Глава 8
14 февраля 2016 г., 11:40
— Малфой, — предупреждающе произнес Гарри, бросив почти умоляющий взгляд на Гермиону. Гермиона в ответ лишь развела руками. Что она могла сделать? Малфой все утро приставал к ней с этим, она уже просто устала от него. Он вел себя очень странно, он был словно одержим. Гермионе и самой захотелось узнать, что такого в этом Алексе Рэде, раз Малфой так странно ведет себя.
— Поттер, пожалуйста, — настаивал Малфой, упираясь руками в стол Гарри и наклоняясь к нему. Гарри послал еще один взгляд Гермионе, на этот раз уже недовольный.
— Я уже сказал тебе в четверг, Малфой, — напомнил Гарри. В четверг Малфой едва дождался, когда Гарри выйдет из допросной, тут же кинувшись к нему и потребовав, чтобы Гарри разрешил ему присутствовать при допросе Алекса Рэда. Гарри объяснил ему, что у них нет никаких оснований вызывать Алекса Рэда на допрос, единственное, что они могут — это попросить его о разговоре. И, разумеется, Гарри добавил, что при этом Малфой присутствовать не будет. Это вызвало волну негодования у Малфоя, который, по всей видимости решил, что все они должны исполнять его прихоти. И вот теперь он здесь, стоит и требует, чтобы Гарри показал ему свои воспоминания о прошедшем разговоре, — и повторяю снова: я тебе ничего не должен.
— Это нечестно! — воскликнул возмущенно Малфой. — Я помогал вам каждый раз, когда вы просили. Я что, не заслуживаю одного чертового воспоминания от тебя, Поттер?
Гарри обреченно вздохнул, смирившись с неизбежным. В случае с Малфоем проще сделать так, как тот хочет, иначе он просто не отстанет.
— Хорошо, — сказал Гарри, доставая палочку.
Малфой победоносно улыбнулся, а Гермионе оставалось лишь закатить глаза.
Она взглянула на Омут памяти, который неизвестно откуда принес с утра Малфой.
Удивительно, как настойчив может быть Малфой, когда ему что-то нужно. Лучше бы он так работал.
Гарри извлек воспоминание и аккуратно опустил его в Омут памяти, что-то бормоча себе под нос, когда Малфой резко наклонился к чаше, готовый нырнуть в нее. Гермиона тоже приблизилась, не в силах справиться с любопытством.
Они окунулись в воспоминание, вновь оказавшись в кабинете Гарри. Дверь кабинета открылась, и внутрь вошел Алекс Рэд. Это был приятный парень их возраста. Гермиона ни разу не встречала его, но читала о нем в газетах. Он, можно сказать, был полной противоположностью Малфоя. Дело было не только во внешности: у Алекса Рэда была смуглая кожа, темные длинные волосы, аккуратно собранные в хвост на затылке, карие глаза. В образе Алекса Рэда не было ни одного изъяна, никакой небрежности, присущей Малфою. На нем был дорогой, идеально сидящий синий костюм и синие, блестящие туфли.
Складывалось впечатление, что он очень старательно подходит к выбору одежды. Все в нем было идеально. То, как он держался, то, как он двигался. Гермиона из газет знала, что у него был какой-то бизнес, что-то, связанное с метлами. Про него постоянно писали, причем только хорошее. И, конечно, ни одному репортеру не удавалось застать его голым на улице, это было по части Малфоя.
— Здравствуйте, мистер Рэд, — вежливо произнес Гарри, жестом предлагая ему сесть.
— Добрый день, мистер Поттер, — отозвался Рэд, присаживаясь на предложенное место. — Никогда не думал, что буду приглашен сюда. Чем обязан?
Он обвел кабинет оценивающим взглядом.
— У меня возникло несколько вопросов, — начал дружелюбно Гарри. У них не было никаких доказательств, что Алекс Рэд вообще в чем-то замешан.
— Я слушаю, — произнес Рэд. Его голос был вежлив. Не похоже, что он о чем-то волновался. Он выглядел так, словно ему любопытно.
Гарри достал колдографию Теодора Нотта, положив ее на стол перед Рэдом. Тот бросил на нее мимолетный взгляд.
— Вам знаком этот человек? — спросил Гарри, внимательно наблюдая за реакцией Рэда, которой, впрочем, не последовало. Он был абсолютно спокоен, даже расслаблен. Гермионе он чем-то напоминал Люциуса Малфоя.
— Нет, — наконец, сказал Рэд. Он не задавал никаких вопросов, ожидая, когда Гарри продолжит.
— Ладно, — протянул Гарри, чуть нахмурившись. — Это Теодор Нотт. Он долгое время продавал запрещенные ингредиенты на черном рынке.
Никакой реакции. Лишь кивок. Не похоже, что Алекс Рэд имел к этому отношение. Он был спокоен как удав.
— Он утверждает, что ваш финансовый директор, — Гарри бросил взгляд на свои записи, — Джон Аллен, покупал у него кровь единорога.
Черные брови Рэда чуть приподнялись — он был удивлен.
— Даже если так, — сказал он, откинувшись на спинку стула, — я не могу отвечать за то, что в свое свободное время делают мои сотрудники.
Гарри согласно кивнул.
— Я надеялся, вы знаете что-нибудь об этом, — сказал Гарри.
— Я готов предоставить всю имеющуюся у меня о нем информацию, если речь идет об этом, — проговорил он. — Я буду рад помочь всем, чем смогу.
Гермиона смотрела на него и пыталась понять, может ли этот парень врать. У него была невероятная выдержка, с этим не поспоришь, он был хорошо воспитан, знал, как правильно себя подавать. Врал ли он? Она не могла сказать. Потому что, если врал, то очень искусно. Пока что ничего не казалось ей подозрительным.
— Мистер Рэд, — решил зайти с другой стороны Гарри, — знаете ли вы что-нибудь о наркотике, который называют «Ртуть»?
Алекс Рэд сделал задумчивое лицо, силясь вспомнить.
— Не уверен, возможно я слышал о нем что-то. Но, по правде сказать, мистер Поттер, это не по моей части.
Гермиона здесь была совершенно согласна с ним. Он не выглядел как человек, интересующийся наркотиками.
— Попробуйте вспомнить, — попросил Гарри, по лицу которого было ясно — он уже все решил.
— Увы, не могу, — отозвался Рэд. — Но я могу поспрашивать, если нужно. Я также могу предложить несколько кандидатур, которые могут что-то о нем знать.
Гарри удивленно приподнял брови и взял перо, готовясь записывать.
— Вам следует спросить о наркотиках у Драко Малфоя, например, — выдал Рэд с совершенно непроницаемым лицом. — Уверен, в этом он точно сможет вам помочь.
Лицо Гарри удивленно вытянулось. Гермиона и сама удивилась. Этот парень совершенно спокойно подставил Малфоя, не моргнув даже глазом. Это было чем-то личным. Он хотел навредить ему.
Малфой, о котором Гермиона совершенно забыла, анализируя поведение Рэда, громко хохотнул, услышав это.
Что между ними происходит? За что они так друг друга не любят?
— Эм… спасибо, я это учту, — сказал неуверенно Гарри.
— Скажите мне, мистер Поттер, — Рэд чуть подался вперед, — как мой сотрудник связан с наркотиками? Мне следует опасаться его?
— Не стоит, — сразу же сказал Гарри. — Мы пока что просто проверяем его. Он ничего не сделал.
Гарри лукавил, они уже вызвали на допрос Джона Аллена.
— Понятно, — проговорил Рэд. — Я могу чем-нибудь помочь вам? Я готов содействовать всем, чем смогу.
— Спасибо, — поблагодарил его Гарри. — Спасибо, что согласились прийти. Извините, что отняли у вас время.
— Все в порядке. У меня есть пара дел в Министерстве. Это все?
— Да, — Гарри поднялся на ноги вслед за Рэдом. — Спасибо.
Они пожали друг другу руки и попрощались, после чего Рэд вышел.
Гермиону вытянуло из воспоминания.
— Какого черта ты спрашивал, Поттер? — возмутился Малфой тут же, стоило им оказаться перед Гарри. — Ты вообще ничего полезного не узнал!
— Я должен был допрашивать его с помощью Круциатуса? — удивился Гарри. — У нас нет никаких оснований полагать, что он как-то связан со всем этим.
— Да что ты? — воскликнул Малфой. Гермиона видела, что он просто в ярости. — У Рэда есть все возможности. У него столько денег, что он смог бы скупить пол Англии. Что ему стоит начать производство наркотиков?
— Малфой… — предупреждающе начала Гермиона.
— Я должен подозревать его только потому, что он богат? — возмутился Гарри, поправляя очки. — Я что, должен и тебя подозревать, Малфой?
— Что ты несешь! — Малфой, казалось, был на грани срыва.
— Что я несу? Ты что несешь, Малфой?! Пошел вон отсюда… — похоже, Гарри тоже разозлился.
Но Малфой, не дослушав его, покинул кабинет, хлопнув дверью на прощание.
— Как ты выносишь его все это время? — спросил у Гермионы Гарри, всплеснув руками. — Я бы, на твоем месте, уже отправился в больницу Святого Мунго.
Гермиона не знала, что на это ответить. Малфой часто выводил ее из себя, это правда. Но в последнее время все стало нормально, и иногда Малфой был довольно полезен. Разве не Гарри вчера настаивал на том, чтобы Малфой участвовал в их операции? Быстро же он об этом забыл.
