Кровь королей

      Ночь для всех выдалась мучительной и почти бессонной.       Обстоятельства предыдущего дня вынуждали задуматься о том, как построить дальнейшие взаимоотношения в их маленьком сообществе. Лев, Пес и Волчица, явно не могли найти общий язык. Проверяли друг друга на прочность. Каждый был зажат в своем мирке. Копался в прошлом, искал ответы, носил маску, пытаясь заглянуть под чужую. И не доверял никому. Всего лишь, защитный рефлекс. Отголосок горького опыта. Но все они по отдельности пришли к выводу, что нужно найти компромисс и постараться дотянуть до Королевской Гавани без дальнейших треволнений.       Санса решила больше не позволять себе такого опрометчивого поведения. Вчера эмоции зашкаливали, и она поддалась панике, стараясь снова стать той, кем никогда не являлась. Алейна, со своей ловкостью в обольщении и склонностью к манипуляциям, всегда останется частью ее прошлого. Но пускать ее в настоящее, она не хотела.       Сандор смирился с тем, что ревность, сжигающая его нутро, после многочасовых раздумий, ругательств, принятых и отвергнутых решений, никуда не делась. Также, как и щемящее сердце чувство, вызываемое одним лишь видом Пташки, одним лишь мимолетным воспоминанием. Но с этим придется жить. И позволить влачить свой век другим. Пес отказался от мыслей, что-нибудь сотворить с Цареубийцей. Но только до тех пор, пока он не даст ему повод.       Джейме, в свою очередь, пытался понять не себя, а своих спутников. Он видел, как между ними летают молнии, и чувствовал напряжение вокруг. Он мог понять Пса, но не девицу. Что Санса скрывала и чего боялась теперь? Чем цеплял ее Клиган? И почему Лев чувствовал, что между ними больше, чем они пытаются изобразить?       Он открыл глаза, ощущая как его ноздри наполняются ароматом, свежеприготовленной пищи. Санса мирно спала рядом. Клиган, как всегда угрюмый, сидел напротив, тыкая палкой в прогорающие головешки. Над костром шипели, румянясь, две освежеванные заячьи тушки. Ланнистер потянулся, стараясь не задеть девицу. — Очнулась, спящая принцесса? — рыкнул Пес, бросая на него недобрый взгляд. — Тсс, — Джейме приложил палец к губам, проигнорировав высказывание на свой счет. — Уже давно рассвело, и нам пора, — Сандор и не собирался говорить тише. — Куда так гонишь? Нас никто не преследует. — Но мы и не на прогулку выехали.       Лев покачал головой. — У тебя, что, есть какие-то дела? — с иронией спросил он — Или тебе не терпится избавиться от нашей компании? — И то, и другое, — Пес все больше мрачнел, и Ланнистер решил не будить в нем зверя, ретировавшись в ближайшие кусты.       Санса пошевелилась и тоже открыла глаза, чуя приятный запах. Она повернулась к мужчине, немного растерянная, но быстро собралась. — С добрым утром.       Эта ее вежливость доводила Клигана до белого каления. Он промолчал, ответив лишь взглядом.       А она, немного помолчала, как будто смущаясь, что вновь осталась с ним наедине. Оба они прекрасно помнили, до чего доводят их разговоры. — Вкусно пахнет, — голос девушки был тихим и кротким.       Мужчина опять хотел промолчать, но не сдержался: — Не только ты умеешь готовить, — и чуть не добавил «Пташка» в конце.       Санса ему несмело улыбнулась, и ей показалось, что он готов улыбнуться в ответ. Но вместо этого, Клиган сжал губы и больше нахмурил брови. Фыркнул носом, встал и ушел.       «Как всегда, сбежал» — и ее это раздражало.       Завтрак получился отменным, но атмосфера оставляла желать лучшего. Минуты тянулись бесконечно долго. Молчание создавало вакуум напряженности.       А после, мучительная, тягостная, изматывающая и монотонная дорога. Казалось, ей нет конца и края. Всего лишь третий день, а Санса выбивалась из сил уже к полудню. Сколько им еще ехать? Как минимум, столько же.       На пути почти никто не встречался. Шли они по опушкам, краю леса, обходя селенья, поля. Иногда и лесными тропами. Далеко отклонившись от Королевского Тракта. Минуя стороной все, где их могла поджидать опасность.       