like it post to be

Clams Casino — Iʼm God

Чимин запретил целоваться, но ведет себя так, будто отшил Техена раз и навсегда. Вроде и разговаривает как раньше — смеется, улыбается — но первым не подходит, а у Техена все еще в ушах эхом «жить без тебя не могу». Это что-то слишком глубокое и личное, и не то, что просить совета — рассказать кому-то кажется преступлением. В голове постоянный круговорот из мыслей, в большинстве своем, совсем бесполезных. Техена спасает то, что в общежитии просто нереально остаться в одиночестве, для этого нужно поистине огромное желание или специальный план. Как у Шуги. Он все время крутится возле Джина, когда тот хозяйничает на кухне и пытается растолковать ему очередной рецепт очередного блюда. Техен, конечно же, не может запомнить, смеется, а если делает что-то, то лишь по велению сердца, а не по законам вкуса. Тогда уже смеется Джин и качает головой. Он пытается выбрать псевдоним — ведь у него даже выбор есть. Шуга, устало выдыхая дым на балконе, советует выбрать «Ви». Говорит, что больше всего подходит, ведь он, вроде как, победил себя и смог остаться здесь. Эти слова вдохновляют так сильно, что хочется бежать и скорее рассказать обо всем Чимину. Но Чимин уже спит. В любом случае, все еще есть силы на то, чтобы стараться победить свои страхи. И в этот раз он хочет начать с самого простого — покупает маленькое зеркальце, чтоб влезало в карман, и, когда никто не видит, рассматривает свои глаза, каждый по отдельности. Это выглядит глупо, Техен чувствует себя глупо, но глубоко внутри почти уверен, что Чимин-и бы его сейчас обязательно похвалил. Это тоже придает уверенности. И он старается поверить, что его глаза не так ужасны, как казалось раньше. Техен скучает по Чимину, хотя, казалось бы, с чего вдруг. Внешне почти ничего не изменилось, но теперь Техен отчетливо ощущает грань, невидимую бетонную стену, когда подходит к Чимину слишком близко. В чужом выражении лица появляется что-то почти неуловимо мученическое, тот даже немного щурит глаза, будто в лицо шибет сильный ветер и находиться здесь, рядом с ним, стремно аж жуть. Техен, как всегда, не понимает и упорно пытается найти какие-то связи между этим почти отвращением и недавним почти счастьем. Связи упорно не находятся — днем тупо некогда, а вечером всегда появляется Чонгук, который беспричинно перестает спать на своей кровати. Заваливает ее всякой фигней и шатается по общаге, пристраиваясь то тут, то там. Чаще всего, почему-то, «то там» оказывается кроватью Техена. Гук говорит разное: от «так получилось» до «у тебя лежать очень удобно». Техен не уверен, против он или нет. Все же скорее нет — то, как он валяется на кровати с Чонгуком, напоминает ему о хороших временах с Чимином, который смотрит на них совсем раздраженно. Однажды Чонгук засыпает на его кровати, и Техен тупо смотрит, пытаясь сообразить, что здесь лучше сделать. Когда он почти обреченно решает, что, похоже, придется устроиться рядом, с верхнего яруса спрыгивает Чимин. У Техена мурашки по коже, он почти физически ощущает, насколько тот сейчас зол. — Ты просто придурок, — рычит он, машет рукой на свою кровать и разворачивается, — спи там. У меня все равно на сон настроения нет. У Техена настроение на сон сразу исчезает тоже, и к списку «сделал что-то не так» прибавляется еще один пункт. Но он почти сразу засыпает, потому что постельное белье пахнет Чимином — также успокаивающе и по-домашнему. Чимин подходит утром и, глядя, как он чистит зубы, сообщает, что им лучше поменяться кроватями. Мол, он немного ушиб ногу вчера на тренировке, а Техену ничего не будет, если он поспит на верхнем этаже. Техен замирает с зубной щеткой во рту и не задает никаких вопросов — уже некому. А еще потому, что у Чимина тон был абсолютно ледяной. У Техена в голове все больше вопросов, и все меньше возможностей, чтобы их задать. Чимин все время с кем-то, но только не с ним и не с Чонгуком — возможно, это потому, что они тоже часто бывают вместе. После того, как