Бильбо Бэггинс и Шеролин Тук, или туда и обратно

      Какой дивный сон мне снился в ту ночь! Такой чудесный, что просыпаться и покидать его совсем не хотелось! Снилось будто я дома, в нашем саду собираю ягоды малины, младшие сёстры помогают мне, но они больше смеются и пачкаются в розовом сладком соке, чем занимаются делом; ещё двое малышей, играя, возятся возле матушки, которая иногда хмурится на их шалости и, держа на коленях старую потрёпанную книгу, читает нам сказки. Воздух напоён ароматом цветущих роз и петуний, в ветвях яблони заливисто поёт маленькая птичка, а неподалёку в сарае отец обучает троих моих братьев столярному делу. Но вот кто-то подходит к нашему невысокому, выкрашенному изумрудной краской забору и негромко зовёт меня. Мне не хочется отзываться, но всё же, не желая тревожить и отвлекать от чтения маму, если он позовёт громче, я выхожу из зарослей малины и, отдав сёстрам почти полную ягод корзинку и отряхнув платье, иду к садовой дорожке. Стоит завернуть за поворот и подойти к калитке, как я вижу возле неё ждущего меня мужчину. Это высокий гном, он не молод, но и не стар, нити седины едва заметные в угольно-чёрных волосах лишь прибавляют мужественности его красивому суровому лицу. Сапфировые глаза светятся мудростью и спокойствием, орлиный нос как и разворот широких плеч говорят о гордости и некой доле заносчивости, борода коротко острижена, что не свойственно многим гномам. - Пойдём, - зовёт он; всего одно слово, и я, повинуясь, открываю калитку.       Вот уже родные дом и сад остались далеко позади, меж полей и цветущих лугов мы идём вперёд, моей руке так хорошо, так спокойно в его широкой ладони, что не возникает даже желания спросить, куда лежит наш путь. Нет мыслей ни о том, что осталось позади, ни о том, что ждёт впереди, лишь эта минута, лишь он рядом, лишь солнце, которое льёт свои полуденные лучи, совсем не слепя глаз.        Распахнув глаза, я поняла, что солнечные лучи и впрямь скользят по лицу, а не слепят они потому, что мы в горах, рассвет настиг нас на скалистом уступе, а рядом сетует на жизнь потирающий ладонями лицо дядюшка. - Что за жизнь? - ворчливо приговаривает он. - Ни тебе умыться, ни зубы почистить, ни чайку... - Зато от орков славно побегали, да и на орлах полетали, - улыбнулась ему я, доставая из сумки гребень и начиная расчёсывать спутавшиеся после вчерашних приключений волосы. Всё, что было вчера до крепкого сна, словно и не казалось уже таким страшным, правда, рубец на спине ещё ныл, но теперь уже вполне терпимо, а неисправимый оптимизм, несмотря ни на что, заставлял радоваться новому дню. - Ох, Шеролин, - недовольно покосившись на меня, буркнул Бильбо, но поток его новых жалоб прервал Гэндальф. - Ешьте завтрак, скоро опять полетаем, - приказал он, сам с аппетитом обгладывая холодную кроличью ножку.        Через несколько минут мы с гномами ели пожаренное вчера мясо, хотя, конечно на мой взгляд, тёплый хлеб со сливками на завтрак был бы уместнее, а потом Фили и Кили предложили мне лететь вместе с ними на орле, на что я с радостью согласилась. Впрочем, как выяснилось, прилетевшие вскоре орлы дилижансами себя вовсе не считали, а потому прибыли в составе шестнадцати птиц - по одной на каждого седока. Поняв, что предстоит лететь одной, даже без матерщинника Бифура, я впала в отчаяние, но никто и слушать меня не стал. Двалин бесцеремонно усадил меня на огромную птицу, и орёл взлетел вслед за теми, что уже летели впереди, неся на себе Гэндальфа, Балина и Бомбура. В эти минуты мне было так невыносимо страшно, что не хватило даже сил посочувствовать орлу, которому достался толстяк. Вместо этого, лишь слыша, как позади кричат слова благодарности Повелителю орлов последние из взлетевших гномов, я что есть сил вцепилась пальцами в перья несущей меня гигантской птицы. - Не щиплись, - недовольно сказал он, - разве ты трусливый кролик, чтобы так бояться? Что может быть прекраснее утреннего полёта?!        Я знала множество вариантов ответа на этот вопрос: тёплая ванна, пикник у реки, чтение ночью у камина, сладкая клубника, поцелуй Торина, чай с корицей, но, не посмев произнести и слова, лишь самую малость расслабила пальцы. Стоп, а причём здесь поцелуй Торина? Удивляясь самой себе, я едва вновь не сжала перья: неужели мне так хочется, чтобы он вновь поцеловал меня? Да, хочется. И в моём сне тоже был он, только дорога, по которой меня вёл гном, была совсем не знакома. Но откуда вдруг появились эта странная потребность и это ночное видение? Я не знала, не понимала, даже осмыслить не могла и потому, желая выбросить подобные мысли из головы, взглянула вниз. Солнце поднялось уже достаточно высоко, но воздух ещё был свеж и прохладен, туман лежал в долинах и вился вокруг холмов. Земля была так далеко внизу, что остающиеся позади горы казались лишь серыми точками.       