Кровь королей

      Джейме Ланнистер не из тех, кто прогибается или сдается, покорившись судьбе. Но сейчас он был близок к этому. Оставшись наедине с самим собой и правом делать со своей жизнью все, что ему вздумается, он определенно не знал как быть дальше. Война, грозившая гибелью всему королевству и, быть может, всему человечеству окончена. А он остался жив. Вот только зачем?       «Цареубийца» звали его. И он им был. И если не с гордостью, то с достоинством носил на себе это клеймо. Он был довольно молод тогда и все еще жаждал славы, признания. Носил белый плащ и упивался украдкой лживыми восторгами и ласками сестры, не зная и не видя других женщин. Был львом по крови и по нраву. И все кроме их семьи были врагами. У него был дом, у него была власть, у него была цель, у него была любовь, у него была рука…       «Золоторукий» — звучало хуже Цареубийцы и оскорбляло до глубины души. Того, кто убил короля, презирали, но боялись. Кто испугается калеки?       В какой миг все пошло не так? В миг, когда Роб Старк обманом заполучил его шкуру? Или когда Кэйтлин Старк отпустила, взяв с него слово спасти ее дочерей? Может, когда он лишился руки? Или когда лишился сына, который никогда таковым ему не был? А, может быть, тогда, когда в миг потерял отца, брата убившего его и сестру, увидев то, чего не замечал ранее? Или все началось еще раньше? Может вся его жизнь шла не тем путем? Может быть, все его решения и поступки были ошибочными? Как понять? И есть ли смысл ковыряться в прошлом, которого не изменишь?       И все же еще он был воином. С одной или двумя руками — не важно. У него был меч, у него была честь. Он любил драться. Любил кровь на мече и чувства, рождающиеся в нем во время боя. Он чувствовал себя живым!       И вот война!       Сначала — Семи королевств. Потом с иными.       Что было хуже?       Борьба за власть всегда кровожадна, и в ней терпят поражение, порой, самые достойные.       То, что пришло из-за Стены, было концом для всего и для всех. Он сражался, убивал и готов был принять смерть, но выжил.       Теперь наступил мир, пришла весна. И на железном троне новый король и новая королева. Будто и не было ничего до этого. Словно растаявшие снега унесли все с собой. Но не его память… и память о нем. Он лишь предатель, убийца и изменник, прощенный милостью Дейнерис Таргариен. Лишенный титула и дома, рыцарства и чести. Оставленный всеми, даже смертью. Он хотел доказать свою преданность и верность, но был не нужен. Калека с одной рукой, запятнанной репутацией и львиной породой, которая теперь была не в чести. Не считая братца-карлика, который возвысился до небес при новой королеве, прокладывая ей путь к железному трону через Узкое море.       Будущее Ланнистера-старшего лежало перед ним темной пропастью неизвестности. Уже не молод и, лишившись важной конечности, не так опасен. Его меч наточен и готов к бою, но кому он нужен. Уж точно нет таких в Семи королевствах. Теперь здесь заправляют драконы и волки, они не друзья львам. Дорога ему в Вольные города. Но и там стать наемником будет непросто. Он один — без денег, без цели, без будущего.       Ночи без сна и дни, словно в бреду. Что делать?       По дороге к новой жизни Джейме решил начать с малого. С поисков той, что все еще жила в его смутных воспоминаниях. Она его не оттолкнет, не прогонит, не предаст. Вместе, быть может, у них будет шанс начать новую историю… Если только она жива.       Последний раз он видел Бриенну Тарт по пути в Риверран. Она была ранена, но преисполнена желанием найти Сансу Старк. Глупая женщина. Она указала место, где та могла быть. Он не сомневался в ней. Слишком верная своим клятвам и обещаниям. Бриенна готова была жизнь отдать, лишь бы исполнить долг. Но Джейме отправился туда без нее, жалея и оберегая от новых ранений. В логово мнимого Пса, у которого должна была быть девчонка. Но ни Сандора Клигана, ни дочку Кэйтлин Старк он не нашел. Лишь шлем в виде собачьей головы на плечах мелкого разбойника и его потаскушку. Но это было уже после того, как он попал в западню и холодные руки леди Кэйтлин. Он до сих пор вздрагивал при воспоминаниях о тех днях и ее лице — бледном и мертвом. Джейме с горечью осознал, что Бриенна знала о ловушке и сама его туда направила. Знал и причины ее предательства. И простил ее. Глупая. Слишком честная, слишком преданная, не смогла нарушить обета. Что с ней сталось после?       