Кровь королей

      Калитка приглушенно скрипнула, показывая в своем проеме пыльную мощеную площадку и стражника. Он отошел в сторону, пропуская раннего посетителя, не переставая внимательно его разглядывать. Клиган чувствовал на себе и другие взгляды, но постарался не обращать на них внимания. Он сделал несколько шагов и оказался в западном дворе Красного замка. Спустя столько лет, он вновь ощутил тяжесть стен из бледно-красного камня и удушающий спертый воздух. Никто не проронил ни слова, никто не спросил его имени и цели. Его ждали. И его повели туда, где он вновь обретет свою прежнюю жизнь и привычные обязанности. Все так, и все иначе. Старое место, новые лица. Позабытые призраки, вернувшиеся воспоминания. Новый виток на проторенной стезе. И Сандор надеялся, что все это не зря.       Еще было раннее утро, и двор пустовал. Клиган шел послушно за гвардейцем хоть и прекрасно знал дорогу. Пришлось миновать насквозь весь замок, с его переходами, лестницами, рвами, воротами, чтобы добраться до башни Белого меча. Снаружи она, как и прежде, массивом светлых стен прижималась к стенам крепости. Как и прежде, внутри царили полумрак, копоть от факелов и приглушенные звуки. Но Сандор не смотрел по сторонам, и он старался не думать. Стоило больших трудов заставить себя сделать шаг за ворота, но еще труднее было запретить себе это. Он жалок, он сломлен, и, тем не менее, он счастливее, чем был еще пару дней назад. Все изменилось для Сандора, после того, как он сдался. Он ни о чем не жалел, хоть и понимал, какую совершает ошибку. Голос разума был бесполезен против зова сердца, сердца, которого он почти что никогда не слушал. Взгляд оторвался от собственных сапог только тогда, когда Клиган услышал, как его окликнули. Провожатый сразу исчез, уступая место в узком коридоре другому гвардейцу. — Не ожидал тебя снова увидеть, Клиган. Какими судьбами? — Ты и дальше намереваешься шутить, Цареубийца? — вопросом на вопрос ответил Сандор, поворачиваясь.       Джейме Ланнистер в своем привычном облачении стоял перед ним. Его левая рука лежала на рукояти меча, а полуулыбка кривила рот. — Упаси меня Семеро. Боюсь спугнуть тебя и потерять навек. Но я не удержался, уж прости. Ты так долго и упорно гнал меня… — Лев вздохнул и убрал улыбку с лица, становясь серьезнее. — Но не будем об этом. Не мне судить, не мне решать. — Вот именно. — Но и от меня ты никуда не денешься. Надеюсь, ты это понимаешь?       Лицо Клигана осталось невозмутимым, потому что он давно отказался судить причины поступков людей и влезать в их шкуру, особенно таких, как Джейме Ланнистер. — Понимаю, — ответил он. — И даже предполагаю все то, что ты уже приготовил для меня. — С этим не торопись. Прошлой жизни нет, как и прошлых устоев. Но сути не изменить. Солдат остается солдатом, воин воином, слуга слугой.       «Пес Псом, а Цареубийца…» — подумал Сандор.       Лев будто бы прочитал его мысли в тяжелом взгляде. — Так что для нас роли остались прежними, только хозяева другие.       Ланнистер прошел мимо дальше по коридору, и Клигану ничего не оставалось делать, как последовать за ним. — И плащи сменились с белых на черные, — прервал ненадолго опустившееся молчание Пес. — И плащи, — повторил Лев. — Правда, теперь их все носят, а не избранные. — Так даже лучше. — Возможно.       Джейме остановился. — И свой ты получишь, но чуть позже. А пока, — он отворил дверь ближайшей к ним коморки, — Твоя комната. Будешь делить ее с еще одним гвардейцем из наших. Ты знаешь местный порядок — в тесноте да не в обиде. Конечно, можешь обзавестись углом и за пределами Замка, это твое право. Но думаю, что не захочешь.       Дверь скрипнула, впуская двух мужчин в тесную темную комнатушку. — Сойдет и так.       Клиган кинул свой нехитрый скарб на пол рядом с одной из кроватей. Ланнистер лишь усмехнулся, но Пес пропустил и это. — Значит ты главный, и я подчиняюсь тебе? — спросил он. — Формально, да. — А может быть как-то иначе? — Время покажет, но пока так. Хотя ты всегда был своенравным, одного не отнять — приказы ты выполнять умеешь.       Да, Сандор и сам это знал. Хотя, что в этом было удивительного? Он солдат, который отдал службе почти всю свою сознательную жизнь. И теперь опять вернулся к тому, от чего бежал несколько лет назад из этого места. Хотя… из-за этого ли? — И какими будут приказы? — его голос был спокойным, и это даже не стоило ему усилий. Сандор знал, ради чего все это. И если уж он принял подобное решение, то теперь придется мириться с некоторыми обстоятельствами. Как и всегда. — Слишком много от тебя вопросов, Клиган. — Я хочу понять сразу, что меня ждет и больше к этому не возвращаться. — Тогда, как и прежде, выключи голову и делай, что говорят. Тебе ли не знать, чем обычно занимаются такие как мы. Безопасность нашей леди первоочередная задача, поэтому — всегда быть начеку и в форме, — Ланнистер вздохнул, на миг замолкая. — Но, то лишь капля в море… в море неспешности и рутины унылых однообразных дней, — уголки его губ снова поползли вверх, но тут же опали, возвращая лицу серьезность. — Только когда мы отправимся в долгое путешествие на Север, станет веселее. А пока, дежурство по сменам и мелкие поручения.       Теперь вздохнул и Пес: — Как и всегда. — Как и всегда, — повторил Лев.       Они обменялись взглядами. — И когда моя смена? — очередной вопрос, что не хотелось задавать Клигану. — Я еще не решил.       Делая пару шагов по комнате, Джейме оказался у окна, что еле пропускал свет сквозь свой узкий проем, и неспешно обернулся. Голос его стал более напряженным. — Теперь, когда леди Санса… разместилась в покоях своего супруга, она оказалась под охраной гвардейцев Десницы. Нам не запрещено делать то же самое, но в этом практически нет необходимости. Все остальное время один из нас находится рядом с леди Сансой. Посменно… или по ее усмотрению. — Или по твоему, — добавил Сандор, не сдержавшись. — Или по моему.       Они снова обменялись взглядами и мыслями, что были понятны без слов. Казалось, им больше нечего было сказать друг другу, несмотря на то, что у каждого было в голове. Клиган решил, что до этого когда-то дойдет, но не сейчас. Один довольно откровенный разговор между ними уже был. Да и одна незаконченная драка, о которой теперь никто не вспоминал. Но Псу почему-то казалось, что однажды настанет момент, когда придется выяснить отношения окончательно. На словах или на деле? То время покажет. А пока…       Они молча покинули помещение, что отныне было его пристанищем, и продолжили путь по коридору.

