Глава 5
10 февраля 2016 г., 12:13
Выходные не казались выходными, потому что она провела их на работе.
Даже не на своей. В воскресенье с самого утра она присутствовала при допросе Мэтта Андерса (так звали мужчину, которого они поймали накануне). Он упорно отказывался сотрудничать, и поэтому Гарри пришлось пойти на крайние меры, напоив его сывороткой правды. По протоколу, они могли нарушать права людей только в случаях, когда дело касалось безопасности общества.
Ущерб, нанесенный правам подозреваемого, должен быть меньше того, который он мог бы нанести своими действиями. В этом было больше бумажной волокиты, чем реальных проблем.
Однако когда они, наконец, разобрались с рапортами и заявлениями (во многом благодаря Гермионе, которая была в этом лучшей), и порция сыворотки была принудительно влита в Мэтта Андерса, их ждало новое разочарование. Кем бы ни был загадочный поставщик «Ртути», он был умен. Все сделки, касающиеся этого наркотика, совершались анонимно. Мэтт не знал, кто его поставщик. Самым невероятным было то, что Мэтт не мог сказать, почему этого не знает. Он вообще не мог толком сказать, как доставал эти наркотики. Он пытался, потому что сыворотка не оставляла ему выбора, но говорил слишком бессвязно. Послушав его, Гермиона сделала вывод, что кто-то стер его воспоминания об этом. Кроме того, она не исключала, что он в какой-то степени находился под Империусом.
Потому что она не могла объяснить по-другому то, что он каким-то образом стабильно доставал партию «Ртути» каждую неделю, не имея никакого представления о том, как она у него появлялась. Это было настоящим разочарованием. Это настораживало. Даже пугало.
Раньше им не попадалось подобных схем. Слишком сложно для наркотиков, даже для магических.
Ухудшало ситуацию и то, что из лаборатории пришел отчет о составе наркотика. Он, помимо крови единорога, слюны химеры и еще нескольких запрещенных Министерством веществ, содержал амфетамин и героин — маггловские наркотики. Причем их содержания было слишком много, чтобы кто-то, после принятия этого наркотика, вообще смог выжить. Гермиона ничего не понимала. Она никогда раньше не видела ничего подобного. Должно было быть какое-нибудь заклинание, которое: во-первых, связывает все эти вещества, создавая смесь, а во-вторых, нейтрализует половину их свойств. Другого объяснения она пока не нашла, хотя сидела в Министерстве до самого вечера воскресенья, пытаясь в этом разобраться. Гарри подал запрос Министру на проведение тотальной проверки магических клубов, а после они разошлись, решив подумать об этом завтра.
Помимо этих проблем, еще и Малфой явился на работу, очевидно, сразу после клуба. Потому что на нем была мятая одежда, он едва мог соображать, и от него за милю несло алкоголем. Гермиона была шокирована, а Майкл дал ему восстанавливающее зелье, и только после этого он смог сконцентрировать на чем-то свой взгляд.
Гермиона была возмущена.
Произошедшее в субботу не было оправданием, чтобы являться в таком виде на работу. Она никогда не верила, что алкоголь помогает решить проблемы. Она считала, что это еще большая проблема. Малфой, глаза которого были настолько красными, что Гермионе было не по себе, когда она смотрела на него, так не считал.
Она уже все решила насчет него, но ее терпение достигло апогея, когда на работу к ней явился Рон, который решил помириться и даже извиниться (за это спасибо Гарри, который вправлял ему мозги глубоким вечером в воскресенье). Однако до этого не дошло, потому что он столкнулся с Малфоем в коридоре, когда тот попытался сходить за кофе.
Малфой буквально налетел на него, и разозлившийся от одного его вида Рон, тут же забыв разговор с Гарри и живо припомнив Малфоя на диване своей девушки, наорал на него и вышедшую на шум из своего кабинета Гермиону. Под конец его гневной, переполненной яркими эпитетами тирады смешно уже не было даже Малфою. И, в конце концов, Малфой сообщил ему, что не имеет никаких притязаний на Гермиону, а если бы имел, то Уизли бы ему не помешал, потому что он сильно сомневался, что Уизли может быть конкурентом хоть кому-то. Рон потерял дар речи на несколько секунд, но если бы Гермиона не вмешалась, то Малфоя уже скорее всего не было бы в живых.
Но Гермиона успела первой. Не выдержав, она накричала на них обоих и выгнала, не заботясь о том, как они вместе поедут в лифте, а затем заперлась в своем кабинете, где была готова биться головой о стену. Было всего одиннадцать часов утра, а она уже едва не валилась с ног от усталости.
Придя в себя, Гермиона отправилась на встречу с Люциусом Малфоем, чтобы послать его и всех его родственников подальше. Она специально выбрала это время, потому что знала, что до обеда еще далеко, и в кафетерии должно быть мало народу. Она не хотела, чтобы их видели вместе. Но идти к нему в кабинет она, честно сказать, боялась. А звать его к себе, чтобы он видел, как работает оплачиваемый им Комитет, она не хотела. Оставался только кафетерий.
Она была права, там было всего пару человек, среди которых оказался и Люциус Малфой, сидящий за столиком в самом углу. В отличие от своего сына, он хотя бы был пунктуален.
Гермиона сделала глубокий вдох и решительно направилась в его сторону, мысленно повторяя то, что собиралась ему сказать. Она встала прямо перед ним и была готова выпалить все, но не успела.
— Мисс Грейнджер, — Люциус Малфой холодно улыбнулся, заметив ее. — Как хорошо, что вы попросили о встрече, мне как раз есть, что вам показать.
Он пододвинул к краю стола внушительного вида документ.
— Что это? — спросила Гермиона, нахмурившись. Все пошло совсем не по ее плану.
— Это ваш законопроект. Я взял на себя смелость внести некоторые поправки, потому что ваши идеи слишком уж радикальны.
— Я… эм… — Гермиона не знала, что должна сказать. Она этого не ожидала. Она не совсем понимала, зачем он это делает.
— Вы не хотите ознакомиться с ним? — спросил Люциус, усмехнувшись. Он прекрасно понимал, что ввел ее в ступор, и, кажется, наслаждался этим. — Я и мои юристы только что доработали его. Уверяю вас, основная идея не тронута, я просто решил вводить реформу пошагово. Ни к чему торопиться в таком деликатном вопросе.
— Мистер Малфой, вообще-то я… — Гермиона все еще была полна решимости отказаться от их сомнительной сделки, потому что свою часть она не могла выполнить, не лишившись рассудка. Она понимала, что он прекрасно знает, зачем она попросила о встрече. Она даже была готова к чему-то подобному, к какой-нибудь уловке, которая может заставить ее передумать. Вот только… Неужели, у Люциуса Малфоя нет никого, кто подошел бы лучше, чем она? Почему так важно, чтобы это была она? Ведь вряд ли для него секрет, какие у нее отношения с Малфоем.