Сансе казалось, что никогда в своей жизни она не чувствовала такой безмятежности природы и уединения. Будто на всем белом свете остались только они трое. И никого больше. Девица и два ее рыцаря. Ей было смешно так думать, это ее забавляло. Мрачный, озлобленный Пес и благородный, отзывчивый Лев. Нет, они не рыцари, но заботятся о ней. Пусть, у них свои цели. Но итог один. Скоро она будет дома.       При этих мыслях, Санса задавалась вопросом, «Почему называет домом то место, где ей было хуже всего?» Королевская Гавань и Красный замок, были для нее тюрьмой. Ее дом на Севере в Винтерфелле, а не на Юге. Но понимала, что стены, камни, замки, города — всего лишь безликие места, за которые цепляется память, пробуждая воспоминания о том, что действительно дорого — семья. Она слишком долго была одна, слишком долго не была собой. И сейчас отчаянно нуждалась в близком родном человеке. Джон никогда не занимал в ее сердце достаточно места. Но потеряв почти всех, кого любила, девушка осознала насколько и он дорог ей. И это ничего, что Пташка добровольно возвращается в свою золотую клетку. Она надеется на милость, на любовь и на то, что на ее дверцу не повесят замка.       Девушка по очереди оглядела мужчин.       «Что будет, когда они прибудут во дворец?»       Ланнистер и Клиган изменники. Им положено наказание. Но Санса была уверена, что его не последует. Джон не такой. Он смилостивится. Те грехи в прошлом. В старой забытой истории. Теперь новый мир, новое королевство.       Но, что оба будут делать дальше? Бросят ее и пойдут каждый своей дорогой? И на этом все? Прощай Пташка?       Сердце сжималось от осознания, что она хотела другого исхода. Какого, не могла решить. Лишь знала, что приложит все силы, чтобы удержать их подле себя. И если на то будет их воля. — Санса, — Джейме ближе подъехал к девушке, — Все хорошо? — Да, спасибо, — ответила она, — Просто устала… немного. — Эй, Клиган, давай сделаем остановку, — крикнул Лев. — Рано еще, — даже не обернувшись, проскрежетал воин. — Все в порядке, не стоит, — девушка улыбнулась.       Ланнистер не стал настаивать. Но Санса его беспокоила. Она выглядела изможденной и грустной. Ее хрупкая натура не была подготовлена к тяготам походной жизни. И Джейме искренне ее жалел. Но и восхищался. При всем при этом, она никогда не жаловалась. Терпела и делала все, что от нее требовалось. Он любовался ею украдкой. Потому, что Санса была красива. И потому, что в ней было то, что прежде, он никогда не видел в женщинах — душа. Израненная, но чистая. Сомневающаяся, но все же готовая доверится миру и ему.       Доверие. Джейме казалось, что он подвел Волчицу. Одним словом, одной фразой почти что предал то самое доверие. Сказал Псу лишнее. Как правду, так и неправду. Удивительно, но Клиган поверил. Тот, что всегда чуял ложь за версту. Ланнистер призадумался. А соврал ли?       Все так оно и есть, он ничего не придумал. Жестокая констатация фактов. Ее судьба была таковой. Мужчины в ее жизни и она в роли марионетки. Игра амбиций. Игра престолов. Но он был с ней чуток. И заботлив.       Разве нет?       Вот только фраза «Она моя» меняла в корне дело. Искажала суть и понимание. Капля лжи, что Пес не распознал, сыграла решающую роль и расставила акценты.       Но, может быть, и в этом есть свои преимущества? Пес на привязи, не рискнет тронуть чужое. А у Льва есть шанс.       Джейме глубоко вздохнул.       Никогда раньше он не представлял себя рядом ни с кем другим кроме Серсеи. Никого не замечал, никого не хотел. Он был ослеплен, околдован. Но теперь чары пали, обнажая постыдную реальность. Однажды Ланнистер уже готов был поддаться новому и неизведанному чувству, но опоздал. Слишком поздно начал искать то, что было потеряно навсегда. Быть может, он готов теперь открыть свое сердце? Ей.       А она? Примет ли его? Откроет свое в ответ?       