молчание никто не нарушает. Как она и просила. Быть может, мужчин это напрягает и тяготит, но не Сансу. Ей нужно подумать. Принять решение. А им — немного поостыть.       Девушка взглянула на Клигана. Мрачен, замкнут, отрешен. Он такой, как и прежде. И молчит не потому что она того пожелала. А потому что всегда ведет себя так. Сожалеет ли он о содеянном? О своей несдержанности? О своей слабости? Или ему все равно? Она не узнает, потому что не дождется от него и слова больше. А сама не посмеет спросить.       Говорят, одним лишь взглядом можно сказать больше, чем сотней слов. Это неправда. Не совсем. Понять так сложно, когда не знаешь чего ожидать. И когда от тебя это скрывают. Куда как проще озвучить все, что копится в душе. Но только в жизни редко кто на это решается.       Что теперь между ними? Между Псом и Волчицей? Пустота? Ничего? Или, все же, прошлая ночь для них обоих стала особенной?       Как бы Санса не хотела возненавидеть мужчину, не могла себе это представить. Нет, все не так. Все, что было ошибка. Его ошибка.       Роковая? Нет.       Глупая? Да.       «Он запутался. Он обманулся. Он не сдержался».       Девушка сама себя не понимала.       Как она могла его оправдывать не получив и слова извинения в ответ?       Санса безвольно лежала, поддаваясь его жадным губам и горячим рукам на своем теле. Она не заслужила иного обращения. Она пала в глазах Сандора Клигана настолько, что он нарушил свое обещание. И пусть он утоляет свою похоть. Быть может так, он сможет забыть окончательно «Пташку». Разорвать нити прошлого и жить дальше. Без мыслей о ней, без нее в будущем. А она попытается выкинуть его из своих мыслей и из своего сердца. Все пустое теперь. Мечты, надежды — тают от его дыхания и прикосновений…       Пес слишком нежен для того, кто берет шлюху. Санса чувствует его напор, но сдерживаемый порыв страсти. Касание губ опаляет шею, плечи. Шершавые ладони требовательно сжимают грудь, заставляя ее дышать чаще. Ее тело наполняется огнем от каждого прикосновения. А голова идет кругом, когда его бедра от нетерпения толкаются ей навстречу. Его сдерживаемый стиснутыми зубами стон, застревает где-то в ее волосах. И она почти готова на него ответить.       «Неужели она в правду шлюха?».       Санса не успела ответить себе на этот вопрос, вдруг ощутив свободу. — Я не они, — сказал голос в темноте, который Санса совсем не узнала.       Прошла секунда… десять… двадцать. Она почти замерзла, оставшись в стороне от его теплого тела. Сжалась в комок, обнимая себя руками. Дрожала и ни о чем не думала. Все кончилось в один миг.       «Чем?».       Санса не поняла. Почти потеряв ощущение реальности, она не заметила, как осталась одна.       Девушка снова подняла глаза на едущего впереди всадника. Широкие плечи, уверенная посадка, суровый, еле видный ей сейчас, профиль. Храбрый воин и безжалостный некогда убийца. И все же, прежде всего, мужчина — со своими страстями и желаниями. Да, она помнила, каким он может быть страстным.       По телу прокатилась волна тепла и стыда, окрасив щеки в розовый цвет. Вчера все было слишком ярко и надрывно. Теперь она сможет оценить произошедшее.       Сандор Клиган ее хотел. Еще в Королевской Гавани, когда Санса была так юна. Она не понимала этого в силу своего возраста и неопытности. Прошедшее с тех пор время все, казалось, расставило по своим местам. Она повзрослела, и теперь читает его взгляды вполне однозначно. Но…       Еще вчера в ней жила надежда, что его отношение к ней глубже, больше простой похоти.       Еще вчера она была уверена, что ей ничего не угрожает.       Но новый день и, будто, новый мир. Новая она и новый он.       Пес. Ему претило насилие, и все же он хотел взять ее силой. Что-то явно шло не так… для них обоих.       Санса могла понять все. Гнев и напряжение копились в мужчине последние дни. Разжигали огонь ярости, которую тот пытался сдержать. Молчал, накручивал себя. А Джейме подначивал его, доставал раздражающей болтовней и подталкивал Пса к пропасти. И тот сорвался, чуть не прихватив с собой и ее.       «Это все ревность!».       Санса на секунду задержала дыхание, испугавшись собственных мыслей. С чего она взяла такое? Приписала Сандору надуманные чувства. Чтобы ревновать, надо и любить. Подобной мысли сейчас девушка не могла себе позволить.       «Опять обмануться? Нет уж!».       А вот мужское соперничество, она вполне могла допустить. Это же и объясняет от части поведение Джейме.       «Эх, Джейме. Как же ты меня подвел».       Она доверилась ему. Впервые за долгое время, была откровенна и надеялась, что ее поймут и не осудят слишком строго. И ей показалось, что Лев так и поступил. Он был с ней внимателен, учтив, сдержан. Проявлял заботу и, как ей казалось, искренность. Неужели, все не так? Неужели она ошиблась, в очередной раз поверив мужчине? Санса вздохнула, представив на миг, как бы звучали те слова, что Лев произносил, рассказывая Псу ее прошлое.       «Видимо, коротко и сухо. Одни лишь факты. А, может быть, Сандору просто не нужны были подробности. Достаточно и того, что он узнал о моей связи с Петиром. Но, Джейме, как ты мог?».       Конечно, девушка не просила держать это втайне. И все же, подобное само собой подразумевается. Это слишком личное. Это слишком болезненное, но только ее прошлое. Никто не мог решить за нее, кому об этом еще стоит узнать. Санса сама должна была принять такое решение — стоит ли Клигану знать подробности ее прошлой жизни.       Она покачала головой и бросила взгляд в сторону Джейме.       «Сандор посчитал меня шлюхой. Может, и он того же мнения? И никакие объяснения не изменят сути? Да он, понимает, но принимает ли?».       Девушка перебрала в мыслях все, что произошло с тех пор, как они повстречались. Все слова и взгляды, поступки и поведение. Ничего не выдавало в нем пренебрежения, скорее наоборот.       «Неужели я нравлюсь ему? Иначе, чем объяснить такое поведение? Простой учтивостью или плотской тягой? Или, не имея возможности скрестить мечи с Псом, выяснив, кто же из них лучше, Джейме решил устроить соревнование за мое внимание или… место в моей постели?».       Понять поведение Льва оказалось труднее, чем однозначный поступок Клигана. Но, в отличие от последнего, Ланнистер хотя бы переживал. И это немного умоляло его вину.       И все же, он виноват. Они оба виноваты. В своем бездумном поведении и в том, что решили, может быть и не специально, устроить за нее соперничество, вылившееся во все это.       Но Санса знала, что простит их… со временем. Мужчины в ее жизни совершали и куда более страшные вещи. Здесь же, лишь опрометчивость сказанных лишних слов, необузданность вылившегося через гнев желания. Но беды удалось избежать. Пес оказался лучше многих. Смог вовремя остановиться и не допустить того, что уже было бы не исправить.       «Я не они» — всплыли в сознании его слова.       Санса не могла точно дать им определение:       «Я не они и не буду вести себя с тобой также. Не буду пользоваться тобой против твоей воли».       Или же…       «Я не они. Не стоит ставить меня с ними в один ряд. Я хотел тебя, но не смог перебороть отвращение, зная правду».       Как много всего в этих трех коротких словах.       Быть может, она когда-нибудь решиться узнать, какой вариант верен. Но пока, может лишь признать тот факт, что Пес действительно другой. Он не взял ее, хотя и пришел за этим минувшей ночью. Не упал в ее глазах, не предал и самого себя. Не совершил того, что уже не исправить. Все было на грани — слова, действия. И все же, ничем не закончилось. Она была благодарна хотя бы за это.       Время расставит все по своим местам. Оно ей нужно. Для того, чтобы что-то принять, с чем-то смириться. Для того, чтобы память отсеяла все ненужное, расставила акценты. Время — друг. Время — враг. Но от него некуда не деться.       Санса взглянула на обоих мужчин.       «Они такие, какие есть. Быть может, ненастоящие, но все же мои рыцари. Со своими достоинствами и недостатками. И я должна ценить даже это. Мужчины иногда бывают такими идиотами. И эти двое, не исключение. Но, все же, они лучше многих. И я, несмотря ни на что, им благодарна».