Глава 9
1 марта 2016 г., 08:38
Это был случайный ожог, И земля ушла из-под ног. (Флер — Пепел)
Но реальность ворвалась в мир затянувшихся иллюзий оглушительным раскатом грома. Она очнулась, широко распахнула глаза, сделала стремительный шаг назад, не в силах поверить в происходящее, ударившись спиной о стену. Ее глаза были расширены от ужаса. Стало так холодно, так сложно стоять на ногах. Тело продолжало тянуться к нему, но безжалостный разум обрубал подобные мысли еще до того, как они успевали сформироваться. Это была катастрофа. Ураган. Цунами. Это был взрыв, снесший, уничтоживший все на своем пути. Малфой, тяжело дыша, смотрел на нее потемневшими глазами. Он не произносил ни слова, и только поэтому она все еще могла дышать. Мысли путались, не давали ей прийти в себя. — Уходи, — выдавила она из себя тихо, почти уверенная, что он не расслышал. Но он расслышал. Он стремительно исчез за дверью, оставив свой мокрый пиджак валяться на полу. Гермиона с ужасом прикрыла рот рукой, чувствуя, как горят ее губы. Она опустилась по стене на пол, потому что больше не могла держаться на ногах. Гермиона не могла пошевелиться от ужаса. Что она наделала? Как она могла? Рыдания вырвались из нее, когда она окончательно осознала, что совершила. Ей не было холодно, хотя она все еще сидела на полу в промокшем платье. Ее жизнь больше не может быть прежней. Она не сможет продолжать так жить. Гермиона это понимала, и от этого в груди было больно. Идиотка. Дура. Что она наделала? Она никак не могла прекратить поток слез, даже когда голос охрип от рыданий, а тело затекло от сидения на полу в неудобной позе. Но она не двигалась. Ведь если она начнет сейчас двигаться, то все это будет правдой, все это рухнет на нее, реальность уничтожит ее. Поэтому она не двигалась, надеясь, что время вокруг замерло. Она понятия не имела, сколько времени прошло, когда слезы, наконец, закончились, но к тому времени платье уже высохло, а ноги она не чувствовала. Она медленно, придерживаясь рукой за стену, поднялась, чтобы отправиться в спальню и переодеться. Она была противна сама себе, поэтому предпочитала не смотреть на себя в зеркало, иначе бы ее, непременно, стошнило. Она ходила по гостиной, нервно теребя палочку в руках, пытаясь придумать, что делать дальше, иногда шмыгая носом. Нет, сейчас она не будет плакать. Сначала нужно сделать то, что она должна сделать. Так ничего и не решив, Гермиона поступила как последняя трусиха, послав Рону Патронуса. Она рассталась с ним через Патронуса! Что может быть ужасней? Но Гермиона понимала, что просто не сможет смотреть ему в глаза, а сил писать письмо у нее просто нет. Это было правильно. Не было смысла тянуть. Она не могла так поступать с Роном, не могла затягивать. Она предала его. Она изменила ему. После этого она просто никогда не сможет быть с ним. А он будет ненавидеть ее, когда узнает. Но то, что она целовалась с Малфоем, пока он был на сборах, Гермиона, конечно же, ему через трусливого Патронуса не сообщила. Просто не смогла. Гермиона едва помнила, что передала ему. Что-то о том, что им пора все это закончить, и они больше не могут быть вместе. Она приготовилась к появлению Рона, который непременно появится здесь, как только получит Патронуса, чтобы начать спорить и убеждать ее передумать. Она приготовила аргументы, надеясь, что их будет достаточно, чтобы он отступил, и ей не придется рассказывать о Малфое. Если она скажет про Малфоя, Рон точно навсегда отстанет от нее, но Гермиона надеялась, что этого не произойдет. Но через полчаса к ней в гостиную, когда она, сжавшись на диване, сидела, ожидая Рона, ворвался его Патронус. Напряженным голосом он сообщил: — Я согласен с тобой, Гермиона. Наши отношения зашли в тупик. Пауза нам точно не помешает. Патронус исчез, оставив ее в тишине и темноте. Гермиона вновь заплакала. Не то, чтобы она хотела, чтобы Рон пытался удержать ее, сопротивляясь их расставанию. Но неужели это все, после стольких лет? Неужели это оказалось так легко? Неужели их отношения для него ничего не значат? Да как она смеет думать так о нем, после того, что сделала! Она еще и пытается обвинять в чем-то Рона? Она еще надеялась, что он приползет к ней на коленях? Да она не достойна даже его взгляда! Гермиона вновь зарыдала, утыкаясь лицом в колени. Как она это допустила? Как она могла превратиться в девушку, которая способна изменять своему парню, которого нет рядом? Когда она стала настолько отвратительным человеком? Гермиона не спала всю ночь, терзаемая разрушительными мыслями. Утром какая-то сова стучалась в ее окно, но она проигнорировала ее, решив, что больше никогда не покинет кровать. Она проигнорировала Патронус Джинни Уизли, не услышав ни единого слова, потому что старательно заглушала его своим воплями в подушку. Когда ее жизнь превратилась во все это? Когда все пошло не так? У нее было все. У нее была спокойная, размеренная жизнь. У нее была работа, которую она любила. У нее был парень, о котором мечтали все девушки. У нее почти не было проблем. Она ведь была счастлива, разве нет? Так почему сейчас она чувствует себя настолько опустошенной? Куда все это делось? Мерлин, чем она это заслужила? Гермиона оставалась в кровати до самого