Аeternum

      Харука, мрачнее тучи, стояла возле металлического стола, расписанного витиеватыми формулами. Сердце гулко билось в груди, буквально крича о том, насколько это всё не правильно. Безопасные техники не требуют таких жутких приготовлений. А подвергать черт знает чему своего, наверное, единственного друга — полное сумасшествие. И, главное, эти заразы — Какузу и Рио — так и не сказали, что конкретно делает с человеком эта техника.       — Осторожнее, — зло зашипела ламия, когда Самрен затянула очередной ремень на запястье шиноби, фиксируя того на столе.       Ведьма смерила затуманенным взглядом своего пациента и нервничавшую принцессу ламий. И, не сказав и слова, а лишь многозначительно улыбнувшись, ушла в соседнюю комнату, где Риота уже больше часа корпел над свитками, в который раз сверяясь с записями.       Для подобной «операции» нужны минимум пять ведьм. Но обстоятельства требуют предельной скрытности, а поэтому приходилось довольствоваться только Самрен. Но даже её сил будет недостаточно. А Харука — слишком молода. Так что другого выбора не оставалось — Рио вынужден участвовать в ритуале, чтобы подарить этому проклятому смертному шанс не сдохнуть.       Проводив прищуренным взглядом изящную фигурку Самрен, вновь выряженную слишком уж откровенно, Сенджу хмыкнула и скрестила руки под грудью.       — Не нравится мне эта чертова ведьма, — тихо пробормотала девушка, но лежащий совсем рядом мужчина всё услышал.       — Почему? — Любопытства ради поинтересовался тот. Хотя, дело было не только в нем. Ему хотелось понять маленькую химе, что проявляла по отношению к преступнику такую заботу. Искренне волновалась, лила слезы.       Нет, это не шутки. Какузу сам видел, как тонкие пальчики украдкой стирали выступившую на глазах влагу. Видел то и Риота, выглянув на мгновение из соседней комнаты. И увиденное ему откровенно это не понравилось.       С белобрысым бессмертным у Какузу был своего рода вооруженный нейтралитет. Он не нравился ему, и это чувство было абсолютно взаимным. А теперь он наблюдал подобное напряжение между маленькой Сенджу и той леди, что с не дюжей силой стянула ремнями его запястья. Нечеловеческая сила. В прочем, из рассказа Харуки мужчина понял, что вообще был здесь единственным человеком.       Невероятная в своем роде история. Невероятная мощь. Демоны из легенд, которые считались не более чем страшными сказками. И кто знает, каких богов следовало благодарить, что они не желали власти над миром?       Вопрос поставил Харуку в тупик. А правда, почему конкретно ведьма настолько сильно ей не нравилась? И дело здесь было не в ревности, которая часто просыпалась в девушке, если дело касалось её создателя и тех, кто с ним контактировал.       Сенджу вздохнула и села на стул, рядом с пристегнутым к столу шиноби, взяв того за руку. Такая теплая. И, даже не смотря на то, что она легко могла почувствовать пульсирующую под кожей кровь — Харука удивлялась тому, что не чувствует дикого голода, когда Какузу рядом.       — Просто не нравится… — Шатенка разглядывала все небольшие шрамики и мозоли на ладони человека. — Она верна Риоте, а он… Очень хитрый. В добавок, вы так и не сказали об этой технике и слова. Что если что-то пойдёт не так? А я не пойму?       Харука подняла взгляд на мужчину, полный молчаливой мольбы.       — Неужели нельзя отказаться? Наверняка, есть ещё какой-то способ, выйти из ситуации — Рио просто молчит и не хочет говорить, но если на него надавить…       — Мне тоже не нравится Риота, — сделал ответное признание отступник. — И твои слова только убедили меня в правильности своих суждений…       — У тебя руки холодные, — внезапно сменил тему Какузу, сжимая тонкие ледяные пальчики в своей ладони. Это незатейливое действие помогло успокоиться.       