***

      Они молчали довольно долго. И не смотрели друг на друга, если в том не было нужды. Джейме знал, почему так. Их взгляды слишком о многом говорили и слишком о многом спрашивали. И оба они не были готовы, чтобы все это обличить в слова. Прошла ночь и день. И еще одна ночь, прежде чем, Клиган появился в замке. Ланнистер его ждал, но против собственных действий и желаний, чужой воли и приказов, приведших к этому, он не хотел его здесь видеть. Лев мог лишь догадываться и предполагать, какая участь уготована Клигану, и какой будет его роль. Он злился, возмущался, отрицал, оправдывал и пытался примириться с этим. Иногда казалось, что ему это почти удалось. Что он знал наверняка — теперь все изменится. Лев перестанет быть единственным верным защитником своей леди. У нее появится еще один. И этот новый-старый защитник может вытеснить с того места, что занял Лев. А он Сансе друг… Друг? Джейме готов был быть им, в тайне все еще возможно надеясь на что-то иное. Но Клиган для Сансы был кем-то другим, кем-то большим и непонятным для Льва. Об этом стоило подумать раньше. Ланнистер сам привел историю к тому, что есть. Сам отыскал Пса, сам рассказал Сансе о нем, сам уговаривал того вернуться, и сам теперь жалел об этом. Эгоизм и ревность тому виной. И с этими двумя врагами теперь стоило вести борьбу. Насколько то будет успешно — покажет время. А пока молчание было лучшим способом не сорваться.       В компании друг друга, они прошли на склад, где Клигану выдали все необходимое. Тот нехотя переоделся в новые легкие доспехи и черный плащ, что смотрелся на нем, по мнению Джейме, пригляднее белого. Оказались в тренировочном дворе, где пришлось познакомить Пса с остальными. То ли время изменилось, то ли люди, а, может, и то и другое, но Клигана с его мрачностью и шрамами восприняли вполне терпимо. Джейме даже удивился тому, вспоминая, как настороженно и недоверчиво приняли его самого. Но чему тут удивляться? Его всегда все знали и помнили как Цареубийцу и Ланнистера, что был не на той стороне. Пса уже никто не помнил, а кто-то и не знал. Гавань наполнилась чужаками и молодыми воинами, у которых теперь были свои герои и легенды. Что ж, для Клигана, наверное, так будет проще. А Льву, пожалуй, плевать. — Привыкай. Теперь это твоя новая жизнь, — сказал Джейме, и не дожидаясь реплики Пса, быстрыми шагами пошел прочь.       Он оставил нового сотоварища разминаться с остальными, а сам направился в башню Десницы, чтобы встретить свою леди вовремя. В последние дни она вставала рано, не оставаясь подолгу в покоях. Ланнистер понимал, что ее воскресший брак оставался таким же фиктивным, как и прежде, и Санса не горела желанием много времени проводить наедине с Тирионом. А сам Джейме не собирался ежедневно встречаться с братом, чтобы будить в обоих неприятные эмоции. Благо, Десница и сам не засиживался у себя в комнатах, а иногда и вовсе в них не появлялся. Таким образом, все прекрасно избегали ненужных встреч, продолжая при этом играть отведенные им роли.       Вот и теперь, когда Джейме подошел к широким дверям, охранник сообщил, что Десница уже ушел, а леди Санса завтракает. Ланнистер отпустил стражника, а сам встал у дверей, ожидая того момента, когда сможет войти. Он знал, что первым делом стоит доложить о появлении Клигана, но не хотел. Он также знал, что должен услышать о том, зачем понадобился Пес Сансе, но почему-то побаивался этого. Джейме не хотел верить в то, что Санса решила определить Клигана себе в любовники, но понимал, что другого объяснения тому нет. И если сам Клиган поддался ее уговорам вернуться, значит доводы были довольно убедительными. Путешествие на Север и дополнительная защита были лишь поводом для сближения. Санса сделала решительный шаг навстречу и добилась того, чего хотела. Сломала волю Пса, подчинив его себе, и, быть может, приручив. Пошла против своих женских принципов, возможно, падая в глазах окружающих и в своих собственных. И все это тошнотой подступало к горлу, когда Джейме об этом думал. Но все как есть, и он не вправе вмешиваться и давать советы. Он понимал, что решение далось Сансе нелегко, но она его приняла, и теперь нет пути назад. Если она сама выбрала свою судьбу и такое свое счастье, то Лев не вправе ее в этом разубеждать. Ему только придется примириться с той правдой, которая так очевидна, и которую он не хотел принимать.       Подождав еще несколько минут, Ланнистер постучал в дверь и вошел. Его леди сидела на мягком стуле в пол оборота и держала в руках кружку с горячим напитком. Прямая спина, чуть опущенная голова и ресницы, ее профиль и силуэт, так отчетливо выступающие на фоне яркого квадрата окна. Джейме имел счастье почти что каждый день созерцать эту безмятежную и спокойную красоту, и никогда не смог бы насытиться ей. Он понимал как это глупо, но ничего не мог с собой поделать. Он не мог прекратить любоваться, не мог перестать думать о ней так, как не следовало, и не мог запретить себе надеяться… Только пытался…       Джейме учтиво кивнул, а Санса ему мягко улыбнулась. — Присоединишься? — спросила она, указывая на соседний стул.       