***
Мысли Драко были заняты Алексом Рэдом и тупостью Поттера, когда домовик появился прямо перед ним и вручил ему письмо от Люциуса. Отец писал, что уладил все с Асторией Гринграсс. Драко это особо не впечатляло. Отец сообщал ему, что завтра он должен явиться в какой-то неизвестный Драко ресторан и пообедать с ней. Люциус несколько раз подчеркнул, что Драко должен вести себя прилично и попытаться понравиться Астории. Он написал об этом четыре раза разными формулировками. Он также не забыл добавить парочку угроз, чтобы Драко не подумал ничего выкинуть. Настроение окончательно было испорчено. Только обеда с будущей невестой Драко сейчас не хватало. Он не рассчитывал, что отец так быстро справится. Он что, применил к ней Империус? Потому что других вариантов Драко не видел. Драко сидел в приемной и откровенно бездельничал, несмотря на то, что Грейнджер положила перед ним внушительную стопку документов, которые нужно было просмотреть и отправить в архив. Работать сегодня особенно не хотелось. Драко сто раз пожалел, что пообещал Грейнджер не пить на работе, потому что мечтал сейчас хотя бы о стаканчике огневиски. Кто-то громко хмыкнул. Драко оторвал глаза от письма отца, которое старательно изрисовывал, и обнаружил, что чертов Алекс Рэд стоит, облокотившись на стену, и внимательно-насмешливым взглядом рассматривает его рабочее место. — Так вот где работает Драко Малфой, — его голос был полон сарказма. — Предел мечтаний. Драко сжал зубы, чтобы остановить рвущиеся наружу ругательства. — Чем обязан? — вместо этого проговорил Драко, приподнимая брови. — Просто хотел посмотреть, где ты работаешь, — Рэд усмехнулся. Его взгляд задержался на огромном портрете Поттера за спиной Драко. — Тоже решил сюда устроиться? Должен предупредить, здесь очень жесткий отбор. Особенно не жалуют американцев. Рэд закатил глаза. — Я слышал, ты работаешь у Гермионы Грейнджер. Давно хотел с ней познакомиться. Драко едва не сказал ему, чтобы он даже не смел дышать в сторону Грейнджер, но понял, что это будет слишком очевидно. Если он заявит что-то подобное, Рэд примет это как личный вызов и будет преследовать бедную Грейнджер до конца ее дней, только чтобы доказать что-то Драко. — На твоем месте я бы не сильно надеялся, — сказал ему Драко насмешливо. — И почему же? — Драко мог поклясться, что Рэд с нетерпением ждет, когда он выдаст что-то подобное. — Она помолвлена, — просто сказал Драко, наблюдая, как брови Рэда стремительно взлетают вверх. Он выдержал паузу. — Ты, наверное, знаешь, кто такой Рон Уизли? Рэд заметно разочаровался. Он что, думал, что Драко заявит, что она помолвлена с ним? — Друг Гарри Поттера, играет в квиддич… — продолжал перечислять Драко. — Я не видел, чтобы об их помолвке упоминалось в газетах, — заметил Рэд, прищурившись. — Это потому что они еще никому не сказали, — сказал Драко. — Но сказали тебе? — спросил Рэд, подозрительно глядя на Драко. — Ну, — протянул Драко, — стены здесь тонкие. Какое-то время Рэд молчал, но потом игра вдруг ему надоела. — Что ж, жаль, — протянул он, бросив взгляд на кабинет Грейнджер. — Но в этом море еще много рыбы, не так ли? Драко ничего не ответил, понятия не имея, на что конкретно намекает Рэд. Это могло быть что угодно. — Не пора ли тебе убраться отсюда, Рэд? — спросил Драко, сделав скучающее лицо. Для пущей убедительности он даже придвинул к себе стопку документов, внезапно заинтересовавшись. Вновь громко хмыкнув, Рэд поспешил убраться отсюда. Драко, расслабившись, откинулся на стуле. Чертов Рэд окончательно испортил день, поэтому Драко написал Блейзу, приглашая встретиться вечером. Ему просто необходимо выпить. Он не станет напиваться, просто выпьет пару стаканов. Разумеется, парой стаканов не обошлось, но Драко все же остановился прежде, чем дошел до сильного опьянения. Они с Блейзом знатно повеселились и разошлись по домам, каждый прихватив с собой по какой-то девушке. На утро Драко уже не помнил ее имени, но, к счастью, на этот раз девушка попалась вполне вменяемая. Подарив ему на прощанье легкий поцелуй, она поспешила исчезнуть из его жизни. Драко почти опоздал на работу, потому что долго выбирал, что надеть. Что-то подсказывало, что сегодня не получится нацепить на себя первое, что попадется под руку. Ему же нужно понравиться Астории. В итоге он надел даже пиджак, хотя терпеть их не мог, и отправился на работу. Он решил, что на этот раз метку следует спрятать. Астория вряд ли будет в восторге, увидев ее. — Сегодня праздник? — спросила Грейнджер, окинув его удивленным взглядом, когда они встретились в приемной. — Если бы я знал, каким восхищенным взглядом ты будешь смотреть на меня в пиджаке, я бы каждый день его надевал, — пропел довольный Драко. Грейнджер в ответ лишь хмыкнула и удалилась к себе. Драко полагал что время до обеда будет тянуться медленно, и уже почти приготовился прикорнуть, пока Грейнджер не видит, но в этот момент мимо него, словно торнадо, пролетела Джинни Уизли с газетой в руках, сметая со стойки документы, которые Драко так и не разобрал. Она выглядела так, словно недавно проснулась, нацепила на себя первое, что нашла и даже не потрудилась расчесаться. Она бежала так, словно за ней гнался, как минимум, Темный Лорд. — Что… — начал удивленный Драко, но она уже распахнула дверь кабинета Грейнджер и прокричала: — Гермиона, как вы могли мне об этом не сказать? — Джинни? — удивилась Грейнджер. Драко, решив, что происходит что-то интересное, придержал дверь до того, как она закрылась, и заглянул в кабинет. — Как вы могли! — возмущенно кричала растрепанная Уизли, размахивая перед Грейнджер газетой с такой силой, словно что-то ей тушила. — Неужели нельзя было сказать сначала нам, а потом уже Пророку? Я думала, ты моя подруга! — Да что случилось? — Грейнджер выглядела полностью сбитой с толку. — Что случилось?! Вы с Роном женитесь, а я узнаю об этом из газеты! — воскликнула Уизли. — Что? — лицо Грейнджер было просто неописуемо. — Как ты могла, Гермиона?! Почему ты мне не сказала? — Ой, — Драко поспешил закрыть дверь. Черт! Такого он точно не ожидал. Как он мог предположить, что Рэд, выслушав вчера всю ту ахинею, что он нес, пойдет и сообщит это Пророку? Мерлин подери, Грейнджер снимет с него шкуру, если узнает, что это он во всем виноват. Драко стало не по себе. Это было бы очень смешно, особенно это неописуемое лицо Грейнджер, если бы Драко не был к этому причастен. Алекс-дементор-забери-его-Рэд окончательно слетел с катушек. Джинни Уизли давно ушла, оставив бедную Грейнджер в одиночестве, а Драко раздумывал над возможными вариантами мести Рэду, когда перед ним появился Патронус Пэнси.***
Гермиона массировала виски, надеясь, что хоть так головная боль отступит. За что ей все это? Неужели, это дело рук Лаванды? Как можно было додуматься до такого? Что будет, когда об этом узнает Рон? Как ей теперь все это исправить? Надо же, они с Роном женятся! Что может быть хуже, чем узнать о чем-то подобном из газет? Не то, чтобы она не собиралась за Рона. Гермиона полагала, что однажды они, все же, решатся на этот шаг. Но сейчас была совершенно к этому не готова. И Рон тоже. Они даже не обсуждали это ни разу! Зато теперь это будет обсуждать вся общественность! К ужасу Гермионы за это утро ей уже пришло пять поздравительных открыток. И как теперь выкручиваться из этого? Придется ей идти к Кингсли и жаловаться на Пророк. Пророк и раньше перегибал палку, печатая грязные сплетни, но это было уже слишком. Дверь без стука отворилась, и в кабинет влетел Малфой, бросивший взгляд на часы на своей руке. Гермиона поклялась, что убьет его, если он посмеет сказать ей что-то про помолвку. Пусть только попробует заикнуться на эту тему. — Грейнджер, нужна твоя помощь, — сказал Малфой, вставая у стола. Он выглядел… нервным. Знал бы он, как сильно она ненавидела эту фразу, постоянно звучащую из его уст. Но послать его сразу у нее не повернулся язык. Он с надеждой и даже с мольбой посмотрел на нее, бросив еще один нервный взгляд на часы. — Через полчаса я должен встретиться с Асторией Гринграсс, — начал Малфой, и теперь Гермиона поняла, почему он так одет. Понадеялась, что он просто так пришел в таком виде на работу. Ха! — Но я не могу. Она удивленно посмотрела на него. Он что, боится? Малфой чего-то боится? — И что ты хочешь от меня? — спросила она раздраженно. Голова продолжала болеть. — Я прошу тебя… пожалуйста… встреться с ней вместо меня, — проговорил Малфой медленно. Гермиона уставилась на него. Она думала, что на сегодня потрясения закончились. Он что, серьезно стоит здесь и просит ее встретиться с его будущей невестой вместо него? Ему не хватило того, что она выбрала ему невесту? Теперь он хочет, чтобы она пошла к ней вместо него и уговаривала ее выйти за него? Может, ей еще и жениться на Астории вместо него? Гермиона не любила сквернословить, и всегда морщилась, когда Рон посыпал кого-то ругательствами, но сейчас она была готова вылить на Малфоя все ругательства, какие знала. — Подожди, — взмолился Малфой, угадав ее намерения, — я все объясню. Я бы сам встретился с ней, я был уже готов идти, но Пэнси попросила меня и Блейза помочь с переездом. Она только вышла из больницы и решила вернуться в Лондон. Ей сейчас очень тяжело. Я не могу ее оставить. Гермиона по его лицу видела, что он говорит правду. Он волновался за свою подругу, Гермиона уже видела его таким. Он действительно собирался ей помогать. Но что с того? Причем здесь она? — Почему тебе просто не перенести встречу с Асторией? — спросила Гермиона, потому что это казалось выходом из положения. — Уже слишком поздно. Вероятно, она уже в пути. Я не думаю, что ей понравится, если я все отменю за полчаса до встречи. — А если я приду к ней вместо тебя, это будет вполне нормальным? — удивилась Гермиона. Как это будет выглядеть? — Ты сможешь объяснить ей, почему я не пришел, — продолжал