Если наступит день...без тебя...

Ларина уже несколько раз пожалела о своём решении остаться в Битве. И дело было, вовсе, не в её магических способностях. Просто, когда человек здоров, то совсем не ценит простые человеческие радости и только лишившись чего-то начинает понимать, как ему этого не хватает. Деятельная натура Татьяны не находила себе места от вынужденного обездвиженного состояния. И всего-то сломала ногу, а чувствуешь себя полным инвалидом. Даже банальное приготовление чая становиться целым ритуалом: допрыгать на костылях до кухни, положить их, налить в чайник воды, поставить на плиту (господи, хорошо хоть кухня маленькая и до всего можно дотянуться!), достать чай, налить кипяток… Ну, вот, готово — теперь за стол и наслаждаться… Ага, щас! И как донести чашку до стола, когда у тебя в руках костыли?! Таня едва не разревелась от обиды — столько сил оказалось потрачено впустую… Именно в этот момент, хлопнула входная дверь и на пороге кухни возник Юлий. Мгновенно оценив ситуацию, молодой человек возмутился, забирая из рук застывшей девушки чашку: — Нельзя меня дождаться было? К чему эти подвиги, а? — Я не инвалид беспомощный — огрызнулась Таня, однако, с благодарностью принимая помощь. — Меня не было всего полтора часа, а ты тут уже кипучую деятельность развела — мягко выговаривал Далецкий доставая печенье и ставя его перед Татьяной. — Тебе ногу беречь надо! Испытаний этих с головой хватает, а ты еще и дома геройствуешь. Ну вот, что ты за человек, а?! — А я тебя не держу здесь. Можешь катиться на все четыре стороны — ещё больше насупилась ведьма — Чего ты со мной возишься? Юлий молча подошёл к сидящей на диванчике Татьяне и опустившись перед ней на колени уткнулся в них носом. Все возмущение Тани мигом растворилось от такой трогательной и нежной заботы. Она мягко положила свою ладонь ему на голову и, зарываясь рукой в светлых кудрях, тихонько погладила. — Юль, тебе Джесс звонила — проговорила Татьяна. Юноша встрепенулся, поднял голову и с улыбкой произнёс: — А вот с этого и надо было начинать! — Перезвони ей. По-моему, у неё для тебя есть какой-то сюрприз — мягко сказала Таня. — Хм, это она сказала или твои ведьменские предчувствия? — усмехнулся логик. — Они самые… Иди, уже, звони — ничего со мной без тебя за десять минут не случится… — Точно, не случится?! — улыбнулся Юлий, поднимаясь и направляясь в комнату с телефоном в руке. Минут через пятнадцать на кухню буквально влетел Далецкий, подхватил ошарашенную Таню на руки и закружился по кухне: — Твою мать, уронишь же! — попыталась возмутиться ведьма. — Неа… Ни за что! — ответил Юлий, усаживая Татьяну обратно на диван. — Джесс беременна! — сияя, как начищенный самовар, выдал парень — Представляешь?! Для ведьмы эта новость уже не была сюрпризом, но видя возбуждённое состояние Юлика, близкое к шоковому, Татьяна и сама поддалась царящей в воздухе эйфории: — Здорово! Это, просто, замечательно! Я за вас так рада! Далецкий все никак не мог успокоиться, мечась по кухне, размахивая руками и пытаясь что-то сказать, но эмоции захлестывали парня и мысли никак не хотели складываться в слова. — Иди сюда… — улыбаясь позвала Таня. Юлий в одно мгновение оказался рядом и обняв Татьяну, зарылся лицом в ее волосы. — Блин, я даже не знаю — протянул он — Это так неожиданно… Так ответственно… Боюсь, что я не готов… Брови Лариной взлетели вверх выражая крайнюю степень удивления: — Ты совсем офигел?! — возмутилась Татьяна, отстраняясь и легонько шлепая парня по лбу — Надеюсь, хватило ума не сказать Джессике об этом?! — Нет, нет! Что ты? Только тебе… — как-то, совсем потеряно, ответил Юлий. — Всё будет замечательно. Вот увидишь — главное успокойся! — увещевала