Юнги восстанавливает стол, Хосок заглядывает под него каждый день, проверяя, и грозит мелкому пальцем. Гук особо не боится, но все же понимает, что их секретное место прикрыли. Он больше не таскает с собой батончики, зато таскается за Техеном, который не против, тот напоминает ему младшего брата. Чонгук с Техеном очень милый и всегда реагирует на шутки, его хочется обнимать и умиляться. Техен вообще любит обниматься, вот и вешается на всех подряд, даже на Шугу, который поначалу стойко терпит, понимающе похлопывая его по спине, а потом просто начинает орать «кто-нибудь, заберите ребенка». «Ребенка» обычно забирает либо такой же обнимательный Хосок, либо такой же ребенок Чонгук. Техен смеется, но понимает — чего-то не хватает. Кого-то. С вечно теплыми ладонями и челкой, пахнущей яблочным шампунем. Техен с каждым днем убеждается все больше — с Чимином что-то не так. Тот становится нервным, то и дело шипит на Гука и совершенно на него, Техена, не смотрит, даже когда разговаривает. И он впервые понимает, как ужасно ощущать на себе такое. Сегодня он решается посмотреться в большое зеркало, и, кажется, его глаза выглядят обеспокоенно. Техен собирает в список все вопросы и имеет четкое намерение выяснить, наконец, что за фигня, но Чимин прямо с порога просит его не приходить на их совместные вечерние тренировки некоторое время, просит дать ему немного времени и обещает, что потом все объяснит. Техен верит, потому что это же, блин, Чимин, но время идет и ничего не меняется. А еще Чимин перестает ночевать дома. Утром, специально подняв себя раньше обычного, Техен сидит на кухне, водит пальцами по давно впечатавшимся в стол кофейным кругам от чашек и ждет, пока Чимин выйдет из душа и придет завтракать. Где-то у холодильника шуршит едой Джин, Юнги как всегда обитает на подоконнике вместе с кофе, Хосок с Намджуном решают какой-то важный вопрос про Спанч Боба, а Чонгук клюет носом в тарелку с быстрозавариваемой лапшой. Техен забывает про всех в тот момент, когда входит Чимин с влажными волосами, от которых за версту несет яблоком. — Чимин-и, — начинает он и смотрит тому куда-то на челку, потому что в глаза все еще не решается, — с тобой все в порядке? У Чимина дергается рука, он проливает кипяток мимо кружки и сдавленно ругается сквозь зубы. В комнате становится очень тихо — Чонгук даже просыпается. — Что за вопросы под руку, — пытается отшутиться Чимин и отворачивается, пытаясь найти какую-нибудь салфетку, чтобы вытереть воду. — А чего тогда хен нервный такой все время? — усмехается макне тихо, но, при этом, так, чтобы было слышно всем. — Чимин, ты сколько уже нормально не спишь? Уже неделю не ночуешь в общаге, ничего не ешь. Ты же знаешь, что нужно тщательнее заботиться о здоровье. И со мной вообще перестал… — Замолчи уже, Техен, — раздраженно прерывает его Чимин. — Чимин. — Произносит Намджун, вспомнив, что он тут как бы лидер и ссор лучше не допускать. Техен все еще пытается достучаться до Чимина, который все еще пытается убрать воду. — А чего ты так внезапно Техен-хена разлюбил и ведешь себя, как задница? — деловито интересуется Чонгук, игнорируя строгие взгляды Хосока и Джина. А потом ему в лицо прилетает мокрой салфеткой. — Ты вообще должен заткнуться, сидеть и тихо есть свой дерьмовый завтрак! — не выдерживает Чимин, зло сверкая глазами. Техен видит это, потому что смелеет от неожиданности — сейчас тот точно не посмотрит на него в ответ. — Охренели? — слышится спокойный голос. Шуга спрашивает будто бы просто так, вопросительно вскидывает бровь для вида и шумно отпивает кофе. Чимин тут же берет себя в руки, отворачивается, выливает нетронутый чай в раковину и со словами «я ушел» хлопает входной дверью. Техен не слышит, как Гука ругают, как Джин дает тому подзатыльник и раздраженно ворчит «уши бы тебе оторвать». В голове все встает на свои места, но слова про «жить не могу» и «разлюбил» в той последовательности, в которой есть, ужасно пугают. Кажется, Техен ужасно не хочет, чтобы его разлюбили.