like it post to be

Fismoll — Eager Boy

Чимин каким-то образом пропускает тот самый момент, когда Чонгук перетягивает на свою темную сторону Хосок-хена. Теперь они стоят вместе, громко смеются и издеваются, кстати, тоже совсем не тихо. Хоуп, правда, не издевается, просто хихикает, то и дело повторяя «что это, что это?», но менее обидно от этого не становится. Просто у Чимина отпечатки зубов на нижней губе. Очень четкие, на самом видном месте. И ему иногда кажется на полном серьезе, что губа горит огнем, да так, что можно обжечься. Виноват во всем, конечно же, глупый Ким Техен, который стоит от него дальше всех и, чтоб его, снова не поднимает свою лохматую голову. Но все же, кажется, немного улыбается. Чимин очень надеется, что виновато, потому что это из-за его зубов он сейчас выслушивает всякую фигню от мелкого дьявола типа «А мускулистый хен не теряет времени зря, да?» Что и почему вчера произошло, Чимин не может объяснить даже себе. Наверное, просто сознание помутилось от вечного недоедания и усталости. Просто ситуация была необычная. Просто этого идиота как-то нужно было поддержать. Просто дыхание у Техена было слишком горячее. Просто тогда захотелось его поцеловать. И еще хочется. Чимин трясет головой и быстро вычеркивает последнюю фразу из мысленного списка оправданий. Еще чего не хватало. Вчера вообще черт знает, чем бы закончилось дело, если бы Техен его не укусил. Его вообще нужно благодарить, потому что Чимин сам не понимал, что творил, а делать так, чтобы близкие люди его возненавидели, совсем не хотелось — это уж точно. Поэтому тогда, резко отодвинувшись и увидев, что у Техена сведены к переносице брови и плотно закрыты глаза, ему хватило ума встать и уйти, сказав напоследок какие-то заезженные фразы вроде «все тебе помогут», «не сдавайся» и «мы с тобой, дружище». После этого очень сильно хотелось биться головой о стену. Мелкий все еще противно ржет, и Чимин бегает за ним по залу, потому как «ну все, ты напросился, Индюк-Чонгук». Шуга появляется непонятно откуда со своим знаменитым «а давайте-ка все успокоимся», после которого желание не успокаиваться возникнет разве что у самоубийцы. Или у Рэпмона. Мин Юнги серьезен и не участвует в насмешках, даже не улыбается. Это вовсе не значит, что он слишком взрослый, просто Мин Юнги ржал вчера минут десять до удушливого хрипа, увидев Чимина ночью на кухне. Чимин терпеливо ждал, пока хен перестанет давиться кофе и закончит выдавать свои глупые теории, одна пошлее другой. Чимин сначала мялся, а потом, опуская кусачие подробности, рассказал то, что знает, добавляя «глупый» перед каждым упоминанием техенового имени. Шуга, внимательно слушая, задумчиво полез рукой в карман, но, остановившись на полпути, поморщился и налил себе еще кофе, пробурчав под нос «вот как». Чимин неуверенно переступал с ноги на ногу, ожидая ответа и машинально думая, что страна, наверное, должна быть очень благодарна Юнги за его кофеманию и значительный вклад в экономику. Но хен лишь тяжело вздохнул и жестко произнес: — Короче, пусть сам приходит и рассказывает. Или решает свои проблемы сам. Сказал: — Зачем мне помогать, если он не хочет, чтобы остальные знали? И, уходя с кухни, добавил: — А ты делай, как обещал. Шуга выглядел пугающе суровым в тот момент, а утром Чимин нашел пустую пачку, которая еще вечером была заполнена наполовину, и чашку со свежими следами от кофе. Чимин не отказывается от своих слов, но, если честно, очень сомневается, что Техен теперь примет его помощь. Сомневается, но все равно упрямо прется в танцзал поздно вечером. Там, естественно, никого нет. Чимин злится на себя за беспросветную тупость, и зачем-то кидает кроссовок в стену. А потом громко включает музыку, пытается в ней утонуть, забыться. Техен его и обнаруживает таким — лежащим на полу, тяжело дышащим и в одном кроссовке. Он сначала теряется, но потом улыбается, так же, как и всегда — тепло и нежно, снова не поднимая свою безмозглую голову. Чимин не может найти второй кроссовок, когда слышит позади себя тихое и смущенное «прости». И почему-то злится, оборачивается и переспрашивает. — Ну, за губу. У меня ужасно стучали зубы от холода. Хочешь, тоже укуси меня, чтобы мы были квиты. От такой двусмысленной и очевидно глупой фразы, Чимин закатывает глаза и устало стонет. Очевидно, похоже, всем, кроме Техена. Хотя в зале больше никого и нет. — Мы будем тренироваться? — аккуратно интересуется Техен и нетерпеливо переступает с ноги на ногу, — Или лучше пойти домой, ты же тут уже давно. Чимин зашнуровывает кроссовок, подходит к Техену и обнимает ладонями его лицо. — Отведешь взгляд — точно укушу, — предупреждает он. Чимин смотрит в его глаза и чувствует, что немного разочарован, потому что Техен дрожит, но не отводит.