— И еще одна хорошая новость: Визенгамот собирается рассмотреть ваш законопроект на следующем заседании, — выдал Люциус Малфой, чрезвычайно довольный собой.
Гермиона опустилась на стул, заботливо выдвинутый мистером Малфоем, пытаясь переварить эту новость. Как, во имя Мерлина, он это сделал? Она даже не смогла выяснить у секретаря, приняты ли ее законопроекты в комиссию. А Люциус Малфой за несколько дней «протащил» один из ее законопроектов на заседание Визенгамота.
Это впечатляло. Она не могла найти слов, да и вообще не знала, что делать дальше. Поэтому она притянула к себе документ и принялась читать, подперев голову рукой.
Люциус Малфой не врал, он действительно сделал упор на расширение прав домовых эльфов, хотя об их полном освобождении речи и не шло. Он взял множество пунктов из законопроектов Гермионы, он так же переписал ее нормативную базу, вычеркнув оттуда несколько примеров. Он проделал огромную работу, это не могло не впечатлять.
Гермиона продолжала изучать документ, хотя чувствовала на себе его внимательный взгляд, следивший за каждым ее движением. Люциус Малфой молча ждал, когда она закончит. Он видел, что она заинтересована.
— Это… прекрасное начало, — пришлось признать Гермионе, она даже не пыталась скрыть восхищение в голосе. Все ее проблемы вылетели из головы, сейчас ее волновало только то, что лежало прямо перед ней. Это было начало. Первый, маленький, но все же значительный шаг. — Это конечно, не все, что предлагала я. Но… вы действительно согласны на введение выходных дней для домовиков? И на оплачиваемые отпуска раз в год?
Она неуверенно смотрела на него, пытаясь понять, о чем он думает. Лицо Люциуса Малфоя оставалось непроницаемым, но уголок его губ дернулся, словно он хотел по-настоящему улыбнуться, но передумал.
— Я хорошо знаю свое дело, мисс Грейнджер. И я верен своему слову, — проговорил он, сложив руки на груди. — Я надеюсь, вы тоже.
Гермиона замерла. Она вдруг вспомнила, зачем встретилась с ним.
Ей внезапно стало стыдно. Она не могла сказать ему, что отказывается от сделки, после той работы, которую он проделал. Документ, лежащий перед ней, теперь служил напоминанием о том, что она потеряет, если откажется. Она так близка к тому, чтобы вершить историю, спасти целый народ.
Неужели она откажется от этого только из-за одного Малфоя?
Люциус Малфой очень хорошо понимал людей. Мисс Грейнджер не была исключением. Он видел, как она сомневается, как внутри нее происходит борьба. Она еще не знала, а он уже знал, что она выберет. Она сделает правильный выбор. Она никогда не выберет себя.
— Да, — выдохнула Гермиона, принимая поражение. — Я верна своему слову.
***
Крик Уизли до сих пор звучал в ушах, когда Драко с большим трудом ввалился в туалет, едва не сбив с ног какого-то неприметного волшебника. Он схватился за раковину и поднял голову. Ну и видок. Хуже просто некуда. Неужели после этого Грейнджер не уволит его? Она же не сумасшедшая! Драко специально напивался в клубе до утра, чтобы сразу пойти на работу. Он хотел, чтобы она выгнала его. Не хотел больше работать с ней или Поттером. Это оказалось вовсе не весело, не после того, что произошло с Пэнси. Сейчас с ней было уже все в порядке, но его к ней не пустили, потому что он не был членом семьи. Правда эти доктора не знали, что ее семье нет до нее никакого дела. Драко уже скучал по своей беззаботной, свободной жизни, в которой он делал все только для себя, а не ловил преступников, чтобы спасти других. Умывшись и даже не пытаясь привести волосы в порядок, Драко решил, что настало время кофе. Он, чуть покачиваясь, от чего все в коридоре бросали на него заинтересованные взгляды, двинулся в сторону кафетерия. Он так сильно ненавидел этот муравейник, где все спешат работать. Благо в такое время в кафетерии не должно быть много народу, и ему даже не придется стоять в очереди. По дороге он заметил Алекса Рэда, который разговаривал с каким-то аврором. Он пустил в сторону Драко самодовольную улыбку, окинув его неодобрительным взглядом, и Драко затошнило. Он зашел в кафетерий, чувствуя манящий запах кофе, и внезапно замер, как вкопанный. Он даже протер глаза, думая, что у него начались галлюцинации из-за алкоголя. Но это не помогло. Они все еще были здесь. Отец и Грейнджер. За одним столом. Сидели в углу. Грейнджер пялилась в какую-то… книгу? Драко не было видно. А Люциус смотрел на нее, чего-то ожидая. Что они делают? Устроили книжный клуб? Что их, Мерлин подери, может связывать? И тут его озарило. Он едва не запутался в собственных ногах. Он моментально протрезвел. Все стало абсолютно ясно. Все встало на свои места. Ну конечно. Естественно здесь задействован его отец. Сначала пришла злость. На отца. На Грейнджер. На себя. Как он мог быть таким идиотом? С чего ради Грейнджер терпеть его просто так? Из доброты душевной? Но что Люциус мог предложить ей? Неужели Грейнджер можно просто банально купить? Он был о ней лучшего мнения. А потом он внезапно осознал, что может воспользоваться этой ситуацией. Он может воспользоваться ей по максимуму. Они хотят поиграть? Тогда он принимает правила игры. И уже ближе к вечеру, зайдя в кабинет Грейнджер, пока она вышла в аврорат к Поттеру, Драко увидел на ее столе огромную кипу бумаг, которые вместе составляли какой-то документ, Драко прочел пару его страниц и в голос расхохотался. Как это он сразу не догадался, что все дело в эльфах?***
Гермиона подписала заявление Майкла об отпуске и, скрепя сердце, отдала его ему. Она говорила, что Майкл может уйти в отпуск, когда захочет. Но почему он выбрал именно тот момент, когда у них работает Малфой? Он оставляет ее наедине с Малфоем! Когда среди кентавров начались какие-то волнения, а она еще и помогает Гарри с делом о наркотиках! Но она не могла винить его, ей самой требовался отдых, возможно даже в больнице Святого Мунго. На улице стояла необычайная для Лондона июльская жара, а ей приходилось сидеть в кабинете (потому что если бы она вышла из него, ей бы пришлось лишний раз столкнуться с Малфоем). Прошла неделя с тех пор, как у них произошел разговор с Люциусом Малфоем. Он еще раз встретился с ней, чтобы сообщить, что Визенгамот принял ее закон в первом чтении. Впереди было еще полно работы, чтобы обеспечить его принятие и функционирование, но Люциус Малфой не особо волновался об этом. С тех пор у Гарри, которому она помогала, не было