Будь моим светом

Вечереет. Теплый субботний августовский день подходит к концу. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, золотя деревья и крыши домов. – Рицка-а-а! – звонкий девчоночий голос разносится по всей поляне, расположенной перед домом. – Рицка! Да куда же ты делся, братишка?! – девушка 15-ти лет с короткими черными волосами и милыми кошачьими ушками сердито оглядывается по сторонам. – Ууууу, аники, ты – бака! – губы искривляются от обиды. – Бу! – и взрыв хохота раздается за ее спиной. – Ты… Аники, ты идиот!!! – вскрикивает испуганная девушка, и, повернувшись, тут же накидывается с кулаками на смеющегося темноволосого парня. Тот ловит ее руки и, притягивая к себе, обнимает за плечи. – Прости-прости-прости, Наоко! Не сердись на меня, я не хотел, но так получилось, – улыбаясь, шепчет ей на ухо и, чуть отстраняясь, виновато заглядывает в глаза цвета темного шоколада. – Ну и где ты был, братец? – прищурившись, грозно посмотрела на юношу и улыбнулась в ответ на его склоненную голову и опущенные ушки. – Ладно–ладно, молчу. Пошли, только тебя одного ждем. – девушка отстраняется от брата и, поднявшись на крыльцо, скрывается в распахнутых дверях. Он кивает в ответ и, задержавшись, оглядывается через плечо. Смотрит на заходящее солнце. Взгляд немного потерянный – будто не здесь. И в нем, затаившись, проблескивают капельки тоски, грусти, разочарования и боль – глубокая, разрывающая душу своими острыми коготками, оставляя на ней кровавые полосы с разодранными, незаживающими краями. Сердце ноет, заходясь и сжимаясь в спазмах. Иногда кажется, что еще чуть – чуть и совсем остановится. Скривившись краешком губ, склоняет голову на бок. И тяжело вздыхает: – Вот и еще один год. Соби… – до горькой хрипоты в голосе. Рука сама тянется к карману. Но… отдергивает. Судорожно вдохнув вечерний воздух – теплый и влажный, прикрывает черные ресницы, не давая соскользнуть одинокой слезинке. Нельзя. Иначе – испортит весь праздник, устроенный в честь его поступления в университет. Все – ночью. Не сейчас. Сейчас он веселый старший брат – для близняшек, хороший сын – для отца, неунывающий друг – для друзей. Только сэнсэй знает, что с ним происходит в такие дни. Но на то он и сэнсэй, чтобы знать чуточку больше, чем другие. Наверное. Встряхивает отросшими ниже плеч волосами, откидывая их с лица, и, стараясь легко улыбнуться, перешагивает порог. Идет на звуки шума и гама, раздающиеся из большой и светлой гостиной. Навстречу ему выходят Кио и Кай. – Ну вот, а мы как раз шли тебя искать. Чего ты там Наоко наговорил? Она все что-то бурчала по поводу глупого братишки, который не идет за стол и заставляет ждать голодных гостей, – это Кио, прищурившись, смотрит на него и, хищно клацнув зубами, пытается схватить за руку. – Не надо меня есть, я тебе не жаркое, – прижимая ушки в показательном неверии, хихикает Рицка и прячется за красивого высокого мужчину с длинными черными волосами с красными кончиками, изумрудные глаза которого светятся озорством. – Если ты его съешь, то мне придется тебя арестовать, Киса, – а это уже Кай понимающе улыбнулся Рицке и, взяв зеленоволосого дизайнера за шкирку, потащил обратно в комнату. Рицка, последовав за ними, в немом удивлении распахнул глаза от увиденного: по всей комнате были развешаны воздушные шарики различных цветов, поздравления и даже газета. Наверняка близняшки постарались. Фоном играла музыка – что-то из попсы. А на столе, стоящем посередине, были расставлены разнообразные яства. За ним уже все сидели, переговариваясь и смеясь о чем-то своем. Но тут мужчина, похожий на Рицку — только в несколько раз старше него, оглянувшись и увидев виновника торжества, подходит к нему и, приобняв за плечи, обтянутые индиговым шелком рубашки, ведет к столу. Рицка улыбается, глядя на отца. А тот отвечает взглядом глаз, полным гордости и счастья за сына, мягко улыбается ему и веселым голосом обращается к собравшимся: – Ну, народец, праздник начинается! ***** – Хорошо посидели, не правда ли? – Ага, было весело. А где Рицка? Опять он куда-то запропастился. – Я схожу за ним. Кажется, я знаю, где он может быть. – Кай, только сам потом вернись, если не найдешь, ладно? – Киса, что ты переживаешь? Никуда я от тебя не денусь. – Ага, знаю… И прекрати меня так называть! – Хорошо. Я люблю тебя. – НЕ-ВЕ-РЮ! Ты… – Киса… – Грр…Ты опять за свое?! Иди уже, я тебя у нас подожду. – Все, ушел. – Кай, наклонившись, легонько целует Кио в губы. Тот обиженно смотрит в ответ и уходит, позвякивая ключами от машины. А мужчина, одетый в черное, скрывается в темноте сада, что раскинулся вокруг дома и поляны. Идет по извилистым каменным тропинкам. Изредка сворачивая то влево, то вправо, и, наконец, подходит к небольшому пруду, скрытому среди деревьев. Рядом, раскинув