Hyperion loves u

      Бегая уставшим взглядом по строчкам кода, Риз время от времени косится на мирно спящего Джека поверх экрана, думая о том, что был бы совершенно не против поменяться с ним местами и, наконец, выспаться по-человечески. Но у него тут неисправный код, а работу надо будет сдать уже завтра с утра, иначе начальник отдела снова взбесится. Именно поэтому в данный момент Риз и «спать» – это две несовместимые вещи. Именно поэтому он сидит в изножье кровати, цедя горький от крепости чай и пытается сконцентрироваться. Он слишком принципиален для того, чтобы впутывать в это Джека, хотя под его покровительством, наверное, мог бы вообще ничем не заниматься, но это слишком просто и слишком скучно, и вообще Ризу хочется сохранить ту видимость самостоятельности, которая у него еще осталась.       Ему нужен один час, несколько витиеватых бранных слов и еще один бумажный стакан с крепким чаем, чтобы довести все до ума и, наконец, со спокойной душой и чистой совестью расположиться ко сну, закрывая и запихивая ноутбук под кровать, залезая под одеяло и прижимаясь спиной к теплому боку мирно сопящего Джека. Покрутившись и найдя, наконец, наиболее комфортную для сна позу, Риз чувствует, как постепенно подходит к той грани, когда разум максимально расслабляется и очищается, а мысли превращаются в, пока еще смутные, но все же сновидения. Он уже практически засыпает, когда чувствует почти болезненный тычок локтем под ребра и едва слышное, неразборчивое бормотание, которые резко вырывают его из объятий сладкой дремоты и возвращают в суровую реальность.       Риз морщится, приподнимается на локте и поворачивается в сторону Джека, с истовым желанием разбудить его и высказать все, что он думает о нем, и об его дерганьях во сне, и еще о чем-нибудь, раз представилась такая возможность. Но когда он, наконец, оборачивается, раздражение отступает, сменяясь замешательством и беспокойством. Джек не просто дергается, он мечется по простыням и, кажется, пытается ухватить кого-то рукой. Риз не специалист, но судя по выступившей на его висках и лбу испарине и тому, как он морщится – Джеку снится кошмар. И это действительно странно, потому что… Просто потому что это Джек – бессовестный, жестокий и неподступный. Это странно, потому что сейчас Джек выглядит уязвимым, и Ризу это слишком ново и непривычно.       Он смотрит на него несколько долгих минут, пытаясь понять, что лучше сделать, а после все-таки опасливо тянется рукой, мягко прикасается к его плечу и соскальзывает пальцами на грудь, медленно водя ими по горячей коже и тихо, но с каждым разом все громче повторяя его имя, зовя его. Погруженный в сети кошмара, Джек не реагирует до тех пор, пока Риз не прикасается к его лицу, обводя пальцами метку V-образного шрама. Риз дергается от неожиданности, когда чувствует сдавившие шею пальцы, которые постепенно сжимаются все сильнее и крепче. Риз рефлекторно дергается в сторону, впивается пальцами протеза в его запястье и пытается надавить на сухожилия, чтобы хоть как-то ослабить хватку, но все бесполезно. Даже сонный Красавчик Джек – это очень опасный Красавчик Джек.       Видя, как темнеет перед глазами, чувствуя, как жжет легкие от недостатка кислорода, Риз уже почти прощается с жизнью, и уже когда он стоит на тонкой грани, близкий к обмороку от асфиксии, давление, наконец-то спадает. Через шум крови в ушах, он слышит, как Джек, кажется, обращается к нему, он даже слышит в его голосе что-то похожее на беспокойство, но ему слишком страшно, а перед глазами слишком темно, и Риз, действуя интуитивно, отталкивает руку Джека, и отползает подальше от источника потенциальной опасности. Он дергается из стороны в сторону и задушено хрипит, когда чувствует обнявшие его руки, притянувшие ближе и прижавшие к груди. Он изворачивается, пытаясь увернуться, чувствуя прикосновение губ к своему плечу и зарывшиеся в растрепавшиеся волосы пальцы. А потом, спустя несколько долгих минут, он, наконец, измученно замирает на месте и просто тяжело дышит, растирая ладонью покрасневшую шею и пытаясь восстановить дыхание.       — Прости, — голос у Джека хриплый после сна, и действительно виноватый. Наверное, если бы в крови Риза было не столько адреналина, он бы испытал что-то похожее на умиление, когда на лицо просится улыбка, а в груди сладко щемит. «Наверное» – потому что сейчас он не чувствует ничего подобного.       — Все в порядке. Это все из-за меня, я не должен был так резко… — Риз замолкает, не договаривая, потому что не хочет пускаться в оправдания, в которые, по факту, лезть и не должен, потому что сейчас большая жертва вроде как он. Риз прикрывает глаза и, отняв руку от ноющей шеи, теснее прижимается к Джеку, кладя ладонь поверх его руки. Риз надеется на то, что жестами сможет показать больше, чем словами и, судя по облегченному выдоху Джека – у него это получается.       — Знаешь, ты не должен бояться прошлого, — негромко говорит Риз, даже не пытаясь спросить, что именно приснилось Джеку. Риз знает – он не ответит. А еще Риз догадывается, что кошмары могут сниться такому человеку как Красавчик Джек только из-за его прошлого, потому что в его жизни было действительно много самого разного дерьма, которое он хотел бы, но не может забыть. Риз не знает точно, просто, как и все, предполагает и совсем немного судит по себе.       Джек поверхностно касается губами плеча Риза и упирается лбом в его затылок, и Ризу кажется, что он беззвучно, одними губами, говорит ему «спасибо». И это действительно значит больше, чем громкие слова и объяснения.