вечера, намереваясь уморить себя голодом. Она не может больше так жить. Она слишком сильно себя ненавидит. Это никогда не пройдет. Остается только тихо умереть в своей постели от голода. Вероятно, Гермиона слишком драматизировала, но сейчас ничего с собой поделать не могла. Раздался звонок в дверь, и сердце Гермионы замерло. Нет, только не это. Этого никогда не будет. Она не пойдет открывать эту чертову дверь, даже если за ней стоит сам Мерлин собственной персоной. Пусть все думают, что ее нет, что она умерла. Звонок в дверь повторился, но Гермиона положила на лицо подушку, заливаясь очередными слезами. Через пару минут в комнату к ней ворвался взволнованный Гарри Поттер, он был в числе тех некоторых людей, которых пропускала ее защита. Он что, выломал дверь? Увидев его взволнованное лицо, Гермиона зашлась громкими рыданиями. Она не достойна его, который так сильно волнуется за нее. Она отвратительный человек, у нее не может быть друзей. — О Мерлин, Гермиона, что случилось? — Гарри упал на колени перед ее кроватью, схватив ее за руку. — Мы с Роном расстались, — произнесла она чужим, хриплым голосом. У нее такой мерзкий, противный голос! Как люди вообще могут его слушать? Ей лучше вообще больше ничего не говорить! — Я думал, произошло что-то ужасное, — заметно расслабившись, заботливым голосом произнес Гарри. А это что, недостаточно ужасно? Разве то, что она изменяет своему парню — это не катастрофа? — Мне жаль, — проговорил Гарри, убирая волосы с ее лица. Почему ему не противно касаться ее? Ах, да, он ведь не знает, что она сделала! — Мне очень жаль. Он шептал что-то успокаивающее, пока Гермиона продолжала рыдать. В какой-то момент она, обессилев, заснула. Когда она открыла глаза, перед ней на столике стоял поднос с чаем и бутербродами, а Гарри сидел на принесенным им стуле рядом с кроватью. — Сколько времени? — спросила Гермиона осторожно. Глаза жутко болели, ей было больно моргать. Лицо почему-то стянуло. — Девять часов, — ответил Гарри. — Как ты? Она не смогла бы точно ответить на этот вопрос. Ей, вроде бы, стало лучше. Она больше не собиралась плакать, но все еще ненавидела себя и старалась не думать о том, что сделала вчера. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, не ответив. — Джинни послала меня передать, что на завтрашнем девичнике ты должна быть одета во все зеленое. Ты игнорировала ее письма и Патронусов. Девичнике? О, нет. Она не пойдет ни на какой девичник. Она не сможет показываться на глаза людям. — Я был у тебя на работе и вспомнил, что ты ушла в отпуск. Когда ты не открыла, я проверил заклинанием, есть ли в твоей квартире кто-нибудь, и только поэтому я вошел. Дверь я уже поставил на место, — последние слова Гарри произнес виноватым голосом, опуская глаза. Он считает себя виноватым? Она не открывала ему дверь, занятая саморазрушением, а он подумал, что с ней что-то случилось, и решил, что ей нужна помощь. Это она должна чувствовать себя виноватой. — Все нормально, — сказала она, потому что Гарри продолжал рассматривать свои руки. — Я должен сообщить тебе, Гермиона, что Малфоя нет на работе, я подозревал, что он исчезнет оттуда, как только ты уйдешь… — слова Гарри превратились в непонятный гул, стоило ему произнести эту чертову фамилию. Гермиона вновь почувствовала, как что-то сжало ее сердце. О нет, она ведь почти забыла о нем. Зачем Гарри напомнил про него? Глаза Гермионы вновь наполнились слезами, и Гарри, заметив это, запнулся. — Не переживай об этом, Гермиона, я с этим разберусь. Нет, Гарри, с этим ты разобраться не сможешь. Даже она не может с этим разобраться. Лучше об этом вообще не думать. — Я думаю отменить мальчишник и остаться сегодня с тобой, — сменил тему Гарри, посмотрев на часы. — Что? Нет! — сразу запротестовала Гермиона. Не хватало еще, чтобы он что-то отменял ради нее! Этого она точно не допустит. — Да брось, Гермиона, я могу не устраивать этот глупый мальчишник, — проговорил Гарри, улыбнувшись ей. — Ни за что, Гарри Поттер! — воскликнула она. — Марш на мальчишник! — Но… — Никаких «но»! — иногда Гермиона могла быть очень убедительна, особенно, когда смотрела на него взглядом МакГонагалл. — Я не позволю тебе пропустить мальчишник из-за меня. — Но… — Со мной все будет в порядке, я буду присылать тебе Патронусов каждый час, если хочешь, — предложила Гермиона, прекрасно понимая, что не будет этого делать. На мальчишнике будет Рон, не хватало еще, чтобы он знал, как она страдает. Гарри еще упирался какое-то время, но Гермионе все же удалось выставить его за дверь, правда для этого пришлось встать. Не могла же она действительно позволить ему все отменить. Она бы не простила себе этого. Ей бы этого не простила Джинни, которая была одержима каждой традицией перед свадьбой. Перед сном Гермиона напряженно думала, как бы ей пропустить завтрашний девичник Джинни. Но так ничего и не придумала. Потому что даже смерть не была для Джинни достаточной причиной.***