Через какое-то время орлы, похоже достигнув того рубежа, до которого собирались нас нести, начали снижаться. Они опускались большими кругами по спирали, земля теперь была гораздо ближе, виднелись деревья - дубы и вязы, обширные луга и речка. Прямо на берегу реки торчал вверх каменный холм, а точнее скала - словно передовой пост далёких гор или гигантский обломок, заброшенный сюда на равнину каким-то невообразимым великаном. Сюда на верхушку скалы и опускали нас по одному орлы. - Счастливого пути! - закричали они, когда мы все оказались на скале. - Куда бы он не лежал! И пусть примет вас в конце родное гнездо!       Наверное, так принято говорить у орлов, когда они хотят быть любезными, а Гэндальф, похоже, знал, как полагается вежливо ответить. - Да несёт вас попутный ветер туда, где плывёт солнце и шествует луна, - крикнул он им в ответ.       Всё ещё цепляясь за руку Кили, который помог мне спуститься с орла, а точнее просто стащил с него, когда понял, что находясь в полном ступоре, я и пальцем пошевелить не могу, я с интересом огляделась. Верхушка скалы была похожа на естественную смотровую площадку, вниз вели вырубленные в камне ступени. По ним мы и спустились к самой реке, перейти которую можно было вброд: это позволяли сделать большие плоские камни - перешагивая с одного из них на другой, как раз и попадешь на противоположный берег. Здесь гномы и остановились, чтобы помыться, почистить одежду и обсудить дальнейшие планы.       Мы с дядюшкой прошли дальше по пологому берегу туда, где за завесой спускающихся к воде длинных ивовых ветвей было легко найти уединение. Пока Бильбо умывался, я как могла почистила его кафтан, а когда он, одевшись, остался покараулить, отправилась купаться сама. Вода была холодная, но это не помешало мне найти место поглубже и, искупавшись, немного поплавать. К сожалению, мой кусочек ароматного мыла истаял уже наполовину, а где взять новый в наших кочевых условиях, я абсолютно не представляла. Вскоре, одев свежую рубашку и вычистив свои брюки, я заштопала разорванную плетью гоблина рубашку и, выстирав её, вслед за Бильбо отправилась назад к общему привалу. Там как раз во всю ругались гномы, как всегда не обходясь при этом без бранных слов, поэтому далеко не сразу удалось понять причину произошедшей ссоры. Как оказалось, Гэндальф объявил им о том, что у него есть неотложные дела, и он скоро покинет отряд. - Моей целью изначально было по возможности благополучно переправить вас через горы, - пытался объяснить галдящим гномам волшебник, - благодаря умелому руководству и удачному стечению обстоятельств с этой задачей я справился, но, в конце-концов, это не моё приключение. Позже я, возможно, ещё приму в нём участие, но сейчас меня ждут другие дела.        Спутники мои бранились и стонали, в глазах мистера Бэггинса я заметила неподдельное отчаяние, которое чувствовала и сама. Ну разумеется, мы все ведь уже привыкли, что Гэндальф с нами, и рассчитывали, что он до самого конца будет вытягивать нас из всяких передряг. - Я же не собираюсь уйти прямо сейчас, - попытался успокоить их маг, - побуду ещё денёк-другой. Скорее всего, я помогу вам выпутаться из теперешнего положения, да и самому мне нужна кое-какая помощь. У нас нет ни еды, ни вещей, ни лошадей, и вам не известно, где мы сейчас находимся, но это я постараюсь объяснить. Мы сейчас на несколько миль севернее тропы, которой должны были следовать, если бы не сбились второпях с горной дороги. В здешних местах человеческих поселений почти нет, но неподалёку живёт Некто. Он, кстати, и вырубил ступени в этой скале, которую зовёт Каррок. Он редко сюда приходит, во всяком случае днём, а ночью ждать его здесь просто опасно. Нам нужно разыскать его самим, и, если встреча с ним пройдёт благополучно, я распрощаюсь с вами и пожелаю, как и орлы, счастливого пути, куда бы он не лежал. - Быть может ты хочешь долю драконьих сокровищ за свои услуги? - задумчиво спросил Торин, жестом прося замолчать расшумевшихся гномов, - назови свою цену, и мы обсудим её. - Думаю, я и так заслужил часть вашего золота, - ответил ему Гэндальф, - но для начала сумейте его добыть.       