Татьяна, почувствовав панику в голосе будущего отца. — Я с тобой! Всё хорошо — я буду рядом! — мягко, но твёрдо произнесла ведьма. Молодой человек молча, долго и, как-то очень грустно смотрел на Таню, а потом еле слышно, одними губами прошептал: — Точно будешь? Не бросишь снова? Сердце Татьяны сделав кульбит рухнуло вниз. «Господи, Он ведь помнит… Ничего не забыл и до сих пор обижен…» — Мысли Тани метались в голове, а Юлий тем временем весь, как-то, сник и внутренне сжавшись ожидал ответа, точно приговора. — Посмотри на меня! — тихо, но очень твёрдо и властно произнесла Татьяна. Юлий поднял на неё глаза. Ведьма никогда не позволяла себе до сих пор заглядывать в мысли Юлика, но сейчас, выбора, похоже, не осталось. Боль. Страх. Обида. Одиночество. Разочарование. Надежда и опять боль. Снова, и снова боль… Мысли Тани путались. Эмоции захлестнули, накрыв с головой ведьму. Сочувствие. Жалость. Вина. Её вина, которую не искупить… Уже ничего не поправить и не изменить — жизнь не театр, репетиций не бывает… «Сколько же ты пережил? Сколько всего прячешь, так успешно от всех, в глубинах своей израненной души, мой маленький обиженный мальчик?!» — на глаза прорывались слезы, но она не позволит себе сейчас плакать… Потом — ночью. В подушку, когда никто не увидит. Только не сейчас… И Татьяна уверенно и твёрдо произнесла: — Я буду рядом! Всегда! Столько сколько ТЕБЕ это будет нужно… Столько, сколько смогу… Джулия сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и уставившись в одну точку, пыталась привести свои мысли в порядок, но те лишь хаотично метались, напоминая броуновское движение… В ее жизни бывало много чего: и хорошего, и плохого. Только всегда удавалось хотя бы понять саму себя, но не в этот раз… Сейчас все выходило из-под ее контроля, а что-либо с этим сделать никак не получалось… С ранней юности Джулия старалась сделать карьеру, но, только, не подстраиваясь и ломая себя, а самовыражаясь и совершенствуясь. Но постоянно натыкалась на бетонную стену непонимания. Обществу не нужны оригиналы, идущие не в ногу, всегда чуть впереди, позади или сбоку, не важно — где именно, но главное — не в строю… На обладающую яркой модельной внешностью девушку быстро повесили ярлык гламурной стервозной куклы. Она пыталась сопротивляться, но быстро поняла — бесполезно, и просто приняла правила игры. Несколько раз Джули пыталась даже построить отношения, задумывалась о создании семьи, но …безрезультатно. Пробовала снова и снова, подстраивалась, менялась, пыталась доказать самой себе и другим, что умеет любить. Также, как и все, хочет быть счастливой. Пробовала до тех пор, пока одна из таких попыток едва не стоила ей жизни… В тот злополучный вечер она ехала в машине со своим любимым человеком. Они не виделись почти месяц — непростительно долго для двоих влюблённых. За рулём был постоянно болтающий и отвлекающийся на Джулию Стив. Ванг очень напрягала слишком расхлябанная манера вождения своего бойфренда, но сделать замечание влюблённая девушка не решилась. Мрачное предчувствие беды в тот день не покидало ее, но Джули лишь мило улыбалась и весело щебетала со своим любимым. Стив увлеченно рассказывал о планах на будущее… На их совместное будущее, когда серебристый внедорожник, потеряв управление, вылетел на встречку и лоб в лоб столкнулся с грузовиком. Джулия очнулась в больнице спустя почти неделю. Многочисленные травмы, ушибы, неделя в реанимации и, в довершение всего, страшный диагноз — травма позвоночника. Всё это не трогало её тогда. Девушка ждала своего любимого. И Стив не замедлил появиться. Он возник на пороге палаты с огромным букетом цветов, как только Джулию перевели из реанимации. Как оказалось, сам Стив