Лев покачал головой, решив в этот раз быть более сдержанным и официальным, чем обычно. — Какие планы? — лишь спросил он. — Ничего нового и удивительного. Прогулка на свежем воздухе, немного шитья, немного книг, обед, немного придворного общения, скука, ужин, еще разговоры и встречи, и сон. Порядок можно изменить, но не суть.       Они друг другу улыбнулись. — Я понимаю, — поддержал ее Лев. — Но так ведь было всегда. — Пожалуй. Но только очень давно. Я уже и забыла, как скучно быть благородной ничем незанятой особой. Слишком много остается времени на размышления, а они не всегда… полезны, — Санса отставила кружку и посмотрела в окно. — Когда руки заняты делом, голову некогда забивать ненужными мыслями. Так проще считать свою жизнь не бесполезной. — Ты скучаешь по прошлой жизни? Той, где ты была кухаркой? — И да, и нет, — она вздохнула. — Когда Санса Старк была маленькой и глупой ей не нравилась ее жизнь. Ей было скучно, и она мечтала поскорее выйти замуж. И обязательно за принца или хотя бы за прекрасного отважного рыцаря, о которых слагают песни. Став пленницей в Красном замке Санса Старк почти что ненавидела свою жизнь, мечтая вернуться в ту, что некогда казалась ей скучной. Алейна Стоун пыталась забыть прошлое Сансы, а иногда мечтала забыться навсегда, чтобы не горевать обо всем том, что в нем осталось. Чтобы не думать и не ужасаться тому, что ждет ее впереди. А Мэгги хотела просто, чтобы ее жизнь шла так, как идет — в рутине и труде от рассвета и до заката. Чтобы никто не обращал на нее внимания, и она никому не была нужна. Она хотела стать невидимкой, и тихо жить столько, сколько ей отведено судьбой. Но вспомнив однажды, что Санса еще жива где-то в глубине души, Мэгги сдалась, позволила себе мечтать… О том, что крупица того счастливого и скучного прошлого все еще может вернуться к ней в настоящем и стать будущим. Она решилась. И вот она… — Санса взглянула на Ланнистера, — Я здесь… Скучаю. И, тем не менее, я счастлива… настолько насколько это вообще возможно.       По ее виду Джейме не мог судить о каком бы то ни было счастье, но, видимо, часть правды в только что сказанных словах все же была. Всем далекое и наивное прошлое кажется счастливым, и все мечтают его вернуть. Но только реально оказавшись в нем снова начинаешь понимать, что прошедшее с тех пор время и все, через что пришлось пройти, оставили на тебе неизгладимые отпечатки и наделили тем опытом, что уже никак не вяжется с наивностью и той, казалось, простотой, что были в счастливом прошлом. — Да, счастье, — он хотел добавить что-то еще, но не решился. А, подумав пару секунд, и забыл свою мысль. Но о главном он все же помнил. — Должен сказать, — начал Лев вновь, — Клиган пришел. Теперь он один из твоих солдат. — Хорошо, — ответила Санса, опустив глаза.       Джейме попытался прочитать на ее лице изменения после упоминания имени Пса, но не смог в них разобраться. Это ее «Хорошо» выглядело отстраненно и бездушно, но таковым не являлось. — Его привести или приставить к тебе сегодня? Завтра? — Реши сам. — Сам? — недоумевал рыцарь. — Будь моя воля, он бы не появился в замке или около тебя. — Но он здесь. — Вот именно.       Их взгляды снова встретились и пару мгновений вели безмолвную борьбу. Но голубые глаза проиграли и вновь обратились в другую сторону. — Я знаю, Джейме, как это выглядит, и что ты думаешь обо всем этом, — тихо проговорила девушка и будто смутилась. — Прости, если ты во мне разочаровался. Если я… — Прекрати нести чушь! — он подскочил со стула. — Я… я просто не могу понять, что за игру ты затеяла? И какие роли кому в этой игре отведены. Есть ли место в ней мне, и готов ли я принять условия? — Ты прав, — она вздохнула. — Я помню о том, что обещала рассказать тебе все. Я не нарушу данного слова. Но лучше присядь. И прошу, выслушай меня до конца и не суди строго. Голос и его интонация начали пугать Ланнистера, но больше его волновало то, что сейчас откроется. И это довольно трепетно и волнующе для самой девушки. Ей было тяжело произнести первую фразу, но потом Санса собралась с духом, а Джейме сам обратился в слух. — Ты думаешь о том, зачем здесь Сандор Клиган? — она выдержала паузу. Лучшим ответом стала тишина. — Ты верно можешь предположить самое худшее. И мне неловко говорить об этом с тобой. Мне неловко говорить об этом в принципе. И знать, как все это могут воспринимать другие. И чувствовать то, что я чувствую. Но я так решила. Я должна. Не ради себя и не ради него, — девушка медленно поднялась, и мерным шагом подошла к окну, невидящим взором уставившись в синеву неба. — Странно, но меня на это толкнули совсем иные обстоятельства. Я, может быть, буду жалеть об этом потом, но сейчас не могу думать так.       Санса вновь замолкла, а Джейме испытывал жгучее желание подойти к ней вплотную и обнять за плечи. Дать ей утешение и как-то подбодрить, поскольку вид у девушки был потерянный и обреченный. Но следующая фраза разорвала тишину и пригвоздила мужчину к месту, сделав его немым истуканом. — Мне нужен ребенок, — шепнули женские губы почти неслышно. — Мне нужно стать матерью… матерью будущего короля Семи Королевств. — О чем ты? О чем говоришь? Санса?!       Несмотря на то, что Ланнистеру показалось, что слух его подвел, он встал с места и, сделав пару шагов в ее направлении, остановился, будто пытаясь лучше расслышать ее слова. Но Санса, не обращая на него внимания, лишь также тихо и спокойно продолжила: — Дейнерис не может иметь детей. Джон тоже. — Санса о чем ты? — еще пару шагов, и кровь запульсировала в висках. — Что за безумие я слышу?! — Это мой долг.       