никаких продвижений в расследовании. Пришедший в себя Макс оказался так же бесполезен, потому что с ним было то же самое, что и с Мэттом. Проверки клубов за неделю ничего не дали, потому что не удалось поймать ни одного дилера. Гарри даже попытался привлечь к делу Малфоя, но Гермиона отговорила его, напомнив, как Малфой вел себя в прошлый раз. Что касается Малфоя, тот продолжал портить ей жизнь, опаздывая на работу и приходя в не надлежащем виде. А один раз Гермиона застукала Малфоя, когда тот наливал себе огневиски в стакан кофе, и, схватив бутылку, швырнула в Малфоя. Он увернулся. Она разбилась о стену, как раз там, где большими буквами было написано «Комитет по защите прав магических существ». И подобных ситуаций, в которых Малфой пытался лишить ее рассудка, была масса. Он делал это специально, почему-то не волнуясь о том, что она может его уволить. Не мог же он знать, что она действительно не может. И только одна хорошая вещь случилась на этой неделе. Она помирилась с Роном. Он пришел к ней в субботу, пристыженный, и с букетом цветов. Гермиона ненавидела цветы, потому что это казалось ей непрактичным — тратить деньги на то, что не приносит никакой пользы, но лишь благодарно улыбнулась, забрав у него букет. Они долго разговаривали, потому что Гермиона хотела высказать ему все то, что ее не устроило. Она говорила это уже совершенно спокойно, потому что больше на него не злилась. Ей было на кого тратить свою злость. Рон постоянно извинялся и даже пообещал, что больше никогда не станет ревновать ее к Малфою, в чем Гермиона сильно сомневалась, но все-таки приняла его извинения. В понедельник Гермиона ушла с работы пораньше, потому что обещала Джинни, что сходит с ней на финальную примерку свадебного платья. До свадьбы было еще почти три недели, а Джинни уже впала в панику. — Уже уходишь, Грейнджер? — удивился Малфой, когда она вышла из кабинета, оторвавшись от своего занятия. Уже несколько дней он развлекал себя тем, что брал из архива старые номера «Пророка» и вырезал оттуда все колдографии Гарри, наклеивая их на стену. Сначала Гермиона собиралась убрать все это, взмахнув палочкой, но Малфой поклялся, что уберет все, как только закончит. Он хотел составить из колдографии огромный портрет Гарри. На вопрос Гермионы, зачем он это делает, он ответил, что хочет посмотреть на лицо Поттера, когда он это увидит. Она сначала сомневалась, что у него получится. Но сейчас отчетливо видела подбородок и скулы Гарри. Малфой применил заклинание, чтобы все это стало единым целым. — Да, — отозвалась Гермиона, уже привыкшая к тому, что Малфой превратил стойку регистрации в невесть что. На самом деле, к ним не особо-то заглядывали. — Свидание с Уизли? — спросил Малфой, откладывая ножницы. Да, он проделывал эту работу обычными ножницами. — Что-то вроде того, — ответила Гермиона, собираясь уйти. — Ты знаешь, что перед уходом нужно всего лишь выключить свет? — Подожди, разве Уизли не на сборах? — проигнорировал ее Малфой, вставая. — Откуда ты знаешь? — Я его фанат, — сообщил Малфой. — К твоему сведению, у меня дома есть коллекция карточек с ним. — Ты врешь, — недоверчиво проговорила Гермиона. — Клянусь. Когда-нибудь я покажу тебе их. Гермиона рассмеялась, сильно сомневаясь, что когда-нибудь окажется у Малфоя дома. Она просто не могла представить, что он коллекционирует карточки с изображением Рона. — Куда ты направляешься? — Малфой выглядел заинтересованным. — Какая тебе разница? — Может, я хочу пойти с тобой. Гермиона резко остановилась, странно глядя на него. Не спятил ли он? — Ты не пойдешь со мной на примерку Джинни, — сказала она, покачав головой. — Свадебного платья? Я обожаю свадебные платья! — восторженно воскликнул Малфой, но Гермиону ему было не провести. Она прекрасно понимала, что он придуривается. Только не понимала, зачем. Неужели, ему настолько скучно? — Малфой, займись чем-нибудь полезным для себя, — посоветовала она, когда они вышли к лифтам. И тут Гермиона поняла, что Малфой просто ушел с ней, забыв выключить свет, и ей пришлось вернуться. Когда она вновь вышла к лифтам, Малфой все еще был там, ожидая ее. Гермиона постаралась не обращать внимания на растущее внутри раздражение. Она продолжала игнорировать его, когда они оказались в Атриуме, где она спокойно, не попрощавшись с ним, трансгрессировала к магазину, в котором ее уже наверняка ждала Джинни. Через секунду она услышала хлопок и обернулась, надеясь, что ей показалось. Малфой стоял позади нее, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Как ты узнал, что мне сюда? — подозрительно глядя на него, спросила Гермиона. — Ты шутишь? Это самый знаменитый свадебный бутик в Лондоне. Где еще могла купить себе платье невеста Поттера? — Ты же не собираешься действительно идти туда со мной? — с надеждой спросила Гермиона, которая меньше всего хотела проводить с ним время. — Ты не можешь запретить мне заходить в магазин, — невинно сообщил Малфой, довольный собой, и, шагнув вперед, заботливо открыл ей дверь. Гермиона сжала зубы и зашла в магазин. Джинни стояла у витрины и, не отрываясь, смотрела на одно из платьев. Она бы увидела их через витрину, если бы не была так заворожена этим платьем. Оно было шикарным, невероятным, идеальным. Только оно было им с Гарри не по карману. У Гарри было достаточно денег, и они могли позволить себе шикарную свадьбу, но даже Гарри не мог купить себе платье, которое стоит почти столько же, сколько все остальное на свадьбе. Джинни тяжело вздохнула и отвернулась. И тут же уставилась на Гермиону, которая выглядела невероятно несчастной, и на Малфоя, который встретил ее лукавой улыбкой. — Ты взяла его с собой? — не поверив своим глазам, поинтересовалась Джинни. Она совсем не хотела, чтобы Малфой присутствовал на примерке. Она была наслышана от Гарри, Гермионы и даже от Рона о том, что Малфой работает у Гермионы. Вероятно, у подруги совсем не было других вариантов, раз она приняла на работу кого-то, вроде него. Но это не значит, что Джинни горела желанием проводить время с Малфоем. Гермиона открыла рот, чтобы выпалить объяснение, но Малфой ее опередил: — Я увидел, как Грейнджер заходит сюда, и решил посмотреть, что она собирается делать, — выдал Малфой. Это было слабое объяснение даже для него. — Малфой, выметайся отсюда, — приказала ему Джинни, метнув в него гневный взгляд. Она и так слишком волновалась, чтобы