отделался лишь несколькими синяками и ссадинами, да ещё, небольшой шрам украшал, теперь, родное лицо. Юля в пол-уха слушала о чём толковал Стив, любуясь такими милыми и дорогими чертами, по которым уже успела соскучиться. Поэтому, когда тот протянул ей на подпись какую-то бумагу, поставила свой автограф не глядя. Молодой человек быстро сложив и спрятав, полученный документ, сразу засобирался уходить. «Ну, конечно, это ведь я валяюсь тут, на больничной койке и бездельничаю, а у него, наверняка, куча дел» — тут же попыталась оправдать любимого Юля. — Во сколько тебя завтра ждать? — задала вопрос девушка и … в ту же секунду, по быстро опущенной голове и спрятанному взгляду, догадалась, какой услышит ответ… Поняла разумом, сжавшееся и затрепетавшее сердечко, верить отказывалось. Он не придёт. Не завтра. Не после завтра. Не, вообще, никогда… — Нам не нужно больше встречаться, прости… — не поднимая глаз, тихо проговорил Стив и, не дождавшись никакой реакции от Юли, вышел из палаты, навсегда закрывая за собой дверь. Мир рухнул в тот момент для неё. «Как же так?! Только неделю назад они были счастливы, строили совместные планы. А сейчас?! За что? Почему он так поступил с ней?» — мысли метались в голове, словно обезумевшие — » Ну да, конечно, травма позвоночника. Она же, теперь инвалид, да? Вот и ответ…» Джулия лежала не шевелясь, будто в трансе, уставившись в одну и ту же точку на потолке. Вот так просто, да?! Так легко можно предать близкого человека?! Люди, вы же не знаете, что такое любить! Вы не умеете ценить это великое чувство! Юля лежала и молча, беззвучно плакала, слушая, как в гробовой тишине палаты, нарушаемой лишь писком медицинской аппаратуры, умирает, точно сломанная веточка, ее душа… Как скользкие щупальца чёрного мрака, извиваясь словно гремучие змеи, заползают в сердце, вытесняя оттуда любовь… Как медленно, нехотя отступает, сдавая свои позиции, свет в ее душе, оставляя лишь непроглядный мрак и бесконечную тьму… Прошло немало времени прежде, чем опустившись на самое дно отчаяния, Джулия смогла услышать самых близких своих людей — не бросивших, не предавших. Их оказалось не много, всего двое: мама и, как ни странно, Мэрилин. Милая, добрая девочка Мэри. Очень упертая — она приходила снова и снова, даже, когда Джулия, полностью уйдя в себя, напрочь отказывалась её замечать. Приходила. Поддерживала. Уговаривала. Убеждала — жизнь не закончилась! Надо бороться! Не сдаваться… И всё-таки докричалась, достучалась… Однажды утром, бросив взгляд за окно, Юля увидела… Солнце. Как утопающий, отчаянно пытающийся выбраться из морской пучины, утягивающей всё глубже и глубже во тьму, вдруг видит проблески света где-то далеко на верху, и с новыми силами, непонятно откуда взявшимися, устремляется туда: к солнцу, к спасению… И Джулия сумела подняться. Встала с инвалидного кресла. Научилась заново ходить, заново жить… Только поклялась себе тогда, что никому из смертных больше не удастся причинить ей такую боль. В своё ледяное сердце Снежная Королева никого никогда не пустит… Вернувшись с испытания и сидя на кухонном подоконнике своей съёмной квартиры Ванг пыталась привести свои мысли и чувства в порядок: «Что, вообще, происходит то?! Что творит с ней эта ведьма?!» Вот, сегодня, увидев перед началом испытания, Татьяну в этой инвалидной коляске, такую беспомощную и подавленную, не смогла удержаться — подошла к ней. «Зачем? Чего ты от нее хотела?» — в сотый раз задавала сама себе эти вопросы Джулия — » Посочувствовать? Поиздеваться над морально раздавленной соперницей, умудрившейся сломать ногу в самый неподходящий момент?» Ну, скорее, второе… Вот, только, когда Джулия оказалась близко к Лариной, её, буквально, накрыла