Будь моим светом

По пустому коридору, освещенному лампами дневного света, гулко раздаются шаги спешащего мужчины. Белый халат развевается от быстрой ходьбы. Глаза закрываются от усталости. Но узнать необходимо – может, хоть что-то изменилось. Только это все еще держит его на ногах. Он резко притормаживает возле двери одной из многочисленных палат. Взявшись за ручку, осторожным движением отворяет ее. Заходит, тихо ступая. Медсестра, услышав звук открываемой двери, оборачивается и кивком здоровается с вошедшим. Кивнув в ответ, мужчина медленно подходит к больничной койке, на которой, опутанный множеством проводов и капельниц, лежит, похожий на спящего ангела, молодой парень. — Как он? – глядя на его безмятежное во сне лицо, шепотом спрашивает мужчина у молоденькой медсестры, ставящей очередную систему. — Пока без изменений. — Ясно. Я могу побыть с ним? — Да, конечно. Только недолго, пожалуйста. — Спасибо, — он ждет пока она выйдет. Дождавшись и подойдя ближе, протягивает руку, дотрагиваясь кончиками пальцев до бледной щеки парня. Серые глаза смотрят с сожалением. Его душит бессильная ярость. И злость. На самого себя. Каким же никчемным он оказался. Не смог уберечь. Сам виноват. Не нужно было делать то, что сделал. Но – прошлого не воротишь. – Прости, – но мужчина знает, что прощенья ему не вымолить никогда. Постояв в полном молчании, он разворачивается и покидает палату. Выйдя из больницы и пробежавшись под проливным дождем, садится в машину. Прикуривает. И, резко срывая автомобиль с места, исчезает в холодной ночной мгле. ***** – Как…? – Все так же. – Я посижу с ним. – Угу. Мужчина привычно опускается на стул, стоящий рядом с кроватью. С нежной осторожностью берет в теплые ладони прохладную руку спящего парня. Легонько сжимает ее. – Здравствуй, Соби–кун, – и замолкает. Сердце сжимается от боли. Ведь ему никто не ответит. Как бы этого не хотелось. – Знаешь, у меня все хорошо. Вроде. И еще я хочу тебе кое-что рассказать. Послушаешь меня? – утвердительным ответом послужило мерное гудение медицинских приборов. – Я знал твоего отца. Агацуму Такеши. Он – мой истинный боец. Вернее, был им, пока смерть не отобрала его у меня, – мужчина вздохнул. "Зачем ты врешь самому себе? Прекрасно знаешь, что Такеши у тебя забрала эта чертова девка. И ты ничего не мог с этим сделать. Кроме того, как просто уйти в сторону и годами мучить собственное сердце". – Твой отец был красивым. Внешне вы очень с ним похожи, – он замолчал. Воспоминания нахлынули, как прибрежные волны. Вот его знакомят с парнем, который на несколько лет старше его самого. А здесь его боец оглядывается через плечо, улыбается и весело смотрит на него. Мужчина грустно улыбается и, прерывая тишину, продолжает дальше: – Правда, глаза у него были карие. Совсем не такие, как у тебя. А наше настоящее имя «Heartless» – Бессердечные. Только теперь я один его ношу. Внезапно дверь приоткрылась и в палату заглянула медсестра. Мужчина оглянулся и посмотрел на нее. Она взглянула на него строгими глазами: – Ваше время уже подходит к концу, поэтому… – Я понимаю, но могу я побыть с ним еще минут пять? Прошу вас. – Ладно, но только пять минут, – покачала головой медсестра, прикрывая дверь с другой стороны. – Спасибо, – ответил он уже закрытой двери. И, повернувшись, с раскаянием прошептал: – Прости, что не говорил тебе этого раньше. И, знаешь, после того, как он покинул меня, я действительно стал думать, что судьбу определяет имя. И что ее, как собственно и его, изменить нельзя. Но ты уверил меня в обратном, Соби–кун, – придвинувшись ближе, он ласково проводит ладонью по светловолосой голове. И с мольбой в голосе добавил: – Ты только очнись. Умоляю – очнись. Мне безумно больно от того, что