like it post to be

Olafur Arnalds feat. Arnor Dan — So Far

Техена удается вытащить из ванны, дотащить до кровати, кое-как переодеть, попутно ужаснувшись выпирающим ребрам, привести бровь в порядок и завернуть в два одеяла — в его и свое. Оставить его одного страшно даже на минуту, поэтому Чимин со скоростью пули несется на кухню за чем-нибудь горячим. Быстро найти удается только кофе, за который жадный Юнги оторвет голову, но сейчас на это абсолютно пофиг — в соседней комнате сидит ничего не соображающий Ким Техен, у которого синяки под глазами почти такие же черные, как и глаза. Он, зарывшись в одеяло по самую челку, как всегда ужасно тормозит и вяло реагирует, когда Чимин тыкает в него горячей кружкой. Машинально благодарит, делает глоток и, не морщась, хрипло говорит, что «горько». Чимин, прижавшись плечом к кроватной стойке, испытывает прекрасное чувство дежавю, потому что снова кофе, снова «горько» и снова Техен в трусах, правда, не в красных. Хотя, конечно, здесь нет нихрена прекрасного, поэтому внутри что-то медленно закипает и требует объяснений. Чимин терпеливо ждет, забирает кружку, а потом садится напротив и берет в свои руки техеново лицо. Тот весь скукоживается от сурового пристального взгляда, ему явно жутко не нравится, но отбивается он так же слабо, как пятилетняя девочка, и, заикаясь, повторяет одними губами «не смотри». — Почему? — Чимин хмурится, но все еще крепко держит лицо, ладонями ощущая холодные щеки и ледяные пальцы на своих горячих руках. Техен сбивчиво пытается объяснить что-то, но Чимин слышит лишь обрывками что-то про глаза, пустоту, что «парень был прав», и совсем тихое, но четкое «не хочу домой». Внимание акцентируется только на последней фразе. Чимин умоляет, угрожает и убеждает рассказать, мол, мы же друзья, хотя на душе противно скребут кошки — какие к черту друзья, если он даже не заметил, что происходит. Чимин вообще дохрена плохой друг, потому что теперь хочется врезать Техену за то, что ничего не сказал и, по-видимому, даже не собирался. Тот, уловив перемену, испуганно пытается отодвинуться и бормочет «не хотел волновать». — Что делать собираешься? — Чимин щедро хвалит себя за терпение, но зубы сами сжимаются, когда этот придурок лишь пожимает плечами. — Ты совсем идиот? Хочешь так просто сдаться? Чертов Ким Техен опять делает это. Склоняет голову набок и нежно и совсем-совсем грустно улыбается. — Мне вообще не надо было сюда идти. Я же не могу ничего нормально сделать, не умею ничего. Да и глаза эти… Из Техена льется нескончаемый поток бреда, и Чимин останавливает его, снова прижимаясь к его лбу своим. — Ты в конец, что ли, охренел? Никуда ты не пойдешь. Будешь петь своим дурацким басом на пару с Чонгуком, я решу вопрос с твоими танцами, а ты просто останься и веди себя так же по-идиотски, как и всегда. Только не уходи. Чужое дыхание обжигает губы, вокруг, кажется, все плывет, а Чимин начинает думать о странных вещах. — Но глаза, — начинает было Техен растерянно, и внутри, похоже, взрывается бомба. Атомная. — Да что с ними не так-то? Отличные глаза, большие такие, ресницы длинные. Ты чего, в зеркало совсем не смотришься? — голос почти срывается на ор, но Чимин берет себя в руки уже который раз за последние полчаса, немного отодвигается и устало трет переносицу. — Не понимаю тебя вообще. Я же говорил уже однажды, что ты до черта красивый. — Когда? — Техен вдруг весь напрягается и застывает. Чимин только вздыхает. — Ну, как бы… Понимаешь, я уже видел тебя. Ты еще стоял на улице, раздавал листовки. Вроде бы рекламу какого-то ресторана. Техен вдруг резко отшатывается и с глухим стуком врезается головой в стену позади себя. Он испуганно распахивает глаза, но тут же пытается закрыть их руками, издает странные рваные звуки на выдохе, будто из последних сил сдерживает рыдания. Чимин конкретно задолбался, как никогда в своей жизни. Его достали пустые разговоры, а Ким Техен так бесит, что хочется убить. Он чувствует мягкие, еще чуть влажные волосы своей ладонью и все еще холодную щеку второй, а еще солоноватый привкус на чужих губах и руки, которые упираются ему в грудь. Настойчиво целуя, Чимин смутно ощущает, что, наверное, проблему это нихрена не решит.