Пальцы девушки впивались в тонкую кружевную ткань оконного занавеса, но лицо оставалось таким же спокойным, как и прежде. Джейме не выдержал и, подскочив к Сансе, резко развернул ее за плечи, заставив смотреть на себя. — Какой долг?! Какой, Семь преисподних, долг?!       Он чувствовал, что и сам сходит с ума. Что не понимает, о чем сейчас говорит девица. И как все это вяжется с ее нынешней жизнью и обстоятельствами. Как все это пришло ей в голову, и как она собралась этого добиться. Но Санса лишь также, как и он сам, широко распахнув свои ясные глаза, смотрела на него, пытаясь убедить в верности сказанного. — Долг сестры, долг Старк, долг Сансы Старк, — шевельнулись ее губы. — Перед кем? — Перед семьей и перед собой. Я так хочу.       Джейме понимал, что пальцы левой руки впиваются в ее нежное тело, а правая золотая рука, скорее всего, оставляет на ее коже синяки, но не мог ослабить хватку. Он только начал понимать все то, что хотела донести до него девушка. — Родить ребенка и отдать его Дейнерис? — в горле у него пересохло. — Чтобы она была его матерью, а ты безликой тенью подле? — Да.       Но Лев встряхнул девушку. — Нет, это безумие. И ты сошла с ума. Тебя вынудили? Запугали? Заставили? Приказали? — Я так решила сама, — Санса не сопротивлялась, если только на словах. — Неправда! — крикнул он ей в лицо и на миг отпустил. Но тут с новой силой досада и изумление накрыли его, и Джейме, притянув девушку к себе, сквозь стиснутые зубы прошипел: — Почему? Почему? Почему?! — Мне так сложно объяснить. — Постарайся.       Санса попыталась вновь увести взгляд и опустить голову, но Лев схватился за ее лицо, вжимаясь кончиками пальцев в ее щеки. Ланнистер и не знал, как бороться с теми эмоциями, что сейчас вышли из-под контроля. Сердце, как сумасшедшее рвалось изнутри, а кровь будто кипела под кожей. Досада, злость и непонимание мешались с жалостью и нежностью, которые никак нельзя было чувствовать одновременно. А Санса почти что роняла слезы, только лишь чуть слышно произнося слова, что ранили обоих. — Я хочу хоть раз в своей жизни быть кому-то нужной. Полезной своей семье и своему Дому, — ее губы дрогнули. — Да, это плохо звучит, я понимаю. Но разве не в моем праве помочь брату и возможно всему королевству, если я в силах сделать это?       Одинокая слеза скатилась вниз и разбилась, коснувшись пальца Джейме. — Обманом и собственным страданием? — его сбивчивое дыхание мешали словам и мыслям. — Посадить на трон бастарда. Одурачить всех. И всю жизнь хранить преступную тайну, боясь разоблачения и наказания. Всю жизнь обманывать себя, и убеждать в том, что тебе все равно. Этого ты хочешь? — Джейме буравил ее взглядом, но в конце моргнул и выдохнул. — Поверь, я знаю, о чем говорю. — Да. Я знаю. Я все понимаю.       Девушка тяжело вздохнула. — Санса, — сил бороться с ней уже не было. Джейме разжал пальцы и смахнул слезу со второй щеки. — И я все решила.       На это Лев мог лишь развести руками и спросить: — Для этого Дейнерис прибыла в Гавань?       Санса кивнула. — Для этого нужно было возвращать себе брак с моим братом?       Опять кивок. — Для этого здесь и Клиган?       Ответ все тот же. А Ланнистер все больше убеждался в том, что его слова и уговоры бесполезны. И ненужные вопросы, и физическая сила. Все, чтобы он ни сделал, не изменят уже принятого решения. Но было еще кое-что, что нахально, больнее прочего, впивалось в его сердце. — Это его ты хочешь сделать отцом будущего наследника? — спросил Джейме жестче прежнего.       Санса прикусила губу. — А он об этом знает?       Она опустила взгляд, и Лев понял. — Обман, обман! Кругом один сплошной обман! И в нем ты погрязнешь на всю жизнь. Ты это понимаешь?       Теперь его пальцы скользнули нежнее по ее щеке, но столь же уверенно, как и прежде. — Да, — был ее ответ. — И тебе плевать на себя? Ты веришь, что все получится? — Я буду надеяться. — А если родится девочка, а если рыжеволосый мальчик?       Санса лишь покачала головой, будто отрицая все, чтобы он не говорил. — Я замужем, ты помнишь. — Бес станет счастливым отцом? — Ланнистер опять стиснул зубы. — — А Клиган? Что скажет он, когда узнает правду? — Он не узнает.       Очередные слова, как пощечина. И почему так больно было все это выслушивать и принимать? — Вот как! — не сдержался воин. — Он не глупец. Он все поймет… И что тогда? — Ничего. — Ничего? Ты уверена?       Взгляд таких прозрачных и чистых глаз, рождающих не менее прозрачные и чистые слезы. А голос слабее все стоял на своем. — Уверена, — ответила девушка и прикрыла веки с намокшими ресницами. — Он не навсегда здесь. — Санса… Почему? Почему ты так поступаешь с собой? Рушишь все, не успев построить. — Нечего строить. Нечего рушить.       В голосе безысходность и глупая уверенность. Но в чем? — Клиган и ты… Ты губишь себя. Зачем? Зачем он тебе сейчас, чтобы потом прогнать навсегда? — его же голос запнулся, пытаясь побороть эмоции. — Прекрати все это, пока не стало слишком поздно. Пока не стало слишком больно. — Нет. — Глупая и упрямая. Остановись! — Нет.       