Малфой. — Если я напишу ей письмо или пошлю патронуса, она решит, что я специально все сорвал. — Ты в своем уме, Малфой? — спросила Гермиона, потому что очень в этом сомневалась. Что он несет? С чего ради то, что она придет на встречу вместо него, будет лучше, чем письмо? — Ну пожалуйста! — взмолился Малфой, смотря на нее с такой надеждой, что Гермионе стало не по себе. Она бы даже сочла его милым в этот момент, если бы не тот факт, что он нес какую-то чушь. — Я сделаю все, что захочешь! Все что угодно, Грейнджер! Ну надо же, как он заговорил. — Почему это так важно для тебя? — не поняла Гермиона. — Я обещал отцу, что ничего не испорчу, — проговорил он, опустив глаза. — Он заставляет тебя жениться против воли, — сказала Гермиона, и внезапно до нее кое-что дошло. — Что он должен сделать взамен? Малфой поднял глаза на нее, и Гермиона не смогла понять его странного взгляда. Слишком много эмоций было в его взгляде. Гермиона решила, что это должно быть что-то важное, раз Малфой так переживает. Это полная бессмыслица. Даже если это действительно важно для него, появление вместо него Гермионы эта Астория вряд ли оценит. И зачем это надо Гермионе? Ну подумаешь, Малфою нужна помощь… — Я расскажу тебе потом, — сказал, наконец, Малфой, глядя на нее с надеждой. — Как только вернусь, хорошо? Ты сделаешь это для меня, Гермиона? Черт бы побрал этого Малфоя! Он впервые назвал ее по имени, да еще и таким голосом! Это был удар ниже пояса. Гермиона понимала, что уже проиграла. Тяжело вздохнув и понимая, что потом она обязательно об этом пожалеет (да она пожалеет об этом сразу, как Малфой уйдет), она произнесла: — Говори адрес.***
Гермиона бросила нервный взгляд на вывеску ресторана, перед которым стояла. Она в жизни не совершала большей глупости, чем сейчас. Зачем она согласилась? Что она должна говорить? Это же просто нелепо! Хватит. Она же Гермиона Грейнджер. Разве есть что-то, с чем она не в состоянии справиться? Да, ситуация довольно нелепая, но не съест же ее эта Астория, в конце концов. Проходя в ресторан, Гермиона надеялась, что Малфой сейчас где-то там заходится от икоты, потому что мысленно она посыпала его всеми проклятиями, какие знала. В ресторане было светло и просторно. Сейчас было время обеда, но многие столики пустовали. Гермиона увидела ее сразу, как вошла. Она не знала Асторию лично, потому что Астория не училась с ними в Хогвартсе, но она достаточно узнала о ней из файла, который просматривала, выбирая Малфою невесту. Астория была идеальной парой Малфою, по крайней мере, визуально. Они идеально смотрелись бы вместе. Она сидела за столом одна, и ее нисколько не беспокоило, что окружающие бросали на нее восхищенные взгляды. Она не могла не притягивать взгляд. Она была красива. Ее длинные светлые волосы были зачесаны назад, открывая бледное, словно фарфоровое лицо. Она не была ярко накрашена, на ней было столько косметики, сколько требовалось, чтобы подчеркнуть ее естественную красоту. На ней было белое платье, открывающее именно столько, сколько было нужно, чтобы каждый знал, что у нее идеальная фигура. На ней также был легкий кремовый жакет и такие же кремовые туфли на высоком каблуке. Астория выглядела очень ухоженной. Гермиона никогда не представляла себе, как некоторым девушкам удается так хорошо и, одновременно с этим, прилично выглядеть. Как они умудряются находить эту середину? Астория бы сейчас уместно смотрелась и на обложке Ведьмополитена и в каком-нибудь офисе. Гермиона, сглотнув, приблизилась к ней. Астория нетерпеливо постукивала пальчиками с идеальным маникюром по столу, смотря в окно. — Астория Гринграсс? — спросила Гермиона, хотя и так знала, что это она и есть. Она просто понятия не имела, с чего начать. Астория повернулась к ней, удивленно приподнимая светлые брови. — Гермиона Грейнджер? — таким же тоном спросила она. Разумеется, она знала Гермиону. Итак, с приветствиями покончено. Что дальше? — Чем могу помочь? — вежливо спросила Астория, однако Гермиона понимала, что особого удовольствия их общение ей не доставляло. — Я… — отлично, именно в этот момент у нее закончились все слова. Что ей говорить? Черт бы побрал этого Малфоя. Астория смотрела на нее, ожидая продолжения. Гермиона поняла, что ведет себя очень глупо, и попыталась собраться с мыслями. Да что здесь такого? Ну скажет она ей, что Малфой сегодня не придет, и что? Плевать. Малфой сам будет с этим разбираться. — Ты ждешь Драко Малфоя? — спросила Гермиона. Нет, Гермиона, она сидит здесь и ждет Филча. — Да, — чуть нахмурившись, ответила Астория. — Я пришла, чтобы сообщить тебе, что сегодня он прийти не может, у него появились срочные дела, — сказала Гермиона прежде, чем успела передумать. Какой ужас! Гермиона только сейчас осознала, что похожа на эльфа-домовика, который передает что-то от своего хозяина. Астория удивленно уставилась на нее. — Вот как, — произнесла она чуть раздраженно. — Он очень сожалеет, что не смог прийти, — вставила Гермиона. Теперь-то уж что терять? Астория и так смотрит на нее, как на эльфа-домовика, принесшего дурные вести. Это просто унизительно. Позже Гермиона обязательно расчленит Малфоя на мелкие кусочки. И, возможно, она сложит их все в подарочную коробку и отправит Астории. Или сожжет. — Он сожалеет, — повторила Астория. Гермиона не была уверена, потому что Астория не изменилась в лице, но предполагала, что она разозлилась. — И он даже не стал утруждаться, послав вместо себя свою секретаршу. Это было уже слишком. Что она там думала, что Астория хорошо выглядит? Да эта Астория настоящая ведьма! То есть, ведьма в том смысле, который вкладывают в это слово магглы! Гермиона задохнулась от возмущения. Секретаршу? Она думает, что Гермиона работает на Малфоя? — Я не его секретарша! — воскликнула Гермиона чуть громче, чем следовало. — Это он работает на меня! — Очень интересно, — протянула Астория. Похоже, разозлившись на Малфоя, она решила отыграться на Гермионе. Гермиона только сейчас поняла, какую глупость сказала. Да, она его начальник. И она ходит по его поручениям. Почему бы и нет? Ниже падать уже некуда. — Ну так передай своему… подчиненному, что у него был шанс, и он его не использовал. Больше встречаться с ним я не намерена. Гермиона не успела даже моргнуть, а Астория грациозно поднялась на ноги и, не попрощавшись с ней, двинулась к выходу. Гермиона смотрела ей вслед. Ну надо же, Малфой определенно заслуживает ее. Она отлично ему подходит. Пусть теперь попробует вернуть каким-то образом эту стерву, а с Гермионы на сегодня унижений уже достаточно. Она вышла из ресторана, думая лишь о том, каким образом будет убивать Малфоя. Это был самый унизительный момент в ее жизни. И ради кого? Ради чертового Малфоя! Гермиона решила, что сегодня больше не вернется на работу. Может же она, в конце концов, позволить себе выходной? Тем более, половина рабочего дня уже позади. А Малфой пусть только попробует не вернуться на работу. И ей плевать, даже если он там спасает мир. Она была уже дома, когда амулет, висящий на шее, обжег ключицу. Она догадывалась, кто это может быть. — Грейнджер? — тут же послышался голос Малфоя. — Как все прошло? Ужасно. Отвратительно. Так плохо, что я только сейчас поняла, как сильно тебя ненавижу. — Она послала тебя, как я и думала, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Жаль, — по голосу Малфоя не было похоже, что ему действительно жаль. Так что, он притворялся, что это важно для него тогда, у нее в кабинете? Если так, то она просто… — Но ты хотя бы попыталась предупредить ее. Я уже говорил, что очень тебе благодарен? Засунул бы он эту благодарность себе в… Гермиона собиралась прервать связь, как Малфой продолжил веселым голосом: — Я уже говорил, что обожаю тебя, Грейнджер? Никто другой бы не стал помогать с подобным. Я твой вечный должник. Проси, что хочешь. Гермиона хотела попросить его, чтобы он сам расчленил себя, чтобы она не марала руки, но все же сдержалась. Он хотя бы поблагодарил ее. Этого, конечно же, недостаточно, но все же. И он ведь не виноват, что она — дура, которая какого-то черта все время идет у него на поводу. Он просто достаточно сообразительный, чтобы этим вовсю пользоваться. — Ты меня слышишь? — спросил Малфой, потому что Гермиона продолжала молчать. — Оставь меня в покое, Малфой, — устало сказала она, разрывая связь. Иногда Малфой так сильно утомлял ее, что, придя домой, она без сил валилась на кровать и засыпала. Гермиона не заметила, как заснула. Она действительно уставала от Малфоя.***