волна дичайшей, еле контролируемой, боли, такой мощной, что Ванг на мгновение даже растерялась. А ведьма, подавив очередной болевой спазм, подняла голову и посмотрела на Джули. Спокойно. Дерзко. С вызовом и …отчаянием. Поток эмоций хлынул на Ванг подавляя, подчиняя. Джулия, даже, не сразу пришла в себя, выпадая из реальности. Не поняла, в какой момент, эмоции Тани наложились на ее собственные, накрывая, смешиваясь и образуя гремучий коктейль, просачивающийся сквозь казавшийся таким идеальным и безупречным, защитный барьер, возведённый Джулией в течение последних нескольких лет. Не поняла, не почувствовала, как начала тонуть в бездонных омутах зеленых глаз ведьмы. Да так, что даже не сопротивлялась, предпочтя плыть по течению. Не поняла, когда свет, излучаемый колдовским взглядом Татьяны, пробрался в неё, проникая все глубже, наполняя собой и разгоняя мрак, так давно поселившийся в её душе. Не поняла, когда этой перемешанной, их совместной боли, стало слишком много, а границы стерлись не позволяя отделить свою от Таниной, так, что Джулия почувствовала острую необходимость немедленно убрать хотя бы её часть. Опускаясь перед девушкой на колени и приподнимая край длинной юбки ведьмы, освобождая тем самым доступ к больной ноге, Юля почувствовала, как вздрогнула Татьяна, резко выдохнув и замерев. «Испугалась? Не бойся глупая — я только хочу помочь» — думала Джули, опуская свою ладонь на гипс и проводя по нему несколько раз, забирая боль, так измучившую Ларину. Не разрывая зрительного контакта с ведьмой Джулия подняла ладонь чуть выше гипса и слегка погладив кожу девушки почувствовала, что не дышавшая до этого Таня, снова ощутимо вздрогнула и, наконец, сделала глубокий вдох, шумно втянув в себя воздух. Бездонные омуты Татьяниных глаз из оливково-зелёных превратились в тёмные, почти чёрные, всё сильнее затягивая Джули в свои неизведанные глубины. Сопротивляться сил уже не оставалось, да и не хотелось… Ванг поняла, что с невероятным удовольствием, плывёт по течению, всё сильнее растворяясь в тёплом, мягком свете, излучаемым ведьмой с невиданной щедростью. Джулии, вдруг, захотелось схватить эту, такую щедрую ведьмочку, в охапку и больше не отпускать, не отдавать никому. Захотелось крепко обнять и прижать к себе хрупкую девушку. Зарываясь носом в её светло золотистые локоны почувствовать её аромат. Провести тыльной стороной своей ладони по щеке, очертить кончиками пальцев линию скул, спускаясь к подбородку. Как бы, невзначай, задеть тонкие чувственные, такие манящие, губы, сейчас чуть подрагивающие и приоткрытые. Пройтись пальцами, чуть касаясь, по лебединой шее, спускаясь к выступающим ключицам и ловя неровное, сбившееся дыхание ведьмы… «Стоп!» — осадила себя Джулия, выныривая и резко разрывая их эмоциональный контакт. «Ты хотела помочь? Помогла? А теперь отстань от неё » — выговаривала себе Ванг — » Боль прошла и Таня просто благодарна тебе и всё… Она тебе ничем не обязана, так что засунь свои безумные фантазии сама знаешь куда… И отвали от неё, наконец!» «Сумеречная ведьма… Да какая ты, к чёрту, ведьма?! Светлая, добрая, чистая…Таких ведьм не бывает…» — проносились мысли в голове Джулии — «Таня… Танечка… Не нужны тебе мои заморочки. Со всеми своими чувствами я разберусь сама. Как всегда. Справлюсь. Наверное… » Хорошо хоть за время работы в модельном бизнесе Джулия научилась владеть собой и своими эмоциями, так что, сейчас на её красивом холодном лице, не отразилось никаких чувств. Натянув на себя привычную и такую родную маску холодной язвительной стервы, Ванг с ухмылкой на красивых, полных губах заявила ведьме: — Какая горячая девочка… И поспешила … сбежать… от Татьяны… от самой себя…