Джейме знал, что на это нужно время. И готов был ждать. Знака. Взгляда. Того мига, когда они вместе смогли бы сломать все препятствия и внутренний страх, перед тем, что раньше было им неизвестно. — Санса! — Лев снова обратил внимание на девушку. Та клонилась к шее лошади и еле держалась в седле.       Он подъехал к ней снова и придержал за плечи. — Все в порядке, — слабо воспротивилась она. — Я вижу.       Лев окинул ее взглядом. Снял перчатку и дотронулся до лба. — У тебя жар! — негодующе произнес он.       Девушка снова хотела возразить, но он выхватил у нее поводья, остановил лошадь и, спустившись сам, снял Сансу с лошади.       Клиган, услышав возню позади, приблизился к ним. — Что еще? — Ей нехорошо. Простудилась наверняка из-за вчерашнего дождя, — быстро говорил Ланнистер, усаживая девушку на свой плащ.       Санса боялась поднять глаза и увидеть разгневанный взгляд Пса, услышать его ворчание и упреки. Но он промолчал. Ушел, как оказалось, устраивать временный лагерь.       Девушка чувствовала себя неловко. Она накормленная, закутанная во все теплые вещи, что у них были, с кружкой горячего вина с травами, сидела и наблюдала, как ее спутники в молчании доедают ранний ужин. Все из-за ее слабости. — Мне правда, очень неудобно, что я вызываю столько беспокойства, — сказала она. Вино и температура играли на щеках румянцем. — Не говори ерунды, — Ланнистер стряхнул со штанины крошки хлеба, — Мы с Клиганом не хотим, чтобы ты разболелась.       Пес глянул на Льва, не поняв, зачем его приписали к разговору. — Но мы столько времени сегодня потеряли? — не унималась девушка. — Я уже говорил, кхм, кое-кому, что торопиться необязательно. Нас не ждут, а значит и опоздать мы не сможем.       Санса улыбнулась. Джейме привносил в их разношерстную компанию легкость и сглаживал неловкие моменты. Хотя и понимала, что он вовсе не такой на самом деле. Старается лишь для нее. И была благодарна за это. — И, мне кажется, завтра нам стоит слегка поменять приоритеты, — продолжил он, косясь на Пса. — Немного расслабиться, привести себя и свои мысли в порядок. Выспаться по-человечески, наконец.       Девушка замерла в предвкушении. Сандор сплюнул и прохрипел. — Что же ты предлагаешь?       Лев встал, размял ноги и не торопясь подойдя к девушке, устроился рядом с ней. — Надо поискать поблизости мало-мальски приличный постоялый двор или трактир. Шансы невелеки, но к вечеру, глядишь, и управимся, — он отлил себе в кружку немного сансиного «лекарства», — Нам все равно нужно пополнить запасы, — помотылял жидкость по стенкам и выпил залпом, — А за одно, помоемся, выспимся и… ну придумаем, чем еще заняться.       Клиган сощурился, а Джейме понял, что последней фразой нажил себе неприятностей. Что ж, не впервой. Ему надоело потакать какому-то Псу. — Как ты к этому относишься? — невинно спросил он у Сансы, игнорируя взгляд воина. — О, это было бы замечательно! — радостно, но осторожно ответила девушка. — Видишь, Клиган, наша леди была бы счастлива — снова с поддевкой заметил Джейме. — Мы доставим ей это удовольствие, не так ли?       По виду Сандора Клигана можно было понять, что он готов убить Льва, но скрипя зубами прохрипел: — Как знаете. — Отлично! Значит решено.       Джейме подмигнул Сансе, чувствуя себя победителем. — А ты давай пей свое вино и ложись спать, — Лев поправил на девушке плащ. — Спасибо.       Он потрогал ее лоб и щеку внешней стороной ладони, а потом неожиданно туда поцеловал.       Санса немного удивилась, но не подала виду. — Спокойной ночи, — Ланнистер встал не ожидая ответа, прошел мимо Пса, и будто специально задел его плечом.       Девушка не на шутку испугалась, увидев, как напряглись его скулы и сжались кулаки. — Может, мне тоже ее на ночь поцеловать? — голос Клигана был грубым и утробным и обращен к другому мужчине. — Сандор! — почти выкрикнула Волчица, отвлекая внимание на себя.       