Не выдержав, Драко стянул с себя пиджак и бросил его на диван. Он закатал рукава, потому что так таскать коробки было удобнее. Они с Блейзом не могли понять, почему они просто не могут использовать магию, но Пэнси почему-то настаивала, чтобы они переносили коробки вручную. У Драко было несколько подозрений, поэтому он не спорил. — Их там что, сотни? — простонал Блейз, входя в квартиру вслед за Пэнси и опуская очередную коробку на пол. — Я почти уверен, что ты не используешь половину этих вещей. Так почему мы работаем, как эльфы-домовики? — Переезд сближает людей, — отозвалась непринужденно Пэнси. Сегодня у нее было хорошее настроение, оно особенно приподнялось, когда они пришли, чтобы помочь ей. — Мы с вами что, недостаточно близки? — спросил Блейз, вытирая пот со лба. — Оставь свои грязные намеки при себе, Забини, — Пэнси сходила на кухню и принесла им по стакану воды, она бросила взгляд на пиджак Драко. — Почему ты сегодня выглядишь так, словно собираешься на самую важную встречу в своей жизни? Вообще-то, так оно и было. Должно было быть. По крайней мере, Люциус несколько раз подчеркнул, чтобы было именно так. Драко на миг задумался, стоит ли им говорить? — Уже не собираюсь, — сказал он. — Я ее пропустил. — Из-за меня? — спросила Пэнси, чуть расстроившись. — Извини. — Эй, все в порядке, — Драко поймал ее руку. — Это может и подождать. Он точно не знал, что теперь будет. Судя по голосу Грейнджер, все прошло хуже некуда. Он другого и не ждал. Астория никак не смогла бы отреагировать нормально, если она хотя бы чуть-чуть похожа на свою сестру, Дафну, о стервозном характере которой в Хогвартсе ходили легенды. Но что он должен был делать? В голосе Пэнси звучало столько мольбы, когда она прислала ему Патронуса. У нее никого, кроме них, не было. Даже несмотря на то, что у них с Пэнси были довольно сложные отношения, потому что она всегда ждала от него того, чего он никак не мог ей дать, они все еще оставались довольно близкими друг другу людьми. Блейз был другом им обоим, поэтому ничего удивительного в том, что она позвала и его — нет. Драко так было даже легче — то, что они не оставались наедине. Но, кажется, произошедшее с Пэнси сильно изменило ее, и она вела себя совершенно по-другому. — Предлагаю выпить, — сказал Блейз через полчаса, когда со всеми коробками было покончено, и они даже передвинули половину мебели, чтобы она стояла так, как этого хотелось Пэнси. Драко бросил на него непонимающий взгляд, стараясь незаметно для Пэнси покрутить у виска. Он что, ненормальный? Пэнси только вышла из больницы после жуткой передозировки, а он хочет, чтобы она сразу же принялась за алкоголь? Это вряд ли поспособствует ее восстановлению. Пэнси поклялась им, когда они были в больнице, что больше не будет принимать наркотики. — Нет, Блейз, спасибо, но не сегодня, — отозвалась Пэнси, и ее голос звучал немного натянуто. Блейз, который и сам, в основном из-за некоторых жестов, которые показывал ему Драко, понял, что сказал глупость, и поэтому согласно закивал. — Можем хотя бы пообедать, — предложил Блейз. Драко бросил взгляд на часы. Сейчас было уже пять вечера. Интересно, сильно ли злится Грейнджер, что он не вернулся на работу? — Мне сегодня нужно будет еще встретиться со своим врачом, — сказала Пэнси, вздыхая. — Спасибо за помощь. Иногда от вас есть хоть какая-то польза. — После таких слов мне хочется снова унести все коробки на улицу, — заметил Блейз. — Можешь попробовать. С меня коробок достаточно, — сообщил Драко, поднимаясь на ноги. Ему хотелось есть, и он раздумывал над тем, что делать дальше. На работу он уже точно не вернется. Грейнджер и сама, видимо, не вернулась, иначе бы он уж получил пару гневных Патронусов от нее. Что она сейчас, интересно, делает?***
Ее разбудил звонок в дверь. Бросив взгляд на часы, Гермиона обнаружила, что проспала несколько часов, и сейчас уже вечер. Она подошла к двери и посмотрела в глазок. Застонав, Гермиона подумала, что может ей просто не открывать дверь? Но звонок повторился, раздражая еще больше. Неохотно открыв дверь, Гермиона обнаружила у себя на пороге Малфоя с двумя большими бумажными пакетами в руках. И почему она как-то показала ему, где живет? Это была ее самая большая ошибка. Малфой бесцеремонно ворвался в ее квартиру, не дожидаясь приглашения, и Гермионе осталось только закрыть дверь. Она проследовала за ним на кухню, наблюдая, как он опускает переполненные пакеты на стол. — Что это? — спросила она, протирая глаза. — Еда, — ответил Малфой. — И зачем ты принес мне еду? — Я решил, что должен, как минимум, накормить тебя ужином, — сообщил Малфой, и сонное состояние Гермионы как рукой сняло. Она удивленно посмотрела на него. Малфой выглядел так, словно это совсем не странно — притащить ей пакеты с едой и говорить о каком-то мифическом ужине. — Но я понятия не имею, что ты любишь, поэтому я купил все, что нашел. — Малфой… — предупреждающе начала Гермиона, сама до конца не понимая, что именно хотела сказать. — О, Мерлин, Грейнджер, — Малфой возвел глаза к потолку. — Не делай такое лицо, словно я сделал тебе предложение, это мы оставим для Уизли. Мне просто захотелось хоть как-нибудь тебя отблагодарить за твою жертву. Гермиона подозрительно сузила глаза, пытаясь найти подвох. — Ты возвращался на работу? — спросила она, решив зайти с другой стороны. — С чего ради мне возвращаться на работу, если начальства сегодня нет? — он ей подмигнул и принялся доставать что-то из пакетов. — Что насчет китайской кухни? Я слышал, магглы ее любят. Гермиона еще не успела отойти от того, что он посмел проигнорировать работу, а Малфой продолжил болтать что-то о маггловской кухне. Он вытащил коробочки с лапшой, ожидая от Гермионы одобрения. Гермиона с ужасом наблюдала, как Малфой достает бутылку огневиски и ставит на стол. — Малфой, ты что, совсем… Он рассмеялся, увидев выражение ее лица. — Спокойно, я купил это только для того, чтобы посмотреть на твое лицо, когда я это достану. Теперь я убираю это, видишь? — Малфой, еще немного, и я выставлю тебя за дверь, — пригрозилась Гермиона. — Ладно, — он поднял руки, сдаваясь. — Я замолкаю. Выбери себе здесь что-нибудь, Грейнджер. И он, схватив одну из коробочек, удалился в гостиную, оставив ее наедине с пакетами. Гермиона решила заглянуть в них, хотя бы для того, чтобы посмотреть, что Малфой догадался купить. Здесь были коробки с какими-то салатами, лосось, копченая курица, какие-то консервы, пирожное, три разных куска сыра, помидоры, сверток с каким-то мясом, булочки, яйца и даже листья салата. Он что, издевается над ней? Какого Мерлина он купил ей фасоль? Что, по его мнению, она ест? Накормить ужином, по его мнению, это до отвала забить холодильник? И что вообще значит «выбери себе здесь что-нибудь»? Он думает, она будет сейчас сидеть и грызть листья салата, словно кролик? Ясно было одно — каким-то невероятным образом Малфой умудрился купить все это в обычном маггловском магазине. Интересно, чем он расплачивался? Не дай Мерлин, он это все украл! Что бы Малфой там себе не думал, никакого выбора он ей не предоставил, ей оставалось только тоже взять коробочку с лапшой, потому что остальное, как минимум, нужно сначала приготовить. Но Малфою-то откуда это знать? Он ведь уверен, что блюда появляются из воздуха. — Не очень оригинально, — заметил Малфой, когда она вышла в гостиную. — Зачем ты купил все эти продукты? — спросила Гермиона, усаживаясь на диван. — Была вероятность, что ты ешь что-то из них. — Там продуктов на весь Хогвартс, — Гермиона поморщилась. — Заберешь их себе домой. — Мне они не нужны. Я никогда не питаюсь дома, — напомнил ей Малфой. Как будто ей нужно было напоминать, что у него не в порядке с головой. — Как тебе Астория? Вопрос поставил Гермиону в тупик. Она не привыкла формировать мнение о человеке после нескольких минут общения, но Астория Гринграсс определенно ей не понравилась. Она была красива, хорошо воспитана, но вряд ли ее характер можно было назвать мягким. — Она тебе подходит, — просто сказала она, не собираясь объяснять. Малфой усмехнулся. — А ты хоть знаком с ней? — Да, встречал пару раз. — Раньше мне было жаль девушку, которая решит связать с тобой судьбу. Но Астория сможет за себя постоять. Интересно, как Астория будет воспринимать вечные пьянки Малфоя? Бесконечную череду девушек в его постели? Не похоже, что Астория станет мириться с подобным. В любом случае это не ее дело. Малфой пусть разбирается сам. Она уже достаточно влезла в его жизнь. — Не переживай, Грейнджер, все с ней будет в порядке, — Малфой говорил непринужденным тоном, словно это не имело значения. — Лучше скажи, почему я должен есть эту лапшу какими-то деревянными палками? Вопреки опасениям Гермионы, вечер с Малфоем прошел довольно мирно, не считая того, что он везде разбросал лапшу, потому что есть палочками у него не получалось, а от вилки он отказался, уверяя ее, что он в состоянии справиться с «маггловскими штуками». Он всего пару раз вывел ее из себя, пытаясь предложить ей выпить огневиски, который, по его словам, звал его из пакета. Он даже рассказал ей, как обстоят дела у Паркинсон. Теперь Гермиона знала, что ей стало лучше, от наркотиков она отказалась навсегда, но это решение далось ей тяжело, поэтому ей иногда необходима поддержка друзей, которые удержат ее от употребления наркотиков. Малфой так же рассказал ей про Алекса Рэда, хотя Гермиона так и не смогла до конца понять, что конкретно они не поделили с самого начала. Она искренне смеялась, когда Малфой рассказывал ей про то, как Люциус узнал о том, что он проиграл фамильное поместье Рэду. Если закрыть глаза на некоторые недостатки (которых у Малфоя было достаточно), то Малфой казался вполне сносным. Правда у него было весьма сомнительное представление о мире. — Неужели ты никогда не думал закончить обучение, Малфой? — спросила Гермиона, которая просто не понимала его легкомыслия. Он считал, что у него есть все, раз у него есть деньги. Его как будто ничего не интересовало. Он привык жить, беря из жизни все и не отдавая ничего взамен. — Никогда не думал найти работу, которая будет нравиться тебе? Он задумался. Гермиона редко видела сосредоточенное выражение на его лице. — Вообще-то когда-то я хотел стать архитектором, — наконец, неуверенно произнес он, словно ожидая, что она будет осуждать его. Гермиона в который раз за вечер удивилась. Малфой был полон сюрпризов. — И что тебе помешало? — не поняла она. Если он что-то хотел, то почему не сделал? У него ведь столько возможностей. Он мог делать все, что хотел. — Отец не считает это приемлемой профессией, — он пожал плечами. — Проектирование для него — это полная ерунда, которая не стоит внимания. — Подожди, разве для того, чтобы быть архитектором, не нужно уметь рисовать? — Вообще-то я неплохо рисую, Грейнджер, — он усмехнулся, наблюдая, как вытягивается ее лицо. — Врешь, — неуверенно проговорила Гермиона. Малфой и рисование? Это две совершенно несовместимые вещи. Да она в жизни в это не поверит, пока сама не увидит. Гермиона сходила в спальню за пустым свитком и протянула его Малфою. — Рисуй, — сказала Гермиона. — Что рисовать? — Что угодно. — Это может занять какое-то время, — Малфой, казалось, изо всех сил хочет отказаться. Неужели, смущается? В мире есть что-то, что способно заставить непробиваемого, самоуверенного Малфоя засмущаться? — А я никуда не тороплюсь, — ответила Гермиона, впервые почувствовав, что владеет ситуацией. Малфой неуверенно смотрел на нее, но Гермиона была намерена увидеть его работу, даже если ей придется ждать до утра.***