Первое, что сделал Драко Малфой, стоило ему покинуть квартиру Грейнджер — это пошел выпить. Он пришел в себя только на улице, когда было уже слишком поздно что-то менять, бросив взгляд на дверь ее дома. Сердце бешено билось в груди, а мысли рассыпались, словно песок. Он примерно так же чувствовал себя, когда был до беспамятства пьян. В голове творилось настоящее безумие, поэтому Драко не придумал ничего лучше, чем пойти в клуб и напиться. Это должно было помочь, привести его в себя, потому что это было тем, что он делал всегда. И плевать он хотел на то, что на нем мокрая одежда. Драко сидел за барной стойкой, рука, держащая стакан с огневиски, чуть тряслась. Он не слышал громкой музыки, он не видел огни перед глазами. Раз за разом он возвращался в коридор Грейнджер, в котором он прижимал ее к себе с такой силой, словно от этого зависела его жизнь. Драко залпом опрокинул стакан, но наваждение не ушло. Как это произошло? О чем он думал? Постепенно пьянеющий разум Драко заботливо сообщил ему, что это, в общем-то, было неизбежно. Разве он не чувствовал себя странно рядом с Грейнджер? Разве он не восхищался ее поведением, которое почти всегда не понимал? Разве он не делал все, чтобы почаще оказываться рядом с ней? Разве он не придумывал глупые причины? Что?! О чем он думает? Что подмешано в этот огневиски? Драко потребовал, чтобы бармен принес ему новую, еще не открытую бутылку огневиски. Бармен если и удивился, бросив взгляд на почти полную бутылку огневиски, стоящую рядом с Драко, то ничего не сказал, выполнив его просьбу. Драко открыл ее и налил в стакан, быстро опустошив его. Одно он знал наверняка, того, что он испытал при поцелуе с Грейнджер, он не испытывал никогда. Это было… неописуемо. Драко сам не знал, как смог выдержать это, не разлетевшись на мелкие частицы, потому что это было подобно взрыву. Что?! — В этом заведении есть нормальный огневиски? — возмущенно прокричал Драко. Какого черта ему все время подсовывают какой-то паленый огневиски, от которого он начинает сходить с ума? Решив покончить с огневиски, Драко принялся за коктейли. Ему было без разницы, что пить, главное, как он сообщил бармену, чтобы там было побольше алкоголя. Пока бармен исполнял его просьбу, Драко развернулся на стуле, наблюдая за танцующей толпой. Сегодня здесь было особенно людно, ведь была пятница. Впереди выходные. Здесь было полно одиноких, красивых девушек, пришедших сюда, чтобы кого-нибудь подцепить. Это как раз то, что ему сейчас нужно. Драко скользил взглядом по толпе, пытаясь на ком-нибудь остановить свой выбор. Ну же, в чем дело? Разве Драко виноват, что все эти девушки какие-то непривлекательные? Он разве виноват, что с ними что-то не так? Он никак не мог сделать выбор. Почему именно сегодня в клубе не было симпатичных девушек? Попивая очередной коктейль, Драко вдруг задумался, зачем все это этим девушкам? Почему они приходят сюда в коротких платьях, открывающих большую часть их тела, чтобы подцепить кого-то на одну ночь? Почему они всегда на все готовы, прекрасно зная, что на утро не будет продолжения? Он мог понять, зачем это парням, потому что у парней была потребность в сексе, но в чем смысл для девушек? Разве они не должны вести себя по-другому? Разве они не должны пытаться строить отношения, мечтать о семье, ходить на свидания? Все эти такие доступные девушки были так противны ему в этот момент, что он вновь повернулся к бару. Бутылки, стоящие в ряд за спиной бармена, выглядели куда более привлекательными. Он пил снова и снова, и наконец-то в голове наступила блаженная тишина. Он облегченно вздохнул. Наконец-то этот противный голос затих. Какая-то девушка оказалась рядом с ним, посылая ему самую очаровательную улыбку, на которую была способна. И почему она думает, что он упадет к ее ногам, стоит ей улыбнуться? Драко проигнорировал ее, почувствовав, что противный голос возвращается. К черту все, эта девушка сама к нему подсела, так почему бы не воспользоваться случаем? Он принялся разговаривать с ней заплетающимся языком, но девушку, которая все время смеялась, это нисколько не смущало. Он даже не помнил, о чем они говорили. Вряд ли о чем-то важном. Спустя какое-то время они решили, что пора им отправиться к нему домой. Когда они вышли на улицу, девушка прижалась к нему, словно ей было холодно. Или она была слишком пьяна. Она потянулась к нему, намереваясь поцеловать. Драко взял ее лицо в свои ладони. Перед глазами все расплывалось. — Ты не Грейнджер, — выдал он к собственному ужасу. Лицо девушки было совершенно ему незнакомо, оно казалось чересчур бледным, губы слишком ярко накрашенными, а глаза слишком не карими. Да что с ним сегодня такое? Что за помешательство? Пьяный Драко пришел только к одному выводу: все дело в том, что из себя его сегодня вывел отец с этим кольцом с бриллиантом на пальце Катрины, и поэтому он сегодня не в себе. Драко трансгрессировал к себе в квартиру, оставив девушку на улице перед клубом. Хватит с него на сегодня. Повалившись на кровать, Драко отключился.***
