like it post to be

T.M.XX — marana

Все чиминовы заскоки раздражают и одновременно ужасно смущают. Техен впервые не может понять, что требуется сделать, чтобы напряженная ситуация исчерпала себя как можно быстрее. Напряженная она, видимо, только для него, потому что Чимин, когда устраивает свои теплые ладони на его лицо и касается большими пальцами щек, дышит ровно и особо не парится. А Техен умирает каждый раз. Он вспоминает свои ехидные мысли в то время. Как хотел разыскать того лохматого пацана, как хотел сорвать очки с его лица и посмотреть в глаза. А потом, не увидев в них ровным счетом ничего особенного, презрительно рассмеяться в лицо или что-то вроде этого. А сейчас от необходимости каждый раз смотреть в них против воли лишь по первой чиминовой прихоти, Техену, мягко говоря, не до смеха. Потому что в глазах у гребанного Пак Чимина, кажется, звезды, вселенная и вообще вся жизнь. Техену плохо и почти физически больно, когда эта жизнь смело и по-хозяйски вторгается в его непроглядную черную пустоту, и хочется плакать от огромного стыда за то, что никак не получается отвести взгляд. Каждый раз у него подкашиваются ноги, и он падает, дыша так, словно только что вынырнул из-под воды. Чимин постоянно повторяет ему, что он красивый, чтобы перестал думать о всякой хрени, и делает это таким тоном, будто хочет убить. Техен злится — за эти два дня он слышит это уже, наверное, в тысячный раз. У него впервые появляется несмелое желание сделать то, что обычно делает Чонгук — отвесить хорошего пинка. Но пока он лишь злится и назло опускает голову еще ниже. А Чимин психует, но упрямо продолжает, потому что никогда не отступает просто так. К концу дня Техен устает настолько, что выдает Чимину грубое «задолбал» и просит отвалить. Он уходит в то самое секретное место, где обычно курит Юнги, чтобы подышать относительно свежим воздухом. Ему практически не стыдно за то, что нагрубил другу. Лучшему. Сегодня Шуга появляется раньше обычного и впервые предлагает Техену сигарету. Тэхен, сбитый с толку, лишь растерянно кивает. Хен отработанным движением прикуривает, затягивается и тяжело выдыхает. — Ну что, когда уходишь от нас? Техен давится воздухом то ли от вопроса, то ли от неумелой затяжки, и, вздохнув, наконец, нормально, хрипло переспрашивает. — Я слышал про твой испытательный срок. Вроде бы, в запасе еще неделя? — Юнги лениво выпускает в воздух колечки из дыма и совсем не смотрит на застывшего Техена. — Ну, наверное, к этому все и шло. Ты ведь никак себя не проявляешь, вечно прячешься за других. И я подумал, самое время спросить тебя, когда решил отчаливать. Вдруг помощь какая нужна. Сумку собрать, например. Шуга, наконец, поворачивается и внимательно смотрит, ожидая ответа. У Техена внутри бушует буря, и такое тоже впервые. Для него Мин Юнги — непризнанный гений, человек-идеал, который всегда высказывается четко и по делу, человек, который всегда имеет свое мнение и настойчиво следует за мечтой. И, если этот самый гений сейчас говорит ему, что нужно валить домой, то, наверное, да, действительно нужно. Но Техен не хочет, и в этом заключается основная проблема. Его разрывает на множество мелких кусочков от эмоций, которых он до этого никогда не знал. Но он слишком устал, чтобы разбираться со всем этим. Не сегодня. Не сейчас. Он стискивает зубы, мысленно посылает все к черту и собирается уходить. — Чего, реально свалишь, что ли? — слышится насмешливый голос Шуги, — если весь такой послушный, чего тогда злишься? Кажется, сегодня эти двое сговорились, чтобы основательно вывести его из себя. — Тебе не хватает энтузиазма, понимаешь? — Юнги вдруг заваливается на него сбоку и закидывает руку ему на шею, — вот ты сейчас просто горишь от возмущения, но этого никто не видит из-за твоей вечно опущенной головы. — Никто не видит, потому что, вообще-то, ночь, и мы с тобой тут вдвоем. — О, а еще ты умеешь огрызаться, но об этом тоже никто не знает, потому что ты всегда скрываешь эмоции, — хохочет Шуга прямо в ухо, — Вот прикинь, уйдешь ты, и все сразу же забудут о тебе. А ты будешь жалеть о том, что просрал всю свою молодость, потому что не послушался умного хена. Техен хмурится, сбрасывает руку чужую, а Юнги ржет ему в лицо дымом и совсем не обижается. — Короче, у тебя осталась неделя. Сделай уже что-нибудь, а то, серьезно, ходишь как кукла и всем киваешь. Противно аж. — Шуга докуривает, бормочет что-то про жару, но, уходя, останавливается на мгновение, — я уже привык к тебе, так что не заставляй меня запоминать кого-то еще. А то проблем столько, имена, все такое. Позади хлопает дверь. Техен еще долго стоит без единой мысли и осторожно прислушивается к ощущениям — в груди что-то нарастает, как снежный ком, чтобы потом обрушиться лавиной и подмять все под себя. Техен хочет спастись и резко срывается с места. Грохот от хлопнувшей двери эхом разносится в ночи.