like it post to be

hrn — cstl

Чимин сидит под деревом и очень хочет слиться с тенью. Но, кажется, хочет слишком многого: сейчас и так ночь и сюда почти не проникает свет фонарей — видны лишь силуэты. Рядом молча сидит Техен и смотрит прямо перед собой. Хочется встать и уйти, только это Чимин привел его сюда — даже дерево выбрал сам. Чимину хреново. Он беспричинно злится — то ли на себя, то ли на этого идиота. Проблема в том, что разобраться, на кого злится больше, он не может — и это тоже выводит из себя. Просто Чимин немного просчитался. Да, на следующий день Техен действительно вел себя, как обычно, болтал всякую чушь и с громкими воплями носился вместе с Чонгуком, а потом от него. А Чимин, отмечая про себя, что у этих двоих отличное взаимопонимание, мялся в стороне. Мялся и, черт подери, чувствовал себя неловко. Потому что Техен, разбитый и насквозь мокрый, в ту дождливую ночь аккуратно отодвинул Чимина от себя. И Чимина просто разрывает. Он понимает, конечно, что в этом нет ничего такого, что он переборщил со своими абсолютно ненормальными порывами. Но почему-то, черт подери, больше всего коробит то, что оттолкнул. И эта тупая обида разъедает ему мозг. — Чимин-и? Он вздрагивает, когда Техен осторожно, почти невесомо трогает его за плечо, и понимает, что молчит уже хрен знает сколько. — Что случилось? — Ничего, — тут же мотает головой Чимин, а сам еще чувствует плечом чужое прикосновение и снова злится. В голове лишь: «а вчера оттолкнул». Он знает, что Техен не верит. Не верит и ни о чем не спрашивает, лишь снова лезет в карман и достает очки. — Хочешь надеть? — Ага, мечтаю, блин, — бурчит Чимин, но покорно берет. Он вообще терпеть их не может, они слишком сильно похожи на те, что он должен был носить несколько лет назад, чтобы видеть хоть что-то. — А зачем это все? Что-то типа фетиша? Очки тебя заводят, что ли? Внезапно, Техен жутко смущается. Чимин выпучивает глаза, ржет и с громким «чего, реально?» трясет его за руку до тех пор, пока тот не орет в ответ, что нифига. Повисает неловкое молчание. Техен отворачивается, а Чимину стыдно. Ему вдруг кажется, что переборщил, а еще хочется, чтобы это гребанный Ким Техен уже сделал что-нибудь нормальное. Не соглашался приходить сюда или перестал общаться, например. И вообще, было бы лучше всего, если бы он перестал вести себя так мило. Но Чимин хорошо его знает и прекрасно понимает, что такого никогда не будет. — Я тебя запомнил, — вдруг сквозь зубы выдавливает Техен, заставляя Чимина усомниться в собственных мыслях. — Я тебя очень хорошо запомнил, — продолжает Техен серьезно, — Особенно, дикое желание найти тебя и отпинать. Чимину становится не по себе. Он лихорадочно пытается вспомнить, когда успел накосячить. В том, что накосячил сильно, даже не сомневается. — Меня никуда не принимали, я думал — все, надо возвращаться домой, что я всех разочаровал, что бабушка расстроится, ведь я волосы перекрасил, и… Чимин понимает — он явно что-то упустил в этом разговоре. — Техен-а, ты о чем вообще? — Чимин аккуратно гладит его по коленке, чтобы успокоить, но в большей степени, чтобы просто прикоснуться. Техен ошарашено моргает, видимо, все еще пребывая в своих мыслях, а потом весь никнет, опускает плечи. И невесело усмехается. — Нельзя винить других в своих косяках. А получается, я так и делаю. — Слышь, Техен, задолбал уже, — взрывается Чимин. Не много ли этот идиот на себя берет? — Говори уже, чего ты там запомнил. Чего я натворил? Техен несколько секунд смотрит так, будто не понимает. Все еще не в глаза, но уже хотя бы куда-то на подбородок. Хотя, возможно это всего лишь фантазия — в темноте практически ничего не видно. — Помнишь, ты говорил, что мы с тобой уже встречались? Ну вот, я тоже помнил тебя все это время, — Техен опускает голову, а Чимин скрипит зубами. Ему очень нужно видеть техеново лицо — от чужих слов сердце бьется, как сумасшедшее. Техен молчит, и это бесит. У Чимина терпение совсем на исходе. — И? Почему запомнил-то? Что конкретно? — Очки, — без колебаний выдает Техен. Сердце падает куда-то в самый-самый низ. — Голос твой. Я помню, как ты легко шагал, будто прыгал. Наверное, тебе тогда было весело, ты выглядел очень беззаботным. Техен прижимается спиной к стволу дерева и нежно улыбается. Чимин внимательно смотрит на него и думает, что эта улыбка адресована тому Пак Чимину, который сбежал со школьной экскурсии и шатался по округе в поисках чего-нибудь