еще и терпеть Малфоя. — Вы не можете выгнать меня отсюда, — заметил Малфой, усаживаясь на кожаный диван для посетителей. — Я могу надрать твою задницу… — начала заводиться Джинни. В этот момент появилась улыбающаяся консультантка, у которой Малфой тут же попросил закуску. Девушка попыталась спросить у него, что он собирается делать в магазине свадебных платьев, и он, к ужасу Гермионы и Джинни, сообщил, что пришел сюда со своей девушкой и ее подругой, чтобы помочь последней выбрать платье. — Ты что, совсем идиот? — спросила Гермиона, когда слегка озадаченная девушка скрылась. — Думаешь, она не узнала всех нас? — Даже если узнала, то что? — спросил скучающим тоном Малфой, разглядывая платья. — А то, что я не твоя девушка. Если это узнает Рон, то… — дальше говорить Гермиона не стала, ударив его пару раз декоративной подушкой. Она бы и дальше продолжала его бить, если бы Джинни не забрала у нее подушку. Сама Джинни смотрела на Малфоя так, словно сейчас он доживает свои последние минуты, но до рукоприкладства еще не дошла. — Тебе лучше убраться отсюда, пока я не превратила тебя в соплхвоста, — пригрозила она, но Малфоя мало интересовали ее угрозы. Девушка вернулась, отдав Малфою поднос с лимонными дольками и пирожными, при этом переводя взгляд с Малфоя на Гермиону. Не было никакой надежды на то, что она не узнала их. Гермиона едва не ударила себя подушкой по лицу от бессилия. — Может, приступим? — спросила девушка, которую звали Карли, разрушив напряженную тишину. Вряд ли она понимала, что здесь происходит. Джинни потребовалось несколько секунд, в течении которых она пыталась убить Малфоя взглядом, чтобы кивнуть. Карли увела ее в примерочную. — Уизли-младшая такое милое создание, хотя… эй, ты же не собираешься снова бить меня? — воскликнул Малфой, когда заметил, что Гермиона снова надвигается на него с подушкой в руках. Гермиона лишь сжала зубы и швырнула подушку на диван, отворачиваясь от надоедливого, выжимающего из нее все нервы Малфоя. У нее не было сил спорить с ним, разговаривать, даже смотреть на него. Создавалось впечатление, что Малфой внезапно сделал целью своей жизни доводить ее. Наверно, он мечтает, чтобы она отправилась в больницу Святого Мунго. Он даже не представляет себе, насколько она к этому близка. Пока Джинни отсутствовала, а Малфой со скучающим видом листал журнал со свадебными новинками, Гермиона неспешно прогуливалась вдоль рядов висящих в воздухе свадебных платьев, от которых у нее уже рябило в глазах. Они все были разными: на юбках некоторых летали бабочки или птички, какие-то резко меняли цвета, какие-то были длинными, а какие-то короткими. Но для Гермионы они все были одинаковыми, она даже не обращала на них особого внимания. Внезапно ее привлекло одно платье, висящее в самом углу. Оно казалось простым, без излишеств, как раз то, что могло понравиться Гермионе. Оно было длинным, уходящим в пол, но при этом его юбка не была пышной. Белая ткань издалека казалась легкой и, вероятно, была приятной на ощупь. Треугольный вырез не был глубоким, а рукава были кружевными. Гермиона подошла ближе и прочла на стенде перед платьем «Звездное небо». Нахмурившись, она сделала еще один шаг, желая потрогать ткань платья, но внезапно все вокруг потемнело, и она пораженно застыла. Когда платье окружила темнота, оно вдруг преобразилось, поменяло цвет. Казалось, кто-то оторвал кусок звездного неба и сделал из него платье. Оно стало темным, почти черным, с горящими на нем маленькими, яркими точками — звездами. Гермиона пораженно ахнула, и видение рассеялось. Она вновь стояла в магазине и смотрела на белое платье. Гермиона поняла, что это была иллюзия, чтобы покупатель смог увидеть то, как преобразится платье в темноте. Она была в восторге от этого платья и решила, что обязательно купит его, когда соберется замуж. Но потом взгляд ее упал на цену этого чуда, и она лишь усмехнулась. Никогда в жизни она не потратит столько денег на какое-то платье, поэтому о нем можно просто забыть. Она услышала голос Джинни и поспешила к примерочным. Джинни вышла, придерживая пышную юбку платья руками, и замерла, ожидая оценку Гермионы. Гермиона на миг потеряла дар речи. Подруга выглядела шикарно в этом платье цвета слоновой кости, верхняя часть которого была выполнена из атласа, а юбка из органзы. Гарри будет самым счастливым человеком на земле, когда увидит ее в этом платье. — Это… — Гермиона не могла найти слов, — шикарно. Джинни, ты замечательно выглядишь. Джинни, до этого напряженно вглядывающаяся в ее лицо, счастливо улыбнулась и расслабилась. — Это ужасно, — произнес Малфой, показавшийся позади Гермионы. — Тебе не подходит это платье. Лицо Джинни исказилось, и Гермиона могла поклясться, еще секунда — и из ее глаз брызнут слезы. Она повернулась к Малфою, не в силах поверить, что он посмел сказать такое Джинни. Тем более, что это было настоящим враньем. Джинни великолепно выглядела. Но сама Джинни, услышав Малфоя, уже так не считала. Выражение ее лица стало совсем несчастным. — Она выглядит потрясающе! — воскликнула Гермиона, обидевшись за Джинни. — Как ты можешь говорить такое, Малфой?! Я знала, что ты свинья, но чтобы настолько… Малфой лишь закатил глаза, проигнорировав ее гневное высказывание. — Я говорю о том, что это платье совершенно обычное, — объяснял он, обходя Гермиону, которая была готова достать палочку и использовать на нем парочку непростительных заклинаний. — Разве такое платье должно быть у невесты на свадьбе века? Он говорил непринужденным тоном, словно это вообще ничего не значило. Джинни была готова расплакаться и не могла говорить. Гермиона была готова выхватить палочку и вышвырнуть Малфоя из магазина. Бедная Карли лишь беспомощно хлопала глазами, не понимая, что происходит. Малфой обошел магазин, делая вид, что внимательно разглядывает платья, и внезапно остановился у витрины. — Вот это платье, — он указал как раз на то платье, на которое с грустью смотрела Джинни, когда ждала Гермиону. — Оно тебе подходит. — Оно слишком дорогое, — шмыгнув носом, проговорила Джинни, медленно опускаясь на один из диванов. — У Поттера что, нет денег? — удивленно проговорил Малфой, и внезапно его губы растянулись в довольной усмешке, словно он что-то решил для себя, и это что-то ему понравилось. — Плевать. Я заплачу за него. Гермиона ошарашено уставилась на него, открыв рот. Джинни выглядела