Вскоре, поняв что все уговоры бесполезны, гномы отстали от мага и, перейдя вброд реку, мы зашагали по живописной равнине, сплошь поросшей раскидистыми дубами, высокими вязами и молодыми берёзами. - Интересно, а почему Каррок? - оглянувшись на оставшуюся за рекой каменную глыбу, ни к кому особо не обращаясь, произнесла я, - там что вороны когда-то жили? - Свидания они там устраивали, - подмигнул мне Фили и тут же крикнул шагающему впереди волшебнику, - Гэндальф, а почему Каррок? Там докаркался кто-то? - Нет, там никто не каркал, - обернувшись, усмехнулся волшебник, - Некто, о ком я говорил, так называет её потому, что ему так хочется. Он очень важная персона, а вам, как и мне, очень нужна его помощь, поэтому очень прошу - будьте повежливее. Пожалуй, я буду представлять вас ему постепенно, по двое. И не вздумайте ему показывать свои дурные манеры, дабы не нарваться на неприятности. Предупреждаю - он вспыльчив под стать вам самим и также гневлив, но в хорошем настроении вполне дружелюбен. - Чего? - сверкнув грозным взглядом, возмутился шедший рядом с ним Двалин. - Это к какому же упырю вы нас ведёте, почтеннейший? Что, подобрее народа в округе нет? Нельзя было заранее предупредить? Я сегодня не в настроении зубоскалить и в реверансах расшаркиваться. - Ну упырь, не упырь, а всё равно больше никого нет, - отрезал маг, - да если уж на то и пошло, я тебя вообще любезным ни разу не видел. - А нахер надо? - выпятил грудь гном. - А пригодилось бы, - недовольно взглянул на него Гэндальф. - А звать-то его как? - очевидно попытался сменить тему Торин. - Двалин, к вашим услугам, - отвесил ему церемонный поклон весельчак и тут же обернулся к волшебнику, - ну вот, извольте видеть, я - сама любезность. А если он нам ещё и пожрать даст, могу и спеть. Соблаговолите послушать: Как да в нашем во садочке гномочка гуляла, Да на гнома всё глядела, титьки выставляла! Он ей кольца, а она... - А ну заткнись, - не выдержав, пихнул его в плечо подгорный наследник, в то время как остальные гномы уже начали было подпевать. - Да брось ты, хорошая же песенка, - возмутился тот, но тут же перестал возражать, когда Торин и Бильбо кивнули назад, кажется в мою сторону, а жаль... я тоже, может, хотела послушать продолжение.       Впрочем, любопытство не порок. - А она что? - знаю, если тихонько спросить у Фили, он обязательно ответит.       Впрочем, не все из нас умеют, ну или хотят, говорить шёпотом. - Губки подставляла, - ухмыльнувшись от души, громко и нараспев ответствовал светловолосый гном. - А, так это та голубка, которую Глоин в Ривенделле хотел сыскать? - невинно захлопала я ресницами и тут же поймала недовольные взгляды всё тех же Торина и Бильбо, впрочем, другие мои спутники лишь расхохотались, а Глоин так вообще кхекнул что-то утвердительное. Но ведь нужно как-то выкручиваться, пока не заработала нагоняй от дядюшки, - скажите, Гэндальф, а как всё же зовут этого Некто? - Его имя Беорн, - нехотя ответил маг, - и если непременно хочешь знать - он меняет шкуры. - Как меховщик?! Который делает из кролика котика, когда не удаётся превратить его в белку? - эх, жалко у меня денег с собой нет, заказала бы у этого Беорна красивый воротник матушке на день рождения. - Эру милостивый! Ну конечно же, разумеется, естественно - нет! - хватаясь за голову, вскричал Гэндальф. - Сделай милость, Шеролин, не говори глупостей! И вообще, заклинаю тебя всеми эльфийскими чудесами, не упоминай слова "меховщик" пока находишься в радиусе ста миль от его дома! Чтоб я не слышал от тебя слов вроде: "меховая накидка, муфта, воротник, меховой капюшон, меховое одеяло" и тому подобного! Да, Беорн меняет шкуры, но свои собственные! Один раз, говорят, он может явиться в образе громадного чёрного медведя, а в другой - в облике могучего черноволосого человека. О его происхождении ходит много слухов, если верить одним из них, то он происходит из знаменитого рода чёрных медведей, живших в горах, пока туда не пришли великаны, а если слушать другие, так получается, что он из рода людей, живших в горах до тех пор, пока там не завелись Смог и другие драконы, и пока с севера не пожаловали гоблины. Не знаю, что здесь правда, но мне кажется, верно второе предположение, во всяком случае, кроме своих чар никаких других на нём нет. Он живёт в большом деревянном доме, держит скот и лошадей, у него большие ульи с несметным количеством огромных пчёл. Питается он мёдом и сливками, а в обличии медведя скитается вдали от дома.       