Он, кажется, вздрогнул и обернулся. Нашел ее глаза и даже немного, как показалось, отпустил злость. — Вы можете пожелать мне спокойной ночи, — добавила она невнятно, но глаз не отвела, стараясь удержать его, как можно дольше.       Пес протяжно вздохнул, но остался нем.       Как и всегда.       Как и предполагал Джейме Ланнистер, до сносного трактира они добрались только к вечеру следующего дня. Но даже тот факт, что весь день пришлось провести в седле и изрядно натереть бедра и утомить спину, не отменял сладостного предвкушения. Санса была в эйфории от того, что наконец-то сможет отмыться от многодневной грязи и не мерзнуть ночью в лесу под тонким плащом.       Это было приземистое двухэтажное здание из потрескавшегося с годами щербатого камня. Под крышей, на втором этаже располагались хозяйские и гостевые комнаты. Весь первый этаж занимали кухня и большой зал с грубо сколоченными столами и скамьями. Справа топился камин, который использовался еще и для приготовления мяса. Сейчас на вертеле томилась, истекая жиром туша кабана, поэтому запах в помещении стоял невыносимо аппетитный.       У всех троих скрутило животы, но решено было сначала обустроиться. Посетителей было немного. Пара путников и тройка завсегдатаев. Хозяин изрядно нервничал, сговариваясь с двумя рослыми и довольно воинственно выглядевшими мужчинами. Он преимущественно общался с Ланнистером, а на Пса даже боялся взглянуть. Видимо, поэтому окончательная цена за две комнаты, сытный ужин и баню, приятно радовала карман.       Санса в это время стояла за их спинами, ожидая, когда все разрешится. Спустя несколько минут, Лев, обернувшись к ней, улыбнулся и протянул руку. Девушка взяла его под локоть. Клиган пихнул Цареубийцу и вышел вон, хлопнув дверью. — Он определит лошадей на конюшню и вернется, — пояснил Джейме, отвечая на вопросительный взгляд девушки, — А я, тем временем, провожу тебя в комнату.       Они поднялись по лестнице и прошли по коридору до конца. Половицы скрипели, но пахло свежей древесиной. Это обнадеживало.       Ланнистер открыл дверь, пропуская даму вперед. — Эта твоя комната, — сам он остановился на пороге, уперевшись руками в дверной проем — А наша, справа. Мы с Клиганом будем рядом, если что. — Спасибо, — пролепетала Санса, -Я очень признательна Вам…       Но Джейме ее перебил: — Я распорядился принести ванну и натаскать горячей воды. Когда будешь готова, спускайся вниз, поужинаем вместе.       Его голос обволакивал, и девушка, расплылась в очередной улыбке. Слишком широкой и слишком непозволительной. Но сейчас она даже не задумалась над своим поведением.       Джейме прикрыл за собой дверь и поспешил в баню, смыть грязь и наваждение.       Сандор уже терся жесткой щеткой, когда дверь распахнулась, выпуская белый пар на волю. Мужчина почти простонал, увидев на пороге полуголого Льва. — Ты окончательно хочешь меня вывести или болезнь у тебя такая, постоянно путаться под ногами? — прорычал он, с размаху кидая в таз ветошь. — Мне что, в очереди постоять? — осведомился Ланнистер, стягивая штаны. — Не забывай, кто из нас благородный, а кто придворная шавка.       Это замечание нисколько не задело Клигана, а лишь, в кои-то веки, развеселило. — Нет больше того двора, твоих слуг и моих хозяев. А мы оба никто. И звать нас никак. — Разве? Лев, Пес — неплохо звучит. Ты так не думаешь? — он рассмеялся, намыливая тряпицу, — Как нам повезло с гербами. Не то, что некоторым. Рыбы, Кракены, еще терпимы. Но всякие Розы, Сломанные Колеса, Желуди, Пахари, Ободранные люди, как прикажешь себя называть?       Джейме, похоже, опять пробрало до философии. — Да уж! Не то, что Драконы, Олени, — подыграл Сандор, — Лютоволки. — Кстати, о последних, — прищурился Лев, — Не так уж и много их осталось. — И одну из них ты, как настоящий рыцарь, спасаешь от вымирания. Она ведь тоже так считает? — Ее трудно понять, но думаю, она искренна в своей благодарности. — Знаю я, на что ты рассчитываешь? — Клиган фыркнул, — Думаешь ее братец, тебе земли и замки дарует, титул или место в королевской гвардии? И заживешь ты, как прежде, сытной и паскудной жизнью. А пока можно и с девицей поразвлечься, она ведь и сама не прочь.       