Джейме задохнулся, и в глазах его на миг потемнело. — Хорошо… В Пекло, Санса! — Ланнистер резко притянул девушку, не помня себя, и только частично отдавая отчет своим поступкам, впился в ее губы. Миг, другой, но они остались неподвижны. Джейме было плевать. Его изнутри разрывало на части все то, что он копил не один день и не одну неделю, то, что навалилось теперь. — Хочешь разрушить все, давай. Хочешь исполнить долг — прекрасно! — он схватил Сансу и без всяких церемоний и разрешений почти что грубо опустил ее на постель, оказываясь рядом. Он будто был в бреду и в агонии. Гнев и желание одновременно и молниеносно пронзили тело, спутали мысли, выдавая лишь ту тайную, что не могла пробиться на поверхность раньше. — Зачем тебе Сандор, почему он? Почему не я? Чем Лев хуже Пса? — Джейме, — шепнула девушка, но его имя осталось на ее губах.       А его собственные губы уже целовали ее шею и плечи. Пальцы сжимали узорчатую ткань ее платья. — Я рядом, я близко, я поддержу и не оттолкну, — как безумный бормотал Лев, — Я буду тем, на кого ты сможешь положиться. Я приму это, я готов на все. И меня не надо прогонять прочь. Нет, — будто он и сам не зная, что делает, но продолжал неистово пробиваться сквозь ее броню своими ласками. — И не надо рвать себе сердце. Я друг, помнишь. Друзья должны друг другу помогать. Не так ли? — Джейме.       Снова ее голос и его имя. Но теперь прохладные пальцы коснулись его пылающей щеки. Джейме поднял голову, считая себя жалким и ничтожным, готовым заплакать или закричать сейчас, потому что все, чтобы он не делал, все было зря. Все было ошибкой. Он понял это по ее взгляду. Все, что есть сейчас — пустота. — Санса, только позволь мне, — шепнул он, глядя ей прямо в глаза. — Я люблю его.       Не было ничего столь же окончательного и бесповоротного. Столь же губительного и фатального. Правда, что теперь обличилась словами, острым кинжалом вошла в сердце, убеждая Льва в том, что его чувства были реальны. Но… — Почему? — раненое сердце не могло смириться. — Если бы я могла это объяснить.       Но эта фраза объясняла все.       Разве можно описать любовь так, как мы ее чувствуем? Разве можно сказать, за что мы любим и почему? Слишком мало тех слов. Слишком все банально звучит. Всегда ли мы любим за что-то? Ведь иногда мы любим вопреки, сквозь слезы и боль. Безнадежно, безответно, но любим. И запретить того нельзя. Нельзя в один миг зачеркнуть это чувство и заменить его другим. Мы можем притворяться и убеждать себя, но это редко помогает. Любовь правит миром. Его она и губит. Но никто и никогда не откажется от нее добровольно. Никто никогда не сможет ей сопротивляться. Нельзя силой заставить любить, нельзя силой запретить это делать. Джейме знал. Он слишком хорошо понимал, что такое любовь. Та запретная, невозможная, больная, но обжигающая и бескрайняя. Сжигающая дотла и убивающая. Его сердце сгорело от этой любви уже давно. И только пустив новые ростки, раз и два, опять погибает, оставляя внутри пустоту и запах гари.       Лев приподнялся на локтях, а потом сел, отвернувшись от своей леди, что теперь лежала на постели, разметав по белой простыне свои огненные волосы. Он жалел о том, что совершил. Но чувствовал, что иначе не могло и быть. — Ты ведь знаешь, как он относится к тебе. И ты должна понимать, чем все это закончится, — тихо произнес Ланнистер, опустив голову. — Не всегда любовь бывает взаимной, а взаимная — не всегда счастливой, — Санса поднялась, оказавшись рядом.       Джейме только покачал головой. Он прикрыл глаза, погружаясь в темноту, оставаясь наедине со своими сбивчивыми мыслями. Но легкое прикосновение к руке вновь привело его в сознание и вернуло ощущение времени. Он открыл глаза, поднимая взгляд и ловя ответный: — Прости меня… — сказал он и перехватил женские пальцы. — За грубость и несдержанность. Я виноват перед тобой — словами, действиями и мыслями. Я могу уйти. Или ты можешь прогнать меня сама.       Санса постаралась улыбнуться, но у нее не было на это сил. — Я никогда не давала тебе повода думать о том, что между нами может быть что-то более того, что есть. Но знаю, что повод для этого не нужен. Я не хочу, прогонять тебя, и не хочу, чтобы ты уходил сам. Я привязана к тебе, Джейме. Я хочу, чтобы ты был рядом. Но не хочу, чтобы страдал, — она вздохнула. — Вся эта ситуация будет сложна и неприятна. Нам всем будет неловко и больно. И здесь только твое право решать, как поступить.       Она встала, расправляя платье, и продолжила, не глядя в его сторону: — Только об одном прошу, сохранить все в тайне. Я тебе доверяю и надеюсь на тебя.       Джейме последовал за ней, но остановился в шаге, уперевшись взглядом в ее макушку: — А я не подведу. И не уйду, — он усмехнулся слишком наигранно и неуместно сейчас, — Мне и идти то некуда. У меня никого нет. И я никому не нужен в этом мире. Я и себе не нужен. Возможно… только тебе. Поэтому можешь мной распоряжаться. — Ты мне нужен, Джейме, — девушка обернулась с волнением во взгляде. — Мой рыцарь и мой друг.       Сделав тот последний шаг, что их разделял, Лев взял руку Сансы и поцеловал ее. — Мой меч и мое сердце твои. — Как бы я хотела, чтобы твое сердце оказалось в более достойных и любящих руках, — искренне ответила она. — Кто знает, кто знает, — прошептал Джейме.

