Кровь королей

      Несколько часов они ехали в полном молчании. Только тихие звуки природы и редкое фырканье лошадей разбавляли монотонность медленно уходящего дня. Каждый был погружен в собственные мысли. Даже Джейме не тянуло на разговоры.       Он выдохся, устал быть заводилой. На сегодня достаточно. Быть любезным и внимательным с девицей одно дело, но пытаться приручить Пса — не самое благодарное занятие, да и не слишком безопасное. Его слова о Стене, всколыхнули в Ланнистере неприятные воспоминания, и он пытался отвлечься на что-то иное. Но хорошенько поразмыслив, понял, что к каждому из светлых памятных событий привязываются, как тень, образы сестры и брата, предавших его. Хмурый взгляд отца, чьи ожидания он никогда не оправдывал, и вина за его смерть. Разочарование в самом себе и в том, во что он верил всю жизнь. Стоило ли во всем этом опять ковыряться?       Клиган горой возвышался над своим конем. Санса на его фоне выглядела совсем крохотной. Оба старались держаться подальше друг от друга и как можно дольше не встречаться взглядом. Быть может, в таком гробовом молчании и пройдет весь оставшийся день? Надежд на это было мало.       Девушка в тысячный раз корила себя за то, что открыла рот и обратилась к Клигану. Как она решилась? Как додумалась?       «Он ведь прав, до сих пор считая меня глупой. Умная бы молчала, видя и понимая, что с ней не хотят говорить. Что ее избегают. Надо было держаться на расстоянии. Притвориться, что нет дела до того, что он здесь. Какая ему польза от знания, что я думала о нем, переживала? Ведь вряд ли Пес хоть раз за все это время обо мне и подумал. Кто я ему? Глупая невеста ненавистного хозяина. Девчонка, которая его раздражала и досаждала своим «чириканьем», — она тяжело вздохнула, — «Впредь я буду умнее. Я постараюсь. Надо окончательно повзрослеть и перестать верить в собственные фантазии».       Когда солнце уже клонилось к закату, троица забрела подальше в чащу и расположилась на ночлег. Каждому нашлось занятие. Ланнистер занялся сбором хвороста и разведением костра. Клиган чисткой лошадей. Санса расстелила спальные места и принялась готовить ужин. Пес лишь недоверчиво повел целой бровью и в ответ получил от Льва: — Наша леди, готова поразить своих верных рыцарей, поистине королевским угощением! Пробовал я ее похлебку. И поверь, на вкус ты не разберешь, что за живность плавает в котелке, но добавки определенно захочешь.       Санса с укором взглянула на оратора и надула губы в лукаво обиженной усмешке. Сандор отметил, насколько раскованней она чувствует себя в компании Цареубийцы. Насколько проще им найти общий язык. Зависть или ревность, а может и оба чувства сразу, метнули в мужчину свои стрелы.       Когда Клиган закончил дела, уже совсем стемнело. Он вернулся к своим, идя на желтый свет костра и манящий запах горячей пищи. Девушка, стараясь избегать его взгляда, протянула миску с похлебкой и ретировалась. Джейме поделился хлебом и даже предложил вина. Сандор не отказался. На Тихом острове вдоволь простой, но сытной пищи, а с выпивкой проблемы. Сейчас Псу даже самое кислое и дешевое пойло пришлось бы по вкусу. Нужно было расслабить тело и немного отключить голову. Слишком нелегкий день остался за плечами. И мужчина предполагал, что дальше легче не станет.       Пес вернул слегка опустевший мех Ланнистеру, чувствуя, как внутри разливается такое забытое тепло. Джейме сделал пару глотков и предложил его девушке. Но Санса отказалась. Она съела ужин, и теперь устремила свои глаза на затейливый танец пламени в костре. Вино начало свое путешествие по телу, а Клиган не мог удержаться от того, чтобы не разглядывать напротив сидящую девушку.       «Какая же она все-таки красивая. Волосы, фигура, лицо. Боги одарили ее всем, чтобы привлекать взоры мужчин. Сделали ее такой желанной. Для всех. И для меня тоже. Проклятая мужская сущность! Похоть подчиняет себе, подавляя все остальные чувства, действует наперекор разуму и здравому смыслу. Мы, мужчины мним себя сильными, но лишь один взгляд, одна улыбка, может заставить нас сложить оружие и сдаться» — Клиган скрестил на груди руки.       Он всегда этого боялся и избегал. И никогда не думал, что с ним может такое произойти. И вот. Пес здесь! Зачем? Ради женщины. Ради нее. Только ради того, чтобы немного побыть рядом. Видеть ее глаза, слышать ее голос. Знать, что с ней все будет хорошо. Он хотел, чтобы Пташка была его. Только его и ничьей больше. Но даже не мог позволить себе об этом мечтать. Мечты опасная штука. Ведь иногда нет сил терпеть, и так хочется превратить желаемое в действительное… Взять ее силой — никогда. Это убьет ее, это убьет его.       «Разве я просто хочу ее? Нет. На это сгодится любая девка».       Пташка пробралась ему под кожу и поселилась в сердце. Как у нее это получилось? Она пожалела Пса. Увидела в нем человека. А, может, это только так показалось. Но Сандор сдался ей, ненадолго снял броню, и девица победила. А ведь была еще такой крохой. Милой маленькой птичкой, щебечущей всякий вздор и верящей в сказки и настоящих рыцарей.       «Моя Пташка. Нет. Увы. Но ты не моя. И никогда не будешь».       Сандор вздохнул, нахмурив брови и отвел глаза. Мужчина никогда не отличался разговорчивостью, и время, проведенное на Тихом острове, только усилило его нелюдимость и замкнутость. Похоже, сейчас никому из их компании не хотелось разговаривать. Хвала Богам! Даже Цареубийца был, как никогда, молчалив. Пес чуть повернул голову и скосил на своего соседа глаза. Сам же Лев, как и Клиган минутой раньше, был увлечен разглядыванием девушки напротив. Во взгляде его можно было прочитать интерес и роящиеся в голове мысли. На губах застыла легкая улыбка, а пальцы левой руки отбивали ритм на колене. Сандор сейчас был готов отдать все что угодно, чтобы узнать, о чем он думает. Памятуя о собственных крамольных мыслях и желаниях, Пес готов был придушить Ланнистера, так как ревность с новой силой захлестнула его сознание. Да, они оба мужчины. Они оба не могут отвести от девицы глаз. Оба ее, видимо, хотят. И что же в этом такого? Пес даже не хотел напоминать себе, в чем заключалась разница.       Джейме, будто почувствовав на себе тяжелый взгляд, обернулся к Клигану. Улыбка исчезла с губ, но в остальном Лев себя ничем не выдал. Он выдержал безмолвную атаку, ответил своим предупреждающим взглядом, словно поняв, что ему говорили серые глаза. Свел брови, а потом усмехнулся и потерял интерес. — Милая Санса, — произнес он почти нараспев, обращаясь к девушке, — Когда-то давно, мне говорили, что у тебя прекрасный голос. Я не хочу сомневаться, но с радостью убедился бы в этом лично. Уверен, Клиган тоже не был бы против.       Девушка подняла глаза и в первую очередь посмотрела на мужчину с обожженным лицом. В ее взгляде была растерянность, но она быстро справилась с ней, переводя глаза на Джейме. — Я уже давно не пела, — почти холодно ответила Санса, — и позабыла все песни.       