Рассказ мага встревожил и напугал; размышляя над услышанным, я молча шла рядом с Фили, остальные гномы, очевидно переваривая услышанное, так же поутихли. Так, то поднимаясь на холмы, то спускаясь, мы шли довольно долго, солнце уже давно припекало, когда местность стала меняться. Цветы стали расти так, словно их специально посеяли - каждый сорт отдельно. В особом изобилии рос клевер: целые моря красного клевера, короткого белого и сладко пахнущего розового. Воздух полнился громким гудением и жужжанием, его издавали снующие повсюду пчёлы, размером они кажется были крупнее шершня. - Такая ужалит, так я вдвое распухну! - проворчал мистер Бэггинс, шарахнувшись от особо любопытной полосатой труженицы.       Впереди показались могучие древние дубы, а за ними - высокая живая колючая изгородь, через которую было невозможно ни перелезть, ни увидеть что за ней. - Бильбо, Шеролин, - позвал нас Гэндальф и, когда я неуверенно подошла вслед за дядюшкой, обратился к гномам, - вам лучше подождать здесь. Когда я позову или свистну, следуйте за нами, но помните - только парами и с промежутком в пять минут. Бомбур у нас самый упитанный, он сойдёт за двоих и будет самым последним. Пойдёмте, мои дорогие хоббиты, где-то здесь должны быть ворота.       Вскоре ворота нашлись, а за ними были сад и множество невысоких деревянных построек: несколько бревенчатых с соломенными крышами амбаров, конюшни и сараи. С южной, внутренней стороны высокой изгороди рядами стояли бесчисленные островерхие ульи. Пчёлы здесь, беспрестанно влетая в ульи и вылетая из них, гудели ещё громче.        Немного робея, я шла следом за волшебником и мистером Бэггинсом, когда к нам рысцой подбежали холёные лошадки, внимательно осмотрев нас, они ускакали к строениям. - Они доложат ему о приходе чужих, - объяснил нам Гэндальф.       Через несколько минут путь нам преградил дом, который вместе с двумя постройками образовывал двор. Посреди двора лежал ствол огромного дуба и валялись отрубленные от него сучья. Рядом стоял громадный человек с густой бородой и чёрными волосами. Чтобы разглядеть его мне пришлось высоко задрать голову. Вот блин! Такой наступит и не заметит! - Кто вы, и что делаете на моей земле? - довольно нелюбезно спросил он, опираясь на рукоять своего топора. - Я - Гэндальф! - заявил волшебник, словно все на земле знали, кто обладатель этого имени. Я вот до недавнего времени не знала и возможно предпочла бы не знать впредь, если бы мне заранее поведали, чем это грозит. - В первый раз слышу, - пожал плечами человек. - А это что за блохи? - и насупив густые чёрные брови, он наклонился, чтобы получше рассмотреть нас с дядюшкой. - Это мистер Бэггинс, хоббит безупречной репутации из очень добропорядочной семьи и его племянница мисс Шеролин Тук, - тут же представил нас волшебник.       Дядюшка поклонился, а я постаралась изобразить некое подобие реверанса, хотя, как и у Двалина, у меня на это сегодня не было никакого настроя. - А я волшебник, - продолжил Гэндальф. - Если вы не слышали обо мне, то возможно знаете моего кузена Радагаста? Он живёт близ южной границы Чёрного Леса. - Разумеется, - тут же кивнул мужчина, - он славный малый... хоть и волшебник. Ладно, допустим теперь я знаю кто вы. Так что же вам нужно? - Если сказать по правде, так мы заблудились, потеряли свои пожитки и очень нуждаемся в помощи или добром совете, - ответил маг, - случилось так, что в горах на нас напали гоблины. - Гоблины? - тон Беорна стал менее нелюбезным. - Как это вы им попались в лапы? Ну и зачем, спрашивается, вы к ним полезли? - Это вышло случайно, они схватили нас во время ночлега в горах. Мы совершали переход с западного края в здешний, но это долгая история, - опираясь на свой посох, попытался вкратце объяснить Гэндальф. - Что ж, проходите в дом и расскажите хотя бы часть, надеюсь на это не уйдёт целый день, - и, распахнув двери, мужчина пригласил нас идти за ним в дом.       Следуя за Гэндальфом, дядюшкой и Беорном, я вошла в просторный холл, где посредине был сложен очаг, в котором несмотря на летнее тепло пылали поленья, дым поднимался к почерневшим балкам, ища выход в крыше. Миновав этот зал, через небольшую дверь мы вышли на стоящую на деревянных сваях веранду. Обращённая на юг, она ещё хранила дневное тепло, солнце пронизывало её косыми лучами и золотым дождём падало в сад, заросший цветами до самых ступенек спускающейся в него лестницы.        