***

      Санса смотрела на себя в зеркало и видела, как служанка аккуратно стягивает с нее платье. То самое, что сегодня Джейме уже пытался снять. Воспоминания еще живо отражались в ее памяти, и прикосновения губ, и все слова и взгляды. Поэтому ей поскорее хотелось сменить наряд. Девушка не могла понять, что смущает ее больше. Что Лев позволил себе то, чего не должен был. Что хотел овладеть ей, не получив на то дозволения. Или что на это его толкнула не ревность или плотское желание, а жалость и стремление помочь, проявленные в достаточно своеобразной форме.       «Почему не я?» и «Я тебе друг. Позволь помочь» — просто разрывали сознание. А еще ее собственное «Люблю… его». Признание, которое ее губы так боялись обличить в слова. Но эти слова сказаны. Они открыты другому. Они ранили того, кто этого не заслужил. А тот, к кому они обращены, пожалуй, никогда их не услышит. Она сама себе придумала Седьмое Пекло, в которое готова была погрузиться с головой. И все еще не понимала, почему тянула в него и того, кто был ей так дорог. Быть может, они оба того заслужили? Быть может, того обоим и надо? Краткий миг счастья в объятьях друг друга. Забвенье на день, на час. Быть может, они оба поймут, что потеряли или чего лишились. А, может быть, испив чашу счастья до дна, насладившись каждой каплей, оставят воспоминания об этой невозможной любви где-то глубоко в сердце, расставшись навсегда. Кто знает, кто знает…       Ее руки скользнули в свободные рукава темно-зеленого платья, расшитого золотой нитью. Пояс несколько раз обогнул тонкую талию. Служанка начала собирать хозяйке волосы, но Санса остановила ее. Сегодня вечером она будет проще. Ничего лишнего — ни лент, ни заколок, ни украшений. Ей ничего этого не надо. Она будет одна… Наедине с тем, кому никогда до этого не было дела. Девушка еще раз взглянула на свое отражение и постаралась унять румянец на щеках, предательски преследующий ее весь день. Она вспомнила то неловкое молчание, что поселилось теперь между ней и Джейме. Их тихую прогулку, короткие взгляды, безмолвие и напряжение. Все осталось по-прежнему и все так сильно изменилось. И станет еще хуже, когда она встретится с Сандором. Он здесь, он рядом. Теперь он ее. Следующий шаг за ней. И что же? Как быть? Что делать? Вручить себя, как награду за смирение и послушание? Отдаться в темном углу или заброшенной пыльной комнате? Прятаться и скрываться, понимая, что все кругом итак знают это? Санса думала, что будет нелегко, но сейчас чувствовала себя настолько грязной и униженной самой собой, что не могла представить, как покажется на глаза тому, кого во все это втянула. Она так хотела его вновь увидеть, но так этого боялась. Смелость той безрассудной ночи уже развеялась, возвращая нерешительную Сансу, пряча призрак Алейны в тайный уголок глубоко внутри. И эта девушка содрогалась от мысли, что Клиган, посмотрев прямо в глаза, в следующий раз поймет ее обман. Она боялась именно этого. Она боялась, но в тайне все-таки хотела, чтобы именно так и произошло. Санса запуталась, она устала. Но не собиралась ни от чего отказываться.       Вздохнув и пересилив себя, стараясь отогнать тяжелые мысли, леди Ланнистер открыла дверь и вышла в коридор, где ее уже ждали. Джейме услужливо позаботился о том, чтобы теперь не он сам, а один из его солдат несли караул оставшуюся часть вечера. Тот прихватил факел и последовал за своей госпожой, освещая ей путь. Санса шла не спеша. Она знала, что ее ждут, но не могла заставить ноги передвигаться быстрее. Сердце билось чаще, легкие вбирали больше воздуха, и ей было холодно. Звезды еще не рассыпались по небу, но тонкий месяц прорезал сгущающиеся сумерки. Ступени вниз, ступени вверх, стены из обветренного камня снаружи, закоптившиеся стены внутри, деревянные двери, почти что такие же, как и в ее новой комнате. При входе двое солдат — шлемы, мечи в ножнах, полные легкие доспехи и привычные черные плащи. Двери открылись, и Санса оказалась в полукруглой комнате, по середине которой был накрыт стол на две персоны. Свечи, тонкие и длинные, только набирали силу, пробиваясь из темноты своим ярким пламенем. Она прошла вперед, огляделась по сторонам, но никого не обнаружила. Дверь позади скрипнула, оставляя девушку в угнетающей тишине. Секунда, две, три — она боялась пошевелиться. — Я рад, что ты пришла, — раздался тихий голос откуда-то из полумрака.       Санса вздрогнула, но не сдвинулась с места. — Ты ведь позвал на ужин. Я пришла.       Она увидела силуэт мужчины, который тут же выходя на свет, обернулся Джоном. Он медленно подошел к столу, отодвинул стул и пригласил ее присесть. — Мы будем одни? — Санса спросила, хотя и так знала ответ. — Да, Санса. Никого кроме нас.       Девушка аккуратно опустилась на место, и проследила, как ее брат располагается напротив. Джон, как всегда, казался излишне бледным, но теперь в расширенных темных зрачках плясали отблески пламени, делая его облик еще более завораживающим, чем прежде. Санса не могла смотреть на него и не думать о том, что ее глаза лгут. Что человек напротив совсем не тот, и что она все еще не знает, как к нему обращаться и как себя вести. Она также понимала, зачем здесь. К чему их встреча и полумрак. И как обоим тяжело начать тот разговор, что непременно должен состояться. — Вина? — спросил король. — Оно определенно не помешает, — улыбнулась Санса.       И, тем не менее, между ними чувствовалось напряжение. Джон разлил по бокалам темно-красную жидкость. Запах ягод и лета наполнил комнату, смешиваясь с ароматом стоящей на столе еды. Каждый из них сделал по глотку, поставил бокал на место, взглянул на другого. — Утка? Сыр? Хлеб? Пирог? Фрукты? — Спасибо, я не голодна. — Странный тогда у нас получится ужин. — Возможно, вина пока будет достаточно. — Возможно.       Между ними опять повисла тяжелая пауза, а воздух давил, будто обернувшись глубокими водами Черноводной, забравших обоих в свои недра. — Я очень боялась этого, — первой нарушила тишину Санса. — Чего? — Этой встречи наедине и последующего разговора. Но и очень ждала, — Санса перевела дыхание. — Просто я не знаю, как себя вести.       