ты в таком состоянии. Ты не представляешь, как мне хочется услышать твой голос. Даже если он будет холоден, как лед, – я заслужил это. Но мне все равно. Только очнись, Соби–кун, – несколько слезинок, срываясь с ресниц, проскальзывают змейками по щекам. ***** Нетерпеливый стук раздается в дверь кабинета. Не дождавшись ответа, стучавший распахивает ее и проходит. – Минами, почему ты никогда не отвечаешь? – А, Рюу, это ты. Как-то нет желания отвечать всем подряд. – Хм, интересно. Дай, угадаю – Нагиса-сэнсэй. Я прав? – Как всегда. – Да уж, она хоть кого замучает. Ну, а ты чем занимаешься в этом темном кабинете? – Работаю. – Ты белый свет когда последний раз видел? – Сегодня. А что? – Может, оставишь свою «работу» и прогуляешься со мной? – Нет. – Да что с тобой? Раньше ты хоть выходил на прогулку да в кафетерий, а сейчас забаррикадировался в четырех стенах и носа не показываешь. Неужели… Неужели это все из-за Агацумы? – мужчина внимательно следит за лицом Рицу. – Значит, знаешь? – шепотом спрашивает Минами. – Да, уже знаю, – черные глаза с сочувствием смотрят на сидящего в молчании директора Семи Лун. – Это моя вина,– прерывая затянувшуюся тишину, говорит Рицу глухим, натянутым голосом, скрывая взгляд за пепельными волосами склоненной головы. – В том, что с ним произошло – виноват я. Несколько шагов, и Рюу стоит рядом, обнимая мужчину за плечи. Тот не сопротивляется. Мужчина нежно проводит ладонью по спине Жертвы. Раз, другой, третий. Рицу, вздохнув, утыкается лбом в его грудь. Сдался. Обхватывает талию руками. Длинные пальцы изо всех сил вцепляются в темно-синий свитер Бойца. – Виноват? – Рюу ласково перебирает мягкие локоны. – Тебе точно пора на свежий воздух, – и прислушивается к надрывному шепоту Жертвы: – Почему именно так? И что…Что теперь со всем этим делать? Почему? Я не понимаю… Как это могло произойти? Когда же он очнется? Когда…? – Земля вызывает Рицу! – осторожно отодвигая от себя и легонько встряхивая, говорит Боец. Директор вскидывает голову. Смотрит пустым взглядом потемневших серых глаз сквозь Рюу. Мужчине ничего больше не остается. Он склоняется и, не раздумывая, касается губами приоткрытых губ Рицу, через секунду чувствуя, как тот отпихивает его от себя: – Рюу! Какого…? – Наконец-то. А теперь пошли обедать. По дороге все расскажешь. ***** – Хм, так вот значит, что произошло, – утверждение, а не вопрос. Хиираги смотрит в окно на низко скользящие, слоями лежащие друг на друге темнеющие тучи. – И из-за этого непробиваемый Рицу-сэнсэй загоняет себя в угол неоправданными страхами и виной во всех смертных грехах? – повернувшись, он мельком взглянул на опустившиеся плечи директора, сидящего за столом. – Рюу… Нарвешься когда-нибудь. – Ага. Миллион раз слышал это от тебя. Тем более, я – не твой Боец. – И что? Мои способности… – Сам отказал. Помнишь? А твои способности на меня не распространяются. Ведь ты прекрасно знаешь об этом, Рицу. – мужчина отходит от окна, проходя мимо стола Минами. И взглянув на часы, присвистывает. Стрелка перешагнула черту половины пятого. А ему ведь еще… – Ладно, пойду-ка я. Разузнаю кое-что… – Не выйдет. – Ммм…? – легкий поворот головы. – Ты думаешь – такой крутой? Информации, касательно этой темы нигде нет. Я уже пробовал ее раздобыть,– откидываясь на спинку стула и выпустив сигаретный дым изо рта, медленно проговаривая слова, ответил Рицу. – Да ты что?! – театрально вскрикивая, Рюу повернулся к мужчине, состроив удивленное лицо. – Слушай, может – прекратишь? – сказал раздраженный Рицу, уже жалея, что, поддавшись минутной слабости, рассказал Хиираги все, лежащее тяжким грузом на сердце. Тот в ответ, слегка прищурившись, смотрел на него взглядом побитой собаки. – Рицу-сэнсэй, вы никогда