примерно так же, правда глаза ее все еще блестели от слез. Карли, казалось, не могла двигаться и сама стояла с открытым ртом. Довольный, Малфой обвел их всех взглядом, полным веселья. — Карли, будь так добра, достань нам это платье. Мисс Уизли просто обязана его померить, — с этими словами Малфой плюхнулся на диван и закинул ноги на журнальный столик. — Ты выжил из ума? — спросила Гермиона, наблюдая, как пришедшая в себя Карли снимает платье с витрины. — О, да ладно тебе, Грейнджер, — протянул Малфой. — Считай, что это мой свадебный подарок. — Ты подаришь мне платье? — шокировано произнесла Джинни, к которой только сейчас вернулась способность говорить. Она все еще не могла поверить в происходящее. — Ты видел его цену? — на всякий случай решила уточнить Гермиона, предполагая, что Малфой лишь издевается над Джинни. — Это ерунда. Я трачу больше, ужиная в ресторане, — отозвался Малфой. Что-то странное промелькнуло в его глазах, но Гермиона не поняла, что именно. Она лишь осознала, что Малфой врет, и недоверчиво посмотрела на него. — О, Мерлин, — Малфой закатил глаза, наткнувшись на ее взгляд. — Если оно подойдет ей, просто запишите его на счет Малфоев. Последнее было брошено проходящей мимо Карли, которая лишь неуверенно кивнула в ответ. Гермиона понимала всю абсурдность ситуации и была готова послать Малфоя с его выходками к черту, но Джинни почему-то ее не поддержала. Она лишь послушно последовала в примерочную за Карли. Неужели, она так сильно хотела это платье, что была согласна, чтобы его ей купил Малфой? — Зачем ты это делаешь? — спросила Гермиона, вставая прямо перед Малфоем и забирая у него журнал, который он листал, держа вверх ногами. — Что? — спросил он невинным голосом. — Ты думаешь, что Гарри после этого будет что-то должен тебе… — Поттер и так уже по гроб жизни в долгу у меня за то, что я помогал ему с его расследованием, — напомнил Малфой, перебив ее. — Ты помогал не ему, а Министерству, — заметила Гермиона. — А это твоя обязанность. — Это с какой стороны посмотреть. Гермиона открыла рот, чтобы процитировать Устав Министерства, в котором говорится о прямой обязанности любого волшебника сотрудничать с Министерством Магии на благо общества, но в этот момент к ним вышла Джинни, которая выглядела оживленной. Увидев это платье на ней, Гермиона поняла, почему Джинни так сильно хотела его. Оно было белоснежного цвета, состояло из шелка и кружева. Но особенностью этого платья был его подол. Нижняя часть юбки была соткана словно из волн. Гермиона не знала, что это за магия, но, когда Джинни закружились, платье словно ожило. Волны задвигались, распространились по всей юбке, делая ее темно-синей. Джинни счастливо засмеялась, кружась по магазину. Гермиона не смогла сдержать улыбки, хотя понимала, что радоваться здесь нечему: Малфой окончательно сошел с ума, раз раскидывается такими деньгами, а Джинни ему это позволяет. Гермиона видела, как это важно для Джинни. Это сделает ее счастливой? Какое-то платье? Неужели без этого никак? — Великолепно, — произнес Малфой, показывая большие пальцы вверх. — То, что надо. Джинни остановилась, и волны медленно опустились к подолу платья, оставляя медленно исчезающие следы на юбке. — Малфой, — проговорила она странным голосом, словно разрывалась между тем, чтобы поблагодарить его и послать к черту. — Не благодари, Уизли, — Малфой поднялся на ноги. — На этом моя миссия выполнена. Мне пора. Он двинулся к выходу, оставляя их в полном смятении. — Спасибо, — все-таки произнесла Джинни, прикрывая глаза. — Не за что, — отозвался Малфой, открывая дверь магазина. — Тем более, что платить за это не мне. Последние слова он проговорил себе под нос, рассчитывая, что никто его не услышит. Джинни действительно была уже отвлечена тем, что следует выбрать новые туфли и фату. Но Гермиона услышала.***
Драко, напевая какую-то едва знакомую мелодию себе под нос, шел по улице. Под вечер его настроение улучшилось. Он нисколько не жалел, что увязался за Грейнджер по магазинам. Напротив, это была его победа. План созрел у него в тот момент, когда он увидел младшую Уизли, которая пялилась на какое-то платье на витрине с такой тоской, словно это было вовсе не платье, а щенок, которого ей не разрешали купить родители. Бросив взгляд на его цену, Драко сразу понял, что она никогда не сможет позволить себе его. Сам Драко не очень-то экономил деньги, но даже он признавал, что для какой-то тряпки, в которой Уизли проходит один день, это неприлично дорого. Но потом его озарило. Он живо представил себе лицо отца, когда тот увидит счет, который придет ему из магазина. О чем он подумает? Мерлин, Драко надеялся быть рядом в этот момент. Все-таки было забавно таскаться за Грейнджер против ее воли, наблюдая, как она злится, но ничего поделать не может. Он преследовал ее на работе, делая все, чтобы испортить ей жизнь. Это было весело — смотреть, как ее одолевает бессильная злоба, она краснеет, сжимает кулаки, но молчит. Но это было не все. Он хотел проверить, как далеко он сможет зайти прежде, чем она сломается, признает, что проиграла в этой игре. Она даже не знала, что это игра. И это, как считал Драко, было вполне справедливо. Ведь он тоже не знал, что она спелась с отцом. Иногда ему просто хотелось бросить ей в лицо то, что он видел их. Но он сдерживался. Потому что, что бы он не делал, как бы по-идиотски себя не вел, она упрямо терпела, игнорировала, позволяла ему. Он знал, что она не сможет терпеть. Однажды она пошлет и его и его отца. Он просто хотел увидеть, на что она готова ради своих несчастных эльфов. Что она вообще за человек? Почему свое состояние волнует ее меньше, чем права эльфов? Остаток вечера он провел в баре. Клубы теперь были под постоянным наблюдением авроров, а с ними встречаться ему совсем не хотелось. Забини не составил ему компанию, сославшись на то, что поехал навестить мать, поэтому Драко пришлось развлекать себя самому. Выпив пару стаканов огневиски, Драко подошел к блондинке, которая прожигала его глазами уже пятнадцать минут, сидя напротив. Это была красивая девушка, с яркими голубыми глазами (хотя Драко сомневался, что это их настоящий свет, слишком неестественными они казались) и длинными белыми волосами. Губы ее были накрашены красной помадой, Драко едва заметно поморщился. Он не очень любил, когда девушки красятся помадой. Остальной ее макияж