Отступник чувствовал себя невероятно уязвимо, будучи лишенным возможности двигаться. Из одежды — только белая простыня, небрежно перекинутая через бедра. Ни единого куная, чтобы он мог побороться за свою жизнь.       Только знание. Знание того, что ему предстоят сутки, наполненные адской болью, с вероятностью выживания в пятьдесят процентов. Но у него хотя бы был этот шанс сейчас.       — Всё будет хорошо, — последовал нелюбимому клише мужчина. Он презирал тех, кто так легко разменивался подобными фразами. Ведь не бывает этого волшебного «хорошо». Никогда. Есть только дерьмо и ещё более вонючее дерьмо. Но вот сейчас, именно его губы произносят эту ложь. Он просто не может лишить маленькую химе надежды на то, что все обойдется. — Я все равно собирался применить эту технику. И, очевидно, сдох бы где-нибудь среди пещер. Но эти двое могут помочь — остальное зависит только от меня. А я справлюсь.       Да, Харука хотела верить. Очень хотела. Но она и сама прекрасно знала, что за такими словами обычно не следует ничего хорошего. Она не раз слышала их — и всё заканчивалось одинаково. Всегда. Отец, дядя, Каварама, Итама — они все уверяли её в том, что справятся со всем и вернутся к ней. И все сейчас лежат под толстым слоем земли.       — Если ты умрешь, — тихо прошептала Сенджу, слыша как в соседней комнате зашевелились Рио и Самрен. Глаза защипало от слез. — Если умрёшь — я тебя убью. Честно.       В ту же секунду, в зал, где будет проходить ритуал, вернулись древний и ведьма, держа в руках по серебряному подносу с различными странными…штуковинами. Среди которых даже имелось три сердца. Одно человеческое. Одно демоническое и одно, принадлежавшее хэби. Жуть.       Харука поднялась и отпрянула от отступника, чуть смущенно сцепляя руки перед собой.       — Ну, ребятки, вы готовы к веселью? — как-то через чур предвкушающе, спросил Риота, ставя свой поднос на небольшой столик с инструментами.       — Готов, — сухо отозвался отступник, отворачиваясь от химе и устремляя взгляд в темный потолок. — Харука, если боишься, можешь выйти. Не думаю, что зрелище окажется приятным.       — Она не кисейная барышня, которая будет падать в обморок из-за каждой капли крови, — нахмурился Риота, сам не будучи уверенным в своих словах. — А теперь, я в общих чертах расскажу, что нам предстоит. Сейчас я распорю твою грудную клетку и сломаю ребра, чтобы добраться до сердца. Самрен соединит его с сердцем демона, которое начнет медленно его поглощать, вызывая изменения всего организма. Какие именно — не берусь предсказать. А ты, Самрен? — Со смешком обратился древний к ведьме.       — Я вижу агонию и много нитей, — абсолютно серьезно ответила ведьма.       — Агония! Сколько вдохновения в одном слове! — Хохотнул блондин, щелкнув пальцами. — Потом, мы добавим еще два сердца, что, по-идее, должно помочь тебе выдержать болевой шок. А по факту — не знаю. Но самый смак в том, что ты будешь находиться в сознании до самого конца. Разве не замечательно? — Как-то нежно улыбнулся блондин.       — Кончай болтать, — отрезал отступник, закрывая глаза. Описание было откровенно жутким, но он справится. Он дал слово.       — Ну, раз тебе так не терпится, то начнем, — фыркнул Древний. — Самрен…       Харука стояла в стороне, нервно прикусывая ноготь на большом пальце. Это было ужасно и жутко. Даже будучи безжалостным монстром, рожденным для жестокой охоты в ночи, девушка не могла не кривится от разносившихся по подвалу дома Риоты звуков. Крики, хруст костей, хлюпающее раздирание внутренностей.       Это длилось до невозможности долго, даже дольше суток, предсказанных Самрен. Пару раз Сенджу даже показалось, что Какузу и правда умер. Девушка, разозлившись, кинулась на древнего, и потому её пришлось выставить из подвала — чтобы не мешала и так непростому для всех процессу.       К вечеру следующего дня, все звуки затихли. Но вскоре раздались шаги.       