Гермиона нервно теребила рукав своей зеленой блузки, которую ей пришлось надеть, чтобы соответствовать требованиям Джинни. Их было всего шестеро сегодня в Норе. У Джинни, как и у Гермионы, почти не было подруг. Две приятные девушки с работы, с которыми Джинни общалась, Гермиона, а так же Луна Лавгуд. На девичнике присутствовала так же Молли Уизли, которая буквально вынудила Джинни пригласить ее на девичник, заявляя, что она просто не может его пропустить. И именно поэтому Гермиона чувствовала себя так плохо. Не было ни единого шанса, что Молли Уизли не знает о том, что они с Роном расстались, поэтому Гермиона чувствовала себя при ней крайне неуютно. Хорошо хоть она не знает, почему именно Гермиона рассталась с Роном, иначе Гермиона сгорела бы от стыда. Хотя, скорее всего, миссис Уизли бы просто выставила ее отсюда, и Гермиона бы даже не стала ее за это осуждать, понимая, полностью это заслужила. Джинни и остальные о чем-то весело болтали, смеясь, а Гермиона старалась слиться с диваном, на котором сидела. — Гермиона, детка, — миссис Уизли уселась рядом с ней на диван, протягивая ей поднос с пирожными. — Ты же знаешь, что я люблю тебя не зависимо от того, вместе вы с Роном или нет? Гермиона удивленно подняла на нее глаза, и миссис Уизли рассмеялась над ее реакцией. Неужели, это так заметно, что миссис Уизли сразу поняла, в чем дело? — Я бы очень хотела, чтобы вы были вместе, — продолжила миссис Уизли, — но я желаю вам обоим счастья, даже если это означает, что вы будете с другими людьми. Гермиона почувствовала облегчение после ее слов, и узел, сжимающий все еще внутренности, чуть ослаб. Миссис Уизли потрепала ее по плечу и отправилась раздавать пирожные остальным девушкам. Она бы так себя не вела, если бы знала правду, напомнила себе Гермиона, потому что ее настроение уж слишком сильно приподнялось. — Гермиона, хватит портить мой девичник таким кислым выражением лица, — Джинни решительно встала перед ней. Она прекрасно знала, что они с Роном расстались, но не похоже, чтобы это было достаточным оправданием для нее. — Если не хочешь ничего делать, то хотя бы снимай нас. И весь оставшийся вечер Гермиона делала разные колдографии. Подруги Джинни с работы, Эрика и Аманда, устраивали разные конкурсы. Джинни весь девичник проходила с фатой на голове, которая издавала жуткие звуки, если Джинни намеревалась ее снять. Миссис Уизли приготовила огромное количество десертов. Луна сочинила про Гарри и Джинни песню, в которой помимо них упоминалось о никому неизвестных нарглах и еще каких-то существах, о которых Гермиона даже не слышала. Миссис Уизли так же принялась раздавать Джинни советы по хозяйству, и Гермионе пришлось отвлекать ее, постоянно восхищаясь десертами и спрашивая их рецепты, чтобы Джинни и миссис Уизли окончательно не рассорились. Они пили вино, смеялись и даже вышли на улицу, потому что Джинни заставила каждую из них поучаствовать в метании садовых гномов. Особенно забавно было смотреть на Аманду, которая все это время вопила громче всех гномов, вместе взятых. В одном из конкурсов каждая из них должна была попытаться отговорить Джинни от свадьбы, перечисляя недостатки замужества и Гарри, а Джинни должна была придумать аргумент в ответ. Если подходящего аргумента у нее не было, они должны были кидаться в нее конфетами. Это было очень забавным занятием, и Гермиона не на шутку разошлась, перечисляя, один за другим, недостатки Гарри. Кому, кроме нее, знать все его недостатки? В конечном итоге конфеты летели уже в Гермиону. Они неплохо повеселились, и к концу вечера Гермиона уже чувствовала себя очень хорошо, но им пришлось закончить девичник, потому что завтра у Джинни был самый важный день в жизни, и ей требовалось выспаться. Миссис Уизли и Джинни упрашивали ее остаться в Норе на ночь, но Гермиона решила, что ей не следует мешаться завтра под ногами. Она так же не хотела наблюдать панику Джинни, которая, она была уверена, просто неизбежна. Кроме того, Гермионе самой следовало подготовиться к свадьбе, поэтому она отправилась домой. Ей удавалось ни о чем не думать, когда она складывала вещи. Гермиона легла спать, потому что вставать завтра нужно было рано, чтобы все успеть. В восемь утра следующего дня Гермиона стояла на платформе 9 и ¾ перед Хогвартс-Экспрессом, чей специальный рейс был организован МакГонагалл. Гарри и Джинни собирались пожениться в Хогвартсе, а где же еще может сыграть свадьбу Гарри Поттер, обожающий Хогвартс? Гости должны были прибыть на свадьбу со всего мира, но для тех, кто выезжал из Лондона и кто был готов вставать в такую рань, чтобы успеть вовремя, специально был подан Хогвартс-Экспресс. Как Гермиона могла это пропустить? Она чувствовала знакомый трепет, проходя в вагон. Надо же, а она думала, что больше никогда не окажется в этом поезде, который много лет назад доставил ее до мечты, воплотившейся в жизнь. Этот поезд был начальной точкой на пути к ее новой жизни. Здесь, в этом поезде, она познакомилась с Гарри и Роном, и это знакомство изменило всю ее жизнь. Она заняла свободное купе, которых сегодня было, конечно же, очень много, и принялась водить рукой по знакомой обивке сидений. Надо же, столько лет прошло, а поезд как будто вообще не изменился. Гермиона окунулась в воспоминания, которые были наполнены счастьем, тревогой и страхом. Она почувствовала сильнейший прилив ностальгии. Здесь даже пахло именно так, как она помнила. Она собиралась провести все время в пути одна, но была рада, когда поезд тронулся, и в купе к ней заглянул Дин Томас. — Проходи, — тут же предложила Гермиона, сделав приглашающий жест рукой. — Ты первая, кого я встретил, — признался он. — Я вернусь, как только обойду весь поезд. Мне интересно, кто