Рука сначала даже слегка дрожала, когда он провел несколько пробных линий. Рисовать пером было неудобно, но Грейнджер не предоставила других вариантов. Она стояла за его спиной, наблюдая за каждым движением, и это напрягало. Драко уже сто лет не рисовал, все как-то желания не было. И черт его дернул сказать, что он умеет рисовать. Грейнджер не собиралась отступать, ожидая от него неизвестно чего. Рука постоянно замирала, потому что ему не удавалось забыть о Грейнджер, он спиной чувствовал ее взгляд. Но потом она сдалась и отправилась на кухню, оставив его одного. Тогда дело пошло быстрее. Перо свободно скользило по пергаменту, соединяя линии. Он хорошо представлял себе конечный результат и надеялся не упустить ни одной детали. Время шло, но он этого не замечал. Как давно он рисовал! Сколько времени прошло? Драко вроде как рисовал что-то матери перед ее смертью, а потом совсем это дело забросил. Он закончил и протянул Грейнджер пергамент, ожидая приговора. Не то, чтобы он считал, что Грейнджер хорошо разбирается в изобразительном искусстве, просто хотел знать, что она думает. Грейнджер даже не пыталась скрывать восхищение, когда подняла глаза на него, и Драко мысленно похвалил себя. Видимо, он еще на что-то способен. Грейнджер этого явно не ожидала. — Это Астрономическая башня? — спросила Грейнджер очевидную вещь. Любой, кто учился в Хогвартсе, был способен признать Астрономическую башню даже с такого ракурса на его рисунке. Он хорошо ее помнил, но это были не самые лучшие воспоминания. — Здесь прорисована каждая деталь, — проговорила восхищенно Грейнджер, проводя пальцами по рисунку. Наверно, она удивлялась, как ему удалось запомнить все эти детали. Откуда ей было знать, что эта башня преследует его в кошмарах, и забыть что-то он просто не способен? Драко лишь пожал плечами. Не лучший его рисунок, потому что несколько деталей все же не получилось правильно передать. Но для Грейнджер этого было вполне достаточно. — У тебя талант, Малфой, — признала она. Драко был удивлен, почувствовав смущение. Надо же, Грейнджер в состоянии смутить его. Обычно это его прерогатива. Драко не считал, что это талант. Так, ерунда. Ведь, чтобы стать настоящим магическим архитектором, уметь рисовать недостаточно. Нужно знать определенные формулы, чтобы проектировать волшебные здания, нужно вкладывать в них магию. Этого он не умел, потому что так и не пошел учиться. Отец не хотел, а Драко после смерти матери было плевать, он и не настаивал. Драко бросил взгляд на свои часы, обнаружив, что уже десять вечера. Еще немного, и он решит остаться у Грейнджер на ночь, что явно ее не устроит (самому Драко было плевать, где спать, его нисколько не привлекала своя квартира). — Думаю, я уже достаточно злоупотребил твоим гостеприимством, — сказал Драко, поднимаясь на ноги. Мысленно он раздумывал, стоит ли сейчас возвращаться домой? Можно всегда позвать Блейза в бар. Грейнджер проводила его до двери: — До завтра, Грейнджер, — сказал он, открывая дверь и выходя в коридор. — Пока, Малфой. Он ушел, думая о том, что сидеть вечером с Грейнджер гораздо интересней, чем торчать в клубе. С каждым днем он узнавал что-то новое о ней, и это ему определенно нравилось. Между ними установилось некое взаимопонимание, хотя Драко чувствовал, что иногда ходит по самому краю, провоцируя ее. Но что он мог поделать? Грейнджер слишком забавно злится, чтобы он смог устоять. Когда он оказался в своей пустой и холодной квартире, ему пришло письмо от отца с требованием рассказать, как прошел обед с Асторией. Люциус не был бы собой, если бы не пытался совать свой нос во все его дела. Драко так и не придумал, что сказать отцу насчет Астории, ведь Люциус не будет рад, узнав, что встреча так и не состоялась. Самому Драко было плевать, что подумала Астория и задеты ли ее чувства, но у них с Люциусом договор, и ему придется как-то все исправить. Но сегодня ему было просто лень думать об этом, хотелось притвориться, что ни Астории, ни Люциуса не существует. Поэтому Драко проигнорировал письмо отца, решив подумать над этим завтра. На следующее утро на работе он оказался раньше Грейнджер, наверно, потому что не спал всю ночь, страдая от бессонницы. У него было желание выпить, но он сдержался, решив что на работе от него и так не будет никакой пользы, а Грейнджер может сильно разозлиться, если у него опять будет похмелье. Стойка в приемной была завалена поздравительными открытками и письмами для Грейнджер, и Драко вновь почувствовал укол вины, который тут же прошел, когда он принялся читать поздравления. Надо же, что иногда могут написать люди! И почему большая часть из них решила прилепить к открыткам колдографии Уизли и Грейнджер. Уизли почти везде выглядел неудачно, поэтому Драко развлекал себя созерцанием его физиономии все утро. — О нет, — проговорила подошедшая Грейнджер, заметив поздравления. — Когда это закончится? — Мне тоже стоит прислать тебе открытку, а, Грейнджер? Или направить ее сразу рыжему? — поинтересовался насмешливо Драко. Единственное, чего он не понимал, это почему рыжий еще не поднял панику и не объявился здесь? Неужели, до него слухи так и не дошли? Или он так занят собой, что просто не в состоянии заметить происходящее вокруг? — Очень смешно, Малфой, — Грейнджер скорчила забавную рожу, которая у нее, видимо, считалась страдальческой. Драко она, наоборот, повеселила. К обеду Драко успел накатать Астории огромное письмо с извинениями, мольбами о прощении и вымаливаниями еще одной встречи. Но единственное, о чем он мог думать — это лицо Астории, когда в ресторан вместо него пришла Грейнджер, он мог поспорить, это было просто незабываемо. Драко вспомнил про то, что Люциус вернул ему домовиков, и послал одного из них скупить все цветы, какие тот найдет, и бросить их к ногам Астории. По расчетам Драко, она должна была сломаться уже на следующей неделе. А пока, он каждый день будет посылать ей какие-нибудь подарки. Что там больше всего любят девушки? Цветы? Конфеты? Побрякушки? Драко был уверен, что как минимум к одной девушке это никак не относится, но что тогда ей нравится? Драко помнил, как Грейнджер швырнула ему в лицо платье, которое он ей купил с самыми чистыми намерениями. Ему пришлось долго убеждать ее, что это нужно для дела, и только тогда она сдалась. Но это было вынужденно. Он также подарил ей ежедневник, она все же приняла его, правда с некоторой неохотой. Но тут у нее тоже почти не было выбора — ее прошлый ежедневник грозился развалиться в любой момент. Грейнджер так же была весьма недовольна, что он не забрал все купленные им продукты, и уже на следующий день Драко наблюдал, как Грейнджер, притащив все это на работу, во время обеда отправилась в парк и раздала еду бездомным магглам. Он тогда напросился пойти с ней, потому что ему было интересно, что она будет делать с продуктами, и был до глубины души поражен ее поведением. Мало того, что она спокойно подходила к этим воняющим, жалким, бездомным магглам, так еще могла стоять и о чем-то разговаривать с ними. Драко не слышал, о чем, потому что стоял слишком далеко, выдерживая приличное расстояние. Драко просто стоял посреди улицы, засунув руки в карманы, и наблюдал за ней. Более того, когда она нашла последнего бездомного в этом проклятом парке, продуктов у нее уже не было, и она достала из кошелька все маггловские деньги и отдала ему. Все. Свои. Деньги. Даже. Не. Задумываясь. Это было самое невероятное из всего, что в своей жизни видел Драко. Это поражало его. Он испытывал что-то среднее между восхищением и ужасом, наблюдая за этим. Грейнджер была непостижима. Она была существом с другой планеты, которое ему не суждено было понять. А когда Драко из лучших побуждений предложил ей свои деньги, потому что своих у нее не осталось, она одарила его таким взглядом, что ему захотелось проглотить собственный язык. Только Грейнджер, помогая всем и каждому, может так реагировать на предложенную ей помощь. Поттер продолжал расследовать дело о наркотиках, так и не продвинувшись ни на сантиметр. Драко считал, что все дело в том, что Поттер идиот. У него перед носом был реальный подозреваемый — Алекс Рэд, но он упорно это игнорировал. Хотя, Драко был почти готов признать, что в этом вопросе он не может быть объективным, ему очень хотелось, чтобы Рэд оказался во всем виновен. Он бы отдал жизнь, чтобы только увидеть Рэда за решеткой. В пятницу Грейнджер, вернувшись с обеда, довольно и даже как-то гордо улыбаясь, выложила перед ним брошюры разных магических университетов. — Что это? — спросил Драко удивленно. — Я отобрала университеты, в которых очень сильные факультеты магической архитектуры, — сообщила Грейнджер, которая вся светилась, словно сделала что-то очень хорошее. Драко тупо пялился на цветные брошюры с двигающимися на них колдографиями, пока смысл ее слов доходил до него. — Для меня? — спросил он внезапно севшим голосом, и Грейнджер медленно кивнула, улыбаясь. — Я знаю, это не мое дело, но я отослала твой рисунок и характеристику в Магическую Академию, где я училась, и все узнала, — Грейнджер внезапно покраснела, смутившись. — Мой рисунок? Мою характеристику? — все, на что был способен Драко — это тупо повторять за ней, все еще не совсем улавливая суть. — Где ты взяла мою характеристику? — Попросила Макгонагалл прислать копии твоих оценок из Хогвартса и сама составила характеристику, — Грейнджер опустила глаза. Драко мог лишь удивленно моргать, не до конца понимая происходящее. А