Горячий шоколад

- Была такая жуткая погода! - Анита всплескивает руками, выходя утром из ванной и сталкиваясь с Оливером в коридоре. - Как ты? Я была уверена, что ты мне позвонишь или напишешь, а ты, смотрю, выглядишь вполне выспавшимся! Анита вихрем проносится на кухню, распространяя по маленькой квартире запах ромашкового шампуня, и Олли все еще немного сонно плетется за ней, с удовольствием вспоминая подробности вчерашнего вечера. - Ты позвонил ему? Позвонил? - Анита выгружает из неразобранного пакета, стоящего на столе, пачку кофе и пакет пирожков из круглосуточной пекарни через два квартала. Пирожки пахнут джемом и ванилью, посыпаны сахарной пудрой, и Оливер внезапно понимает, что он жутко голоден. - Позвонил, - Олли забирает со стола кофе и отходит к плите, чтобы сварить ароматный напиток. - Подробностей твоя лучшая и любимая подруга не получит? - девушка обиженно поджимает губки и откусывает сразу половину от маленького пирожка, явно демонстрируя Оливеру, что с ним произойдет, если он сейчас же не расскажет всего в подробностях. Оливер, конечно рассказывает, и очень подробно. Возможно даже немного мечтательно, потому что Нита слушает его завороженно, и улыбается, иногда облизывая перемазанные в сахарной пудре губы. - И он обещал позвонить сегодня после полудня, - заканчивает свой рассказ Олли, поставив перед подругой чашку с кофе. - А если он предложит встретиться - согласишься? - взгляд Аниты разгорается любопытством, надеждой, лукавым, но искренним весельем. - Я про это еще не думал, - не слишком умело лжет Олли, вздохнув под укоризненным взглядом подруги. - Ладно, я думал, но я не знаю. Просто не знаю, Нит. Я не уверен, что смогу… вообще хоть что-нибудь. - Ну поговорить ты сможешь, - Анита закатывает глаза. - Не развалишься от разговора, Оливер. Или боишься? Потому что если так, то я заткнусь и не буду к тебе с этим приставать… Правда можете встретиться в клубе или в каком-нибудь людном месте… - Нет, Нита, не боюсь, - Олли уверенно качает головой, потому что Питер действительно не вызывает опасений. Олли даже не думал о том, что ему должно быть хоть немного страшно или некомфортно от того, что он собирается остаться в чужой квартире наедине с почти незнакомым мужчиной. Все-таки собирается, - Олли ловит себя на этой мысли. - Тогда всё остальное значения не имеет, - упрямо фыркает Анита. - Со всем остальным ты прекрасно справишься, потому что этот мужик явно понимает, с чем имеет дело, и его это не пугает. Олли передергивает плечами, чуть дергая головой, словно собираясь оглянуться на свою спину. - И это, я думаю, тоже не испугает, - еще более упрямо повторяет девушка. - Посмотрим, - юноша со вздохом пожимает плечами. - Я пока не знаю, чего ждать. Может его устроят просто разговоры по телефону, без встреч. Анита смотрит на друга, как на глупого, неразумного ребенка. И Питер, конечно, предлагает встретиться. Предлагает Оливеру выбрать место, в случае, если он не захочет оставаться в квартире Хейла. Дает время подумать, попросив определиться до пятницы. Олли на все эти предложения тихонько, зачарованно угукает, не до конца понимая, как вообще подобное может происходить, как кто-то может захотеть… даже просто остаться с ним наедине. Зачем? Поговорить? Олли думает, что и в разговорах он не силен. Но не отказывается, а в глубине души уже сейчас прекрасно понимает, что согласится. Может быть было бы умнее назначить встречу в том же клубе, но там Олли себя не чувствовал уверенно, так что предпочитает рискнуть. А еще Питер обещает звонить, уточнив, будет ли это удобно для Оливера, и Олли, постаравшись не представлять умиленные взгляды Аниты, подтверждает, что это для него будет удобно. Хоть каждый день. Мужчина действительно звонит каждый день в десять часов вечера, когда Оливер, закончив с делами и учебой, забирается на кровать, укрывая мерзнущие ноги одеялом. Олли в основном рассказывает, как прошел день - не слишком вдаваясь в подробности, и отвечает на вопросы, которые задает Питер - о музыке, о еде, о книгах, о всяких мелочах, из которых состоит человеческая жизнь. Эти разговоры расслабляют, добавляют размеренности в жизнь. А кроме этого, Олли нравится голос Питера, нравится задремывать, когда ближе к концу разговора Питер рассказывает что-нибудь - не про себя, но про какие-то вещи, с которыми он так или иначе сталкивался, помогая