Джон скривил уголок рта в мягкой усмешке: — Признаться, я тоже. Нам нужно о многом поговорить, а я не знаю с чего начать. — Тогда можно я спрошу первой? — девушка нервно расправила складки платья у себя на коленях, ощущая, что ее ладони вспотели. — Я все еще не могу до конца поверить… Я приняла сердцем, но мой разум… Ты — Арья, — голос ее утих, но тут же произнес с новой силой. — Арья! А Джон… — и сорвался вновь. — Да, я понимаю, как это сложно осознать. Даже в том мире, где оказалось столько всего, что прежде мы считали лишь сказками и выдумками, — он отклонился на спинку стула, — Но это я, Санса… Хотя, пожалуй, уже и не та младшая сестра, что раньше тебе докучала и раздражала. — Это не так. Я всегда тебя любила… Может быть, плохо это показывала и сама не признавалась себе… Мы были детьми… когда всё это с нами приключилось… — Санса прервалась, — И да, я тоже, возможно, совсем не та Санса, что осталась в твоей памяти. — Все, что случилось с нами обоими… все эти годы… Они кажутся длиннее целой жизни. Нет, они как совсем другая жизнь. Все, что было в прошлом счастливом детстве, теперь кажется просто сном, чьей-то чужой историей. — Но порой так мучительно приятно это прошлое вспоминать. Мы другие. Все мы, кто пережил эту осень и зиму — другие. Но воспоминания не дают потерять себя насовсем. Поэтому так порой хочется ненадолго забыться, снова стать той глупой и наивной девочкой… — Санса на миг вспомнила, что сегодня уже вела разговоры о счастливом и беззаботном прошлом. — Или той озорной и неугомонной? — добавила она с вопросом. Лишь покачав головой, король сделал глоток вина и произнес: — Да, но не всегда можно себе такое позволить. — А можешь ли ты… — девушка собралась с духом. — Стать собой? Я не знаю, что это и как ты это делаешь… Я вижу Джона, слышу его голос, я могу прикоснуться к тебе… и это будет все еще Джон… Но тогда на пару мгновений… Санса замолчала, а ее собеседник подхватил: — Я понимаю, о чем ты просишь, Санса. Но, как бы мне этого не хотелось, я не могу… — он опустил взгляд. — Не могу стать прежним… человеком. — Это навсегда? — Теперь, да. — Но я видела…       Джон, а не кто-либо другой снова поднял на нее взгляд. — Лишь пару мгновений, чтобы ты смогла поверить. Но это лишь видение… той, кем я был прежде. Эту маску нельзя снять, потому что под ней больше никого нет. Это одно из условий… Правило, которое нельзя нарушить. Но я… — слова оборвались, а брови мужчины почти сошлись на переносице. — Неважно, — отмахнулся он. — Суть в том, что я это я — другой меня нет. Другого меня, — поправился король. — Но внутри? — не могла успокоиться Санса. Она все еще не могла примирить то, что она видит и то, что должна чувствовать. — Я не знаю, как быть. Все наши прежние разговоры… Я думаю, вспоминаю…       Не хватало слов, чтобы все объяснить. Ей не хватало даже сознания, чтобы уложить все как должно быть. Не хватало времени. Все слишком запутано и нереально. Найти брата и потерять его, понимая, что за его безжизненным лицом-маской скрывается сестра, которую она много лет считала погибшей. — Я был честен, — тихо произнесли мужские губы, и голос, что никак не вязался с тем образом, который должен был предстать перед девушкой. — Все так… С той стороны, как мог тебе рассказать. — Тогда, быть может, теперь расскажешь все, как это видела Арья?       Джон грустно улыбнулся: — Это будет длинная история. — Эта ночь будет длинной. Но если ее не хватит, впереди еще много подобных. — Хорошо, — король встал, пододвинул стул вплотную к ее стулу и сел рядом. Настолько близко, что его еле различимый запах коснулся обоняния девушки. Да, как и прежде, чужой, но одновременно родной. Это сложно было объяснить. Но чувства обмануть было нельзя. Джон заправил рыжий локон за ухо Сансе, взял ее за руку и посмотрел в глаза. — Только давай договоримся… — его голос был тихим и спокойным. — Я не хочу путаницы — твоей и моей. Поэтому этот рассказ будет о девочке Арье, которая за прошедшие годы сменила столько имен, что и не счесть. Но я постараюсь рассказать все, как есть… как было.       Жар ударил по щекам, а по спине побежали мурашки. Перед глазами Сансы вновь предстало людское море и волны их голосов. Такой молодой и прекрасный Джоффри, упивающийся собственной властью. Палач с окровавленным мечом. Тело ее отца без головы. И собственный крик, который… был ли на самом деле или только рвался наружу? И маленькая девочка в толпе, что также потеряла все, и которую она ни за что на свете не смогла бы разглядеть. Их последняя встреча, и годы разлуки. Такие разные судьбы. Две нити, что протянулись сквозь года, не оборвались, и вновь соединились здесь, в том же самом месте, где и разошлись прежде. Те ли?       Санса слушала и слишком ярко представляла все то, что без устали произносили мужские губы. Тонкий силуэт ее сестры в грязной мальчишеской одежде и обрезанные волосы. Долгая дорога на Север к Стене, которая завела не туда. Чужаки, плен, страх, ненависть, имена, что произносила та каждую ночь. Убийства, потеря друзей, помощь, которую не ждала. Ее новое имя и новое имя в списке. Тайна, монета, избавление, снова плен, снова узница. Братство, Пес, кровавая свадьба, горе и почти что отчаяние. Но ненависть вытесняла все. И снова путь и скитания. И снова потеря. Снова одна. «Валар Моргулис» и корабль, плывущий за Узкое море. Неизвестность, Черно-белый дом, Безликие, он, она, никто. Волчьи сны, театр, Игла в тайнике. Решение, предательство, Арья. И снова родная земля, снова снег. Но прежде — месть, безжалостность, враги, вычеркнутые имена. Север и Стена. И Джон. Джон, с которым так и не успела обо всем поговорить. Так и не успела сказать все то, что хотела. Война, люди, нелюди, смерти. Его смерть. Его рождение. Ее отречение. Ее смерть. И слезы, и боль, и пустота. Война, кровь и ослепительно белый снег. Драконы, огонь, синие безжизненные глаза. Безысходность. Но… победа и жизнь. Союз, договор, тайна, надежда, мир… Сейчас.       