Горячий шоколад

- Просто позвони, - Анита смотрит на лежащую посреди кухонного стола карточку с номером. - Я рассказала тебе все, что смогла о нем разузнать. Просто позвони и узнай больше. Оливер даже не спрашивает, как Анита нашла эту злополучную карточку, хотя… он всегда прятал такие вещи в кошельке - Никто не ждет звонка от случайного знакомого неделю. У Оливера мало аргументов, потому что “я не хочу” Анита не воспринимает всерьез. - Ты ничего не теряешь. Что тебе терять, Олли? Берешь, набираешь номер и назначаешь встречу. - Не думаю, что таким людям назначают встречи. Вообще, подобные разговоры на маленькой кухне звучат каждое утро, но карточку Питера Анита нашла только сегодня. Нита вообще могла быть на редкость бесцеремонной и даже властной. Оливер так не умел и потому не мог дать ей отпор, предпочитая переждать бурю её активности. Иногда это удавалось и Анита переключалась с одной идеи на другую, но сейчас девушка была настроена очень серьезно. За неделю она выяснила о Питере Хейле все, что только смогла, включая семейное положение - племянник и племянница, и примерное место жительства - особняк в районе заповедника и квартира где-то в центре. Эти вещи Оливера интересовали мало, но он искренне восхищался умению подруги всеми правдами и неправдами добывать информацию. Интересные Олли вещи Нита, конечно, тоже выяснила. Хорошая репутация, феноменальное чутье на желания Нижних. Не жесток по-настоящему, без садистских наклонностей, но даже без подтверждений со стороны Олли чувствовал в мужчине силу, уверенность, властность. В отношениях предпочитает ДС, но имеет хороший опыт и в СМ. Предпочитает молодых парней, хотя иногда берет в подчинение девушек. Обычно встречи единоразовые, но если сабу удается его заинтересовать, то могут продолжиться, однако длительных отношений он не ищет. Собственно, после обдумывания этого факта, Оливер окончательно поставил крест на желании позвонить Хейлу. Сам Олли еще долго не будет готов ни к Сессии, ни к сексу, а надежды на то, что Питеру будет интересно долго ждать слишком призрачны. Оставалось только донести эту мысль до не желающей ничего слушать Аниты. - Просто позвони и поговори, если он захочет, - чуть мягче увещевает Анита. - Слушай, я уезжаю к Мастеру на все выходные, не сиди тут один в обнимку с роялем, ладно, тем более, что… - Нита запинается, смущаясь и краснея, и поднимает на Оливера виноватый взгляд. - Тем более, что за последние полгода ты так и не смог выдавить из себя хоть сколько-то приличного этюда, - спокойно заканчивает за неё Оливер. - Да, я знаю. Если бы не мои успехи в теории, меня бы вообще выгнали из колледжа взашей. - Олли, да не об учебе твоей сейчас речь, не переводи стрелки, - Нита сердито сверкает глазами, постучав длинными разукрашенными ноготками по столу. - Позвони. - А если он мне откажет? - Оливер ощутимо сдает позиции, и Анита победно ухмыляется. - Если тебе от этого будет совсем хреново, позвони мне, я предупрежу Мастера… - Да не надо таких жертв, - юноша отмахивается, поднимаясь из-за стола и выливая недопитый остывший кофе в раковину. - Ты же мой друг, - просто и мягко произносит Анита, улыбнувшись. - Но я уверена, что все будет в порядке, Олли. Из того, что я о нем слышала, можно понять, что он умный человек, а если он оставил тебе свою карточку уже после того, как вдоволь насмотрелся на твои… проблемы, то это что-то да значит, а? - девушка соскальзывает со стула, подходя к Оливеру. - М? Что скажешь? Олли достаточно хорошо знает подругу, чтобы понять, что больше всего она сейчас хочет обнять его, но понимает, что просто не может этого позволить. Даже ей. - Хорошо, я позвоню, - Оливер вздыхает, но тут же ободряюще улыбается девушке. - Я тебе обещаю, Нит.