еще здесь едет. Он вернулся через какое-то время, и не один, а с Невиллом и Симусом. Гермиона не смогла сдержать восторженного вскрика, увидев их, тут же кинувшись их обнимать. Они повзрослели с тех пор, как закончили Хогвартс. Симуса Гермиона иногда встречала в Министерстве, а Невилл присутствовал почти на всех семейных ужинах, организованных миссис Уизли, но это не помешало Гермионе обрадоваться им так, словно они не виделись много лет. Просто они так идеально подходили этой обстановке поезда, создавалось впечатление, что они встретились после летних каникул, оправляясь в Хогвартс на очередной учебный год. — Мерлин, как будто ничего и не изменилось, — проговорил Невилл, улыбаясь и усаживаясь у окна. — Мы словно снова едем на учебу. Гермиона думала примерно о том же, и на душе у нее теплело с каждой минутой. — Ага, — согласился довольный Симус. — Я почти ожидаю, что сейчас сюда заглянет Малфой и скажет какую-нибудь гадость. Гермиона взмолилась, чтобы этого не произошло. — Поверь, ты этого не хочешь, — проговорил Дин, бросив выразительный взгляд на Гермиону, и она кивнула, соглашаясь с ним. — А помните эту тележку со сладостями? — мечтательно проговорил Невилл. — Я бы сейчас жизнь отдал за шоколадную лягушку! — в тон ему отозвался Симус, и Гермиона хихикнула. Они продолжали болтать всю дорогу, и Гермиона поняла, как сильно ей всего этого не хватало. Как сильно ей не хватало Хогвартса! В Хогвартсе прошли лучшие годы ее жизни. Там она встретила настоящих друзей, там она впервые влюбилась. Там произошло так много. Все самое хорошее и все самое плохое. — О Мерлин, Филч что, все еще жив? — шокировано воскликнул Дин, уставившись на Невилла, который уже второй год преподавал в Хогвартсе травологию. Гермиона завидовала ему в этот момент, ведь он продолжал оставаться в Хогвартсе. Совсем скоро, всего через пару дней начнется новый учебный год, и Невилл все это время будет там. — Он что, бессмертный?! — Я думаю, что ему около семидесяти лет, — сказала неуверенно Гермиона, отметив, что даже примерно не представляет, сколько ему лет. Она никогда не интересовалась этим вопросом. — Ты видела его, Гермиона? — спросил у нее Симус. — Ему все сто! Гермиона в очередной раз рассмеялась, предпочитая не спорить. — Пивз! — вдруг воскликнул Дин. — Я молюсь, чтобы мы встретили Пивза! Гермиона и сама была не прочь его встретить — настолько сильно она скучала по Хогвартсу. Невилл на все их реплики лишь понимающе улыбался, для него ничего особенного в этом не было, ведь он жил в Хогвартсе весь учебный год. — А я бы сейчас не отказался даже от пары истории магии с профессором Бинсом, — продолжал мечтать Симус. — Ты всегда спал на его предмете, — напомнила Гермиона. Она, вероятно, была единственной, из всех учеников Хогвартса во времена их обучения, кто был способен слушать монотонный голос профессора Бинса, вгоняющий в сон, и даже что-то понимать. — Сейчас я бы пускал на него слюни и, возможно, даже плакал от счастья, — проговорил Симус. У Гермионы уже живот болел смеяться. Поездка с ними доставила ей невероятное удовольствие, и она даже на время забыла о своих переживаниях. И вообще, кто она такая, чтобы портить свадьбу своих друзей своими переживаниями? У Гермионы на миг перехватило дыхание, когда перед ними показался Хогвартс, она остановилась, выронив свои вещи. Невилл, выйдя из кареты вслед за ней, молча поднял их. Гермиона замерла, не замечая ничего вокруг. Это был Хогвартс. Ее родной Хогвартс. Ее второй дом. — Ух ты, — вырвался восхищенный вздох у Симуса, когда он поравнялся с Гермионой. — Я уже и забыл это ощущение. Гости продолжали прибывать в Хогвартс со всего мира, но это едва ли интересовало Гермиону. Для каждого гостя была определена спальня, и Гермиона очень обрадовалась, увидел свое имя напротив спальни старост в башне Гриффиндора. Она получила свою комнату, ну надо же! Дин и Симус были определены в одну из спален мальчиков вместе с Роном и кем-то еще, но их это не сильно заботило. Симус лепетал что-то том, что им следует тряхнуть стариной, когда они разошлись в одном из коридоров Хогвартса в разные стороны. Гермиона была так занята разглядыванием родного Хогвартса, что даже не заметила, что парни ее покинули. Она медленно брела по хорошо знакомым ей коридорам, она знала эту дорогу наизусть, она смогла бы добраться до башни Гриффиндора с закрытыми глазами. Она с трепетом разглядывала гобелены, здоровалась с каждым портретом, мимо которого проходила, пытаясь запомнить этот момент навсегда. Здесь был такой знакомый, чарующий запах! Запах чего-то родного, запах дома. Она на миг прикрыла глаза, наслаждаясь им. Ничего словно и не изменилась. Это тот же самый замок, те же коридоры, те же лестницы. Хогвартс словно существовал вне времени. Вот только через пару дней Хогвартс наполнится смехом не Гермионы и ее друзей, а совершенно других учеников, которые, непременно, будут здесь так же счастливы. Гермиона завидовала в этот момент тем детям, которым только предстоит через все это пройти. Гермиона вошла в гостиную и даже не успела поразиться тому, что в ней совершенно ничего не изменилось, как ее тут же настигла немного нервная и заметно выдохшаяся миссис Уизли. — Гермиона, ну