Сначала следы Тартской девы то тут, то там отдавались в воспоминаниях селян. На королевском тракте, и в Долине Аррен, многие помнили огромную бабу в доспехах и на коне. Она искала сестру. Все это Джейме знал. Ее следы терялись в Чаячьем городе и на Тихом острове, который она посетила. И ничего более. Лишь слухи и недомолвки. Слишком много всего случилось потом. Слишком призрачными стали его надежды найти Бриенну. Быть может, она последовала за Бессердечной и Братством без Знамен? Но, скорее всего, Кэйтлин мертва, окончательно мертва, как все неживые за Стеной, что ожили и пали от древней магии и пламени драконов. О Братстве никто более не слышал. Да, теперь слишком мало шансов найти Красотку. "Ее нет — надо признаться самому себе".       Но судьба даровала надежду иного плана.       Остановившись в Чаячьем городе в таверне у причала, Ланнистер выжидал день, когда груженые суда возьмут свой курс обратно через Узкое море в Пентос или в Тирош, в Лис или Волантис. Не было разницы, куда плыть. Лишь бы убраться с этой кровавой земли навсегда. Начать новую жизнь или потерять в волнах нынешнюю. Но Боги старые или новые, видимо, не хотели так просто отпускать его. Иначе не привели бы его в «Рыжую Бэсс».       Третьего дня, сидя в глубине зала и потягивая недурной по нынешним меркам эль, Джейме прикидывал, по чему он будет скучать там, на новых берегах. Уж точно не по своим родственникам. Они в разной степени, но предали его. Продали, прогнали, забыли. Значит и он имеет право вычеркнуть их из своей памяти. По службе? В пекло королевскую гвардию и белый плащ! Одно притворство и позерство. Рыцарство? Ложные обеты, обманутые надежды. Друзья? Их никогда у него не было. По крайней мере, в последние годы. Враги? Война унесла многих из них, других изменила. Его дети? Он никогда не был отцом своим детям. Он не чувствовал утраты, когда умер Джоффри. Он не пролил и слезы, узнав о судьбе Мирцеллы. Томмен жив и здоров, но и его будущее ему неинтересно. Женщины? Он любил лишь одну, и был ею предан. Быть может, он смог бы полюбить снова. Возможно, готов был открыть свое сердце другой. Но найти ее оказалось трудной задачей.       Так почему же так тяжело все забыть? Начать все сначала?       Джейме бросил взгляд на девицу в центре зала. Она собирала грязные тарелки и кружки, ловко увиливая от страждущих рук посетителей. «Эта не та, что вчера пыталась соблазнить меня и выудить пару звонких монет. Эта выше и волосы у нее светлее. Да, похоже, отливают медью. «Рыжая Бэсс? — мужчина усмехнулся своей же шутке, — Быть может, и правду в ее честь это место названо? Или в честь ее матери… или прабабки».       Ланнистер, находясь в легком подпитии, с удовольствием разглядывал девицу. Стройная, высокая, с хорошей осанкой. Она с каким-то несвойственным простолюдинкам изяществом занималась черновой работой. Ее тонкие пальцы ловко подхватывали тарелки и кружки, тряпицей смахивали грязь со стола. Казалось, что она порхает меж столов под только ей одной слышную музыку. Она совсем не чета той девке, что вчера пыталась за пару монет продаться ему. Хотел ли он ее? Он не знал. В его объятьях не было ни одной женщины кроме его сестры.       "Как давно это было".       Он уже и забыл, что такое женская ласка. Быть может, стоит попробовать и других женщин, приняв, наконец-то, что Серсея не была его идеалом и его второй половиной. Что существуют и другие, ничуть не хуже нее, а может быть и лучше.       Девица была молода и привлекательна. Грациозна, опрятна. С бледной кожей и бронзовыми волосами, спрятанными под косынку. Губы как чайная роза, а глаза, словно два сапфира — глубокие и блестящие. Эти глаза… Что-то слишком знакомое и одновременно пугающее было в ее взгляде. Он рождал в Джейме воспоминания — темные, волнующие, заставляющие его сердце сжиматься. Он может забыть все на свете, но только не эти глаза — глаза Талли.