Мужской голос был сдержан, но Санса не могла удержаться от слез. Она молчала, стараясь не перебивать, стараясь не представлять так ясно те ужасы и невзгоды, что пережила Арья. Ее маленькая сестричка, что так рано повзрослела, что потеряла больше, чем могла. Что потеряла даже себя. — Мне так жаль, — ее губы дрожали, а слезы застилали глаза.       Мужчина, ничего не говоря, взял ее в кольцо своих рук и прижал к себе, давая необходимое сейчас тепло. Бледное лицо Джона будто и не выдавало эмоций, но Санса знала, что виной тому выдержка и маска, которая теперь навсегда скрывает ото всех настоящую суть. Ей стало еще больнее от осознания того, что та маска это Джон, ее брат, которого больше нет. Как это было страшно принять. Видя брата, знать, что он мертв, а сестра жива, но заперта в чужом теле и никогда не сможет снова стать собой. — Это так глупо. Мне в пору жалеть тебя, а вместо этого ты утешаешь меня. — Ты всегда была плаксой. — А ты только смеялась над этим. — Теперь не смеюсь, видишь? — король подбородком коснулся ее макушки, а дыхание задело волосы. — Жизнь меняется, мы меняемся. Арья сильно изменилась. Теперь она совсем не такая, какой была прежде. Но ее не стоит жалеть. Ей то пошло на пользу. Да, она совершила много ошибок, она набила себе много шишек, но она нашла себя, несмотря на то, что буквально себя потеряла. Смешно, но это правда. — Я не понимаю. — Я рад тому, что Арья не встретилась тебе раньше, Санса. Тебе лучше бы не знать той дикой и озлобленной девочки. Она не была твоей сестрой, она почти что не была человеком. Только сгустком ненависти и слепой ярости. Но кое-кто помог ей вновь обрести путь, прозреть, простить, принять многое. — Кто? — спросила Санса уже догадываясь, каков будет ответ. — Джон, — и спустя затянувшуюся паузы, король продолжил. — Он усмирил в ней зверя, вернул человеческий облик. Он вновь вернул ей дом, семью, подарил забытое тепло и любовь. Это длилось так недолго, но того хватило. Джон был мудрым не по годам. Добрым. Рассудительным. Он был ее плотью и кровью. Ее братом. Ее стаей. Потерять его было невыносимо, но это привело к тому, что есть. Путь искупления, путь прозрения. Арья поняла в тот миг, когда Джон сделал свой последний вздох, что все, оставшееся у нее за спиной, случилось не просто так. Что все, чему ее научила жизнь, теперь обрело смысл. Все это было ради одной единственной цели. Быть там, где она была, сделать то, что она в последствие сделала. Она — орудие. Джон не должен был умереть. Он должен был стать символом борьбы, свободы, мира, жизни. И Арья смогла сделать так, чтобы он этим символом стал. Ты понимаешь? Все это для него. Все это для тебя и меня. Все это для будущего, — ладони короля коснулись щек Сансы, и он прямо посмотрел в глаза. — Что может один человек? Ничего. Как крупица на песчаном берегу — ничтожен, безлик, безволен, подчинен высшим силам. Но стоит поднять голову, поверить в себя, поставить перед собой цель и следовать за ней. Найти в ней себя, вдохновить других и повести за собой. Все может обернуться бурей, которая погребет под песком города и осушит моря. Что может один человек? Ничего? Или ему все под силу? Мне кажется, это зависит от самого человека. Выбор. Только он сам должен решить кем ему быть — песчинкой или песчаной бурей. Арья не могла дать буре стихнуть. Понимаешь? — Теперь понимаю, — ответила девушка.       Ее взгляд стал сильнее, слезы высохли. Сомнения в правильности принятого решения никуда не делись, но теперь она точно знала, что не отступится. Пусть так. Посреди пустоты и бессмысленности ее жизни теперь есть цель. И тем она важна. Она — нужна. Ее род будет жить. Ее сын будет править. Ее мир будет существовать.       Санса убрала мужские руки от своего лица и положила их себе на колени, сжав пальцы. — Ты не жалеешь, что Арьи больше нет? — Все мы чем-то жертвуем, но если есть ради чего… — Во имя чего была твоя жертва? — решилась спросить девушка. — Во имя мира, — тихо ответил голос Джона. — Все эти сотни, тысячи людей погибли только ради того, чтобы защитить наш мир от зла и темноты. Но сколько их полегло в бессмысленной борьбе за право сесть на Железный трон? Мы потеряли свою семью, лишились дома. Многие другие дома перестали существовать вовсе. В этой смертельной схватке за власть не было победителя — проиграли все. Но трон не может пустовать. Власть должна находиться в сильных руках. В сильных и справедливых. Достойного правителя сложно найти, но, похоже, нам повезло. Сейчас — время Драконов и Волков. Нужно не упустить шанс. — И я постараюсь не подвести.       Король мягко коснулся губами ее волос и отстранился. — Санса. Твое решение будет тебе дорого стоить, и пока мы не дошли до той точки, после которой не будет возврата, ты еще можешь передумать.       Девушка лишь кивнула: — Я знаю, что приношу в жертву. Но и знаю теперь, ради чего это делаю. Я давно перестала верить в Богов, но уверена, жизнь все расставит по своим местам. И будет так, как-то и должно быть. — Ты стала другой.       Сансе показалось, что бледное лицо ее брата стало более живым и одухотворенным. Она не могла все еще разделить две части одного целого и сразу принять одного Волка за другого, но смотрела лишь в серые глаза и знала, что они родные. — Как и ты, — ее взгляд ласкал и грел близкого человека, под какой бы маской он не прятался. — Я повзрослела и набралась жизненного опыта. Я многому научилась, на многое смотрю иначе. Есть, конечно, и то, что я хотела бы и забыть. Но я никогда не откажусь ни от чего того, что было в прошлом. Я бы тогда не была такой, как сейчас, ведь это часть меня. — Тогда расскажи, какая эта Санса, которую я почти не знаю, — подхватил Джон. — Это долгая история. — Ты сама сказала — у нас вся ночь впереди. И все последующие, если не хватит времени.       Санса улыбнулась — в это очень хотелось верить.