На пороге появился Риота, бледный, растрепанный и измученный.       — Всё, — только и сказал мужчина, после чего Харука рванула вниз, оттолкнув Древнего с пути. — Обращайся, — как-то обиженно пробормотал тот.       Не обратив внимания на обиду, прозвучавшую в голосе последнего, ламия птицей пронеслась по лестнице и распахнула дверь. Ее рот весьма живописно раскрылся от увиденного. Ведьма стояла над постелью мужчины, обхватив его шею ладонями и недвусмысленно прижимаясь своими губами к его.       — Какого…?!       Ведьма не спеша оторвалась от своего занятия и обернулась к нарушительнице спокойствия.       — Что ты с ним делала? — Харука, наконец, собрала всё своё возмущение происходящим в один вопрос. Как эта девка только посмела воспользоваться беспомощностью Какузу? Тот, к слову, издал болезненный стон и медленно распахнул глаза. Зелень зрачков в обрамлении красных от лопнувших капилляров белков выглядела по-настоящему жутко.       — Я просто делилась с ним своей силой, маленькая химе, — спокойно ответила женщина. — Или это стоило делать Риоте?       Харука едва не скривилась, представив эту картину, и была вынуждена признать, что эта пиявка была не самым худшим вариантам.       — Спасибо, — наконец произнесла девушка, смущенно отводя глаза.       — Не стоит. Меня привело сюда видение. Я лишь следовала зову долга. А сейчас — я удаляюсь. Ритуал выпил слишком много моих сил, — парировала ведьма. Ее плечи опустились от усталости, что казалось добавило ей с десяток лет.       Ламия осторожно, боясь сама не зная чего, приблизилась к лежащему мужчине. На груди его зияла огромная рана, открывая взору расправляющиеся при каждом вдохе легкие и три сердца, бьющихся в такт. А внутри извивались черные нити, словно живые, напоминая Харуке червей. Двое из них уже двигались самостоятельно, сшивая края раны.       — Как ты? — Тихо спросила девушка, расстегивая ремни. — Ты меня узнаешь?       Взгляд мужчины блуждал по потолку, так отстранено, словно он не помнил то место, где находился. Сердце ёкнуло от испуга — Харука не хотела, чтобы её забывали.       — Как будто меня расчленили, — попытался пошутить мужчина, и тут же скривился, когда нити стянулись, соединяя края раны вместе. Второй вопрос заставил закатить глаза. — Они копались в моих кишках, а не мозгах, так что я еще своем уме и узнаю тебя, маленькая Сенджу.       Ненадолго мужчина замолчал, стискивая зубы, пока нити делали свою работу. Харука облегченно выдохнула, улыбаясь самыми уголками губ.       — Ваша ведьма сказала, что теперь я не жив, не мертв. Но говоря начистоту, особой разницы не вижу. По крайней мере, я все еще чувствую боль.       — Не знала, что сердце у тебя находится в кишках, — попыталась пошутить шатенка, расстегивая последний ремень и беря со стула в углу плащ, в котором Какузу сюда и пришел.       — Ну, где-то же ему нужно находиться, — мрачно усмехнулся мужчина, делая попытку подняться. Руки дрожали, но, не взирая на сию неприятность, мужчина таки принял сидячее положение и спустил ноги с кровати, касаясь босыми ступнями шершавых досок.       Благодарно кивнув за протянутый плащ, отступник поспешил завернуться в черную плотную ткань. Ощущения были странными, будто что-то мешало, но в целом терпимо.       — Я так понимаю, что теперь я вне опасности в этом… месте. Но что дальше?       Харука вздохнула. И правда — что дальше? Она не прекращала думать об этом все те дни, которые понадобились Риоте для подготовки к ритуалу.       — Я придумала кое-что… но это глупая затея, правда, — нервным движением руки, убрав несколько прядей с лица, произнесла девушка. — И я пойму, если ты откажешься. Твоя жизнь вне опасности, пока. Но Бьяко скоро вернется и тогда… Он один из тех, кто управляет этим городом — здесь не будет укрытия. Так что… — Харука порывисто вдохнула, — В общем, это очень рискованно…       Какузу внимательно наблюдал за девушкой. То, как она кусала нижнюю губу, или сжимала руки в маленькие кулачки, говорило о чрезвычайном волнении. Но что она могла сказать такого, что бы вызвало какие-либо трудности? Ничего, с чем он не смог бы справиться.       