like it post to be

the paper kites — bloom

Чимин ворочается и нервничает уже как минимум два часа. Несмотря на смертельную усталость, он не может уснуть — сна ни в одном глазу. Техен до сих пор не вернулся. И вроде понятно, что он уже совсем не маленький и следить за ним не нужно, но Чимин ничего не может с собой поделать. Ему стыдно за свое поведение — он впервые видел Техена настолько злым. Наверное, он все-таки переборщил со своей странной заботой и методами поднятия чужой самооценки. Чимин лежит, не шевелясь, и внимательно прислушивается к каждому шороху. Поэтому, когда мягко хлопает входная дверь, он аккуратно слезает со своего места, стараясь не шуметь, выходит из комнаты и ловит снимающего кроссовки Юнги. — Хен?.. — Удивляется Чимин, и никнет. Он ожидал кое-кого другого. — Ты откуда? Хен смешно морщится, неопределенно машет рукой, видимо, подразумевая что-то еще более неопределенное, или намекая, чтобы младший просто отстал, и идет на кухню за кофе. Чимин от нечего делать плетется за ним. — Шел бы лучше спать, а то на завтра сил не останется. — Шуга делает глоток и, когда Чимин отрицательно мотает головой, тяжело вздыхает. — Какие же вы мелкие странные. Милые, но дофига странные. Чимин тихо смеется, говорит, что хен, когда ворчит, похож на дедушку. Шуга в ответ бормочет, что просто прожил больше и лучше знает жизнь. Оба вздрагивают, когда снизу громко хлопает дверь. — Я же говорил. Вам двоим будто заняться больше нечем. Хотя бы Чонгук-а спит по ночам, — Юнги ставит кружку на стол, а Чимин резко вскакивает с места, но тут же останавливается и вспоминает, что без линз нихрена не видит. В общаге еще туда-сюда, тут он каждый угол знает, но на улице действительно темно и ничего не видно. Шуга молча наблюдает, как Чимин быстро обыскивает полки, находит какие-то очки (наверное, Намджуна) и, буркнув «да пофиг», несется обуваться. А когда за ним аккуратно закрывается дверь и наступает тишина, Юнги тяжело вздыхает — ему давно следует пойти спать. Когда Чимин выбегает на улицу и оглядывается, то понимает, что найти этого глупого Ким Техена будет сложнее, чем казалось. Да и очки на нем до жути неудобные. Немного послонявшись возле двери, Чимин решает успокоить хоть как-то себя и сходить в ближайший супермаркет — купить колу. Однако, завернув за угол, он прирастает к земле. Ким Техен лежит на скамейке, задрав ноги кверху, и это выглядит более чем странно. Из-за дурацких очков не разглядеть, поэтому ноги сами несут поближе. — Ты что тут делаешь? — подойдя, интересуется Чимин, а Техен даже не пугается, не вздрагивает и, как всегда, совсем не смотрит в его сторону. — Думаю. Интересно, влияет ли на мою судьбу то, что вторые пальцы у меня длиннее больших? — он не улыбается и показывает на свои ноги, и непонятно вообще, серьезно все это или нет. — Ты в это веришь? — Не знаю, но почему нет? Верить можно во все, что угодно, — Техен опускает ноги, когда Чимин плюхается рядом, и складывает их ему на колени. — Ты чего не спишь-то? Хочется ответить «тебя, придурка, ищу», но Чимин лишь пожимает плечами и делает вид, что оказался здесь случайно и вообще просто проходил мимо. Они не разговаривают минут семь или восемь, точнее сказать нельзя, потому что Чимин сбивается где-то на четырехсот с чем-то секундах. Техен выглядит спокойным и отрешенным, и он вдруг пугается, что тот сдался и все-таки решил уйти. Мысли путаются, слова не подбираются, и он почти открывает рот, чтобы произнести какую-то чушь, но Техен опережает его. — Наверное, я все-таки понял, что делал не так все это время. Мне всегда говорили, что я милый, и мне казалось, что я должен соответствовать и вести себя хорошо. Но, похоже, я переборщил. — Техен хрипло смеется, так, как не смеялся уже целую неделю, и Чимин вздыхает — он скучал, — представляешь, у меня внутри теперь такие разные эмоции! Как их лучше выразить? Может, так? Техен резко приподнимается на локтях и начинает орать, бешено и все так же хрипло, а Чимин от неожиданности