Лев хотел ей что-то шутливо возразить, но она поспешно добавила, поднимаясь на ноги: — Я очень устала. И если вы не возражаете, хотела бы лечь спать. — Конечно. Сегодня был долгий и напряженный день… — и тут Ланнистер, видимо, не договорил. Поскольку девица перестала обращать внимание на мужчину и начала поудобнее устраиваться на земле, укрываясь плащом.       Пес готов был рассмеяться в голос, забавляясь тем, как Пташка отшила своего рыцаря, но в памяти всплыли рваные куски той ночи, когда полыхала Черноводная. Он, приставив нож к горлу этой девицы, выудил из нее песню. Она боялась, но пела. Для него. Видимо, то был первый и последний раз. Сегодня она его уже не боится. Пташка выросла, наточила коготки и не собирается угождать прихотям мужчин. По крайней мере, пока ее не принудят. От этого понимания ком подкатил к горлу и стало тошно. Клиган отогнал навязчивые мысли, и подхватив свою сумку, отошел подальше на то максимальное расстояние, до которого еще добирались отсветы их костра.       Он достал точильный камень, промасленную тряпицу и вытащил из ножен свой меч. Если уж Пес вернулся в этот мир, то должен быть готов, как и его оружие.       Джейме, наблюдая за своим «товарищем», пытался припомнить, когда проделывал тоже со своим мечом. Он хмыкнул, но решил отложить сие развлечение до завтра.       Клиган вернулся в круг оранжевого света спустя пару десятков минут, отрывая Ланнистера от поглотивших его мыслей. — Еще не спишь? — спросил он приглушенно. — Я и не собирался, — Джейме подтянул к себе ноги, пропуская мужчину. Пес уселся рядом, оперевшись локтями на колени, — Я первым дежурю. — Кто так решил? — хмуро глянул Клиган. — Я не устал. — Я тоже.       Мужчины обменялись взглядами, а потом оба не смогли сдержать едкой улыбки.       Воцарилась тишина. Оба сидели и пялились на костер. Его свет и потрескивание — единственное, что не давало ночи поглотить их. Сквозь языки пламени Сандор мог разглядеть очертания девицы, мирно спящей напротив. Она укуталась почти с головой отвернувшись от них, но пара прядей выбивалась наружу и отвечало не менее ярким пожаром. Пес невольно залюбовался. Как он скучал по ним — огненным волосам его Пташки. — Так значит был там? — голос Цареубийцы звучал тихо, но уверенно. И не требовалось пояснений, где именно. — Не мог такого веселья пропустить, — ответил Пес даже не пошевелившись. — И как? — Противно.       Джейме беззвучно рассмеялся. Но этот смех не был добрым, в нем отдавало горечью. Пес, несмотря ни на что, оставался собой. Что мог он еще ответить? Что было жутко до одури. Что страшно было не только за свою жизнь, но и за свою смерть. Рубить тех, кто не чувствует боли, убивать тех, кто уже мертв и бежать, уворачиваться, прятаться, только чтобы не достали, не сделали тебя таким же — холодным и безжизненным как тот Север, что породил всю эту нечисть. Не стать одним из них. Все это Лев прочувствовал на своей шкуре. — Я-то думал, ты получил удовольствие? — Не больше твоего. Я предпочитаю пускать кровь и выпускать кишки, а не шинковать промерзшее и сгнившее мясо. — Мясу, похоже, было насрать на твое мнение, — Лев протянул Клигану мех с вином. Они по очереди сделали по большому глотку. — Как ты оказался у Стены? — Ланнистера занимала эта мысль больше всего. Как Пес выжил, когда кругом гибли сотни, тысячи? Все равно. Сам Лев остался невредим, но не знал благодарить за это Богов или проклинать. Его «друга» постигла та же кара.       