наконец-то! — воскликнула она облегченно, схватив Гермиону за руку. — Я думала, этого уже не произойдет. Это выше моих сил! Она потянула ничего не понимающую Гермиону наверх, в одну из спален девочек. В спальне творилось непонятно что, везде были разбросаны вещи и косметика, Эрика бегала по комнате, разбрасывая проклятия, несколько расчесок разного размера парили где-то под потолком, выписывая круги, а на полу у одной из кроватей сидела Джинни Уизли в одном нижнем белье и… плакала. — Что случилось? — спросила Гермиона, бросив осторожный взгляд на Джинни, которая никак не отреагировала на ее появление. Эрика остановилась посреди комнаты и безумным взглядом посмотрела на Гермиону, обводя комнату руками, словно этот жест мог все объяснить. — Гермиона, ну хоть ты ей скажи, что уже пора собираться! — взмолилась миссис Уизли. Гермиона медленно приблизилась к Джинни, запнувшись о коробку с туфлями. — Джинни, что случилось? — спросила Гермиона успокаивающим голосом. — Я толстая! Вот, что случилось! — выкрикнула Джинни, на миг подняв на Гермиону заплаканное лицо. — Гарри через полтора часа должен жениться на корове! Для нее это, безусловно, было трагедией вселенского масштаба, и она говорила совершенно серьезно, но Гермиона не смогла сдержать смешок. Поняв, что она совершила, Гермиона в панике прикрыла рот рукой, но было уже поздно, Джинни принялась рыдать с новой силой. Эрика бросила на Гермиону осуждающий взгляд, словно говорящий: «она ведь только начала успокаиваться». — Ты вовсе не толстая, — поспешила заверить ее Гермиона, и миссис Уизли закивала с такой силой, что у нее должна была заболеть голова. — Я не влезу в это прекрасное платье, — всхлипнув, проговорила Джинни. — И мне придется идти к алтарю голой! На этот раз Гермиона смогла сдержаться, хотя ей очень хотелось расхохотаться над поведением Джинни. Наверно, это предсвадебная паника. — Джинни, ну пожалуйста, мы опоздаем, — умоляла ее миссис Уизли. — Ты же не хочешь опоздать на собственную свадьбу? — Свадьбы не будет! — решительно заявила Джинни. — Я не выйду в таком виде! По несчастному лицу миссис Уизли Гермиона поняла, что пора брать ситуацию в свои руки. Все будет в порядке, они успеют. Им просто не хватает организованности. — Так, Эрика, сходи нам всем за кофе, — начала Гермиона повелительным тоном. — Миссис Уизли, приготовьте платье, а мы с Джинни сходим и умоемся. Она поднялась и потянула за собой упирающуюся Джинни. Гермиона решила, что наложит на нее Империус, если потребуется, но Гарри сегодня получит свою невесту, не просто же так он переживал весь этот предсвадебный кошмар, помогая Джинни выбирать скатерти и салфетки! Гермиона поставила Джинни перед раковиной, на всякий случай отвернув ее от зеркала, потому что вряд ли бы той понравился свой внешний вид. — Ты не слышала меня, Гермиона? — севшим голосом произнесла Джинни, когда Гермиона аккуратно стирала слезы с ее лица мокрым полотенцем. — Свадьбы не будет. Гермиона поняла, что уговоры и мольбы здесь не помогут, поэтому решила надавить, сказав строгим голосом: — Джинни! От того, чтобы стать самой счастливой девушкой в мире, тебя отделяют каких-то полтора часа! Неужели ты не в состоянии их выдержать? — Но… — И не спорь! Ты видела, каким влюбленным взглядом смотрит на тебя Гарри? Ты могла бы выйти к нему хоть в простыне, он бы даже не заметил! Но у тебя самое красивое свадебное платье, ты об этом забыла? — Я… — Джинни замолкла, потому что у нее не было подходящих аргументов. — Успокоилась? — поинтересовалась Гермиона, заметив, что слезы Джинни остановились. Джинни неуверенно кивнула. — Готова стать миссис Поттер? — добавила Гермиона, надеясь окончательно привести ее в чувства. — Но теперь у меня красные, опухшие глаза, — напомнила Джинни. — Это мы сейчас исправим. Сегодня твой день. И ты будешь самой прекрасной девушкой на этой свадьбе, по-другому и быть не может, тебе ясно? Они вернулись в комнату через десять минут, где их с нетерпением ждали миссис Уизли, Эрика и четыре чашки кофе. — Как тебе это удалось? — шепотом спросила Эрика, когда Джинни принялась раскладывать на кровати свои вещи. — Пришлось наложить на нее Империус, — отозвалась Гермиона, и, увидев лицо Эрики, добавила: — Я шучу. Просто напомнила ей кое о чем. Оставшиеся полтора часа они все потратили на то, чтобы помочь Джинни собраться. Эрика накладывала ей макияж, а Гермиона в это время делала ей прическу. Миссис Уизли исполняла любую ее просьбу, пока Джинни сгорала от нетерпения. Потом они втроем помогли ей надеть платье, и в итоге Джинни предстала перед ними в совершенно великолепном виде. Гермиона в жизни не видела никого, красивее нее в этот момент. Миссис Уизли, очевидно, думала о том же, потому что тут же принялась рыдать от счастья. В итоге на то, чтобы собраться самой, у Гермионы почти не осталось времени, и она наспех надела приготовленное Джинни платье, едва успевая наложить немого макияжа. — Тебе чертовски идет зеленый цвет, — сообщила счастливая Джинни, когда Гермиона вернулась в гостиную, где все были уже готовы. Спорить Гермиона не стала, хотя сама так не считала. Это платье темно-зеленого цвета совершенно ей не нравилось. У него был слишком большой вырез, оно слишком облегало тело, в нем было