интересного. И, если честно, встреча с Техеном — одно из самый ярких событий того дня. Чимину нравится вспоминать это — особенно нравится представлять, что могло бы случиться, если бы он тогда не смутился и не убежал. — Черт, но почему очки-то? Из всего возможного ты выбрал именно их, — раздасованно тянет он, пока Техен тихо смеется, — Глупый фетишист! За что хотел дать мне пинка? Я ведь тебе комплимент пытался сделать! Совсем никакой благодарности! Техен почему-то перестает смеяться и весь напрягается. Снова. Когда речь заходит о глазах или том самом дне, всегда происходит какая-то необъяснимая хрень. Техен старается уйти от темы, старается скрыть, как у него вдруг перехватывает дыхание. Но сегодня ему не удастся — Чимину надоело чувствовать себя так, словно он идет сквозь туман и пытается разобрать дорогу на ощупь. Ему хочется помогать, а не становиться причиной. — Да что случилось тогда? — Чимин трясет его за плечо чуть сильнее, чем следовало бы — Техен морщится. — Что такого могло произойти, раз ты не хочешь говорить об этом? Мы же друзья, черт подери! Чимин, если по-честному, никогда не был суперсообразительным. Отношения с головоломками у него не складывались — на нахождение правильного ответа ему не хватало терпения. Поэтому сейчас он сходит с ума. — Это как-то связано с глазами? Да отвечай ты уже! Что вообще с ними может быть не так? — Они пустые, — бурчит Техен. А Чимин трясет его слишком сильно. — Чего? — фигеет он. — Что это за чушь? Как вообще такое можно было придумать? Какой кретин такое сказал? — Ты! — орет Техен ему в лицо и с силой отталкивает от себя. Чимин падает на траву и даже не пытается подняться.  — Я? Когда? — пораженно выдыхает он. — В тот день, — тихо хрипит Техен. — Кажется, тогда этой фразой ты дал мне ответ на все вопросы. Я думал, что ничего не получается из-за этого. А теперь не знаю, как все вернуть обратно. Чимин слышит все: каждое гребанное слово отдается у него в голове яркой вспышкой. Только их смысл доходит медленно, рывками. Так, получается, это из-за него? Из-за него Техен чувствует себя так мучительно, из-за него не может сделать чего-то настолько простого? Поэтому он переживает так долго и всегда ожидает худшего? Считает себя недостойным, неспособным. Пустым местом. И Техен злится на него вовсе не потому, что он ляпнул про его глаза. Он злится, потому что сейчас Чимин вынудил его признаться. Чимин виноват. Техен знал, как он отреагирует на это. — Черт, — стонет Чимин, запускает руки в волосы и дергает изо всех сил. Он готов провалиться под землю, потому что, оказывается, их первая встреча — огромнейшая ошибка. Если бы не его дебилизм, Техен сейчас мог бы счастливо жить и широко улыбаться, глядя кому-то в глаза. Но Чимин даже не помнит, почему мог сказать такое — и это самое отвратительное, самое неправильное из всего, что могло произойти. Потому что сейчас он готов смотреть в его глаза целую вечность. — Черт, Техен, скажи что-нибудь, — умоляет Чимин, — неважно что, просто говори что-нибудь. Любую чушь. Он жалеет, что попросил, в ту секунду, когда Техен спокойно произносит: — Почему ты все время меня целуешь? Фраза звучит настолько безразлично, что хочется куда-нибудь исчезнуть и просто перестать существовать. Навсегда. Чтобы Техен не помнил. Внутри закипает гнев. Серьезно? — А почему ты никогда не останавливаешь меня? — Не знаю, — честно отвечает Техен, — Просто ты всегда подбираешь момент так… правильно. — Что это значит? — кулаки сжимаются сами. Кажется, еще немного и все. Конец. Техен мнется, шуршит футболкой, которую, не переставая, теребит в руках, а потом признается: — Когда ты делаешь это, я чувствую себя спокойнее. Хотя методы у тебя очень… необычные. Необычные. Кто-то ходит к врачам, кто-то объедается мороженым, заворачиваясь в теплое одеяло, а у Техена вместо успокоительного — Пак Чимин. И неважно, что с поцелуями, главное — исправно работает и ничего не требует взамен. — Да пошел ты, гребанный Ким Техен! — орет Чимин, вскакивая на ноги. Он круто разворачивается и хочет уйти, когда в голову приходит мысль, что Техен, скорее всего, нихрена не понял и сейчас встанет и попрется за ним. Рядом мелькает мысль — ведь этот придурок действительно ни при чем. Чимин останавливается. — Я, это. Схожу в магазин. Ты иди домой — поздно ведь. Чимин почти может видеть вопросительные знаки вокруг Техена. У него горят щеки и, почему-то, уши. А действительно, почему?