Мы сели на деревянные скамьи, и маг приступил к рассказу, я же с восхищением рассматривала цветы, вокруг которых стайками летали пёстрые бабочки и мотыльки. Здесь ярко, взахлёб цвели бальзамины и фиалки, лилии и незабудки, наперстянка и гортензии, шафран и лобелия, карагана и альстремерия. Вот бы сюда мою матушку! Как бы она восхитилась этой красотой, а ещё она наверняка, в отличие от меня, знала названия всех прекрасных цветов, что здесь росли. Воздух был напоён сладким запахом цветущих лимонно-жёлтых и алых роз, вдыхая этот аромат, я, наконец, вслушалась в звучащие слова. - Я шёл в горах с двумя-тремя друзьями... - говорил волшебник. - Двумя-тремя? Я вижу тут лишь двух, да и те такие коротышки, что их не разглядишь, - прервал его Беорн. - По правде говоря, я боялся, что вы заняты и совсем не хотел вам мешать, позвольте я подам знак? - Подавайте.       Гэндальф свистнул так пронзительно, что я едва не подскочила со скамейки, и тут же из-за угла дома на садовой дорожке показались Торин и Дори, а через минуту они уже стояли перед нами и низко кланялись. - Вы, наверное, хотели сказать с двумя-четырьмя? - заметил Беорн, - и это уже не хоббиты, а гномы. - Торин Дубощит, к вашим услугам! - Дори, к вашим услугам!       Представившись, оба гнома вновь низко поклонились. - Благодарю, но в ваших услугах вовсе не нуждаюсь, - ответил хозяин дома, - зато вы, видно, шибко нуждаетесь в моих. Признаться, я не очень люблю гномов, но коли вы и впрямь Торин, сын Траина, внук Трора, а ваш спутник вполне добропорядочный гном, и вы враги гоблинов и не замышляете никаких пакостей в моих владениях... кстати, а как вы здесь оказались? - Они держали путь в земли своих отцов, что находятся к востоку за Чёрным Лесом, - вставил Гэндальф. - Мы абсолютно случайно попали в ваши владения. Мы переходили Верхний Перевал и хотели выйти на дорогу южнее ваших земель, но тут на нас напали гоблины, об этом я и собирался вам рассказать. - Ну так и рассказывайте, - нетерпеливо ответил Беорн, жестом предложив гномам садиться.        Я внимательно взглянула на раздражённого тем, что пришлось кланяться, Торина, прикидывая, злится он на меня за то, что пыталась выяснить у Фили конец песенки или нет, но взгляд гнома был непроницаем, он, молча кивнув, присел рядом со мной на скамью и обратил всё своё внимание на темноволосого хозяина дома. - Разразилась страшная гроза. Каменные великаны перебрасывались обломками скал, поэтому мы решили укрыться в пещере - я, хоббиты и несколько гномов... - По-вашему два - это несколько? - Нет конечно, нас было больше... - Ну и куда же делись ваши спутники? Убиты, съедены? - Нет-нет, они, очевидно, просто постеснялись явиться все разом, когда я свистнул, - уверил Беорна маг, - мы очень боимся быть вам в тягость. - Давайте уже, свистите, - проворчал мужчина, - раз уж всё равно навязались в гости, так от того, что на одного-двух больше, худо уже не будет.        Волшебник опять свистнул, и тут же явились Нори и Ори. - Ух ты! - уставился на них Беорн, - и где вы только прятались? Проходите. - Ори, к вашим услугам! - Дори, к ва... - Спасибо, как только они мне понадобятся, я вас уведомлю. Садитесь уже, хотелось бы дослушать историю до ужина. - Как только мы заснули, - продолжил Гэндальф, - в стене пещеры появилась щель, из неё выскочили гоблины и схватили хоббитов, гномов и вереницу пони... - Вереницу, да вы что же - бродячий цирк и везли с собой горы реквизита?! Или для вас шестеро значит вереница? - вновь изумился Беорн.       Не удержавшись, я хихикнула и тут же заработала многообещающий взгляд Торина: ещё бы, важные дела с ночёвкой и перспективой ужина решаются, а я веселюсь. Пришлось виновато уставиться на цветы. Смягчившись, гном на мгновение накрыл пальцами мою ладонь. От его мимолётного пожатия стало так уютно, что захотелось вновь рассмеяться, но намёк сидеть молча всё же игнорировать нельзя. - Нет-нет! - взмахнул рукой Гэндальф, - пони было больше шести, как и нас самих, вот, кстати, ещё двое.       