Джейме посмотрел на него исподлобья и растянул губы, довольно ухмыляясь. — Ты, как всегда, обо мне паршивого мнения. И я тебя, видимо, сильно разочарую, если скажу, что ничего из этого мне не надо. — Конечно…       Но Лев его перебил. — Представь, что мне скучно и я так развлекаюсь. Спасаю девиц, привожу их семье, получаю благодарности. Вот и все. Никакой задней мысли. Никакой выгоды. — Ага, очень смешно. Как-бы живот не надорвать. — А ты посмейся. Тебе полезно будет.       Сандор лишь покачал головой и облился из таза остатками чистой воды. Протер лицо, смахнул с волос лишнюю влагу. — Тогда можешь начинать искать следующих северных отпрысков. Говорят парочка из них уцелела, и бродят они по Королевству, скрывая свою породу. — Может быть, когда-нибудь — Ланнистер потер шею и плечи щеткой, будто бы задумался, но не сдержавшись, опять завел разговор. — Порода породой, но наша Волчица не в счет.       Пес не намеревался развивать эту тему, но заткнуть оппонента можно было только один способом. Меча рядом не было. — Если ты помнишь, она уже давно перешла в львиную стаю. Замужем за братцем моим. — Помню я, — огрызнулся Пес, — Вот только ты об этом что-то забываешь!       Его снова накрывало волной ярости. Если бы Цареубийца заткнулся минутой раньше, очередной стычки можно было бы избежать. Но не теперь. — И намек я твой понял, не дурак. Валяй! Трахай ее на белых простынях. Вы же благородные!       Испарина проступила на теле, в висках стучало. Еще хоть одно слово и он размажет его слащавую физиономию о стену. Клиган быстро натянул на мокрое тело одежду и вылетел вон.       Теперь Пес был изрядно пьян. Если не сказать больше. А началось все, как только он сел за стол. Нервы были на пределе. И руки сами тянулись к хмельному. Лев насторожено следил за ним, Пташка скромно жевала добротную порцию поджаренного кабана.       Своим видом и манерами она сводила с ума. А у Клигана кусок в горло не лез, только пойло. От нее пахло цветами и свежестью. Его тошнило. Просто потому, что он явственно представлял себе, как этот аромат через пару часов будет вдыхать Цареубийца, касаясь ее волос и тела. Ведь они здесь именно из-за этого. Подонок трахнет сегодня Волчицу. Девчонка, быть может, еще не в курсе, но Льву не составит большого труда ее уломать… своим словесным поносом.       Он не хотел думать, он не хотел помнить эту ночь. Напиться, как свинья и забыться. Вот главная цель. Но это стало сложной задачей.       Ланнистер, когда Пташка ушла, пихнул его в бок со словами: — Тебе бы бабу отыметь, а то лопнешь скоро. — Пошел ты! — ответил Клиган, уже теряя контроль над речью, — Я лучше потрачусь на выпивку. И то полезней будет. — Верно говоришь, — Цареубийца залпом осушил свою кружку. Его настроение никак не походило на радостное. Да и пил он наравне с другим воином.       Сандор ехидно скривил губы: — А ты, что сидишь? Иди, развлекайся со своей… дамой.       Джейме откинулся к стене и долгим взглядом изучал Пса. А потом встал, протиснулся между ним и столом, и уже уходя кинул: — Дурак ты, Клиган.       Да, он был дураком. Прежде всего, потому, что поперся с ними. И теперь вынужден терпеть весь этот фарс. Смотреть, как та, которую он сам безмерно хочет, отдается другому. С радостью. Добровольно.       Глупая Пташка! Не знает, что ей в очередной раз пользуются.       Прошел не один час, прежде, чем он решился угомониться и пойти наверх. Ноги не слушались, в глазах все двоилось и кружилось.       Да, именно то, что надо!       Осталось добраться до койки и рухнуть, забывшись до утра.       Ступенек на лестнице будто поприбавилось. Хотя он еще помнил, куда держать путь. Самая последняя дверь по коридору. Но он остановился у соседней.       