выпучивает глаза и орет, чтобы тот немедленно заткнулся. Они орут так до тех пор, пока где-то вдалеке не начинает грозно лаять собака. — Ты совсем сдурел? — шипит Чимин и колошматит Техена везде, докуда только может достать, пока тот дебильно ржет и пытается поймать его руки своими. Это, вообще-то, забавно и здорово разрядило обстановку, поэтому Чимин, успокоившись, чувствует себя легко и бездумно говорит: — Подумал вдруг. Знаешь, я люблю смотреть на небо ночью, не знаю, правда, почему. Там же ничего не видно, только непроглядная чернота. Как в твоих глазах. — Чимину капец стыдно за ту фигню, что он мелет. Он чувствует себя конченным придурком и гребанным пикап-мастером, но ему хочется донести свою мысль, чувственно и красочно, тем более, что Техен вроде бы пока не собирается ржать над ним. — В общем, ночное небо — как твои глаза. Ты думаешь, что они слишком пустые и темные, но, на самом деле, в них есть многое. И люди ими восхищаются. Так что кончай маяться дурью и лучше займись чем-нибудь полезным. Не знаю. Песню, например, напиши. Чимину стыдно и хочется залезть под лавочку. Он ощущает себя сентиментальной, начитавшейся манги девочкой, которой хочется красиво признаться парню в любви. Мысленно отправив себя нахрен за речь и странные мысли несколько раз подряд и от себя, и от Техена, Чимин облизывает сухие губы и чуть боязливо поворачивается, ожидая услышать что-то вроде «ну ты, мать твою, выдал тут», но видит горящие огоньки в глазах. В техеновых. И залипает практически намертво. А Техен, черт его дери, довольно улыбается ему квадратной улыбкой. И в этот момент весь Ким Техен — это как-то слишком. Когда Чимин нежно касается пальцами его щеки, выражение лица у Техена мгновенно становится напряженным. Он шумно выдыхает, замирает и странно смотрит в глаза, доводя Чимина до мурашек. Ему кажется, что время плывет медленно или остановилось вовсе. Но хочется продолжать, почувствовать больше. Чимин, словно в трансе, двигается к Техену ближе. Он обнаруживает свою руку на чужой коленке, а второй ведет от щеки к уху, осторожно касаясь волос. Техен, почему-то, совсем не сопротивляется, только крепко зажмуривает глаза. Его лицо очень близко. Настолько, что Чимин почти касается его носа своим и чувствует дыхание на своей коже. Он снова облизывает пересохшие губы и ощущает, скорее интуитивно, как дрожат техеновы губы. Еще немного. Из-за угла внезапно выезжает машина, ослепляя их светом фар. От неожиданности они инстинктивно наклоняются, пытаясь спрятаться, но, немного не рассчитав, сталкиваются лбами так сильно, что Чимин теряет равновесие и с воплем падает на землю. Техен, похоже, вообще плохо осознает, в чем дело, просто сидит и, ошарашено моргая, держится за лоб руками. А когда до него, наконец, доходит, то на лице снова появляется эта дурацкая улыбка. Чимин тоже улыбается, глядя на то, как Техен трясется от смеха, и думает, что, наверное, окончательно спятил и что, наверное, это все недосып. Они бегут домой и тихо пытаются пробраться к кроватям. Техен уже лег — повезло, он спит снизу, а Чимину как-то нужно забраться на верхний ярус, не издав ни единого звука. Он сомневается, мысленно прикидывает, может, пойти лучше устроиться где-нибудь на полу, но внезапно чувствует пальцы на своей руке. Техен молча тянет его к себе в кровать, обвивает руками и доверчиво утыкается носом в грудь. Чимин обнимает в ответ и надеется, что сердце стучит не так громко, как ему кажется. Их находят утром примерно в той же позе. Кровать для двоих слишком узкая, и Чимин крепко цепляется за Техена, чтобы не упасть, а тому спокойно, тепло и мягко, потому что у Чимина клевая и вкусно пахнущая толстовка. Они совсем не хотят просыпаться и им глубоко наплевать, что Хосок пытается разбудить их уже, наверное, в десятый раз, что пакостный Чонгук хихикает и предлагает полить их холодной водой, чтоб наверняка, и что Юнги в это время сонно бормочет «просто дайте детям поспать» и, забавно причмокивая, переворачивается на другой бок.