казался ему безупречным. На ней было белое короткое платье, открывающее все ее достоинства больше, чем следовало. Она улыбнулась ему, и он постарался не обращать внимание на красную помаду. — Как тебя зовут? — улыбнувшись самой обворожительной улыбкой, которая была у него в арсенале и от которой обычно все девушки таяли, спросил он тихим голосом. — Элис, — ответила девушка высоким голосом. Они продолжали непринужденную беседу, хотя оба они знали, чем все это закончится. Драко заказал им выпить. Она что-то говорила, но его не особо волновали ее слова. Ему не нужно было что-то узнавать о ней, ведь они разойдутся уже завтра и больше никогда не встретятся. А если встретятся, он никогда ее не узнает. Она была одной из многих, однообразных, не запоминающихся. Хотя каждая из них считала себя особенной, надевая на себя очередное платье, разукрашивая свое лицо до такой степени, что утром, без косметики, ее было сложно узнать. Драко протянул ей руку, и она с готовностью приняла ее, следуя за ним в его квартиру. Утром он проснулся от ее поцелуя в щеку и с трудом поборол в себе желание поморщиться. Она все еще была здесь, в его квартире, когда он открыл глаза. Как ее звали? Элизабет? Элис? Он открыл глаза и обнаружил, что сейчас еще рассвет. Эта ненормальная подняла его в такую рань. Она сама вообще спала? Она не собиралась уходить, болтая что-то о завтраке, который она сделала. Она действительно делала это, осознал Драко, вставая с кровати и направляясь в ванну, смотрела на него так, словно действительно надеялась на продолжение. Нет, она была уверена в продолжении.***
Гермиона проснулась от жуткого жжения. Оно пульсацией распространялось по ключице. Желая избавиться от него, Гермиона попыталась почесаться, все еще не желая покидать сон, в котором так нуждалась. Ее рука наткнулась на амулет, лежащий у нее на ключице. Она открыла глаза, осознавая, что сон ей больше не светит. Амулет был горячим и пульсировал. Бросив взгляд на часы, она вздохнула. Сейчас только шесть тридцать утра. Она должна была встать только через полчаса по будильнику. Тем более, сегодня она собиралась прийти на полчаса позже. Обычно она никогда не опаздывала. Но этой ночью до трех разговаривала с Роном через камин, у которого было много новостей. Это был ее Комитет. Если она один раз опоздает, ничего страшного не будет. Кому она могла понадобиться? — Да? — спросила она, поднося амулет к губам. Может, что-то случилось. — Грейнджер, — радостно зашептал Малфой. — Слава Мерлину! Услышав его голос, Гермиона подавила желание тут же выкинуть амулет. — Малфой? Ты знаешь, сколько сейчас времени? — спросила Гермиона недовольно, уверенная, что он связался с ней из-за какой-нибудь глупости. Нужно будет заблокировать его амулет, чтобы он не мог больше связаться с ней. — Разве ты еще не встала на работу? Не важно, — затараторил Малфой. — Мне нужна твоя помощь. — Почему ты шепчешь? — спросила Гермиона, откидывая одеяло. Даже если она сейчас пошлет Малфоя, сна ей больше не видать. Как он умудряется портить все с самого утра? — Я в ванной. Просто… Я… — Почему ты в ванной? Ты что, пьян? — нахмурилась Гермиона, следуя в ванную, чтобы умыться. — Что?! Нет! У меня проблемы, — продолжал Малфой, и голос его казался напряженным или даже нервным. — Мне представляются только твои проблемы с алкоголем, — заметила Гермиона, вставая перед зеркалом. Синяки под глазами стали ее вечными спутниками, со вздохом признала она. — Дело не в этом, — сбивчиво проговорил Малфой, но Гермиона едва его слышала. — Эта девушка, Элис, никак не хочет уходить. — Кто такая Элис? — спросила Гермиона, полностью сбитая с толку. Она решила, что Малфой пьян. До чего он дошел? Использует амулет, чтобы наговорить ей пьяный бред? Нужно срочно забрать у него амулет. — Девушка, с которой я спал сегодня. — Мне совсем не интересно, с кем ты сегодня… — поморщилась Гермиона. — Дело не в этом! — почти взревел Малфой. Гермиона еще никогда не слышала, чтобы его голос звучал так беспомощно. — Она решила, что после этого мы должны быть вместе. Я не могу выйти из ванной, потому что она оккупировала мою квартиру. Какое-то время Гермиона молчала, глядя на себя в зеркало, а потом вдруг расхохоталась. — Грейнджер! — шепотом воскликнул Малфой. — Что мне делать? — Ты спрашиваешь у меня, как выпроводить девушку? — решила уточнить Гермиона и, не выдержав, рассмеялась снова. — Я уже даже прямым текстом сказал ей, что между нами ничего не может быть. Это не помогает. — Ты же волшебник, Малфой, в конце концов, — заметила Гермиона, все еще с трудом осознавая ситуацию. — Я не знаю, где моя палочка, — жалобно произнес Малфой. — Возможно, я оставил ее в баре. Гермиона закатила глаза. Что он за волшебник, если постоянно теряет свою палочку? — Что ты хочешь от меня? — спросила она, наконец. — Ты можешь придумать что-нибудь? Я не знаю, прийти сюда, прикинуться моей девушкой? — Что? — Гермиона ошарашено уставилась на амулет, лежащий на раковине. Он шутит? — У тебя есть оборотное зелье? — продолжал Малфой, который, похоже, что-то уже придумал. — Ты в своем уме? Да будет тебе известно, Малфой, оборотное зелье не может находиться в свободном доступе… — продолжение ее фразы потонуло в бесконечном потоке ругательств Малфоя. — Или, может ты просто придешь сюда и скажешь, что меня срочно вызывают на работу? — с надеждой спросил Малфой. — Тебе что, пять лет? — негодовала Гермиона. — Ты не можешь самостоятельно разобраться с девушкой? — Ты не видела ее дикого взгляда! Эй, тем более, я почти уверен, что у нее есть палочка. Гермиона зажала рот рукой, чтобы вновь не расхохотаться. Сегодня злиться на Малфоя было почему-то трудно. Может, потому что у него был такой жалобный голос? — Пожалуйста, сделай так, чтобы она исчезла! — взмолился Малфой. — Я буду две недели прилежно работать, выполняя все твои задания. — Месяц, — поправила его Гермиона, сдаваясь. — Что? Не… Ладно, — вздохнул Малфой, быстро проговорив адрес. — Буду, как только соберусь на работу, — сообщила Гермиона, умываясь. — Пожалуйста, быстрее! — Жди, — Гермиона отключилась. Через полчаса она позавтракала, собралась и была готова к выходу. Гермиона трансгрессировала в центр Лондона. Она не могла трансгрессировать прямо к квартире Малфоя, потому что никогда раньше не была там. Но улица ей была знакома. Это был элитный район в самом центре Лондона. Гермиона