он еще думал, что Грейнджер уже не способна его поразить — и вот опять. — Профессор Макбет, мой декан, все узнала на факультете архитектуры, и они готовы выделить еще одно место для тебя, чтобы ты мог начать обучение в этом учебном году. Им, кстати, понравился твой рисунок. Но ты можешь и отказаться, — она нервно постучала пальцем по брошюрам, — ты можешь пойти в одно из этих мест, здесь отличные программы, они выпускают хороших специалистов, и тебе даже не придется… Она все говорила и говорила, описывая разные перспективы, но Драко перестал ее слушать. Он просто смотрел за тем, как двигаются ее губы. Он не мог оторвать от них взгляд. Осознание обрушилось на него. — Грейнджер, — выдохнул он, заставляя ее замолчать. Она запнулась, поднимая глаза на него. — Грейнджер, ты что, сделала все это для меня? — спросил он, тупо смотря на нее. Этот вопрос не имел никакого смысла, ведь и так было понятно, что она сделала это для него. Кому еще это нужно? — Я… — она еще сильнее покраснела, и Драко понял, что не видел ничего милее в своей жизни. Самым удивительным было то, что она смущалась не потому, что думала, что сделала что-то очень глобальное, а потому что он заострял на этом внимание. А она — нет. Для нее это было естественно. Она ведь, наверно, даже не задумывалась, делая все это. Она тратила свое свободное время, она прилагала усилия только для того, чтобы помочь ему, а ведь он даже не просил помощи. Он не собирался никуда поступать, у него этого и в мыслях не было, особенно в этом году. А ей потребовалась пара дней, чтобы все организовать. Какая-то пара дней, и она была уже способна изменить его жизнь, предлагая ему варианты, о которых он даже и не думал. Таких, как она, в этом мире больше нет. Она — единственная в своем роде. Таким просто нужно родиться. Драко пытался подобрать подходящие слова, но слов, чтобы выразить то, что он чувствовал, не существовало. Для Грейнджер нужно было создать какие-то новые слова, потому что существующих было просто недостаточно. — Ты злишься? — осторожно спросила Грейнджер. Злится ли он? А на нее, что, можно злиться? Это должно быть запрещено. Драко внезапно рассмеялся — настолько нелепой была эта ситуация. Грейнджер чуть расслабилась, решив, что это хороший знак. — Ты знаешь, что ты — удивительный человек, Грейнджер? — наконец, отсмеявшись, выдавил он. Это все, что он способен был сейчас сказать. Может, стоило выразить больше благодарности, но он просто не мог. — Так это значит, что ты подумаешь над этим, Малфой? — спросила Грейнджер, со странной надеждой смотря на него. Драко не понимал, чего она ждет от него. Ему было очень далеко до нее. Он понимал, что она хочет помочь ему, но понятия не имел, зачем. Видимо, это просто у нее в крови. — А как же работа? — спросил он у нее. — А как же ваша договоренность с моим отцом? — Я почти уверена, что для него это будет приемлемо, — сказала Грейнджер уверенно. Не похоже, что сейчас ее волновало, что из-за этого она могла бы не выполнить свою часть сделки с его отцом. — Если бы я не знал тебя, Грейнджер, подумал бы, что ты просто хочешь таким способом от меня избавиться, — проговорил Драко, усмехнувшись. Теперь, когда шок прошел, ему почему-то стало очень легко. — Довольно проблематичный для меня способ, не находишь? — поинтересовалась Грейнджер насмешливо, — Проще просто уволить тебя.***
Ей оставалось продержаться на работе еще несколько часов, и потом должен был появиться Рон. Неужели она дожила до отпуска? Неужели Гарри и Джинни женятся уже на следующей неделе? Как быстро летит время, лето почти закончилось. Майкл вернулся из отпуска отдохнувшим и готовым вновь с головой уйти в работу, поэтому Гермиона даже не переживала, оставляя Малфоя на его попечении. Какая-то часть нее все еще надеялась, что Малфой воспользуется предложенными вариантами и пойдет учиться. Какой смысл ждать? Он ненавидит свою работу, Гермиона это прекрасно знала. Он действительно хорошо рисует, так почему бы ему не попробовать стать тем, кем он хотел стать? Может, ему как раз и нужен был кто-то, кто подтолкнет его, кто в него поверит. И Гермиона поверила. Почему бы и нет? Это ничего ей не стоило. Она знала, что Малфой вовсе не такой, каким хочет казаться. На самом деле он не такой пустой, не такой безнадежный, не такой безответственный. Он вполне может сойти за нормального человека, если захочет. Он не глуп, она знала это еще со школы, он все время прикидывался таким. Так почему он даже не попробует? Почему он все еще здесь? Малфой, как обычно, без стука, вошел в ее кабинет, и по выражению его лица Гермиона сразу поняла, что, чтобы он не предложил, ей это не понравится. Поэтому она сразу приготовилась послать его куда подальше. Какая-то пара часов, и она свободна. — Нет, — сразу сказала она, когда он развалился в кресле напротив нее. — Я еще ничего не спросил, — невинно проговорил Малфой, рассматривая свои ногти. Это показное безразличие уже наводило на мысли, что ему что-то от нее нужно. Но не сегодня. Сегодня не тот день, когда она попадется на его провокации. — Но я сразу говорю тебе: нет, — продолжила Гермиона. — Даже не выслушаешь? — Малфой, — она застонала, бросив взгляд на часы. — Я ухожу в отпуск через два часа, так позволь мне спокойно их провести. — Мой отец пригласил меня и Асторию на ужин сегодня, — все же сообщил он скучающим тоном. — Ты не сказал ему, что с Асторией все провалилось? — удивилась Гермиона. Интересно, как он собирался скрывать это? Люциус Малфой же не идиот. — Не провалилось, а просто временные трудности, — поправил ее Малфой, откидываясь на спинку кресла. — Но отцу об этом знать необязательно. Как тебе идея, Грейнджер, пойти на ужин вместо Астории? Гермиона издала нервный смешок, решив, что он просто не в своем уме. Она? На ужин? С ним? И с Люциусом? Нет уж, увольте. Это в ее планы точно не входило. Она не пошла бы, даже если бы была свободна, но она, слава Мерлину, очень занята, так что Малфой сейчас просто теряет время. — Мне нужно, чтобы ты пошла со мной вместо нее, — сказал Малфой. Как все у него было просто. Он думает, что он попросит — и она сразу же пойдет ему навстречу. Сама виновата, приучила его. Пора Малфою узнать, что такое отказ. — Нет, — Гермиона даже не видела смысла говорить что-то еще. — Почему? — протянул Малфой. Он издевается над ней? Неужели он думает, что ей заняться больше нечем? Почему он так уверен, что все, что она делает — она делает для него? Не слишком ли много он стал себе позволять? — Малфой, я сегодня занята, — Гермиона решила, что проще будет отвязаться от него, если она скажет правду, а не начнет проклинать его. Словесная перепалка может надолго затянуться, а Гермиона сейчас больше всего хотела побыть в тишине. — И чем же? — спросил Малфой так, словно не верил ни единому ее слову. Что за наглец? — Я ужинаю сегодня с Роном. Хвала Мерлину, что так и есть. Малфой выглядел разочарованным. — Будете решать, жениться вам все-таки или нет? Гермиона пропустила его комментарий мимо ушей. Это точно не его дело. — Я занята сегодня, Малфой, но даже если бы не была, с чего ради я потащилась бы с тобой на ужин с твоим отцом вместо твоей предполагаемой невесты? Это не имеет никакого смысла. Это было лишено какой-либо логики, но Гермиона привыкла, что Малфой понятия не имеет об этом слове. Обычно ей приходилось использовать логику за них двоих, когда она тщетно пыталась что-то до него донести. — Если бы ты пошла, то, вероятней всего, спасла бы мою жизнь, — сказал Малфой. Ну надо же, как загнул. На такое она бы в жизни не купилась. — Потому что он не стал бы убивать меня при тебе за то, что я испортил все с Асторией еще до того, как она успела встретиться со мной. — Почему бы тебе просто не остаться вместо этого дома? — спросила Гермиона. — Ты плохо знаешь моего отца, Грейнджер. Он может нагрянуть ко мне домой прямо посреди ночи и узнать, что в итоге произошло. И тогда уж точно ничто не помешает ему задушить меня подушкой, — драматично проговорил Малфой, и Гермиона лишь покачала головой. И как ему не надоедает все время паясничать? Нужно иметь невероятный талант, чтобы сутками напролет разыгрывать такие представления. Гермиона обнаружила, что у нее выработался некоторый иммунитет на его представления. Они уже не раздражали и даже казались забавными. То есть, не забавными, а просто глупыми. — Бедный, — с сожалением проговорила Гермиона. — Ты бессердечная, Грейнджер, — Малфой поднялся на ноги. — Уверена, что не захочешь променять Уизли на меня? Гермиона лишь закатила глаза. Всего каких-то два часа. Они ведь быстро пройдут… В этот момент в кабинет к Гермионе ворвался Патронус Рона, и, голосом Рона, полным сожаления, произнес: — Сегодня я никак не смогу выбраться, Гермиона. Прошу, прости меня. У нашего тренера день рождения. Я не могу это пропустить. Давай встретимся завтра, пожалуйста? Ты ведь все понимаешь. Не обижайся. Люблю тебя. В этот момент Гермиона была зла на Рона, в очередной раз изменившего их планы, как никогда. Мало того, что он опять послал ее, так еще и сделал это очень вовремя: когда Малфой стоял посреди кабинета, слушая каждое слово. Что он, не мог сделать это на пару минут позже? Гермиона на миг прикрыла глаза. Обида сжигала ее изнутри. Она давно должна была привыкнуть, но все равно подобное пренебрежение обижало ее каждый раз. — День рождения тренера — это действительно очень важно, — проговорил Малфой, и Гермиона слышала веселье в его голосе. Даже не открывая глаз, она прекрасно знала, какое выражение сейчас лица у Малфоя. Мерлин, но почему? Пусть он уйдет. Пусть оставит ее в покое, это что, так сложно? — Я вижу, твой вечер внезапно освободился, Грейнджер. Как насчет ужина? — Ни за что. Ты никогда не заставишь меня пойти туда. — А если я буду умолять тебя на коленях? — веселье в голосе Малфоя выводило ее из себя. — Я буду рада на это посмотреть. — А если я буду чем-то тебе после этого обязан? — Ты и так по гроб жизни мне обязан. — А если взамен я отпущу на волю всех своих домовых эльфов? — Ты блефуешь. Ты не способен сам о себе заботиться. — Я могу дать Непреложный обет. Гермиона открыла глаза, с интересом смотря на Малфоя. Что за новый уровень идиотизма? Он иногда был совершенно неуправляем. Она редко понимала смысл его слов или поступков. Видимо, нужно быть таким же больным, как он, чтобы понимать его. — И зачем бы тебе все это делать? — спросила она. — Даже я начал понимать, что эльфам нужна свобода. Мне просто нужен небольшой стимул. — Ты сумасшедший. — Я зайду за тобой в семь? — предложил Малфой, довольный собой. — А почему бы нам просто не встретиться на месте? — Потому что я — джентльмен. И, опережая твой следующий вопрос, я всегда им был. Гермиона даже спорить не стала. Бесполезно. Одно ясно — у нее будет очень нескучный вечер. И она согласна на это только потому, что ей очень хочется посмотреть, как Малфой будет потом жить без домовых эльфов.***