не верите в мои силы, – прикрывает черные очи, вздыхая: – Почему? Я ведь твой единственный друг. И хочу помочь тебе. А ты… – и взглянув на директора из-под опущенных ресниц, увидел его искаженное гримасой лицо. – Ха-ха-ха… Хи-хи-хи… Ой, не могу… Ри-и-цу… Видел бы ты свое лицо… Ха-ха-ха…– Боец согнулся, прижимая руки к животу от приступа безудержного смеха, изредка смахивая кончиками пальцев с ресниц выступившие слезы. – Хиираги… Нечего так ржать в моем кабинете. И вообще выйди вон. Ты меня раздражаешь, – ответил на это безобразие Рицу, надев на лицо маску невозмутимости и включив компьютер, уставился в монитор, скрывая наблюдательный взгляд серебристых глаз под отблеском очков. – А если так хочется помочь – то помогай молча. Отсмеявшись, Боец поправляет свои темные каштановые волосы, пропуская их сквозь длинные ухоженные пальцы и приглаживая ладонью. Приложив руку к сердцу и кривовато улыбнувшись, наигранно склонился в поклоне: – Все, что ни пожелает премногоуважаемая НЕ МОЯ Жертва. И, развернувшись на месте, скрывается за дверью полутемного директорского кабинета, оставляя Минами в гордом одиночестве. Вскинув голову на звук захлопнувшейся двери, мужчина долго смотрит отсутствующим взглядом на пустующее место, где только что стоял Рюу. Перед мысленным взором стоит весьма похожая картина, но немного другая: светловолосый молодой человек, также склоненный в показном поклоне, чуть кривит губы в улыбке и говорит хрипловатым голосом: – Все, что пожелает моя Жертва. Рицу прикрывает уставшие глаза. – Ну не идиот ли? – шепотом спрашивает у тишины. Вздрагивает, услышав раскатистый звук грома. Нехотя приподымает ресницы и, крутанувшись в кресле, останавливает взгляд на окне. Наблюдает, как по стеклу, собираясь в ручейки, стекает вода. "Такеши… Я помню… Ты любил такую погоду. И я тоже люблю ее. Все на двоих, но… без тебя". Воспоминание такое же яркое, как и сверкнувшая молния. «– В такую погоду мне всегда хочется спать. А тебе? – Такеши зашевелился, поудобнее устраиваясь на разложенном диване. Мальчишка, отрывая взгляд от книги, поворачивает голову. Наморщив носик и прищурившись, смотрит на него. – Мне вообще она не нравится. Мокро и холодно…брр… – Прям настоящий котенок. А они, как известно, воду не любят, – рассмеялся в ответ парень. – Полежишь со мной? – С чего бы это вдруг? – Просто так, – парень ласково проводит ладонью вдоль позвоночника мальчишки, ставя его пепельные ушки торчком. – Не-а, я… – Ну, как хочешь. А я – спать. – Такеши зевает и блаженно обнимает подушку, зарываясь в нее лицом. Рицу пожал плечами и продолжил читать. Но вскоре почувствовал, что глаза начинают непроизвольно закрываться. Он усилием воли пытается не заснуть и дочитать главу до конца, но сдается. Откладывает книжку, положив закладку на нужной странице. Выгибаясь в спине, потягивается. Косится в сторону спящего Такеши. Вздыхает. И, решившись, ложится рядом. Прижимается к теплому боку своего Бойца. На что тот в ответ сразу же обнимает его. Ресницы самопроизвольно опускаются, и он засыпает от тепла и тихого напева дождя». Горькая улыбка на секунду касается его плотно сжатых губ и тут же исчезает. Встав с кресла, подходит к окну. Обхватывает плечи руками в слабом объятии. Слегка наклонившись, прислоняется виском к холодному стеклу. "Ты так и не понял моих чувств. Или не пытался понять? Это больно, Такеши". Судорожный вздох срывается с губ, словно стало трудно дышать. Ледяное сердце предательски сжалось от жгучей боли. "Ну вот, веду себя как…" Его мысли прервал звук о доставке письма. Обернувшись, он взглянул на монитор. Нагиса. "Опять что-то задумала". Он удаляет письмо, даже не открыв его. Выключает компьютер – все равно нет никакого настроения работать.