Оливеру постепенно собрать некоторое представление о себе. Пока еще слишком мало фактов, и поэтому в юноше разгорается еще и любопытство, интерес к этому мужчине. Поэтому, решив не тянуть до пятницы, в четверг, во время традиционного вечернего разговора, Олли признается, что определился с планами на выходные и предпочел бы встретиться наедине. Олли просто чувствует, как в интонациях мужчины разливается что-то новое, довольное, почти похожее на тончайший намек на гордость, и от такого звучания его голоса по телу юноши проходит волна тепла. Питер диктует ему свой адрес и просит не забыть предупредить “очаровательную мисс Аниту” о том, куда Олли отправится. Когда Оливер кладет трубку, он уже знает, что Анита будет пищать от восторга, а всю субботу он проведет примеряя весь свой гардероб под её чутким руководством. Когда Олли в воскресенье днем нажимает на кнопку звонка у квартиры с нужным номером, у него отчетливо трясутся пальцы. Питер открывает почти сразу, не заставляет Оливера ждать и терзаться сомнениями. Смотрит секунду не то оценивающе, не то одобрительно - Олли еще не до конца разобрался в оттенках его взгляда, - и отходит в сторону, приглашая проходить. Квартира Оливеру определенно нравится. Просторная, светлая, в такой легко дышится и хорошо думается. Располагает к себе ненавязчиво и почти ласково, как и её хозяин. Очаровывает, - признает Оливер для самого себя, не уточняя про кого он сейчас - про квартиру или про Питера. - Я рад, что ты пришел, - Питер кивком предлагает Оливеру сесть, и тот, подумав и окинув взглядом не загруженную мебелью гостиную, садится в одно из пары кресел, взглядом провожая Питера, севшего напротив. - Но ты определенно выглядишь обеспокоенным, Оливер. Расскажешь из-за чего? Олли несколько секунд молчит, медленно кивая и оттягивая момент, когда все-таки придется отвечать. Потому что отвечать придется - Олли не хотелось бы начинать настоящее знакомство с этим человеком со лжи. И не хотелось бы испытывать ложных надежд, в случае… в случае если все пойдет именно так, как Оливер предполагает. Поэтому несколько секунд Олли тратит на то, чтобы полюбоваться красивым, статным, уверенным в себе мужчиной, сидящим напротив. - Прежде, чем мы продолжим, я должен кое-что вам показать, Питер… - длинные, тонкие пальцы нервно сцепляются в замок, когда Олли делает глубокий вдох, успокаивая разогнавшееся в нервном аллегро сердце. Питер отвечает коротким кивком, и Олли медленно поднимается на ноги, в какой-то момент неловко хватаясь за подлокотник кресла - ему настолько страшно, что колени подламываются. Настолько, что Питера топит в вязком и едком запахе его страха. Оливер замирает, выпрямившись, и медленно начинает расстегивать рубашку, этим зрелищем доставляя Питеру почти физическое удовольствие. Мало что может сравниться по эротизму с тем, как медленно и осторожно хрупкие пальцы выталкивают мелкие рубашечные пуговицы из плена тонкой ткани. Закончив с пуговицами, юноша разворачивается к Питеру спиной и позволяет рубашке плавно соскользнуть с его плеч, обнажая исполосованную шрамами спину. Питер молчит, и Олли сам не знает, как отреагировать - больше всего хочется накинуть рубашку обратно на плечи и сбежать обратно, к себе домой, под теплый плед, в самолично организованный оазис тишины и спокойствия. - Тебе холодно, Олли? - неожиданно спрашивает Питер, заставляя Олли вздрогнуть. Тот удерживается от того, чтобы переспросить, потому что вопрос он хоть и не понял, но услышал четко, и неуверенно качает головой, несмело оборачиваясь к Питеру. - Н… нет… - Олли опускает голову, рассматривая паркет под своими ногами. - Тогда ты можешь снять рубашку, - Питер спокойно, даже как-то подбадривающе кивает, зная, по всей видимости, что мальчик следит за ним краем глаза. Оливер хмурится секунду, взвешивая это то ли предложение, то ли мягкий приказ, и подчиняется. Расстегивает манжеты, путаясь дрожащими пальцами в складках ткани, и до сих пор еще не осознавая до конца произошедшего. Где-то в затылке бьется беспокойной птичкой мысль “ты ему не противен”, но Олли пока не решается по-настоящему принять её и осознать. Как и не решается посмотреть Питеру в глаза. - Садись, - мягко направляет его мужчина, когда Олли, повесив рубашку на подлокотник кресла, замирает. - Теперь расскажи мне, какие именно вещи, действия, слова для тебя