Смуглая рука опустилась на голову девушки и растрепала волосы.       — Хочешь сказать — говори. Но никогда не позволяй никому видеть твою неуверенность. Она выдает твой страх.       Харука кивнула.       — Ну, если в общих чертах, то ты должен будешь научить меня… сражаться, — выпалила она, захлопав ресницами. — Отец вспыльчив, но справедлив. Он хотел, чтобы я стала сильной, научилась защищать себя. Даже выделил оружейника, чтобы тот обучал меня. Но я… эм… сбежала от него, — неловко хихикнула девушка. — Так что если ты сможешь это сделать — я попробую уговорить Бьяко оставить тебя.       — Весьма интересное предложение. Но ты понимаешь о чем просишь? — взгляд отступника стал необычайно пронзителен и серьезен. — Мне придется сломать тебя, как физически, так и морально. Как далеко ты готова зайти в своем желании стать сильнее?       Харука чуть отвела взгляд, размышляя над прозвучавшими словами. Все, кто бы не говорил о её обучении, считали необходимым её сломать. Неужели это так необходимо? Но Какузу совсем не выглядел страшным. Впрочем, как и Бьяко когда-то. Что же делать, что ответить?       — Молчишь… — по-своему истолковал паузу отступник и поднялся на ноги. — Быть воином — не для тебя, оставь эту затею.       — Что? — возмутилась девушка, прыгая на нукенина. Не удержав равновесия от неожиданности, Какузу повалился на пол, весьма болезненно ударившись лопатками. — Не смей меня недооценивать! Я буду у тебя учиться, чего бы мне это не стоило, слышишь?       — Слышу-слышу, — фыркнул Какузу, рассматривая нахмуренные брови химе. — Встать не хочешь?       — Нет, мне вполне удобно, — улыбнулась Харука, поерзав и устроившись поудобнее.       — Как хочешь, — вздохнул отступник, складывая руки за головой для удобства. В его зеленых глазах плясали черти, заставив Харуку насторожиться. — Но смею напомнить, что я все-таки мужчина, и некоторые реакции мне присущи. А сидишь ты…       В это время, этажом выше, Риота успокаивал себя, наливая очередную порцию алкоголя в стакан. Бар в его поместье был куда как более разнообразен, чем в том же доме его брата. Не говоря уже о винном погребе, заполненном под завязку. Для того, кто предпочитает снимать стрессы путём вливанием в себя дурманящих напитков, наличие подобного количества алкоголя было необходимостью, а не прихотью.       А стрессов сегодня было хоть отбавляй. Нужно было тайно протащить в собственный дом этого смертного и Харуку. Подготовка последних материалов; повторение этапов ритуала; сам ритуал, высосавший из древнего непозволительно много сил — он просто не мог позволить Самрен навредить себе, отдав больше, чем она способна вынести; и, напоследок, реакция Харуки на этого раздражающего смертного.       Риота уперся обеими руками о столешницу барной стойки и вперил пронзительный взгляд куда-то вперёд, раздумывая над своими прошлыми действиями и над тем, что только предстоит сделать.       — Кажется, я совершил ошибку, Самрен, — хрипло произнёс древний, почувствовав, как знакомые руки обвивают его за пояс, а щека прижимается к его спине. — Я думал, что этот ритуал будет моим шансом. Шансом привязать к себе дочурку Бьяко, но… Она отдаляется, а их связь с этим… смертным становится только сильнее.       Мужчина, сдерживая ярость, сжал руку в кулаке, позабыв о том, что держал ею стакан с алкоголем. Мелкие стекла прорезали кожу и напиток, разлившись по столу, начал капать на пол.       Ведьма ласковым движением развернула к себе Рио, прижимаясь к тому низом живота, и взяла в свои руки раненную ладонь. Мечтательно улыбаясь, она раскрыла сжатые пальцы и принялась убирать осколки, мешающие ране закрыться.       — Терпение, любовь моя, — тихо пропела Самрен, чувствуя на себе полный желания взгляд бессмертного. — Харука-сан не из тех девушек, которых можно заполучить лишь одним великодушным жестом. Чтобы она потянулась к тебе — она должна почувствовать себя одинокой. Вспомни ту ночь во время совета.       — Вот только теперь с ней рядом постоянно ошивается этот уродец, — заскрипев зубами, едва ли не прорычал Риота. — Наследница Ламии должна стать моей женой, — твёрдо произнес тот, ловя взгляд ведьмы.       — Конечно, — улыбнувшись, согласилась Самрен. — Она станет твоей. И тогда ты поведешь этот город в лучшие времена.       — Мы поведем, — промурлыкал древний, склоняясь к женщине, чтобы проложить дорожку поцелуев на её шее. — Ты многое сделала и тоже достойна этого…       С губ Самрен сорвался блаженный стон и женщина прикрыла глаза, наслаждаясь ласками своего господина. Но вскоре всё закончилось. Из подвала донёсся шум.       Риота недовольно вдохнул и уткнулся лбом в ключицу ведьмы.       — Иди, — ласково произнесла женщина, проведя кончиками пальцев по рукам древнего, которые теперь же по-хозяйски расположились на её бедрах. — Делай то, что должен.       Блондин думал, что внизу разверзлась драка, пока его не было. Точнее, он очень на это надеялся. Ведь тогда, можно было бы вмешаться и, словно самураю из сказок, спасти прекрасную принцессу. Она подарит ему свой поцелуй и будут они жить долго и счастливо. Всё было бы куда как проще, если бы внизу и правда была драка. Но нет. Риота едва сдержал злость, увидев открывшуюся ему картину.       Харука весьма недвусмысленно сидела прямиком на смертном, который, видно, был весьма не против подобного развития событий.       Рио облокотился плечом о косяк двери и, скрестив руки на груди, с привычным смешком осмотрел живописную картину.       — Ну и ну, — чуть присвистнув, произнес тот. — А ты, Какузу, времени даром не теряешь, да? Только очнулся и сразу к делу?       Услышав столь раздражающий голос, Какузу, словно нехотя, повернул голову в сторону дверного проема.       — Хочешь на моё место, не так ли? — Лениво протянул отступник, на мгновение заметив алый отблеск в глазах блондина, который, впрочем, не утратил внешнего дружелюбия. Он даже едва не вскинулся, осознав, что попал прямо в точку.       И, по-хорошему, ему не должно бы быть до этого дела, но… малышка Сенджу, что так трогательно заботилась о нем, спасла ему жизнь, в конце концов. Нет, она определенно не видела всего того, что не укрылось от взора опытного шиноби, повидавшего немало интриг. И пусть в его спасении принимал участие этот высокомерный ублюдок, он был готов, положив руку на сердце — даже на новых три — поклясться, что он и его странная спутница и палец о палец бы не ударили, ради так называемых «благородных побуждений».       И оставался логичный вывод — им что-то было нужно от Харуки. Нужно настолько, что они отринули гордость, выполняя все её капризы.       Отступник рывком поднялся, принимая сидячее положение. Руки легли на плечи шатенки, притягивая ту ближе.       — Мой тебе совет: займись своей личной жизнью, а не лезь в чужую.       — Какузу… — сипло возмутилась Сенджу, куда-то в грудь мужчины, к которой её прижали лицом.       — Я после всё объясню, — шепнул нукенин, склонившись к самому уху девушки.       Харука несколько раз удивленно моргнула, а затем улыбнулась. Отчего-то хотелось довериться.       — Наглый маленький мальчик, — улыбался Риота, сгорая от злости внутри. — Думаешь, если над тобой по колдовали немного — это делает тебя равным мне? Не забывай, кому ты обязан своей новой сутью, смертный.       — Да, не забуду, — мрачно отозвался мужчина, рывком поднимаясь с пола, продолжая прижимать к себе Харуку.       