неудобно двигаться, но сказать это сейчас Джинни Гермиона бы просто не посмела. Хватило уже и того, что на примерке этого платья Гермиона буквально «выторговала» у Джинни несколько лишних, по мнению Джинни, сантиметров длины. Она уже молчала про жутко неудобные туфли на просто нереальном каблуке, на которых она едва могла стоять. Поэтому, одеваясь, Гермиона пошла на некоторую хитрость, чуть уменьшив каблук и надеясь, что в такой день Джинни этого просто не заметит. — Готова? — осторожно спросила она у Джинни, когда в гостиную вошел мистер Уизли и вдруг замер, пораженно смотря на дочь. Гермиона видела слезы в его глазах. Что-то больно кольнуло в сердце, когда она осознала, что у нее такого момента никогда не будет, потому что ее отец никогда ее не вспомнит, но Гермиона отбросила подальше такие мысли. Она не может позволить себе грустить сегодня, сегодня всем положено быть счастливыми. — Наверно, — нервно отозвалась Джинни, принимая руку мистера Уизли. Миссис Уизли тихонько всхлипывала, пока они все вместе шли по коридору в сторону Большого Зала, где должна была состояться официальная часть. Они остановились у закрытых дверей, и Гермиона почувствовала, как от волнения быстрее забилось ее сердце. Если она так волнуется, то что вообще может происходить с Джинни? Все гости уже были внутри, об этом говорил стоящий в Большом Зале возбужденный гул. Миссис Уизли поспешно ретировалась, чтобы побыстрее занять свое место в Зале, и остались только Гермиона, Эрика, Джинни и мистер Уизли. — Я не уверена, что смогу это сделать, — призналась Джинни, делая шаг назад. — Ты сможешь. Сегодня все будут смотреть только на тебя, — шепнула ей Эрика, поправив чуть съехавшую фату. Гермиона наградила ее самой ободряющей улыбкой, на которую была сейчас способна, и сильнее сжала в руках букет, с которым ей было положено таскаться какое-то время. — Это так страшно! — воскликнула Джинни. — Только первые пару шагов, — с улыбкой проговорил мистер Уизли, сжимая ее руку. Внезапно заиграла медленная, приятная музыка, извещающая их о том, что больше тянуть нельзя. Двери медленно открылись, пропуская их внутрь. Эрика шла первой, и поэтому Гермионе было немного легче, когда она, вслед за ней, вошла в Большой Зал, где все присутствующие тут же обернулись на них. Большой Зал преобразился, везде висели шарики и гирлянды из цветов, которые ярко переливались на льющимся из окна ярком солнце. Вдоль всего Большого Зала шли ряды золотых стульев, которые разделяла усыпанная лепестками роз ковровая дорожка, по которой они аккуратно шли. Большой Зал был заполнен людьми, которые пораженно замерли, смотря на них. Гарри стоял у сделанной из цветов арки рядом с Роном и незнакомым Гермионе мужчиной, и его взгляд был прикован к дверям. Гарри и Рон оба выглядели великолепно в черных смокингах и праздничных мантиях, накинутых на плечи. Гермиона мысленно отругала себя за глупость, она ведь надеялась избегать Рона всю свадьбу, совершенно забыв, что он был шафером. Гермиона перевела дух, вставая рядом с Эрикой слева от цветочной арки и поворачиваясь к гостям как раз в тот момент, когда мистер Уизли и Джинни вошли. Джинни словно плыла, она выглядела принцессой из сказки в своем невероятном платье, по которому с каждым ее шагом распространялись волны. Но самым прекрасным в этот момент было ее лицо, переполненное счастьем. Ей было уже совсем не страшно, когда она поймала восхищенный взгляд Гарри. Они встали друг напротив друга, и началась церемония. Гермиона вполуха слушала мужчину, что-то говорящего о чистой и вечной любви, ее взгляд скользил по гостям. Она знала многих из них, но еще больше людей ей были просто незнакомы. Гермиона была уверена, что Гарри и сам не знает половину из них, он бы и не стал их приглашать, но Джинни хотела грандиозную свадьбу, и поэтому они все были здесь. Гарри пошел на некоторую уловку, настояв на том, что свадьба должна быть в понедельник, очевидно надеясь, что многие просто не смогут прийти, но не похоже, что ему это удалось. Ее сердце остановилось, когда взгляд наткнулся на знакомое лицо. Серые глаза встретились с ее. Нет. Этого не может быть. Гермиона подавила желание протереть глаза, чтобы прогнать наваждение. Драко Малфоя никак не может быть здесь. Это не он, а кто-то другой сидит в самом конце и улыбается. Это не может быть он. Гермиона едва не поддалась желанию съесть букет в своих руках, чтобы только проснуться от этого кошмара. Она спит, и ей снится ужасный сон. Но пока все указывало на то, что это — жестокая реальность. Она была так занята собственными мыслями, что заметила, что церемония закончилась, лишь когда все гости, один за другим, встали и зааплодировали. Она повернулась и заметила, что Гарри и Джинни целуются, а на них с потолка, подобно звездам, падают цветные искры. Вся процессия плавно перебралась во внутренний двор, где и должна была проходить остальная часть свадьбы. Погода в конце лета позволяла провести торжество на улице. Сначала Гермиона переживала, что зеленый цвет, выбранный Джинни как основной, будет слишком раздражать, но, оказавшись во внутреннем дворе, передумала. Разные оттенки зеленого неплохо смотрелись между собой, отлично гармонируя со струящимся вокруг бежевым