***

Анита уходит утром, когда безоблачно ясное небо не предвещает никакой непогоды, а вечером, часов около шести, небо стремительно затягивают тяжелые тучи, на улице мгновенно темнеет и из-за поднявшегося ветра Олли приходится закрыть все окна в квартире. С первым раскатом грома Оливер вздрагивает, на мгновение прикрывая глаза и мысленно коря себя за обилие самых разнообразных фобий. Хотя грозы Оливер не то чтобы боялся, просто чувствовал себя на редкость неуютно, где-то за ребрами от громыхания и вспышек начинало неприятно тянуть и дышать становилось немного труднее. Оливер еще несколько минут крутит в руках телефон, затем садится в кресло напротив кровати и набирает выученный за неделю номер. Длинные гудки в трубке заставляют юношу по-настоящему изнывать от желания сбросить вызов, тем более, что ему кажется, что ждет он уже бесконечно, неприлично долго. - Слушаю, - глубокий, бархатистый баритон заставляет Олли судорожно сглотнуть, на несколько мгновений совсем теряя связность мыслей. - Здравствуйте, - все же произносит он, стараясь выровнять дыхание и справиться с волнением. - Это Оливер… Неделю назад, в клубе, вы оставили мне свой номер… - Я тебя помню, - вальяжная властность тона по-настоящему завораживает. - Оливер. У тебя очень обеспокоенный голос, что-то случилось? Новый раскат грома, раздавшийся, кажется, прямо над крышей, заставляет Олли закрыть глаза, делая судорожный вдох. Правильнее и приличнее было бы ответить стандартным “у меня все в порядке, спасибо”, но юноше очень не хочется лгать своему собеседнику. Хочется попробовать довериться хотя бы немного, хотя бы в такой мелочи. - Гроза очень сильная, - медленно произносит Олли, тоскливо глядя на застеленную кровать. - И гром, знаете, будто прямо над головой… Я всегда нервничаю из-за грозы… Почему-то сразу вслед за произнесенными словами приходит ощущение, что на этом разговор и закончится. Оливер переводит взгляд на зеркало, в котором видит свое отражение - забившийся в угол кресла парень не вызывает в нем самом даже сочувствия, одно только отвращение. - Как ты обычно с этим справляешься? - неожиданно мягко спрашивает мужчина. Так, что Олли честно отвечает: - Делаю чашку горячего шоколада, кутаюсь в плед и болтаю с подругой… - Я так понимаю, сегодня очаровательная мисс Анита не дома? Иначе навряд ли ты позвонил бы мне. - Не… нет, её все выходные не будет, - осторожно отвечает Оливер. - Я бы всё равно вам позвонил… наверное. - Твоя подруга старательно узнавала обо мне всё, что есть в открытом доступе, - короткий смешок в трубку. - Она беспокоится о тебе, Оливер. Так, ладно, - Питер задумывается на несколько мгновений, а Олли почти не дышит, ожидая его слов. - Сейчас мы закончим разговор, ты сделаешь себе чашку горячего шоколада, включишь какую-нибудь спокойную музыку, закутаешься в свой любимый плед и устроишься там, где тебе будет удобно. Я перезвоню тебе через пятнадцать минут. Тебе хватит этого времени? - Хватит, - завороженно отвечает Оливер, почти даже убаюканный бархатисто-мягким тембром голоса, указывающего ему, что надо делать. Приятное, почти забытое ощущение подчиненности, подвластности. - Тогда я перезвоню через пятнадцать минут. Оливер делает несколько глубоких вздохов, откладывая трубку в сторону, на несколько мгновений зажмуривается, сдерживая совершенно ребяческое желание радостно заскулить, и дисциплинированно идет выполнять сказанное Питером. Через пятнадцать минут он уже задергивает шторы в комнате, ставит чашку с шоколадом на обшарпанную тумбочку возле кровати, совсем тихо включает подборку спокойной, мелодичной музыки и садится на постель, натягивая на ноги одеяло. Звонок раздается ровно через пятнадцать минут после окончания предыдущего, Оливер, тщательно следящий за временем, не успевает даже начать волноваться. - Ты всё сделал, как я сказал? - без предисловий спрашивает мужчина, заставляя Олли закусить губу от звуков его голоса. - Да, Господин, - на автомате выдыхает Олли, быстрее, чем успевает сообразить, что ответить: разум реагирует на привычную и приятную обстановку сам. Еще секунда - и молчание в трубке - необходимы юноше, чтобы понять, что он сказал. - Простите… - Оливер прижимает ладонь к виску, зажмуриваясь. - Извините, Питер, нет, я знаю, что не имею права, просто… простите?.. Я не должен был… Оливер затихает, болезненно хмурясь, ожидая вердикта мужчины. - Ничего страшного, - Олли верит успокаивающим интонациям. - Я тебя прощаю, Оливер. - Спасибо, мистер Хейл, - юноша сладко жмурится, успокаиваясь. - Хорошо. Расскажи мне, как ты готовишь шоколад… Оливер охотно отвечает, выдавая все маленькие тайны про жирные сливки, шоколад определенной марки и ложку коньяка, потом старательно описывает Питеру вкус напитка, попутно узнавая, что сам мужчина к сладкому более чем равнодушен, но чувствуя, что Питеру действительно интересно то, что Олли ему рассказывает. Разговор о любимом лакомстве расслабляет, юноша спокойно отвечает на вопросы об увлечениях и учебе, перечисляет навскидку несколько любимых книг, заулыбавшись, когда Питер смешливо хмыкает, услышав про учебник по теории музыки. Рассказывает даже о том, что никогда не выезжал дальше, чем за пару сотен километров от Бэйкон Хиллс - разговор об этом отдается привычным фантомным жжением по всей поверхности спины, и мужчина, почувствовав едва уловимое напряжение в голосе Оливера, не уточняет ничего об этих поездках, расспрашивая о том, где Олли хотел бы побывать. Оливер никогда не понимал Аниту, которая могла трепаться по телефону ни о чем часами, но сейчас, переводя взгляд на слабо мерцающий в темноте комнаты циферблат стоящего на тумбочке будильника, он видит, как стрелки подползают к десяти часам вечера. Олли и сам чувствует приятную, сонную усталость и это, наверное, отражается на его голосе и ответах, делает их более тягучими, ленивыми, приятно-расслабленными. Олли кажется, что он слышит одобрение в голосе Питера, когда тот плавно заканчивает разговор. - У тебя есть еще какие-то дела на вечер? - Нет, - честно отвечает Оливер, сдерживая зевок и укладываясь щекой на подушку, натянув мягкий плед почти до горла. Веки тяжелеют и где-то не так уж глубоко зарождается желание уснуть рядом с человеком, который может дарить ему такое умиротворение. - Вообще никаких. - Тогда ложись спать, Олли, - Питер говорит убаюкивающе-тихо. - Я позвоню тебе завтра после полудня. - Спасибо, - почти сквозь сон бормочет Оливер. - Хороших тебе снов, Олли. - Спасибо, Господин…