Малфой, притащившийся к ней на полчаса раньше, чем обещал, с интересом наблюдал за тем, как она собирается. Он настаивал на том, чтобы она надела платье, и теперь следил за тем, как она ищет туфли по всей квартире. Гермиона не понимала, почему должна наряжаться для ужина с его отцом, на который она идет почти что против воли. Как у них вообще проходят ужины? Спасибо хоть, они не ужинают дома, Гермиона бы ни за что не согласилась прийти в поместье Малфоев, туда бы Малфой ее даже под Империусом не затащил. — Зачем ты берешь с собой эту огромную сумку? — поинтересовался Малфой, когда Гермиона положила в нее зонтик. — Потому что нужно на всякий случай взять зонтик. — На небе ни облачка. И я уже молчу про заклятие незримого расширения. Вот, — Малфой подал ей в руки маленькую черную сумочку, которую Гермиона почти не использовала. — Забудь про зонтик. Мы опоздаем. Гермиона была не против не только опоздать, но и вообще не идти. Она просто не понимала смысла своего появления на ужине. Малфой думает, что для его отца она вдруг сойдет за Асторию? Или он просто хочет позлить Люциуса? Второе было вполне ожидаемо, но тогда Гермиона просто не понимала, зачем она согласилась на это. — Волнуешься, Грейнджер? — спросил Малфой, неправильно расценив ее молчание, когда они вышли на улицу. Для вечера стояла просто непростительная жара. — Не волнуйся, ты выдержишь. — Если я выдерживаю тебя каждый день на работе, то час в компании твоего отца точно выдержу, — парировала Гермиона. — Думаю, все закончится гораздо быстрее. Не переживай, все будет нормально. Отец, я уверен, сдержит себя и не впадет в припадок, увидев тебя вместо Астории. Он пару раз спросит, почему Астория не пришла, я пару раз отвечу, что она не смогла. Мы сделаем заказ. Отец будет вести с тобой светскую беседу, а я буду пытаться не заснуть в тарелке. Ты будешь давиться его любимым дорогущим вином, которое на вкус просто отвратительно. Нам принесут первое блюдо. Отец сделает мне пару замечаний на тему того, как нужно вести себя за столом. После этого, я думаю, мы сможем уйти. Ничего страшного. Гермиона его даже почти не слышала, думая о том, что она сейчас совершает ужасную ошибку. — Зачем ты берешь меня с собой? — Потому что Астория отказалась. — Это не причина, — настаивала Гермиона. — Ты — гарантия того, что отец не убьет меня сегодня. И это тоже звучало крайне неубедительно, но в этот момент Малфой притянул ее к себе, и они трансгрессировали. Они оказались прямо на пороге неизвестного Гермионе ресторана. Люциус сидел за столом напротив окна вместе с какой-то женщиной, которой на вид было лет тридцать. Она была очень привлекательна и выглядела значительно моложе Люциуса, и это сразу бросалось в глаза. Гермиона знала, что он снова женился, но никогда не встречала новую миссис Малфой. Ее вроде как звали Катрина. У нее были темные кудрявые волосы, которые она уложила в аккуратную прическу, и выразительные зеленые глаза. Но Малфой даже не потрудился предупредить ее, что на ужине будет еще и его мачеха. Гермионе резко расхотелось идти к ним, потому что это действительно было настоящим идиотизмом, и у нее было еще несколько секунд, чтобы сбежать, пока они еще не заметили их. Малфой, который, как назло, почувствовал ее настрой, схватил ее за локоть и уверенно повел в сторону стола. Он не испытывал никакого волнения. Правда, Гермионе показалось, что Малфой выглядит удивленным, обнаружив свою мачеху за столом. — Я не понял… — произнес Люциус, когда они подошли к столу. Это было все, что он смог из себя выдавить. Он нахмурился, пытаясь что-то понять, но продолжал молчать. — Отец, Катрина, это Гермиона Грейнджер, и сегодня она ужинает с нами, — сообщил Малфой, растягивая слова. Он был явно доволен собой, чего явно нельзя было сказать об остальных. Он выдвинул ей стул, и Гермиона поспешила сесть, потому что ноги ее не слушались. Мерлин, что она здесь делает? Первой в себя пришла Катрина. Потянувшись через стол, она протянула Гермионе руку, на которой блеснуло кольцо с огромным бриллиантом: — Приятно познакомиться. Гермиону хватило лишь на то, чтобы кивнуть ей в ответ, слегка сжав ее руку. На Люциуса она старалась не смотреть, но была уверена, что он бросает убийственные взгляды в сторону сына. — Что за представление на этот раз? — спросил Люциус, и его голос, как ни странно, был спокоен. — Представление? — невинно переспросил Малфой. — Астория прийти не смогла, она передавала вам наилучшие пожелания и просила простить ее. Обстановку временно разрядила подошедшая к их столу официантка, которая вручила им меню. Руки Гермионы дрожали, когда она перелистывала страницы. Вряд ли она в состоянии сейчас есть, но нужно же что-то делать, пока тут не начался настоящий апокалипсис. — Ты хотя бы потрудился пригласить ее? — спросил Люциус, бросив оценивающий взгляд на Гермиону. Интересно, о чем он сейчас думает? Как бы прибить ее? Разве Гермиона не должна была пытаться удерживать его сына от совершения всяких глупостей? А это разве как раз не одна из таких глупостей? — Я не виноват, что Астория не желает проводить время в компании бывших Пожирателей. Гермиона, которая судорожно пила воду, пытаясь успокоиться, когда официантка услужливо принесла ей стакан, подавилась и принялась кашлять в кулак. Какого Мерлина он несет? Лицо Люциуса побледнело, но он ничего не сказал. Малфой попытался проявить заботу и похлопать ее спине, а Гермиона изо всех сил сдерживалась, чтобы не сломать ему руку. — Драко, — умоляюще произнесла Катрина. — А тебя я, кажется, уже просил никогда со мной не разговаривать, — выплюнул Малфой ей в ответ. — Если ты пришел, чтобы устроить очередную сцену, то… — То что, отец? Выгонишь меня? Я мешаю вам праздновать вашу годовщину? — Драко, — предупреждающе произнес Люциус. — Сегодня же знаменательный день. Три года назад мой отец женился на моей ровеснице! Где официантка, нам срочно нужно шампанское! — Малфой! — не выдержав подобной дерзости возмущенно воскликнула Гермиона, совершенно не понимая, почему он так отвратительно себя ведет. Он что, совсем не в себе? Разве не он только что описывал ей тихий, скучный ужин? Люциус сжал зубы, его лицо пошло красными пятнами. Гермиона поняла, что это плохой знак. — Прекрати это немедленно, — попросил Люциус сквозь зубы, оглядываясь по сторонам. — А что такого я говорю? — спросил Малфой, его голос странно дрожал, словно говорить ему было невероятно тяжело. — Думаешь, никто здесь не знает, что ты спишь с моей ровесницей? — Катрине тридцать пять лет, черт возьми, Драко. Хватит устраивать истерику, — голос Люциуса, как ни странно, умудрялся звучать вежливо и негромко. Но Гермиона видела, как трясутся от ярости его руки. Нужно иметь невероятную выдержку, чтобы так спокойно реагировать на слова Малфоя, которые как раз и направлены на то, чтобы вывести Люциуса из себя. — Ах точно, я совсем забыл, я же должен называть ее «мама», — последнее слово Малфой почти выкрикнул. Люди в ресторане уже начали оглядываться на них. — Прекрати меня позорить, Драко. — Я позорю тебя? Так пусть твоя новая женушка родит тебе нового ребенка, который будет тебе нравиться! — рявкнул Малфой, резко поднимаясь на ноги и опрокидывая стул. Гермиона не успела даже глазом моргнуть, как он выбежал из ресторана. Какого черта произошло? Он даже не вспомнил о ней, оставив ее здесь одну. Как замечательно. И что ей теперь делать? Катрина смотрела на нее извиняющимся взглядом, словно это она, а не Малфой, устроила жуткую сцену на пустом месте. Как этот придурок вообще мог? Он что, для этого позвал ее сюда? Чтобы она стала свидетельницей этого? — Как видите, мисс Грейнджер, моего непутевого сына ничто не способно исправить. Мне жаль, что я обратился к вам, — вздохнул Люциус, стирая пот с лица салфеткой. — Ваш сын бывает вполне адекватным. Временами, — проговорила Гермиона, несмотря на то, что она была зла на Малфоя, она не могла этого не сказать. — На самом деле он способный, он хорошо работает. Она поднялась, понимая, что сидеть здесь она точно не должна. Она попыталась сделать это ради Малфоя, и вот что из этого вышло. — Я знаю, что это не мое дело, но мне кажется, что если вы хотите наладить отношения с сыном, вам не стоит постоянно сталкивать его с вашей женой, — сказала Гермиона, «раз он сразу же впадает в припадок» добавила она мысленно. — До свидания. И она ушла, оставив их наедине. Вечер был испорчен. А ведь она могла сейчас сидеть дома и просто читать книгу! На входе в нее врезался пытающийся влететь обратно в ресторан Малфой. — Грейнджер, прости, я не должен был… Она отвесила ему такую сильную пощечину, на которую сейчас была способна, и, обойдя его, когда он замер, двинулась вниз по улице. Это немыслимо! У него еще и хватило мозгов вернуться! — Грейнджер, — Малфой кинулся за ней, но Гермиона предпочла его не замечать. Она же знала, что это очень плохая идея. Она, дура, решила, что он стал нормальным человеком. Но он все тот же думающий только о себе Малфой. Почему у нее все время есть какие-то определенные ожидания насчет Малфоя? Он все равно никогда их не оправдывает. — Грейнджер, прости меня за все, что только что произошло. Шаги. Она сейчас будет считать свои шаги. Один. Два. Три. Единственная причина, по которой она до сих пор не трансгрессировала, в том, что она беспокоилась, что Малфой может успеть схватиться за нее. Видеть его сейчас в своей квартире она точно не хотела. — Я не собирался вести себя как свинья, клянусь. Я думал, все пройдет мирно. Нет, она этого не слышит. Шесть. Семь. Восемь. Мирно? Он в своем уме? Он вообще понимает значение этого слова? — Я забыл про их годовщину, — продолжал Малфой. Гермиона старательно игнорировала сожаление в его голосе. И что с того? Плевала она на то, что он сожалеет. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. — А когда я увидел этот огромный бриллиант на ее пальце, я просто слетел с катушек. Ей нет до этого никакого дела. Никакого дела. Никакого. Пятнадцать. Семнадцать. Черт, сбилась. — Этот бриллиант принадлежал маме раньше, — его голос надломился, и Гермиона остановилась, резко выдохнув. Малфой, заметив, что она остановилась, вырос прямо перед ней и взял ее за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, чего Гермионе сейчас совершенно не хотелось. Его глаза блестели в свете фонарей. — Он посмел подарить мамин бриллиант своей новой жене, и я вышел из себя. Прости, Грейнджер. Я не хотел, чтобы все произошло так. Я взял тебя с собой, чтобы мне было легче пережить этот ужин, а не потому что хотел устроить истерику на весь ресторан. Гермиона молчала, до последнего пытаясь удержать злость, которая стремительно испарялась. Она проиграла. Либо Малфой актер, каких нет, либо он говорит правду, и его глаза действительно наполнены хорошо знакомой ей болью. — Самый ужасный ужин в моей жизни, — наконец, сказала она, надеясь не улыбаться так долго, как только сможет. Малфой испустил облегченный выдох. — А ведь я так ничего и не поела. — Я накормлю тебя, чем захочешь, — Малфой отпустил ее, и только тогда она смогла нормально дышать. — Этот вечер уже ничем не испортишь, поэтому я знаю, куда нам нужно пойти. Малфой послушно следовал за ней, даже когда она решила наказать его, заставив проехаться на метро. Он не жаловался, не издал ни одного недовольного звука, пока они, окруженные магглами, ехали на метро. Гермиона действительно старалась злиться на него, но почему-то не получалось. Гермиона сама поверить не могла, что привела Малфоя в Макдоналдс, который находился в соседнем доме от ее квартиры. Она не ела подобную еду уже много лет, а Малфой, она была уверена, не пробовал ее никогда. Но сегодня был подходящий вечер для того, чтобы Гермиона попыталась испортить им желудки. Через десять минут после того, как они взяли свой заказ, напряжение между ними окончательно исчезло, возможно потому, что Малфой, который пробовал такую еду впервые, издавал восхищенные возгласы. — Что, нравится еда магглов? — подразнила его Гермиона, которой хватило одной булки и средней картошки фри, чтобы наесться. Малфой же был настроен попробовать все, что сможет в него сегодня влезть. — Я готов купить это место прямо сейчас, — заявил Малфой. Гермиона рассмеялась. — Все-таки хорошо, что сегодня там не было Астории, — сказала Гермиона через какое-то время. — Плохо. Вопрос женитьбы на ней отпал бы сам собой. Гермиона хотела напомнить ему, что у нее в кабинете все еще лежат файлы с другими вариантами, но не стала. — Я ее ненавижу. Гермиона удивилась. За что? Он же говорил, что видел Асторию всего пару раз, что она успела ему сделать? Настроение Малфоя резко изменилось. — Катрину, — добавил он, и его кулаки сжались. — Каждый раз, когда я ее вижу, я готов убить ее. Она молода, красива и полна жизни, и я просто… — он задохнулся, не в силах найти подходящих слов. Какая-то часть Гермионы могла понять, почему он злиться на нее. Катрина оказалась на месте его матери, которая умерла. Но какой смысл винить в этом Катрину? В чем она виновата? Даже его отец не виноват, что двигается дальше. Может, ему стоило повременить с женитьбой, но ведь Малфой не маленький ребенок, это не должно было так сильно ранить его. — Он так быстро забыл мою мать! Она никогда не была ему нужна! Уверен, он был очень рад, что избавился от нее. Гермиона вздрогнула от его голоса, наполненного болью и злостью. — Это не так, — она покачала головой. — Я уверена, что твой отец страдал не меньше тебя, когда она умерла. Гермиона видела лицо Люциуса Малфоя в газетах. Он действительно был разбит, ни один человек не сможет так хорошо притворяться. Тогда она впервые почувствовала к нему что-то, кроме ненависти за то, что он и его семья с ними сделали на войне. — Он так сильно страдал, что уже через год привел в дом ее молодую замену! — Нельзя винить его за то, что он тоже человек. Никто не любит одиночество. — И теперь он дарит ей подарки, принадлежащие моей матери! — Не думаю, что бриллианты имеют значение для твоего отца, — отозвалась Гермиона. — Это моя мать не имела для него значения! — воскликнул Малфой, разозлившись. — Тебе что, становится легче, когда ты это повторяешь? Каждый страдает по-своему. Ты — пьешь, развлекаешься, обвиняешь во всем отца, раскидываешься деньгами. Он — ищет утешение в другом человеке. Нельзя винить его за то, что он по-другому… — она внезапно запнулась, потому что Малфой странно смотрел на нее, наклонившись вперед. — Что? — Ты защищаешь моего отца! — проговорил он так, словно сам не верил своим словам. — Почему ты его защищаешь? — Я говорю то, что скорее всего, является правдой, — ответила Гермиона, опуская взгляд. Ей становилось не по себе от странного взгляда Малфоя, потому что она не могла понять, что он значит. — Ты терпеть его не можешь и все же защищаешь его, — продолжал рассуждать Малфой, как обычно, выискивая в ее поведении какой-то подвох. Он словно не мог поверить в искренность ее намерений. — Почему ты такая, Грейнджер? — Какая? — не поняла Гермиона. — Я не могу подобрать для тебя подходящего слова, — сказал Малфой со вздохом. Гермиона так и не поняла, плохо это или хорошо, но решила не заострять на этом внимание. — Послушай вот что, Малфой. Я могу представить, как тебе больно от потери матери, но подумай о том, что у тебя есть отец. У кого-то нет и этого. Знаешь, сколько людей в мире все отдали бы, чтобы вернуть хотя бы одного из своих родителей? — спросила Гермиона. Да, у нее были родители, но они были ей недоступны. Она уже почти смирилась с их потерей, но они хотя бы были живы, и с ними все было в порядке. Гарри никогда не знал своих родителей. Невилл не знал своих родителей. Тедди Люпин рос без родителей. И сколько еще таких, как они, потерявших семью на войне? Рука Малфоя легла на ее запястье, и она вздрогнула, возвращаясь в реальность. Он виновато смотрел на нее. — Поговорим о чем-нибудь другом? — предложил Малфой, и Гермиона согласно кивнула. Они сидели полтора часа, но все же Гермиона решила, что им пора расходиться. Хватит с нее на сегодня Малфоя. — Если ты сейчас снова начнешь про джентльмена, Малфой, я превращу тебя в червяка, — пригрозила Гермиона, когда они выходили на улицу. Она жила в соседнем доме, ей совершенно не нужно было, чтобы Малфой провожал ее. Она хотела побыть сейчас одна и подумать над происходящим. Она собиралась уже попрощаться с ним, как вдруг на лицо ей упала капля дождя. Одна. Вторая. Третья. — Что, серьезно? — спросила она у Малфоя, пока дождь набирал обороты, а люди вокруг принялись разбегаться в разные стороны, надеясь найти укрытие от дождя. — «Забудь про зонтик»? Дождь усиливался с каждой секундой, превращаясь в ливень, стоящий стеной. Они, не сговариваясь, кинулись к ее дому, до которого было лишь несколько метров, но даже за это короткое расстояние дождь успел насквозь промочить их. Платье прилипло к телу, словно вторая кожа, когда Гермиона вошла в дом, поднимаясь по ступенькам. Мокрые волосы прилипли к лицу. Малфой, тихо посмеиваясь, шел за ней, оставляя после себя мокрый след в коридоре. Одежда на нем висела, с нее ручьем стекала вода. Но его, похоже, все это забавляло. Гермиона открыла квартиру, проходя внутрь. — Чай? — предложила она, оглядываясь на полностью промокшего Малфоя, который пытался снять с себя мокрый пиджак. — Было бы неплохо. Она поставила чайник, за это время намереваясь переодеться. — Кого я слушала, оставляя зонтик дома? — ворчала Гермиона, возвращаясь в коридор, где Малфой уже справился с пиджаком. — Ты права, Грейнджер, это и бы мой план — заставить тебя насквозь промокнуть. — Нисколько не сомневаюсь. Они вместе рассмеялись, и Гермиона подумала, что все не так и плохо. Дождь — не самое страшное, что могло с ними случиться. Они посмотрели друг на друга, и в какой-то момент это просто произошло. Что-то незримое промелькнуло между ними. Они рванули друг к другу одновременно, и в следующую секунду их губы соединились. Они открылись друг другу навстречу, и их языки сплелись. Гермиона даже не успела понять, когда именно обхватила руками его шею, ближе привлекая к себе. Он удерживал ее за талию — это единственная причина, по которой она все еще стояла на ногах. Это было чем-то невероятным, чем-то нереальным. Это было чем-то, заставляющим ноги подкашиваться, сердце вырываться из груди, дыхание сбиваться. Это было самым лучшим, что она испытывала. Шквал эмоций накатил на нее, но она не смогла уцепиться ни за одну из них. Они стремительно сменяли друг друга, словно пролетающие картинки на экране. А поцелуй становился глубже, яростней, интимней. Он становился чем-то новым, чем-то важным, чем-то, имеющим значение. Он становился чем-то, ради чего стоит жить.