В эту минуту как раз появились Балин и Двалин, оба они поклонились так низко, что едва не вымели бородами каменный пол. Беорн нахмурился, но гномы до того старались быть вежливыми, улыбались и кланялись, что хозяин перестал хмуриться и вместо этого расхохотался. - И впрямь шапито, - наконец произнёс он, - входите, господа весельчаки, входите. Как ваши имена? Услуг не предлагать. - Балин и Двалин, - поспешно ответили гномы и, не смея обидеться, тут же уселись на свободные места на скамье. - На чём я остановился? - обернулся к нам волшебник, на его вопрос я лишь пожала плечами, но похоже, только это и требовалось. - Ах да, меня не схватили. Я убил пару гоблинов вспышкой из посоха... - Славно! - хлопнув в ладоши, перебил его Беорн. - Хоть какая-то от вас, волшебников, польза! Продолжайте! - Проскользнув в трещину, я последовал за ними в главный зал, где на троне восседал Верховный Гоблин, а возле него толпилось не менее сотни стражников. И мне подумалось: "Что же может поделать дюжина против такой уймы?" - Дюжина? Вы не оговорились? Я насчитал восемь, или у вас в запасе ещё имеются? - Да вот и ещё одна пара: Фили и Кили, - представил маг, когда перед нами предстали эти двое и принялись чересчур усердно улыбаться и кланяться. - Хватит, прошу вас! - оборвал их Беорн. - Сядьте и молчите! Продолжайте, Гэндальф!        Усаживаясь, Фили тут же состроил мне страшную рожу, но, показав ему язык, я лишь ближе придвинулась к Торину. Будешь меня дразнить, получишь нагоняй от дяди.        А Гэндальф меж тем уже рассказывал о том, как мы после схватки и долгого бега по подземелью оказались в пролеске, и когда я обнаружила, что дяди нет, и нас осталось пятнадцать. - Пятнадцать? - вновь удивился Беорн, - послушайте, я, как никак, тоже умею считать! Что же, по вашему получается - от десяти отнять один будет пятнадцать? Это что-то новенькое. Так только торгаши на ярмарках обсчитывают! Вы хотели сказать девять или же представили мне не всех членов отряда. - Так и есть, - закивал волшебник, - вы, разумеется, ещё не знакомы с Оином и Глоином. А вот кстати и они сами, вы простите их за излишнее беспокойство? - Ладно, пусть проходят, - махнул рукой на появившихся гномов Беорн. - Послушайте, Гэндальф, и всё равно, у меня не сходится! Вы, десять гномов и два хоббита, один из которых потерялся, и того тринадцать, а не пятнадцать. Может, волшебники считают как-то по особому, не так, как люди? Но сейчас-то уж продолжайте.       Беорна явно заинтересовала наша история, он одобрительно кивал, слушая, как нашёлся Бильбо, как мы катились по каменной круче и про стаю орков с варгами в лесу. Когда Гэндальф стал рассказывать, как гномы с деревьев кидали в варгов горящими шишками, он встал и зашагал вперёд-назад по веранде, бормоча: - Вот меня бы туда, они бы у меня фейерверком не отделались, гниды!        А волшебник, меж тем, стал говорить о том, что задумался, как же ему спасти шестнадцатерых. - Эру всемогущий! - простонал хозяин дома. - Ну не уверяйте меня, что я не умею считать. Умею! Тринадцать - не шестнадцать, и я это отлично знаю!        При этих словах на веранду, кланяясь, поднялись Бифур и Бофур. - И я! - задыхаясь, выпалил догонявший их Бомбур, который очевидно очень рассердился, что его оставили одного и на конец, и потому отказался выжидать пять минут. А зря, знатный был бы сюрприз! - Ну вот, - уперев руки в бока, окинул их внимательным взглядом Беорн, - теперь вас действительно шестнадцать, и вы можете без помех продолжить свой рассказ.       К тому времени, как Гэндальф, наконец, закончил рассказ о том, как нас спасли и принесли на гору Каррок орлы, солнце уже опустилось за Туманные Горы, и по прекрасному саду пролегли длинные тени. - Отличный рассказ, - произнёс хозяин дома. - Давненько я такого не слыхал. Хотите есть? - Да, очень! - закивали гномы. - Большое спасибо!        Уже совсем стемнело, Беорн хлопнул в ладоши, и к нам на террасу вбежало четыре белых лошадки и несколько серых собак. Они принесли и зажгли факелы, а потом я в изумлении наблюдала, как они выдвигают и накрывают белыми льняными скатертями невысокие столы в зале, где горел очаг. Вокруг столов были поставлены длинные скамьи, столы вскоре были сервированы, и нас позвали садиться за них.        Ускользнув от Торина, я села к Фили и Кили, чьи беспардонные шутки и заразительный смех стали такими привычными за последнее время. Впервые после Домашнего Приюта я увидела нормальную еду: грибное рагу, большие караваи хлеба, сливки, масло, мёд и всевозможные салаты. Гномы хоть и поворчали об отсутствии мяса, но уплетали всё это за обе щёки, мне же больше всего понравилось, естественно, рагу с грибами: как и все удельские хоббиты, грибочки я любила всей душой. Пока мы ели, Беорн рассказывал истории про Дикие Земли, в особенности про тёмный, полный опасностей лес, который простирался далеко на Север и на Юг, преграждая путь на Восток - Лихолесье. Гномы, слушая, лишь качали головами, и Кили шепнул мне, что именно через него мы и пойдём. Обрадовал, как говорится; вновь захотелось домой в уютную норку, но кто меня теперь спросит, чего я хочу? Да и есть ли смысл, проделав такой трудный путь, поворачивать назад, так и не посмотрев на дракона?       Поев, гномы тоже начали рассказывать истории, часть из них я уже слышала, но всё равно было интересно. Говорили они про золото, серебро и драгоценности, про кузнечное ремесло и ковку мечей. Посиделки за разговорами затянулись надолго, погасли факелы и свечи, в очаг подбрасывались новые поленья, почерневшие балки потолка казались далёкими и огромными словно полог в старом лесу. Мне казалось, я слышу шёпот листвы, уханье совы, пение кузнечика. Прижавшись головой к плечу пьющего мёд и внимательно слушающего байки Двалина Кили, я закрыла глаза и, кажется, провалилась в дремоту, а проснулась от того, что входная дверь скрипнула и хлопнула - Беорн ушёл, гномы же тянули одну из своих мрачных баллад: Дул ветер, мрачный и сырой, И вереск гнулся под горой. Смешала тень и ночь, и день Угрюмой сумрачной порой. Дул ветер с тёмных стылых гор, Под ним стонал окрестный бор. Скрипел, стонал, во тьме шуршал, Листвы тревожный разговор. Дул ветер прямо на восток, И лес промок, и лес продрог. Кустарник стыл, и в небе плыл Лохматых туч густой поток. Дул ветер прямо к той горе, Где прячется дракон в норе, Где сизый дым плывёт над ним И тает в лунном серебре. - Пора ложиться спать, - поднявшись, произнёс Гэндальф, - но пора нам, а не Беорну. Здесь в доме мы можем спать спокойно, ничего не боясь. Прошу только: не забудьте то, что, уходя, посоветовал нам хозяин - ни в коем случае не выходить на улицу до восхода солнца, а то придётся плохо.       Оглянувшись, я увидела что для гномов постелено у стены на небольшом помосте, для нас с дядей приготовлены соломенные тюфяки и шерстяные одеяла. Распустив косу и расчесав волосы, я, несмотря на летнюю погоду, с удовольствием закуталась в одеяло и, свернувшись клубочком, вновь крепко уснула.        Казалось бы, я уже привыкла спать в трактирах, под открытым небом, в незнакомых домах и, порой, даже сидя в седле, однако отчегото проснулась, когда за окном ещё было темно, и, судя по тому, как высоко стояла заглядывающая в окно луна, до рассвета ещё очень далеко. Огонь в очаге давно погас, даже угли не светили красными огоньками. Гномы, дядюшка и волшебник заправски храпели, а вот от меня сон убежал. Понежившись на мягком тюфяке, который казался королевской постелью после ночей проведённых на земле и камнях, я вспомнила о том, какие чудесные цветы растут в саду Беорна. Что может помешать мне полюбоваться ими сейчас, когда все спят? Ведь я уж точно не потревожу ничьего покоя. Поднявшись со своей постели и не став заплетать свободно рассыпавшиеся по плечам и спине волосы, я спустилась с помоста и на цыпочках прошла к дверям, ведущим на веранду, и, приоткрыв их, проскользнула наружу.       Веранда и сад были залиты серебристым лунным светом, остывший от полуденного зноя воздух полнился сладковатым ароматом роз и ночных фиалок, где-то вдали хлопала крыльями птица, а ветер словно таинственный сказочник шептался с травой и нежными венчиками цветов. Подойдя к широким деревянным резным перилам, я оперлась о них, любуясь полётом большой ночной бабочки, что порхала меж бутонов вьющейся розы, аркой оплетающей выход с веранды и создающей естественный навес над ступеньками, ведущими в сад. Как же здесь хорошо, как и в Шире, где под чутким руководством матери мы с сестрёнками ухаживали за нашим садом. - Шеролин?       Вздрогнув, я обернулась, за спиной у меня стоял Торин. - Вы не спите? - удивлённо спросила я, стараясь унять дрожь в голосе и теряясь под внимательным взглядом синих глаз, которые сейчас, ночью, казались почти чёрными. - И давно, - кивнул он, касаясь пальцами моих распущенных волос, - ты прошла мимо и даже не заметила меня. - Правда? - неужели я и впрямь столь невнимательна? - Почему ты встала? - вместо ответа спросил гном, подходя почти вплотную, так что я вновь ощутила запах клёна и грецких орехов, который казалось исходил от его кожи и пропитал одежду. - Не спится, - в волнении, едва сглотнув, ответила я, разводя руками, - здесь так хорошо, хочется любоваться, чувствовать дыхание цветов. - Мне тоже нравится любоваться, - поймав мою ладонь, Торин поднёс её к своему лицу, - ты такая хрупкая, словно весенний бутон первоцвета, это удивительно. - Не понимаю, - призналась я, глядя, как он прикасается губами к запястью. От этого прикосновения по коже побежали волнительные мурашки. - И не нужно, - слегка склонив голову, он притянул меня к себе, заключая в объятия, которые отчего-то показались мне крепче любого капкана, вот только вырваться из них совсем не хотелось. Напротив, в них хотелось прятаться, искать защиты и чего-то ещё неведомого, но от этого не менее волнительного. -Я...       Даже не знаю, что я хотела сказать, впрочем, гном и не дал этого сделать, запустив пальцы в волосы, он поднял моё лицо и, наклоняясь, приник к губам нежным, медленным поцелуем. Губы его скользили по моим губам, даря ласку, но не размыкая их, пока, отвечая на поцелуй, я сама не потянулась к нему. Разум отказывался осознавать то, что происходило, но как же это было сладко вдыхать его дыхание, растворяться в неведомом доселе наслаждении, когда его язык, опаляя, проник в рот, касаясь внутренней стороны губ, краешка зубов, проникая глубже. Тихо застонав, я обняла гнома за шею, и в этот миг он прервал поцелуй, вновь внимательно вглядываясь в мои распахнувшиеся глаза. - Что ты чувствуешь? - спросил он, продолжая сжимать меня в своих руках.        Разочарование. Я чувствую разочарование от того, что ты остановился, но не решаюсь сказать об этом, да и разве решусь когда-нибудь? - Как ты наивна, - кажется гном и без слов прочёл ответ в моих глазах, - как чиста. Сколько тебе лет? - Девятнадцать, - тихо ответила я, опуская ресницы, пока он ещё чего-нибудь не понял о том, как сильно волнует меня. - А вам? - Хотя бы когда мы одни, говори мне ты, - попросил он и, когда я уже не ждала ответа, добавил, - сто девяносто пять.        Подняв голову, я в удивлении вгляделась в его красивое, чуть надменное, но сейчас смягчившееся лицо. Разве столько живут? - Ты удивлена? - усмехнулся он моему изумлению, - а сколько ты думала? - Не знаю, - пожала я плечами, - сорок? Пятьдесят? Не знаю. - Наверное, теперь ты считаешь меня стариком? - вот теперь в чертах его лица проступило что-то острое, напряжённое, орлиное. - Нет, - искренне ответила я, пусть в чёрных волосах Торина и угадывалась седина, но он был молод, я чувствовала это. - Быть может, я неприятен тебе? - голос его всё ещё был насторожен, а глаза изучали мои, ища в них ответы, которых я могла не произнести вслух. - Вовсе нет, - напротив, быть может, я и сама не понимала себя, но мне нравилось каждое его прикосновение. - Тогда поцелуй меня сама, - не попросил, приказал гном.       Покраснев от смущения, я потупилась, но потом, потянувшись вверх, коснулась губами его сомкнутых губ. Мне было приятно, но его, похоже, такой поцелуй не удовлетворил. - Не так, девочка, совсем не так, - усмехнувшись, хрипловато произнёс он, приподнимая и усаживая меня на перила, - но раз ты не умеешь целоваться, то пожалуй, я буду твоим учителем.       Прежде чем я успела что-либо ответить, он опять впился ртом в мои губы, на этот раз требовательнее, настойчивее. Жёсткая борода колола кожу, но я почти не замечала этого, увлечённая упоительно горячей лаской его губ и языка. Торин целовал напористо, нетерпеливо, я же отвечала, робко, неумело, но, кажется, это совсем не злило, не раздражало его. Он втягивал в рот мою нижнюю губу, в ответ я несмело прикасалась языком к его губам, он, лаская, проникал языком в мой рот, я теснее прижималась к нему, почти задыхалась, но сама бы ни за что не прервала поцелуя. Это была словно игра, но в то же время что-то большее, намного большее, захватывающее, берущее в плен, порабощающее своей властью. Вот только я в эти минуты была готова на всё, лишь бы он так же крепко обнимал, так же страстно целовал. Что со мной? Понятия не имею. Да и разве это имеет значение сейчас, когда так хорошо в его руках?       Какой-то шорох, какой-то неясный звук раздался в саду, кажется возле молодых яблонь и вишен, я не сразу расслышала его, а лишь тогда, когда Торин, прервав поцелуй, прижал мою голову к своей груди, напряжённо вглядываясь во тьму. - Пошли в дом, - наконец произнёс он, снимая меня с перил и подталкивая к двери, - не зря Гэндальф предупреждал не выходить до рассвета.       Едва я вошла в залу, как он закрыл дверь изнутри, запирая её на щеколду. Луна уже ушла дальше, и в зале стояла кромешная тьма, в которой слышался лишь громкий храп да невнятные бормотание. Ориентируясь в темноте, словно кошка, Торин отвёл меня к моему тюфяку и, уложив на него, бережно укрыл одеялом. Горячие губы коснулись лба и век, а затем молча, почти беззвучно он ушёл туда, где было расстелено для гномов. Прижав пальцы к припухшим подрагивающим губам, я испугалась, что не усну, но напрасно: сон очень скоро одолел растревоженный разум, даря спасительное забвение.