Сандор повернул голову в его сторону, говоря взглядом «ну раз ты не хочешь заткнуться, то слушай», произнес: — Чтобы рассказать, как я там оказался, прежде надо знать, где я был до этого. Ты и так уже в курсе, что занесла меня нелегкая на Тихий остров. Как, тоже не секрет. Старший брат не скупился на подробности ни перед тобой, ни перед твоей подружкой, — Пес хмыкнул, увидев, что упоминание той долговязой бабы задели Льва, — Большего и не скажу. Война подступила совсем близко, а слухи о белых ходоках проникли и в нашу обитель, — Клиган как-то замялся, называя Тихий остров своей обителью, но продолжил, — Многие бежали южнее в ужасе, пытались спрятать свои задницы. Глупцы! Мертвяки всех бы достали, рано или поздно. Я не мог просто сидеть и смотреть. А мог, если и не помочь, то хоть попытаться свою гребанную жизнь закончить не как трус, а как тот, кем был урожден — воином. Меч мой был еще при мне, сил и здоровья поубавилось, но запалу это не помеха. Я присоединился к добровольцам, идущим к Стене. Те еще головорезы — крестьяне, да мелкие бандиты, и меча-то толком в руках не державших. Их было немного. Кто-то и до Стены не добрался, померев в пути. Некоторых из них я потом убил… второй раз. Все веселье уже началось на подступах. В сожженных и покинутых деревнях нас ждали не трупы и волки, а голубоглазые резвые мертвяки. Намахался я мечом на славу. Вот только меньше их не становилось, и на следующую ночь приходили новые, пополняя свою армию убитыми из наших рядов. До Черного замка я так и не добрался. Драконы жгли поля кругом, деревни и подпалили Стену. Видел, как она рухнула к западу от замка? — Пес и не требовал ответа, — Я думал тогда, что вижу конец света. И был счастлив, что принимаю в нем участие. Видимо, я ошибся. Этому гребанному миру еще рано загибаться. Да и мне, похоже, тоже.       Ланнистер снова протянул оппоненту мех. — Тебя, Цареубийца, эта участь также постигла, — добавил Пес, смачивая горло хмельным напитком, — Только ждал ты, видать, другого. Почета и лавров. Лорд-командующий, в золотых доспехах и с белым плащом. Под тобой боевой конь, а в руках меч из валирийской стали. Слышал, он рубил мертвецов не хуже, пламени треклятых драконов. Думал быть первым, хотел стать лучшим. Добиться признания и прощения. А что получил? Под зад коленом?       Клиган хрипло рассмеялся. — Ты слишком хорошо обо мне думаешь, Пес. Или плохо. Смотря с какой стороны взглянуть. — Я о тебе вообще не думаю. — Оно и видно.       Джейме хотел сделать еще глоток, но передумал.       Если бы только Клиган знал, какая «завидная» судьба была у Золотого Льва. Еле унеся ноги от Бессердечной, он вернулся к своим и объявил охоту на банду Пса и Братство без Знамен. Вылазки были успешными, но главари всегда оставались в недосягаемости. Со Стены шли вести о белых ходоках, мертвецах, восставших после смерти, и ветрах зимы, постепенно накрывающих территорию одичалых и подбирающихся к Северу. Все это казалось бредом и сказками свихнувшихся дезертиров. Но Ланнистер лично уже встречал подобие живого мертвеца, и она не показалась ему вымыслом. Он лично написал лорду-командующему Ночного дозора и, получив однозначный ответ, принял решение. То, что и подобает принимать командующему королевской армии. В Королевскую Гавань и всем вассалам разослали воронов. Но король отказался от перспективы губить армию в борьбе с нечистью, которой быть может и нет. Он боялся, тем временем, атаки с Запада или с самого Севера. Не много поддержки Лев нашел и у других лордов. Бесконечная переписка и переговоры привели лишь к полному разочарованию и еще одному однозначно принятому решению. Ланнистер собрал всех добровольцев (к слову сказать их было больше, чем он надеялся, но меньше, чем рассчитывал) и самовольно двинулся к Стене своим