свою величавую крону, стоит ива. Ветви низко склоняются, касаясь темной воды. Кай различает силуэт парня, прислонившегося к стволу старого дерева. Спрятав руки в карманах брюк, медленно подходит. Останавливается возле него. Долго молчит, наблюдая за дрожащей дорожкой, которую проложила себе серебристая луна в воде, покрывшейся мелкой рябью. Рицка, отвернувшись, смотрит на тот берег пруда и изредка нарушает тишину еле сдерживаемыми всхлипами. – Сколько можно обманывать самого себя? – хриплый голос парня разрывает тягостное молчание, – Все надеюсь на что-то. Все жду. Вот уже пятый год. – Ты любишь, – отвечает Кай. – Люблю. Больно от того, что его нет рядом. – Понимаю. – Кай… Ты не можешь этого понять. Вы с Кио всегда вместе. Мужчина вздохнул. Крыть нечем. Все что сказал Рицка – правда. Они пара. И никогда не разлучались надолго. А если и разлучались, то было невыносимо. Он смотрит на понурого Рицку и не понимает, как можно было уйти от такой Жертвы. Хотя теперь уже не только Жертвы. И как только этот мальчишка все это выдерживает на протяжении стольких лет? – Сегодня тот самый день, Рицка? – Да… – еле слышимый выдох. Рицка притягивает колени к себе, обнимая их руками, и склоняет на них голову. Хвост ложится на щиколотки. Ни о чем не хочется думать. Только слезы бегут одна за другой по щекам. Плечи вздрагивают. А на сердце – зимняя стужа. Каждая мысль ложится остроконечной снежинкой на израненную и кровоточащую душу. – Как думаешь, он жив? – судорожно вздохнув, юноша резко вскидывает голову и устремляет ничего не значащий взгляд аметистовых глаз в звездное небо. Прохладный ночной ветер ласково треплет черные волосы. – Да, иначе бы ты тут не сидел. – Угу… это точно. Тишина опять подобралась к ним, мягко ступая по траве, скользя по воде, спускаясь по свету мерцающих звезд и одиноко сияющей луны. Рицка медленно опустил ресницы. Он так же одинок, как и владычица ночи. – Домой идешь? – мужчина пытается отвлечь юношу от тяжелых мыслей. Зеленые с желтыми искорками глаза с тревогой смотрят сидящего на земле парня. – Неа, позже. Еще посижу, – даже не повернулся. – Кай, ты иди, а то Кио меня потом на кусочки разорвет, что задерживаю его ненаглядного Бойца. Кай вздохнул – в этом весь Рицка. И вот что прикажешь с ним делать? Прибить некоего Агацуму Соби. Неа... Слишком легко. Лучше – так же заставить страдать. Мужчина от досады пнул камушек, лежавший как раз рядом с его ботинком. ***** Выкурив несколько сигарет подряд, Кай некоторое время постоял возле подъезда, а затем поднялся в свою квартиру. Эмм…в их квартиру. "Ну вот еще и с Кисой разборка предстоит. И чего он так ревнует? Рицка всего лишь мой ученик", – устало думает мужчина, отпирая дверь и проскальзывая в темную прихожую. – "Хотя, если подумать, то я и сам недалеко ушел от Кио". Проходит в гостиную. Мягко льется свет от торшера, стоящего рядом с диваном. На котором удобно устроился Кио с книжкой и уже успел сладко уснуть. Боец опускается на широкий подлокотник кресла, стоящего напротив. Слегка склонив голову на бок, наблюдает за спящим мужчиной. Сердце трепетно сжимается – Жертва ждал его. Надо бы любимого по-человечески спать уложить, а то на диване не очень удобно, да и простыть можно. Встав, мужчина походит, наклонившись, откладывает книжку и очки на журнальный столик, и берет свою Жертву на руки. Тот, плотнее прижавшись к нему, что-то шепчет сквозь сон. Кай улыбнулся. Пройдя в комнату, освещенную луной, осторожно уложив Кио на кровать и склонившись над ним, стал расстегивать цветастую рубашку мужчины. И тут руки парня, обвив шею Бойца, притягивают ближе, заставляя теснее прижаться к нему. Прикосновение щеки к щеке. Обдавая жарким дыханием ухо любимого, шепчет чуть охрипшим от сна голосом: – Кай… Я не сержусь. Правда, не сержусь. Я люблю тебя, Кай. И верю тебе,– Кио, отодвигаясь, смотрит с потаенной нежностью в зеленые глаза. – Хорошо, Киса. Я тоже люблю тебя, – говорит мужчина, ласково перебирая волосы Жертвы. – Спать будем или как? – Хи-хи-хи, спать конечно. Сегодня был о-о-очень бурный день. – Ладно, тогда одеваем пижамки и на бочок. – улыбается Кай, вставая с кровати, на которую его заставил опуститься Жертва. – Ага. И да… Мне нравится, когда ты называешь меня "Кисой". А вот такое впервые. Ему же никогда не нравилось это милое прозвище. Кай удивленно поворачивается и застывает, глядя на Кио. Тот, подмигнув, скрылся в ванной. Мужчина усмехнулся и пошел в гостиную отключить торшер. Вернувшись и взяв пижаму, отправился умываться. А когда вышел с ванной, то увидел, что Кио уже расстелил постель и ждет его. Мужчина пробрался под плед к любимому, притянув того в свои объятья. – Сладких снов, Киса. – нежный поцелуй в висок. – И тебе. Спокойной ночи, Кай, – Жертва уткнулся носом в теплое плечо Бойца.