Находиться в этом доме теперь не было смысла. Всё, чего Какузу хотел — он получил. Теперь оставалось лишь вынести максимум из его пребывания в этой деревне и, в добавок, отплатить своей спасительнице, не дав той попасться в паутину этого раздражающего бессмертного. Хотя, если верить свитку, он теперь тоже в некотором роде бессмертен. Странно было это осознавать.       Схватив ламию за запястье, отступник направился к выходу, таща наивную Сенджу за собой. Но стоило девушке лишь пройти мимо Риоты, как тот поймал её за другое запястье, не дав продолжить свой путь.       — Убери руки, красавчик. Не вынуждай меня… — Спокойно прошипел Какузу.       — А то что? Что ты можешь сделать? Ты мне не ровня. — Выплюнув все это невозмутимому нукенину, Риота сжал челюсть.       «Держи себя в руках! Держи себя в руках» — повторял мантру тот. Но как же чертовски сложно было это сделать, когда выродок напоминал треклятого младшего братца. Одного поля ягоды — слабак, а гонору хоть отбавляй! Размазать бы его тонким слоем, живописно разбросав внутренности, да только Харука после подобного фортеля к себе не подпустит.       — Что я сделаю? Как минимум поинтересуюсь мнением предмета спора, что сделал бы каждый, у кого есть хоть капля мозгов. — С намеком парировал Какузу, и подошел к Харуке ближе, позволяя ей избавиться от болезненного ощущения растягивания хотя бы в одной руке.       — Ну, маленькая химе, что думаешь? Хочешь остаться здесь с этим или пойти со мной?       Выбор очевиден. Как бы Риота не был полезен — девушка всё равно ему не доверяла, как и его драгоценной ведьме. Вспомнить, хотя бы как он подставил её, притащив в дом главы враждебного клана ламий. Страшно представить, чем бы всё закончилось, не приди туда Бьяко. И если уж выбирать между компанией скользкого Риоты, который сам себе на уме и от которого у Харуки постоянное странное ощущение в груди, и компанией Какузу, которого она знает лишь пару дней, но к которому успела привязаться.       — Прости, — пробормотала девушка, расцепляя пальцы Риоты на своём запястье.       — Смотри не пожалей, — прищурился блондин, недовольно складывая руки на груди. Он многое хотел сказать — а еще больше сделать — но холодная ладонь Самрен, опустившаяся на плечо не дала совершить ошибки.       Она всегда появлялась в нужный момент, уберегая от неприятностей. Напряженные плечи расслабились, а на губах вновь расцвела улыбка, полная превосходства. Пока у него есть ведьма, он не проиграет, ведь так?       — Если тебе так нравится возиться с этой зверушкой, то так тому и быть. Но ты же понимаешь, что Бьяко будет не в восторге? Он не любитель безродных тварей, — блондин тихо фыркнул, ощущая тонкие пальчики ведьмы, массирующие плечи, и чуть отклонил голову в сторону, подставляя шею под поцелуй женских губ. Харуке было полезно видеть, чего она себя лишает.       — Какузу мой друг, а не животное! — В запале крикнула Сенжу, пытаясь вырваться из объятий отступника, которые стали только крепче. От злости, ей даже не пришло в голову воспользоваться своими способностями, что позволило мужчине без проблем ее удерживать.       — Не стоит, Харука. Пусть захлебнется своим ядом. — Так же спокойно протянул нукенин, понемногу подтягивая шатенку к выходу.       Харука позволяла себе оставаться ведомой, пока мысли и чувства, превращённые в один миг в кашу, пытались вновь разместиться на предназначенных им нишах. Да, Какузу прошёл ритуал и, кажется, вполне успешно. Для этого нужно было вытерпеть компанию Риоты, но и это закончилось. Самрен вновь вела себя как кошка в период течки и черт с ней. Вроде бы всё хорошо. Но…       — Да чтоб у тебя член отсох к чертовой матери, псих белобрысый! — Закричала внезапно Сенджу, вырываясь из хватки своего возвращенного к новой жизни друга и поворачиваясь к светлому особняку, возвышавшемуся в самом начале улицы.       