немногочисленным войском. Путь был долог и труден. Повсюду их встречали лишь разоренные деревни, сожженные дома, разложившиеся трупы или изможденные уставшие и пугливые люди. Война, мародерство, голод и зима медленно, но верно разрушали королевство. Ланнистеру не впервой было терпеть голод, холод и тяготы походной жизни. Но никогда прежде он не чувствовал себя таким загнанным и брошенным. До Стены добрались не все, да и там их ждали такие же измученные и доведенные до предела люди. Джейме решил, что терять ему нечего. Да, он в белом плаще и золотых доспехах орудовал своим «Верным клятве» - тем, что вручил ему отец и благородно вернула Бриена. Но рыцарь не искал славы, не ждал оваций. Он хотел мира для людей и собственной души. Тогда он делал то, что считал правильным. И ему было плевать на все остальное. Даже на собственную жизнь.       Взглянув на Пса, Ланнистер понял, что был такой не один. Кому-то тоже не терпелось отправится в преисподнюю, прихватив побольше нежити с собой. Но вот ирония судьбы — оба они сейчас живы и преспокойно попивают кислое вино в тиши и прохладе весенней ночи. Мужчина улыбнулся собственным мыслям.       «Пес и Лев не так уж различны меж собой». — Тебе не кажется это странным? — Джейме запрокинул голову, пытаясь разглядеть сквозь густую листву звезды на чернильном небе. — Что? — Клиган, как всегда, был краток. — Мы с тобой не самые достойные люди и пережили достаточно заварушек, чтобы в одной из них оставить свою жизнь. И, тем не менее, мы все еще дышим. И вполне спокойно. — Если хочешь, я решу для тебя сейчас эту проблему, — скрежетнул Пес. — Я серьезно. Боги слепы или им все равно, кому жить, а кому умирать? — И ты у меня это спрашиваешь? — Ты ведь не один год в монахах проходил. Тебе разве не открылась милость Богов и не спустились их благодати? — Я гребанный мясник, — возмутился Пес, — безжалостный убийца. И в Богов никогда не верил. Если только в Неведомого. Надев балахон послушника, я не стал таковым, как никогда не был рыцарем, хоть и служил королю. Да я могилы копал на этом треклятом острове! Какое тут озаренье.       Теперь от смеха не удержался и Лев. И он, как-то по-дружески, толкнул Клигана в плечо. Тот ответил сильнее, чуть было не свалив Цареубийцу на землю с его насиженного места. — Что ты хочешь от смерти? — вдруг неожиданно серьезно спустя пару минут спросил Сандор — Успокоения души и тела? Или наоборот — наказания? За все то, что совершил в жизни. Ланнистер сжал губы, моргнул, уводя взгляд, но ничего не ответил. Псу ответ и не был нужен. — В пекле и без нас полно грешников. А мучиться и страдать можно и на этом свете. Быть может, твои Боги для тебя так и решили. — Ты-то в Богов не веришь, но постоянно поминаешь их. Честно ли это? Ведь, если нет Матери, Отца, Кузнеца, Девы и Старицы. То и Воина нет, и Неведомого. Как же так? Нет, получается, тогда и ада и рая. И загробного мира. И души для того мира тоже нет? Что же остается? Это тело — с костями и мясом? Мы просто животные и всё? Львы, псы и овцы? Рождаемся, живем, плодим потомство и умираем. И нет большей цели? К чему тогда добро и зло? Ведь, чтобы ты ни сделал, чтобы ни совершил, тебе все сойдет с рук. Нет, получается, высшего суда? Расплаты или награды? — Ты задаешь глупые вопросы. Ответа на них никто не знает. Каждый в праве сам решать, что обо всем этом думать. Как по мне, так срать я хотел на всю эту философскую чушь. Душа! Есть она или нет — какая разница. Все молят Богов о прощении и милости. Одно лишь притворство и страх. В пекло! Я не боюсь наказания, если оно мне уготовано. Я честен перед собой. Я тот, кто я есть, не хуже, не лучше. И отвечу за все, что совершил и еще совершу в этой гребанной жизни. — А как же благие дела? Разве они не уменьшают греховных? — Люди грешат чаще, — Пес внимательно посмотрел на Ланнистера, а потом добавил — Не для этого ли ты так печешься о девчонке? Что, хочешь душу спасти? Прикрыть свои грешки? Не маловато ли будет? — Не душа меня беспокоит, а совесть, — Джейме не поддался едкому тону оппонента, — Я дал клятву ее матери, которую в свое время не смог сдержать. Боги, проведение, а может просто случай, дают мне второй шанс. И я им воспользуюсь. — Ее мать давно мертва, а совести прежде я у тебя не замечал. Клятва. Знавал я таких благородных, терзающих себя муками совести — Пес чуть осекся, припомнив что-то, — Священные обеты, доводящие до могилы, и никому ненужные в итоге. Тебе ли этого не знать. Ты уже давал клятвы, которые нарушил. Что же мешает тебе теперь? — Люди меняются со временем или их меняют обстоятельства. — Я в это не верю. — Твое право. Но ты тоже здесь. А значит и тебе для чего-то это нужно.       Сандор Клиган глубоко вздохнул, его взгляд потемнел, от упавшей на глаза тени нахмуренных бровей. — Я вижу, как ты смотришь на нее, Цареубийца. Джейме снова тихо рассмеялся. — Не многим ли ты от меня отличаешься Пес? Твои глаза говорят мне не меньше. Мы оба мужчины. Нам ли не понять друг друга? Она хороша собой, молода и привлекательна. Я не слеп, как и ты. Но я не сделаю ничего, что пойдет против ее воли. В тебе, я не уверен. Поэтому, это мне нужно тебя предупредить быть осторожным. Чего бы ты не хотел, держи свои мысли и желания при себе. Не стоит Сансе про них знать. Она многое пережила на своем недолгом веку. От мужчин она не видела добра. Не стоит ее разочаровывать еще больше.       Ком подступил к горлу, и слова остались при Клигане. Лев знал о Пташке больше, чем Пес. «Что же было с тобой девочка? Как жила ты все эти годы?» Мужчина сгорал от желания узнать правду. Но, одновременно с этим, страшился ее. Боялся гнева, ревности, жалости, разочарования и отвращения к себе. Он уже чувствовал подобное, когда узнал, что девчонку выдали замуж за Беса. Ее девственность досталась карлику по принуждению, по чужому приказанию. А Пес ее не уберег от подобной участи. Оказался трусом и слабаком. Ведь он мог увести Пташку из Красного замка, спасти ее. Но испугался. Она сказала «нет». А он не смог ее заставить. В отличие, видимо, от других мужчин. «Сколько их было?» Сандор не хотел знать. Но его это мучило. — Мне плевать на девчонку, — выдавил рыком из себя Клиган, предавая голосу уверенности, — Трахни ее, если она сама для тебя раздвинет ноги. Ведь ты этого добиваешься своими масляными речами? Только где будет твоя совесть на этот раз? Что скажешь ее брату или своему? Что поразвлекся с сестрицей короля и женушкой десницы, а потом вернул ее обратно? — Джейме промолчал и Клиган отворачиваясь, чтобы рыцарь не увидел гнев на его лице, добавил, — До рассвета осталось немного. Если хочешь быть первым в дежурстве — валяй. Разбуди через пару часов, я тебя сменю.       Мужчина быстро развернулся, и накрываясь своим плащом растянулся на земле. Ланнистер лишь покачал головой «Вижу я, как тебе все равно», но вслух этих слов не произнес.       Снова вокруг воцарилось молчание. И даже прогорающие угли трещали тише прежнего. Ночь вошла в свои законные права. Ровное девичье дыхание тонуло в этом безмолвии. Ее глаза были закрыты, но по щеке предательски скользила тонкая влажная струйка.