шифоном. Столики с мятными скатертями были разбросаны по всему периметру, но центр двора был полностью свободен, он был своеобразной танцевальной площадкой. Кто-то наколдовал там паркет, который переливался на солнце. В дальнем углу тянулись длинные столы с закуской. По двору рассыпались официанты, принявшись встречать гостей и рассаживать их по местам. Гермиона двигалась вместе с толпой, стараясь держаться как можно дальше от Рона и, черт его возьми, Малфоя. Хотя она все еще надеялась, что у нее просто разыгралось воображение. Она надеялась, что Джинни успела внести изменения в посадке гостей, и что ей не придется весь вечер сидеть рядом с Роном. К счастью, Рон занял место рядом с остальными Уизли, а Гермиона сидела между Дином и Невиллом за столом со стороны Гарри. Здесь так же сидели Симус, Луна и Андромеда Тонкс с маленьким Тедди, который с интересом разглядывал все вокруг. Хагрид сидел неподалеку от них за отдельным столом, но достаточно близко, чтобы Гермиона смогла различить его радостные возгласы, когда он увидел ее. Он кинулся было к ней, перевернув стол и устроив небольшое представление, но все это довольно быстро уладили официанты. За соседним столом сидели Кингсли Бруствер, МакГонагалл и остальные преподаватели, которым Гермиона помахала в знак приветствия. Здесь было множество их однокурсников, но со Слизерина был только Малфой, который сидел достаточно далеко от Гермионы. Гостями также были и многие работники министерства, преимущественно из Аврората, но также и заместители министра, члены Визенгамота, репортеры из разных газет. Праздник начался весьма мирно. Официанты спешили выполнить любую просьбу гостей, бутылки с шампанским передвигались по воздуху от одного столика к другому, приглашенный оркестр играл прекрасную музыку, репортеры и фотографы бегали от одного столика к другому, гости принялись поздравлять Гарри и Джинни, которые выглядели очень счастливыми. Большую часть времени Гермиона чувствовала себя счастливой, болтая с друзьями и пробуя разные блюда. Ей пришлось залпом опустошить бокал с шампанским для храбрости, когда настала их с Роном очередь поздравлять молодоженов, хотя обычно она не пила алкоголь. Это было довольно неловко из-за того, что ни у кого из них уже не было времени выбрать другие подарки после того, как они расстались. На самом деле, это был самый неловкий момент в ее жизни, они с Роном не смотрели друг на друга, иногда перебивая друг друга и запинаясь. Но половина гостей уже достаточно приняла на душу, чтобы обращать на это внимание. Когда Гермиона села обратно за стол, ее руки чуть дрожали, и Дин, понимающе кивнув, вручил ей в руки бокал с шампанским, который Гермиона тут же выпила, чтобы чуть успокоиться. Время близилось к вечеру, постепенно темнело, гости пьянели и расслаблялись, голоса звучали все громче, музыка стала ритмичней, Андромеда и Тедди ушли, потому что он заметно устал от этой праздничной суеты. Гермиона бродила вдоль столов с закуской, выбирая, что бы попробовать на этот раз, когда перед ней выросла улыбающаяся во весь рот Лаванда Браун в нелепом розовом платье, которое было ей мало, но она этого упорно не замечала. Гермиона, прекрасно понимая, что она собирается злорадствовать, отвернулась к тарелкам с закусками. Что бы ей попробовать? — Слышала, вы с Роном расстались? — спросила Лаванда таким приторным голосом, что Гермиону затошнило. Гермиона не ответила. Разумеется, Лаванда уже в курсе. Нет вещей, которые бы Лаванда не знала. Так, вот эти креветки в соусе выглядят весьма неплохо. — Давно пора, — продолжила Лаванда, нисколько не смутившись, что Гермиона не намерена поддерживать беседу. Гермиона постаралась не обращать внимание на поднимающееся раздражение, продолжая продвигаться вдоль столов. Лаванда следовала за ней, словно надоедливая муха. Может, все-таки эти тарталетки с икрой? — Ваши с Роном отношения давно исчерпали себя. Он только терял время рядом с тобой, — голос Лаванды реально раздражал. Где тут шампанское? Еще немного, и Гермиона опустит этот поднос с креветками Лаванде на голову. Мерлин, дай ей сил! — Но теперь он свободен, и пора ему рассмотреть более перспективные варианты. Гермиона бы рассмеялась. Серьезно, она бы рассмеялась над нелепостью этой ситуации, но ее терпение лопнуло, и она больше не была намерена и дальше выслушивать эти оскорбительные комментарии. Она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы ответить. — Браун, ты ли это? — послышался насмешливый голос Малфоя совсем рядом, не было никаких сомнений в том, что Малфой слышал каждое слово. — Я даже не сразу узнал тебя, ты так сильно потолстела. Гермиона не выдержала и обернулась, увидев возмущенный взгляд Лаванды, направленный на Малфоя, который в ответ безразлично смотрел на нее. Чертов Малфой в своем чертовом синем костюме выглядел лучше, чем большинство мужчин на этой свадьбе, но Гермиона отказывалась это признать. Какое ей дело до того, как он выглядит? — Тебя-то кто вообще сюда пригласил, Малфой? — выплюнула раскрасневшаяся Лаванда, которая явно не ожидала такой наглости. Впервые их с Гермионой мысли совпали. Кто догадался пригласить Малфоя? Это какая-то насмешка судьбы. — Я притворюсь, что ты очень рада меня видеть, