Stockholm syndrome
27 августа 2015 г., 11:04
Питер осторожно уложил обессиленного волчонка в гостевой спальне и приковал наручниками к изголовью кровати. Присев рядом с ним, он осторожно стер слезы с его щек.
– Когда отдохнешь, могу отвести тебя в душ… – успокаивающе произнес альфа, поглаживая по щеке кончиками пальцев. Стайлз лишь с ненавистью посмотрел на Питера. Ему хотелось смыть это с себя. Забыть обо всем этом, как о кошмаре. Ему больше всего хотелось, чтобы это и было страшным сном.
– Отвали от меня… – прорычал бета, отстраняясь. Ему было отвратительно от всего этого: от того, что сделал Питер, от того, что он, Стайлз, такой беспомощный и больше всего он ненавидел то, что его зверь был не против того, что произошло.
Питер лишь вздохнул и вышел из комнаты. Стайлз заметил большое окно и от одной только мысли о побеге внутри все сжалось. Нет, еще одного такого раза Стилински точно не переживет.
Все тело невыносимо болело. Маленькие царапины от стекол уже зажили, но он все равно чувствовал себя раненым. Он доверял Питеру и до последнего не верил, что он может сделать с ним нечто подобное.
В горле пересохло, и Стайлз вспомнил, что на том подносе с завтраком был чай. Сейчас бы он все отдал за еду. Но от Питера он ничего не хотел принимать.
Стилински, наконец, задремал, погружаясь в забытье. Ему снилось множество снов: в одном переживающий отец; в другом Скотт, который безрезультатно обыскивал город; еще были Ардженты, которые сгорали от желания отомстить Хейлу. После сон сменился на бесконечную тьму. Единственное из всего этого, что он помнил, когда проснулся, это был голос Питера, обещающий не убивать его…
Стайлз тяжело дышал, стараясь успокоиться. Наручник больно натер руку, и парень поморщился. Питер наверняка знал, что эти наручники слишком слабы для оборотня и что Стайлз мог сбежать… возможно он и надеялся на еще один побег. Но Стилински не мог позволить ему и себе этого, поэтому остался лежать неподвижно.
Эта комната была гораздо лучше того подвала. Гораздо. В ней есть все для удобства: кровать с множеством декоративных подушек, резной деревянный комод с вазой на ней (в ней стояли цветы, но, принюхавшись, Стайлз понял, что они искусственные), шторы, совсем не закрывающие садящееся солнце. Стилински чихнул и удивленно вскинул брови, поняв, что рама окна сделана из рябины.
Стайлз попытался сесть и поморщился от боли в заднице. Он перевернулся на живот и тяжело вздохнул.
«Зачем ты так со мной, Питер?.. Я же тебе доверял когда-то…» – Стайлз тихо всхлипнул и стер слезы. Пора бы прекращать реветь, решил он и ткнулся носом в подушку.
– Проголодался?
Стайлз не услышал, как вошел Питер. Покачав головой, он сглотнул. Парень понимал, что голодовкой свободы он не добьется, но надо же было попробовать…
– Мне ничего не нужно от тебя. – Стайлз все еще не решался поднять взгляд на альфу. Голос стал хриплым из-за обезвоживания и того, что он совсем недавно орал во всю глотку.
– Тебе нужно поесть, Стайлз. Или хотя бы попить, – вздохнул Питер и поставил стакан с водой на тумбочку.
Стилински ничего не ответил. От одного только присутствия Питера ему хотелось сдохнуть. Или убить его. Плевать на принципы.
Стайлз нерешительно поднял взгляд на альфу, садясь на кровати.
– В одном ты был прав… – негромко произнес бета, с презрением смотря на похитителя. – Твоя смерть доставила бы мне нескончаемое удовольствие.
Парень порвал наручники и вцепился когтями в глотку альфе. Но что-то его остановило. То ли вызывающий взгляд Питера, говорящий о том, что Стайлз именно тот, за кого он его принимал… То ли ему просто интересно, что будет дальше.
Стилински чуть сжал руку на шее Хейла, максимально глубоко всаживая когти в шею и душа его.
Питер с ухмылкой убрал руку подростка и сверкнул красными глазами, отчего волчонок попятился назад, испуганно оглядываясь.
– Я в тебе не ошибся, – довольно улыбнулся Хейл и стер салфеткой кровь со своей шеи. – В тебе есть тьма. И я помогу тебе понять, как она может быть приятна.
Стайлз сглотнул, непонимающе смотря на шею мужчины. Как он мог сделать это? У него никогда раньше не было такого сильного желания мстить. Такого сильного желания убивать. Стайлз сам себя не узнавал. Посмотрев на кровь на своих руках, он поджал губы. Внутренний волк просил прижаться к вожаку, отчего Стилински стало еще противнее от себя самого.
– Ты когда-нибудь отпустишь меня?.. – Он нерешительно поднял взгляд на Питера и увидел в его глазах интерес.
– Если ты докажешь мне свою преданность и я поверю, что ты будешь возвращаться, когда я отпускаю тебя, то да.
Стайлз понял, что вряд ли сможет это сделать. Обреченно вздохнув, он вытер кровь альфы об джинсы.
– Можно мне принять душ?..
Стилински хоть и не хотел что-либо принимать от этого психопата, но раз тот хочет представления, а парню нужны некоторые вещи… то почему бы не попробовать подыграть?
***
В душе ему стало намного легче. Горячая вода смывала всю грязь, кровь и прилипшую к мягкой коже ягодиц сперму. Стайлз несколько минут простоял неподвижно. Несмотря на температуру воды, внутренний холод не отпускал его, отчего парень сильно дрожал. Услышав стук в дверь и недовольный возглас альфы, Стайлз быстро домылся и выключил воду. Завернувшись в предоставленное Питером полотенце, Стилински снова ощутил всю жестокость реальности. Выйдя из ванной комнаты, он глянул на альфу и снова опустил взгляд. – Куда дальше? – тихо произнес Стайлз. Питер кивнул в сторону двери, ведущей в подвал. Парень вздохнул и неохотно пошел туда, ступая босиком по ледяному полу. Оказавшись внизу, он заметил, что Хейл успел заменить окно, пока Стайлз спал. В подвале стоял запах рябины. Значит, отсюда через окно уже не выйти… Также Стайлз заметил, что Питер заменил кровать и положил на нее подушку с пуховым одеялом. Глянув на Хейла, он лишь кивнул в знак благодарности. «Спасибо, урод. Ненавижу тебя, но спасибо за заботу», – мысленно сказал Стайлз и подошел к кровати. На ней он обнаружил чистую одежду, которую до этого, похоже, никто не носил. Стилински было хотел одеться, но тут заметил, что Хейл не выходит. – Питер? – вопросительно повел бровью парень. – Не стесняйся, – фыркнул альфа и прижался плечом к стене, как бы показывая, что он никуда не намерен уходить. Стайлз поджал губы и повернулся спиной к Питеру. Быстро стянув полотенце, он надел белье, а следом и штаны с футболкой. Он буквально чувствовал на себе пожирающий взгляд альфы, когда одевался. Сунув руки в карманы штанов, он снова повернулся к Питеру, который будто ожидал от него чего-то. – Спасибо… – с трудом выдавил из себя Стайлз. Он огляделся. – Еще бы не помешал книжный шкаф, раз уж мне отсюда не выбраться. – Посмотрев на околевшие ноги, он усмехнулся. – И ковер бы. Хейл закатил глаза и подошел к бете. Взяв с пола цепь, он приказал волчонку сесть на кровать. Он снова надел браслет на ту же ногу и хмыкнул. – В этот раз тебе не придется далеко ходить. Стайлз удивленно вскинул брови и дернул цепь, проверяя, какой она длины. Все, что он сейчас мог – это дойти до другого конца кровати. Обозлено посмотрев на Хейла, Стилински тихо рыкнул. – Ну-ну, волчонок, – нагло улыбнулся Питер, поглаживая бету по щеке. – Не злись. Будешь хорошо себя вести, сможешь выйти из этого подвала. Стайлз не мог больше терпеть такого отношения к себе, поэтому ринулся на Хейла. Но так как цепь была короче, чем раньше, а Питер вовремя отшатнулся, оборотень прорезал когтями воздух и грохнулся на пол, так и не добравшись до мучителя. Испуганно посмотрев на альфу, он нерешительно поднялся и взобрался на кровать, прижимая колени к груди. Питер притворился, что не заметил этой попытки покушения, и достал из кармана блокнот Стайлза. Да, тот самый, который Стилински оставил лежать в подвале, когда сбегал. Хейл покрутил блокнот в руке и положил его на кровать рядом с парнем. – Попробую найти какие-нибудь интересные книги. А пока развлеки себя сам, – хмыкнул Хейл и вышел. Стайлз подозрительно посмотрел на блокнот, будто это что-то взрывоопасное, и нерешительно взял его. Открыв, на первой же странице он обнаружил написанную ровным почерком записку: «Колени от падения не болят, волчонок? Если я был прав, то должны бы. Ты всегда можешь получить от меня помощь. Только попроси». Стайлз удивленно разглядывал записку. Пролистав блокнот, он заметил еще несколько надписей. «Я знаю, что ты голодный. Под кроватью стоит контейнер с едой. Приятного аппетита»; «Если будет скучно, под подушкой лежит книга»; «Надеюсь, ты сможешь привыкнуть к этому месту. Теперь это твой новый дом». Стайлз поморщился и вырвал все записки. Скомкав листочки, он швырнул их на пол. Новый дом. Новый, черт возьми, дом. Стайлзу не нужен новый дом. Ему бы вернуться в обычную жизнь…***
Поздней ночью, когда Стайлз уже спал, Питер тихо спустился в подвал. Присев на край кровати, он с заботой поправил сползшее одеяло и убрал недочитанную книгу из его рук. – Добрых снов, – прошептал он, нежно поцеловав Стайлза в лоб. Он также тихо вышел, оставив Стилински небольшой подарок на кровати возле ног мальчишки.***
Из-за кошмаров у Стайлза не получалось спать слишком долго. Он просыпался каждый час и засыпал снова, пока не наступило утро. Поняв, что смысла спать дальше нет, он потянулся на кровати. Сонно щурясь, он всячески извивался в теплой постели, пока не задел что-то колючее ногой. Вздрогнув от неожиданности, он нахмурился и сел, чтобы рассмотреть, что там лежит. Обнаружив пачку любимых конфет и несколько комиксов, которые он еще не читал, Стайлз удивленно вскинул брови и слабо улыбнулся. Между комиксами он нашел записку от Питера: «прости за вчерашнее. Я постараюсь загладить свою вину и сделать все, чтобы ты чувствовал себя хорошо». Поджав губы, Стилински еще несколько раз перечитал записку и убрал ее обратно, тихо вздохнув. Стайлзу нужно было убедить Питера, что он предан ему. Но для этого все же придется для начала убедить в этом себя. Поэтому придется воспринимать все хорошее не с отвращением из-за того, что оно от Питера, а с благодарностью. И похоже, это у него начинало получаться: он был благодарен за удобную кровать и сытный ужин. Книга была не в его вкусе, но тоже читабельна. А комиксы… о них он и мечтать не мог. Понемногу он сознавал, что ему нравится то, что дает ему Питер, и это пугало… Ему ни в коем случае не хотелось становиться как несчастные жертвы стокгольмского синдрома. Но он начинал сдаваться.