категорически неприемлемы. Олли глубоко вздыхает, все еще успокаиваясь, перебирает в голове варианты. Когда он думал об этом разговоре - а он на него, конечно, надеялся, ему казалось, что эта часть займет очень много времени. Что придется долго объяснять, долго рассказывать, что вообще у него получится очень много всяческих пунктов с частицей “не”, но он никогда не проговаривал их про себя. Поэтому сейчас у него уходит едва ли дюжина минут на то, чтобы перечислить вещи, которые ему неприятны. Прикосновения, конечно. Взгляды в спину. Грубые пошлые прозвища. Вид плети. Большая часть современной музыки. Аллергия на цитрусы. Запах корицы. Олли не говорит о сексе, потому что не видит смысла. Не хочет думать об этой составляющей человеческого взаимодействия. И Питер, наверное, понимает - Оливеру так кажется, кажется, что в светлых глазах мужчины отражается какое-то странное удовлетворение. - Наверное, это всё, - неловко заканчивает Оливер, опуская голову, чтобы уткнуться взглядом в узор паркета. - Ты всегда можешь сказать мне, если вспомнишь что-то еще, - Питер наклоняется вперед, к Оливеру, заглядывая в его глаза. - Хочешь горячего шоколада? Олли удивленно моргает, неверяще глядя на мужчину. - Ты выглядишь вымотанным. Мне кажется, что это лучший способ вернуть тебе душевное равновесие. Я не прав? - Питер совсем немного улыбается, подбадривая Оливера, и тот завороженно кивает. - Приготовишь сам, - Питер поднимается с кресла и жестом приглашает Олли за собой, разводя руками, добавляя: - Приготовление десертов не мой конек. Последняя фраза заметно смягчает привкус приказа, от которого Олли немного напрягся, и юноша успокаивается, не успев толком занервничать. - Говори, что еще нужно, - Хейл отходит немного в сторону от стола, на котором аккуратно расставлены ингредиенты, которые Олли перечислял Питеру в одном из их разговоров. - Осмотрись, если хочешь. Олли кивает, оглядываясь, проходя вдоль длинного, светлого дерева стола, разглядывая аккуратный, но явно редко используемый кухонный гарнитур. - Нужно что-то… с толстым дном… Кружка или кастрюлька небольшая, - Оливер, пожав плечами, оборачивается к Питеру, который задумчиво хмурится, оглядывая нижний ряд ящиков. - Где-то что-то подобное я видел… - Питер качает головой, но находит искомое через две попытки, выдавая Оливеру емкость. Олли тихо благодарит мужчину, на несколько мгновений прикрывает глаза, сосредотачиваясь, и, мысленно почти убедив себя, что он у себя дома, на кухне, приступает к приготовлению любимого лакомства. Наблюдать за ним… интересно. Хищнику немного льстит, что такой тихий, робкий зверек старается довериться ему. Оливера увлекает процесс - он делает все автоматически, иногда только замирая, видимо, не обнаруживая искомых предметов в привычном месте. Питер привычно запоминает последовательность действий - наверняка когда-нибудь пригодится умение варить горячий шоколад, никогда не знаешь, как обернется твой день. В какой-то момент Оливер дольше обычного шарит рукой по столу, пытаясь что-то найти, но не отводит взгляда от слабо бурлящего на плите напитка. - Что ищешь? - Питер решает помочь, и подходит ближе к кухонной плите, с интересом вдыхая запах шоколада с молоком. - Кружку, - отзывается Олли. - По закону подлости, если я отвлекусь хоть на секунду, то залью всю плиту шоколадом… - Тогда не отвлекайся, - соглашается Питер, подходя еще ближе, почти вплотную к спине напрягшегося человека. Мелькнувший в запахе страх, который мальчик успешно пересиливает, горчит перечной мятой на корне языка. Питер аккуратно снимает чашку с одной из верхних полок над головой Оливера, и ставит её около его руки, снова отходя назад. Страх отступает и Питер, всегда отличавшийся наблюдательностью и феноменальным чутьем, чувствует, что за ним скрывается почти неосознанное, но пугающее Оливера, желание. Олли действительно пугает то, как сбивается его дыхание, когда он понимает, что ни о каких прикосновениях речи не идет, но Питер так близко, что он может почувствовать тепло, исходящее от его тела, его запах и какое-то ощущение силы, которое чувствуется почти на физическом уровне. Из мальчика выйдет толк, - решает Питер про себя. Торопиться некуда и незачем, так что вполне можно насладиться процессом приручения этого осторожного зверька, в конце концов, Питер всегда любил решать непростые задачи.