Пташка, наверное, уже десятый сон видит.       Рука сама собой дернула за ручку. Дверь поддалась без усилий.       Было темно, но девичий силуэт на кровати четко проступал, очерченный одеялом.       Одна.       Что-то екнуло в груди. Странная далекая мысль, но она не задержалась. Клиган пошатнулся и привалился к дверному косяку. Что он здесь делает, не могло определить нетрезвое сознание. Но было опасно даже пытаться думать об этом. Все, что Сандор чувствовал сейчас нарастающее напряжение и отдаленное понимание неправильности происходящего. Эмоциональная ловушка, в которой он бился последние дни, ломка в теле от долгого воздержания и постоянного возбуждения, выпитое хмельное, создавали гремучую смесь, готовую сейчас выплеснуться наружу. А Лев подбрасывал дровишки, разжигая пламя.       Но девчонка была одна. И это странным образом его успокоило. Пес пошевелился и чуть было не завалился на стоящий рядом стол. Это создало столько шума, что, естественно, разбудило Пташку.       Она подскочила на кровати и спросони даже не поняла, что происходит. Но когда разглядела на пороге огромный силуэт мужчины, подпрыгнула еще больше и даже вскрикнула. Но тут же прикрыла рот ладонями. — Что… Что Вы здесь делаете? — прошептала Санса перепуганным голоском. — А ты догадайся, — низким хрипом ответил Пес, буравя ее тяжелым взглядом.       Он и сам еще это не определил, но чем дольше пялился на девицу, тем яснее представлял, что намерен сделать.       Он, а не Лев.       Сандор пошевелился.       Девушка выскользнула из кровати. — Нет, не подходите!       На самом деле, Клиган и не собирался, но теперь эта идея показалась ему очень даже заманчивой. Он оторвался от косяка и сделал пару шагов, преодолев таким образом, пол комнаты. Санса метнулась к окну. Это было ее главной ошибкой. Останься девушка в постели, и всего бы можно было избежать. Но сейчас, она будто сама провоцировала его к действиям. Лунный свет проникал через окно и через ее ночную сорочку, открывая взору все прелести и изгибы тела.       У Пса перехватило дыхание и помутился и так затуманенный вином рассудок. Он облизнул пересохшие губы. Мозг отключился, а тело сдалось неистовому желанию.       Еще два шага, и ее испуганные глаза снизу вверх смотрят на него с мольбой. Но ему не до того. Еле сдерживаемое вожделение блестит в его глазах.       Он готов, как зверь наброситься на девицу, но медлит. Наслаждается разливающейся внизу живота истомой и предвкушением. Пальцы тянутся к ее лицу. Проходятся по бархатной щеке. Она старается уклониться. Отходит, но Клиган загоняет ее в угол, прижимает к стене. Она в ловушке. А пальцы его со щеки ползут дальше, обводя ухо, зарываясь в волосы. Он так мечтал к ним прикоснуться. Клиган чувствует, как приятно пахнет его Пташка, и это еще больше сводит с ума. Резко он тянет ее на себя и даже, похоже, пытается поцеловать. Но девушка упирается руками ему в грудь, отводит лицо, и он, получая удовольствие даже от этого сопротивления, хрипит: — Хочу тебя.       Поднимает на руки и грубо, потому что сейчас по-другому не выходит, кидает на кровать. — Нет, прошу! — молит его Пташка и пытается уползти к изголовью кровати. Но Пес хватает ее за ноги, тянет к себе. Ее тонкие лодыжки словно в тисках сильных мужских рук. Она брыкается, хочет вырваться, но только больше его распаляет. Он нетерпеливо валится сверху и не с первой попытки, но заставляет ее развести ноги. Санса вся извивается и всхлипывает с придыханием. Ей мало воздуха и свободы. Пес тоже рвано дышит. Близость женского тела дурманит. Заставляет терять контроль. Вести себя как неопытный мальчишка, в первый раз почуявший аромат женщины. Его мышцы сводит от нетерпения, а от предвкушения наслаждения, кровь начинает кипеть в венах. — Прошу тебя, не надо! — в словах слышатся слезы. Но все бесполезно. Он ее не слышит. Не понимает.       