Особняк, как и сам его хозяин, был слишком ярким пятном на фоне сдержанных домиков-соседей. Высокая живая изгородь с пышными алыми розами, золотая лепнина, высокие окна, обнаженные статуи повсюду, купальня прямо на улице и слуги, бродящие по дому, почему-то, исключительно топлес. И если садовник, подстригающий газон, выглядел со своим бронзовым рельефным торсом в некоторой мере изыскано и прекрасно, то вот женщина, драящая плитку возле купален — очень нелепо. Её титьки то и дело мотались из стороны в сторону, словно гипнотизируя. И как бы ты не желал отвести взгляд — не получалось.       Какузу и Харука успели отойти на достаточное расстояние от дома бессмертного, но даже с разделяющим их пространством, у особняка было прекрасно слышно все выкрики юной ламии:       — Хочешь открою тайну, сволочь?! Научись вести себя нормально и другие сразу к тебе потянутся, ясно? Мудила клыкастый!       Какузу укоризненно покачал головой, все более уверено уводя свою спутницу к выходу. И хотя в груди неимоверно жгло, это не мешало ему выпроваживать девицу из ненавистного ей места.       В принципе, мужчине сложно было понять к чему столь излишняя эмоциональность и нарочитая демонстрация неприязни? Ни денег, ни других благ это не несло, а вот неприятностей могло добавить.       — Прекрати вести себя как капризных ребенок. — Нукенин хрипло выдохнул и зашелся в приступе кашля, отхаркивая оставшиеся в легких сгустки крови. Да уж, тот еще ритуальчик. Наконец, успокоившись, он так же размеренно продолжил. — Я полагал, что ты не хотела привлекать к нам внимания, но твои крики, на которые не обернется разве что глухой идиот, говорят об обратном. Неужели сдержанность тебе не знакома?       — Да этот… этот… — Договорить девушке не позволила внезапно накрывшая губы ладонь, полностью лишая возможности разговаривать. Шатенка едва смогла подавить в себе желание куснуть прижатую конечность как следует, но замечание о детском поведении и вовремя подвернувшееся воспоминание о том, что теперь собой представляют внутренности ее друга, как-то отрезвили.       — Неважно, что он сделал или сказал. Неужели ты не понимаешь, что подобными действиями его не проймешь? Таких как он берут хитростью.       — Хитростью? — Переспросила та, повиснув на мужской руке, тем самым убирая ладнь от своих губ.       — Именно. — Преступник кивнул и краем взгляда скользнул по окружающей обстановке. — Но о тактике ведения боя с превосходящим по силам противником, я расскажу тебе позже. Думаю, сейчас нам стоит убраться отсюда, мы привлекли слишком много внимания. — Короткий кивок в сторону парочки, глазеющей в их сторону.       Харука скривилась.       Как бы не хотелось высказать ещё хотя бы парочку крепких словечек в сторону бессмертного, попившего достаточно её крови за всё время их знакомства, но нужно было смотреть правде в глаза. Они и правда стали слишком заметны.       Юркнув в переулок между двумя одинаковыми двухэтажными домиками, Харука махом руки позвала за собой отныне проклятого Какузу. В последнее время ориентироваться в Ямаубе стало куда как легче, а тем более сейчас — когда улочки были удивительно пустынны. Девушка прошлась немного вверх по улице художников, сменила несколько темных проулков и вырулила на главную дорогу, ведущую прямиком к главной площади города. Но едва Харука сделала шаг, как она тут же была вынуждена отступить обратно — поток пестро разряженной толпы людей и нечисти занимал собой всё пространство широкой улицы. Они одним течением спешили добраться до арочной площади, не забывая при этом громко петь какие-то веселые песни и танцевать, едва ли не срывая друг с друга яркие тряпки.       Выстрели хлопушек, бой барабанов и плакаты: «Слава Подземной Богине за щедрый урожай!».       