like it post to be

OZZIE — IDNY

Чимин никак не может понять, что за хрень с ним происходит и почему именно с ним. Этот дурацкий Ким Техен, у которого логики, кажется, меньше, чем самый минимум, сидит на ящиках и нежно гладит ладонями его шею. Техен ведь и сам не знает, чего хочет, но сейчас прижимается и тычется холодным носом в щеку. И целует. И целует, черт возьми, по собственной воле. А Чимин, хоть и давно все решил, целует в ответ, как дурак. И обнимает, хотя должен оттолкнуть. Но он все же пытается. — Тэ… — начинает он, но чувствует, как холодная рука опускается с шеи на грудь, и у него перехватывает дыхание, — Тэ… — ТэТэ? — улыбается Тэхен ему в губы и кажется довольным-довольным, — Мне нравится, как звучит. Чимин думает «что за нахрен, Ким Техен?», а на деле тяжело вздыхает и перемещает руку на техеново бедро, даже мысленно не зацикливаясь на этом. Будто так и надо. А так нихрена не надо, потому что как раз сегодня вечером, пялясь на себя в зеркало в танцклассе, он решил, что Тэхен в него пробрался слишком глубоко вместе со своими бзиками и закидонами. Вот как засел в первый день знакомства, так и не вылезает теперь. Он, конечно, идиот еще тот, но бросать его себе дороже, ведь обязательно начнет творить фигню. Любить его, такого проблемного, совсем не хочется. Такого вечно ничего не понимающего. Такого улыбчивого и сумасшедшего днем, и потерянного и вечно замерзшего по вечерам. И понять, где здесь настоящий Техен, невозможно, потому что это все он. Такой разный и дурной. И, к сожалению, не любить его никак не получается. Между тем, руки Техена касаются чиминового живота. То ли он извращенец, то ли просто устал держать руки высоко и устроил, как удобнее. Чимин глухо стонет и сжимает техеновы шорты рукой. А ведь он решил больше не пересекать эту черту. Техен, кстати, нифига не умеет целоваться, то и дело кусает его за губы, а Чимин злится и становится настойчивее, будто желает показать, как правильно. Техену явно плевать, кто из них главнее в этом поцелуйном соревновании, он обнимает его за шею, откидывается немного назад и тянет на себя. Чимин поддерживает его за спину, чтобы тот не навернулся с ящиков и не улетел с балкона. А еще, кажется, так будет удобнее. Как в такой момент вообще может что-то казаться — непонятно, Чимин ничего не соображает, ему просто хочется продолжать, пока есть возможность. Чувство реальности возвращается, когда Техен стонет, томно и протяжно. Чимин отстраняется, смотрит на подрагивающие ресницы, на покрасневшие губы, которые все еще тянутся к нему за поцелуем, и думает, что этот момент нужно навсегда сохранить в памяти, потому что Техен сейчас красив как никогда. Чимин дышит рвано и никак не хочет размыкать объятия. Но кто-то из них двоих должен начать думать, а на этого идиота лучше не рассчитывать. Чимин трясет головой, стараясь прогнать ненужные мысли, прижимает удивленного Техена к себе и произносит на ухо что-то типа «пошли спать, Техен-а, а то я не смогу остановиться». Утром он уныло жует батончик мюсли и думает, что идиот здесь, кажется, только он. Потому что, естественно, нифига он не спал. И сейчас он будто пришибленный, а рядом сидит Техен. Совсем близко, почти впритык. Прижимается к спине, крепко обнимает и сонно мычит что-то неразборчивое. Чимину неудобно сидеть в таком положении, но у него не хватает моральных сил, чтобы прогнать его от себя. Поэтому он просто чувствует, как спина начинает затекать, вздыхает и запивает недовольство чаем. Положение спасает Хосок, который, войдя на кухню, удивленно произносит «это что еще тут такое?», дает Техену подзатыльник и говорит, чтобы тот не маялся дурью и поторопился, чтобы опять не опоздать. Техен реально нихрена не понимает. Это уже даже не злит, а просто делает больно. А еще больнее оттого, что тот с какого-то фига решил лезть к нему каждую свободную минуту. Чимин не знает, что лучше сделать: заорать во все горло или уже забить и просто наслаждаться, пока у Техена не поменяется настроение. А меняется у него оно часто. Например, посреди тренировки. Или практики. Он неслышно подходит сзади, обнимает со спины и устраивает голову на плечо. Хосок смеется, называет Техена мелким прилипалой и заодно проходится по поводу чиминового роста, что дает повод расцепить объятия, чтобы выяснить отношения с хеном. А Чонгук часто смотрит, внимательно и как-то странно. Теперь их вечерние репетиции похожи на пытку, потому что присутствие Техена безбожно отвлекает от дела. Он подползает к Чимину, пока он разогревается и выполняет растяжку, дожидается, пока его заметят, а потом прижимает чиминовы руки