Пес берется руками за ворот и надрывает сорочку, оголяя желанное тело. Девушка тут же старается прикрыться, скрещивая руки и бормоча невнятные для мужчины слова. Но он убирает ее руки и кладет свои ладони. Сжимает ее упругую грудь, мнет, заставляя розовый сосок затвердеть. А сам, впервые не сдержавшись, стонет, крепче прижавшись к ней всем телом. Пса уже трясет от возбуждения. Член рвется из штанов, в поисках долгожданной цели. Еще немного, еще чуть-чуть и он получит разрядку. Руки перемещаются на бедра, тянут сорочку вверх. Санса и здесь пытается убрать его руки. — Остановись, умоляю, не надо! Ну пожалуйста!       Все, что в этот момент нарушает тишину ночи — ее приглушенные стенания и сдавленные отчаянные вздохи, его громкое сопение, нетерпеливое утробное рычание, и шуршание простыни под их телами. В воздухе почти не осталось кислорода. Нечем дышать. Кружится голова. Их пальцы переплетаются в борьбе за каждый сантиметр ее тела. Прикосновения опаляют, провоцируют, разжигают азарт. Но мужчина сильнее и настойчивее. И девица сдается. Он заставляет ее отступить. Клиган нетерпеливо тянет за завязки своих бриджей, пытаясь устранить последнюю преграду. Рычит, задыхается. Ничего, ничего на свете он не хочет больше, чем ее сейчас. Сейчас! Сейчас!       Теплые ладони ложатся на его скулы и щеки. Пташка с усилием заставляет его поднять на нее изуродованное лицо. — Сандор, Сандор! Посмотри на меня! Умоляю, остановись! Прошу Сандор! Отпусти!       Ее задохнувшийся голосок, прорезается в сознании. Он слышит, как она произносит его имя. — Пташка, — вырывается у него томно и надрывно.       Сквозь пелену желания, он различает ее глаза. Испуганные и мокрые от слез. Такие синие, даже в темноте. Клиган замирает, не зная как поступить дальше. Руки горят на ее теле, а член готов взорваться, даже не добравшись до ее лона. — Я не шлюха, — шепчет она, продолжая сжимать его лицо. Один миг, и Клиган будто протрезвел, но не от осознания того, что вытворяет, а от неуемной подступившей злобы и досады, раздирающей его. Ему бы промолчать и довести начатое до конца, но слова льются ядом. — Разве? — зверски оскалясь, он рывком убирает ее руки со своего лица и заводит над головой, сильнее вжимая ее в кровать — А сколько мужиков тебя трахали? Два, пять, десять? Или ты уже сосчитать не можешь? — Зачем Вы так? — ее глаза становятся еще больше, а рот так соблазнительно остается приоткрытым, что хочется немедленно впиться жадным поцелуем. Но, почему-то, он все еще продолжает говорить с ней. — Что, перед всеми ими ты по доброй воле ноги раздвигала? Тогда сейчас зачем противишься? Почему Псу нельзя? Что, рожей не вышел? Так ты не смотри, как все остальные. — Вы просто пьяны, — Санса пытается пошевелиться, но он двигает бедрами, надавливая всей тяжестью своего тела. На секунду темнеет в глазах от этого ощущения тесноты, трения и ее почти стона, вырвавшегося с воздухом из легких. Но злость сильнее. — Пьян? Да, от похоти. От невыносимого желания тебя отыметь, Пташка, — он вздрагивает и рычит, — Моя Пташка. Будешь только моей сейчас, — пальцами стекает по ее освобожденным рукам, бокам, бедрам. Вжимает свои ладони в ее ягодицы. Прижимает еще крепче к себе, подтверждая слова прикосновением своей отвердевшей плоти. — Уж я не хуже карлика и Мизинца. И Цареубийцы с твоим каким-то там очередным муженьком. — Что? Что Вы такое… Джейме?! — она будто вся заледенела. — Мне плевать, как ты его зовешь. — Не правда! Нет! — она снова начинает сопротивляться. — Что нет? — одна рука Сандора возвращается к ее лицу, сжимает подбородок. Заставляет их взглядам снова встретиться. — Не трахал он тебя? — Нет, — Пташка только шевелит губами. — Не ври, —, но сам Пес, прерывисто дыша, уже готов поверить. — Никогда… И в мыслях не было, — она смотрит прямо.       Его будто пронзает тысяча кинжалов, но боль приятная, расползается по телу и зудит. — Он сказал… — воздуха не хватает. Клиган ждет ее слов.       «Говори! Скажи, что все ложь!». — Он?! — Пташка замирает и пытается отвести взгляд, — И про всех остальных? — И в этом соврал? — Пес на грани безумия. Желание мешается со злобой, ревностью и надеждой. Он заставляет ее смотреть на себя, чтобы не пропустить ни единой эмоции на ее лице.       Она качает головой. Как приговор. Пес тут же хмурит брови. Хочет зарычать, но тонет в ручейках ее слез, побежавших по щекам. — Вы ничего не знаете… И не поймете, - она, будто, теряет сознание, обмякнув под ним и прикрыв глаза. — Пташка, — только и может прохрипеть его грубый голос.       Сандор ведет большим пальцем по щекам, вытирая влагу. Ее ресницы дергаются и снова показывают темные зрачки в сапфировой оправе. Но она на него не смотрит. — Я отдала девственность своему мужу. Разве можно меня в этом упрекать? — сердце Сандора сжимается от ее тихого шепота, но он ее не перебивает, — И это был не Тирион Ланнистер. Он никогда меня не трогал. Даже не пытался, — Санса вздрагивает, будто от воспоминания, — Петир Бэйлиш… он выдал меня замуж за Гарольда Хардинга, наследника Долины Аррен. И мы почти год прожили в браке. — А Мизинец? — Клиган не хочет знать, но продолжает спрашивать. — Я была в его власти… И не могла сопротивляться. Но я не хотела… Я сбежала…       Санса левой щекой касается простыней. Руки все также подняты над головой никем не удерживаемые, а длинная шея так и просит поцелуя. И Пес хочет ее не меньше, чем прежде. Но что-то сдерживает его порыв, останавливает. Он не может себя понять. Не может сейчас думать. — Вы можете взять меня, если хотите, — шепчет девушка потухшим голосом, — Мне все равно.       Клиган ломается. Ее слова убивают. А сам он рвется на части. Новый виток желания накатывает лавиной. Он, будто против воли, впивается в ее шею губами, стараясь как можно нежнее касаться ее хрупкого тела. Ей нужна нежность. Он не зверь. Он не такой, как остальные. Пташка куда больше значит для него, чем… Но чем отчаянней его поцелуи, тем явственнее осознание того, что он все же такой, как и все. Пользуется ей, потому что хочет. Потому что сильнее. Она позволила, потому что не было выбора. И теперь как красивая, но безжизненная куколка, зажата между постелью и им — страшным отвратительным монстром. Смотрит невидящим взором в сторону, ожидая того, когда кончатся пытки.       Пса затошнило. От себя самого. Это насилие. Он насильник. А жертва — его милая пичуга. Готов ли он пожертвовать ей, чтобы утолить свою похоть? Получить сиюминутное удовольствие и жалеть об этом всю оставшуюся жизнь?       Ответ пришел тут же.       Сандор со стоном оторвался от нее, бросая последний взгляд на ее измученное лицо и почти проскулил: — Я не они.       Перевалился на спину, наконец освобождая девицу от тяжести своего тела. Попытался унять паскудные желания и безумный стук сердца, выровнить дыхание. Закрыл глаза и будто провалился в забытье. Ему казалось, если сейчас Санса нашла бы в комнате нож или меч, то беспрепятственно смогла бы его зарезать. Он не стал бы сопротивляться. У нее есть право на это. Он заслужил. Но, открыв глаза и повернув к ней голову, лишь увидел, как Пташка калачиком свернулась рядом, прикрывая полуголое тело. Она не плакала, и это пугало больше, нежели все стенания, которые он когда-либо слышал. — Прости, — резанул мужской голос, нарушив тишину.       Девушка не шелохнулась. Псу отчаянно захотелось ее коснуться, но он не смог позволить себе этого. Больше никогда он не посмеет прикасаться к ней. Сейчас он готов был в этом поклясться. И на последок проводит по рассыпавшимся на кровати волосам Они, словно запекшаяся кровь на белых простынях. Медленно, нежно. Последний раз.       Сандор тяжело поднимается, идет на ощупь. Берется за ручку двери. Он должен сказать еще хоть что-то. Молить о прощении, о помиловании. Но все слова застревают в горле. Что он может сказать? Еще раз «Прости»? Одним словом ничего не исправить.       Но вместо извинений, с губ срывается иное: — Надо дверь лучше запирать, Пташка.