остановилась, поднимая глаза. Да вы, наверно, шутите. Малфой что, живет здесь? В одной из этих высоток? Гермиона никогда раньше не была в этом небоскребе, да она даже не знала, что здесь есть квартиры. Но разве это не маггловский комплекс? Малфой живет среди магглов? Все еще не веря своим глазам, Гермиона вошла внутрь, где ее встретил консьерж, который определенно был магглом, а так же знал Малфоя и даже подсказал ей, на каком этаже тот живет. Поднимаясь в просторном, блестящем лифте, Гермиона думала о том, что только Малфой мог догадаться потратить столько денег, чтобы жить в таком шикарном месте. Он даже не обратил внимания на то, что это маггловские здание. Лифт со звоном остановился на тридцать втором этаже, пропуская ее в заполненный утренним светом холл, где располагались всего две квартиры. Исходя из этого, можно было предположить, что они должны быть огромными, раз занимали весь этаж. Ничего лучше так и не придумав, Гермиона применила к себе рассеивающие внимание чары, чтобы ее сложно было узнать. Совсем не хотелось, чтобы какая-то девушка связала ее с Малфоем, ей хватило и вчерашнего представления с Карли. Гермиона настойчиво позвонила в дверь, в квартиру полилась приятная мелодия. Через пару секунд дверь распахнулась, и перед ней предстал Малфой собственной персоной, рассеянно смотрящий на нее. Он нахмурился, но потом, когда ему удалось преодолеть чары, его лицо просветлело. Он ждал ее, поэтому чары с ним не сработали, ему хватило нескольких секунд, чтобы узнать ее. — Слава Мерлину, — прошептал он, с благодарностью глядя на нее. Прочистив горло, Гермиона вошла в длинный холл. — Драко, в чем дело? — спросила она голосом, который был гораздо выше ее обычного. — Выглядишь удивленным? Ты меня не ждал? Малфой улыбнулся, сразу поняв ее намерения, а потом сказал поддельно испуганным голосом: — Я не думал, что ты вернешься сегодня, милая, — последнее слово он протянул таким голосом, что Гермиона едва не рассмеялась. — Драко? Кто-то пришел? — услышала Гермиона из глубины квартиры противный писклявый голос. — Кто это?! — воскликнула Гермиона ледяным тоном, отодвигая Малфоя в сторону и быстрыми шагами пересекая холл. Войдя в гостиную, она на миг пораженно замерла. Но сейчас не было времени любоваться видом, поэтому Гермиона решительно перевела взгляд на блондинку, стоящую у стойки в ужасно коротком платье. Девушка недоуменно смотрела на нее. Она не могла увидеть черты ее лица, поэтому хмурилась. Ее внимание рассеивалось против воли, когда она пыталась вглядываться в лицо Гермионы. Гермионе, напротив, ничего не мешало рассмотреть ее. Девушка выглядела молодой, Гермиона лишь надеялась, что она была совершеннолетней. Ее губы были слишком большими, чтобы оказаться настоящими, а глаза были ярко-голубыми. Это была лишь магия. Гермиона никогда не понимала девушек, которые настолько меняют свою внешность. Ведь всем совершенно очевидно, что это все не настоящее. Так какой тогда в этом смысл, если пройдет определенное время, и вся эта красота развеется? — Что все это значит? — громко проговорила Гермиона, имитируя взволнованный, напряженный голос. Малфой, который почти бежал за ней, ввалился в гостиную. — Я сейчас все объясню, — проговорил он, вставая прямо перед ней. Если бы Гермиона его не знала, она бы даже подумала, что он боится ее сейчас. — Какого черта я нахожу в квартире своего жениха какую-то… — Гермиона запнулась, предполагая, что нужно сказать сейчас что-то оскорбительное, но так и не смогла, — девушку. Лицо девушки исказилось, а глаза ее округлились, и Гермионе даже на какой-то миг стало ее жаль. Гермиона лишь надеялась, что девушка в это поверит, не заметив тот факт, что она не может разглядеть ее лицо. Если она настолько глупа, чтобы связаться с Малфоем, то вряд ли это будет ее беспокоить. — Драко, это правда? — воскликнула она, готовая кинуться к нему. Малфой лишь пристыжено молчал, опустив голову. Хотя Гермионе показалось, что он старается изо всех сил сдержать смех. — Да, это правда. Наша свадьба через две недели, — злобно проговорила Гермиона, надвигаясь на перепуганную и несчастную девушку. — И тут я, возвращаясь из командировки, застаю в квартире своего жениха сомнительного вида девицу. Девушка, схватив свою сумочку с дивана, кинулась к выходу, на ходу выкрикнув: — Ненавижу! Подлец! Дверь за ней громко хлопнула, и на какое-то мгновение воцарилось молчание. — Сомнительного вида девицу? — со смехом вылетело у Малфоя. — Ты правда сказала это? Гермиона, не совсем понимая, в чем причина, все же заразилась его смехом, и вскоре они хохотали уже вдвоем. Слишком смешной и нелепой была вся эта ситуация. Никогда раньше Гермиона ни в чем подобном не участвовала. — Мерлин, неужели так сложно сказать «шлюха»? — сквозь смех спросил Малфой. — Разве разъяренная невеста, застав своего жениха с другой, выдаст «сомнительного вида девицу»?! — Это первое, что пришло в голову, — призналась Гермиона, утирая брызнувшие от смеха слезы, и тут же, опомнившись, строго спросила: — Ты собираешься на работу? — Я в душ. Подожди меня, — бросил Малфой, скрываясь за углом до того, как Гермиона попыталась запротестовать. Когда он ушел, Гермиона, наконец, позволила себе окинуть взглядом гостиную. Окно напротив дивана было огромным, идущим во всю стену, от пола до потолка, открывая вид на просыпающийся Лондон. От этого вида перехватывало дух. Солнце, медленно поднимаясь, задевало своими лучами здания. Гермиона сама не заметила, как встала почти вплотную к окну, рассматривая центр Лондона с высоты. Люди казались маленькими точками, куда-то спешащими, суетящимися. Впереди виднелась Темза, пересекая которую через мост, мелькали машины. Гостиная Малфоя была просто огромной, неприлично большой, особенно учитывая, что из мебели здесь был лишь длинный, черный диван и журнальный столик. Все остальное пространство было пустым, Министерство могло бы спокойно провести здесь благотворительный вечер. Блестящую, но какую-то безликую кухню с гостиной разделяла длинная барная стойка. Кухня была оборудована всеми возможными маггловскими приспособлениями. Гермионе слабо представлялось, что Малфой сам оборудовал кухню, поэтому она предположила, что она уже была такой, когда он сюда въехал. Нигде не было никаких его вещей, никаких признаков того, что Малфой вообще живет здесь. — Единственное, что мне нравится в этой квартире, это