Харука и подумать не могла, что демоны, подобно обычным крестьянам, к которым девушка сбегала в детстве, могут точно так же веселиться и праздновать такую вещь как обыкновенный урожай. Или они не о редисе и моркови толкуют? Может быть, новый урожай девственниц, принесенных в жертву? Это уже куда как реальнее.       Люди пахли отвратительно, а Солнце, прячущееся за зачарованными небесами, беспощадно палило, заставляя обливаться потом даже тех, кто с момента своего пробуждения не умел подобного делать.       Сенджу прикрыла чувствительный к новым ароматам нос и, быстро осмотревшись вокруг, устремилась к трактиру, расположенному неподалёку. Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понимать, что её спутник мирно и верно следует за ней по пятам.       Как только дверь трактира закрылась за их спинами, всем органам чувств сразу стало как-то легче. И запах здесь был приятнее — ни одного живого сердца в обслуге, ни бьющей по ушах музыки. Просто тихие разговоры, создающие размеренное гудение.       Харука выбрала один из столиков в дальнем конце зала и быстро убежала на присмотренное место. Какая-то бледная Хэби со странными, явно нарисованными румяными щеками, принесла им меню.       — Можно ли нам все специальные блюда для бессмертных? — Тут же спросила Сенджу, протягивая меню обратно. — И запишите на счет Главы ламий Бьяко. Спасибо.       Ошарашенная хэби моргнула пару раз, приняла меню и, поклонившись напоследок, исчезла. Однако, недоумения за столом от этого не убавилось.       — Что? — Принялась защищаться Харука, прячась от взгляда своего нового учителя. — Во-первых, нам нужно понять, что ты теперь ешь. А во-вторых, пока этот парад чудиков не пройдёт мы на ту явно сторону не попадем.       Какузу с недоверием осмотрел целый набор различных тарелок с «деликатесами», чувствуя только легкую тошноту, оставшуюся скорее от его умирающего человеческого «я», чем от новорождённого бессмертного. Отрезанные пальцы под кислосладким соусом в любой ипостаси выглядят жутко. А Харука, уже привыкшая к местным блюдам, с довольной улыбкой потянулась к графину, наполненному темно-бардовой густой жидкостью. Нукенин здраво расценил, что томатным соком данный напиток точно не являлся. Маленькая Сенджу ещё ни разу не кормилась при нём, да и разумом он понимал, что ламии не могут питаться радугой и цветочной пыльцой. Но отчего-то всё равно было странно видеть подобную сцену. Особенно с непосредственным участием Харуки.       — Ну, так что? — Вытерев красные разводы у рта салфеткой, спросила шатенка, поднимая искрящийся взгляд карих глаз на собеседника. Выглядеть девушка стала куда как лучше. В движениях и словах появилась какая-то «живая» энергия. На щеках расвел румянец.       Только Какузу продолжал чувствовать себя полным небывалой силы и невероятно уставшим одновременно. Такая смесь была для него в новинку. Быть может, он и правда голоден? Но блюда всё так же не вызывали у него каких-то иных чувств, кроме отвращения.       — Какой план? Что будем делать? — Продолжала свой допрос Харука, напоминая сейчас неугомонного маленького ребенка. — Когда начнём тренировки? Научишь меня сражаться с катаной?       Нукенин, скрестив руки на груди, внимательно осмотрел подопечную. Судя по тому, что он видел, какими-то внушительными спортивными навыками она в своей человеческой жизни не обладала. Но теперь же Харука — ламия. Они сильнее, быстрее и выносливее. Восстанавливаются в считанные секунды.       С этим уже можно было что-то делать.       Улыбка с лица Сенджу пропала. Девушка внезапно почувствовала себя словно на разделочной доске.       — Ч-что? Почему ты на меня так смотришь? — Пролепетала шатенка, вжимаясь в спинку своего кресла.       Ответом ей послужил жутчайший оскал, который Харуки ни разу не видела на лице своего друга даже при их разговорах с Риотой. Девушка нервно сглотнула, предчувствуя всем своим естеством что-то нехорошее.