и к своим щекам. И смотрит на губы этим охрененным взглядом — у Чимина все внутри переворачивается. Этот взгляд, техеново дыхание и сложившаяся атмосфера заставляет творить очень странные вещи. Чимин подвигается ближе и шепчет: — Не смей думать про себя что-то ужасное, особенно про глаза, потому что они… Договорить не выходит — Техен цепляется за ворот его толстовки и, крепко зажмурившись, целует. И каждый раз получается у него лучше, чем тогда на балконе. И каждый раз Чимина будто уносит с этой планеты. Техен действительно ужасен — он не знает, когда нужно остановиться. Он тянет на себя, обнимает, как в последний раз, перебирает чиминовы волосы на затылке, подставляет шею и, мать его, стонет. И стонет так, что Чимин каждый раз боится, что не сможет противиться желанию хотеть Техена еще больше. А хотеть Техена еще больше нельзя, потому что он идиот. Когда недавно переехавший к ним Джин проходит в комнату, Чимин как раз валяется на техеновой кровати — на свою лезть конкретно лень. Техен сидит где-то у него в ногах, залипает в телефон на что-то смешное и то и дело шлепает Чимина по той части тела, которая первой попадается под руку. Чаще всего, почему-то, попадается именно зад. Техен ржет, когда Чимин недовольно толкается, и лезет обниматься, когда он обещает его побить. — Не обращай внимания на этих голубков, — машет рукой Хосок в их сторону, Джин понимающе улыбается, а Чонгук, который ошивается неподалеку, снова смотрит на них, не моргая. Придуманное счастье растворяется, когда поздним вечером в конце практики Техен быстро целует его и укладывает голову на колени. — Чимин-и, — тянет он и улыбается, — Ты такой потрясающий. Ты так много работаешь. И танцуешь ты классно. Техен расхваливает его, а Чимин тяжело дышит, все еще не отойдя от танцев, и ждет подвоха. Когда тот начинает болтать, то почти всегда выдает какую-нибудь фигню. Фигня — слишком мелкое определение, потому что в следующий миг Техен произносит: — И целоваться с тобой тоже приятно. Хотя, я раньше никогда не делал такого с друзьями. В последнее время слово «друзья» звучит для Чимина просто ужасно. Он лишь друг для Техена, а поцелуи, видимо, идут бонусом, типа особой привилегии, не больше. Мол, это дохрена странно, но ты ж друг, как тут откажешь. — Тебе приятно, а я, кажется, жить без тебя не могу, — Чимин горько усмехается, и, видимо, что-то в его тоне заставляет Тэхена замереть. Взгляд у него серьезный, и Чимин решается. Потому что это слишком. Потому что задолбала эта хрень. Потому что когда, если не сейчас? Техен — это Техен. И он не понимает, как вообще можно влюбиться в друга, если он не девчонка. Чимин тоже раньше не понимал. Ему вообще нравится, когда все мило, воздушно, длинные волосы и женственные платья. А Ким Техен ни разу не воздушный, смеется басовито и по-идиотски, и вообще выше на полголовы, что очень бесит, ведь приходится приподниматься на носочки, чтобы поцеловать. Чимин, наконец, понимает — Техена не переделать. Да и зачем? Это ведь абсолютно нормально— любить девчонок. А с Чимином ничего не случится, как-нибудь переживет. Как-нибудь попытается выкинуть из себя Техена, надеясь, что и от самого что-то останется. — Короче, Тэ, — Чимин встает и отряхивается непонятно от чего, просто, чтобы не видеть чужого серьезного лица, — ты же знаешь, что нормальные друзья не целуются? Я с этим налажал. Так что давай уже нормально себя вести, без этого всего. А то Джин-хен только переехал к нам, а уже думает, что мы полные придурки. Техен смотрит на него и молчит, что странно, ведь у него всегда на подходе куча вопросов. Чимин собирает всю свою оставшуюся волю в кулак, поворачивается к нему и улыбается. — Поскольку я в этом виноват, то в следующий раз куплю тебе, что захочешь. И с глазами твоими мы не закончили, а то тебе и фанаток будет нечем соблазнять. Чимин смеется почти по-настоящему, треплет Техена по волосам, стараясь запомнить ощущения, а потом одергивает себя — ему никто не запрещает делать подобное. — А мороженое сегодня тоже ты покупаешь? — вдруг серьезно интересуется Техен. — Ну да, конечно. Про это я ничего не говорил, сегодня твоя очередь. Техен снова молчит и хмурится, смотря в одну точку, а Чимину хочется на воздух. Он говорит, что подождет снаружи и чтобы тот догонял, и выходит на улицу. Он смотрит на небо, на котором не видно даже луны — какие уж звезды — и чувствует себя почти свободно. Выбор, наконец, сделан. То, что себя чертовски жаль, что хочется рыдать и сбивать кулаки в кровь о стену, Чимин решает игнорировать. Как и все свои желания, относящиеся к своему лучшему другу Ким Техену.