вид, — сказал Малфой, зайдя в гостиную и обнаружив Гермиону у окна. Гермиона обернулась на него. Малфой надел синюю рубашку, как обычно закатав рукава так, чтобы все видели его выцветшую Метку. Гермионе давно хотелось спросить у него, почему он всегда выставляет ее напоказ, ведь многим людям, и ей, в том числе, было неприятно видеть ее. Но она так и не спросила. Он как будто этим бросал вызов всему обществу, но смысл этого вызова Гермиона так и не поняла. На нем так же были темные, легкие брюки и начищенные до блеска туфли. Как всегда, Малфой умудрялся хорошо выглядеть. — Мы еще успеваем выпить по дороге кофе? — спросил Малфой, у которого, очевидно, было хорошее настроение. — Почему ты просто не можешь выпить кофе здесь? — не поняла Гермиона. Она почти сразу заметила на кухне кофемашину, которая казалась совершенно новой. — На кухне что, есть что-то, что может приготовить мне кофе? — нахмурившись, спросил Малфой, полностью сбитый с толку. Гермиона, скрывая улыбку, прошла на кухню. Она принялась заглядывать в ящики в поисках кофейных зерен. Все ящики были заполнены закрытыми коробками, банками с едой, к которым никогда не прикасались. Найдя нужные ей кофейные зерна, которые, кстати, были нескольких видов в одном из выдвижных ящиков, Гермиона достала две кружки. Ей потребовалось полминуты, чтобы разобраться с тем, как работает кофемашина. Малфой, сидящий за барной стойкой, с интересом наблюдал за тем, как она нажимает на кнопки. — Ты хочешь сказать, что эта штука делает кофе? — спросил он удивленно. — Причем разный? — Именно, — проговорила Гермиона, меняя кружки. — Где здесь сахар? Малфой пожал плечами, и Гермиона лишь закатила глаза, принявшись искать его в шкафах. — Почему ты живешь в маггловском доме, если даже не знаешь, как пользоваться вещами на кухне? — спросила она, ставя перед Малфоем кружку с кофе и присаживаясь за барную стойку напротив него. — Отец решил, что это будет отличным наказанием для меня, — спокойно ответил Малфой, принимаясь за кофе. — Думал, что мне будет противно жить по соседству с магглами. — Наказанием за что? — спросила Гермиона, затаив дыхание. Они никогда раньше не говорили на подобные темы. Она не знала, как Малфой относится к отцу, но знала, что у них какие-то проблемы. Иначе, как объяснить то, что Люциус Малфой буквально заставил ее «присматривать» за его сыном? Малфой в ответ неопределенно махнул рукой, и Гермиона поняла, что ответа она не получит. — Почему у тебя нет обеденного стола? — спросила она, решив сменить тему. — Я живу один. Тем более, я никогда не ем здесь. — Стол бы хорошо смотрелся у окна, — заметила Гермиона, решив не думать над его словами. Конечно, она догадывалась, что Малфой не умеет готовить. Тем более на маггловской кухне. Малфой лишь пожал плечами, показывая, что его это не особо волнует. Они продолжили пить кофе в тишине. Все это было странно: они сидят вдвоем на кухне в квартире Малфоя, пьют кофе перед работой, после того, как Гермиона помогла ему выгнать назойливую девушку. Но, несмотря на все это, Гермиона чувствовала себя комфортно, сидя в этой почему-то приятной, удобной тишине. — Идем? — спросил Малфой, поднимаясь на ноги. Гермиона лишь кивнула, оставив недопитый кофе на стойке. Что-то происходило. Что-то менялось. И она не знала, хорошо это или плохо.***
— ЧТО?! — воскликнул Люциус Малфой, ударив кулаком по столу. Катрина, сидящая справа от него, испуганно дернулась и поставила на стол недопитый бокал вина. Люциус поднял глаза на перепуганного эльфа-домовика, который был почти готов спрятаться за креслом от разгневанного хозяина. — Что это? — спросил Люциус. В руках он держал счет, который только что принес ему Тинки. Счет из магазина. Из чертового свадебного бутика. И там было столько нулей, что Люциус не мог поверить своим глазам. Свадебное платье?! Какого Мерлина происходит? — Тинки очень жаль, хозяин, — пролепетал эльф, готовый расплакаться. — Сова только что принесла письмо. Тинки думал, что это важно. Тинки не хотел расстраивать хозяина. Люциус открыл рот, чтобы вывалить на домовика все те ругательства, которые сейчас крутились в его голове. Возможно, он даже собирался кинуть в него что-нибудь. Но рука Катрины опустилась на его запястье, и он лишь сжал зубы. — Все в порядке, Тинки, ты не виноват, — уверила она эльфа, ободряюще улыбнувшись. Люциус никогда не понимал, как ей удается всегда оставаться спокойной и вежливой. Но именно поэтому его выбор пал на нее, когда он понял, что ему следует жениться снова, чтобы выходить в свет. Первый год после смерти Нарциссы он об этом даже не думал, не мог представить себе подобное. Но потом все же передумал. Катрина была идеальной парой, как раз той, которая была ему нужна. Она была красива, молода, образована, из хорошей семьи. Она была хорошо воспитана, у нее была идеальная репутация. У нее был спокойный, кроткий характер, но в некоторых случаях она могла настоять на своем. Она была совсем не похожа на Нарциссу, но Люциус и не надеялся найти кого-то, похожего на нее. Ведь Нарцисса была особенной, единственной в своем роде. — Хозяин не злится? — спросил с надеждой Тинки, поджав уши. — Нет, Тинки, ты можешь идти, — ответила за него Катрина, потому что Люциус не мог справиться с эмоциями, нахлынувшими на него. Эльф исчез, оставив их наедине. Люциус так и не доел свое блюдо, но об ужине сейчас не могло идти и речи. — Что на этот раз? — спросила Катрина, и Люциус в очередной раз поразился ее выдержке. Она никогда ни в чем не обвиняла Драко. Никогда не злилась на него. И даже всегда его защищала, несмотря на то, что сын ее просто ненавидел. Не то, чтобы у нее было право злиться на Драко, ведь они были чужими людьми. Но иногда сын выкидывал то, что могло касаться их семьи, а Катрина была ее частью. Но она лишь всегда только качала головой. Она была старше Драко, конечно же была. Ей было тридцать пять лет. Люциус лишь протянул ей счет. Она прочла его, удивленно вскинув брови. — Какого Мерлина он делает? — спросил Люциус, понимая, что завтра их счет в Гринготтсе уменьшится на довольно внушительную сумму. Это были огромные деньги. И за что? За чертово свадебное платье? — Может, решил жениться? — осторожно поинтересовалась Катрина, но Люциус видел сомнение в ее глазах. И тут его осенило. — О, Мерлин, Катрина, ты права. Ему давно пора жениться, — воскликнул Люциус, щелкнув пальцами.
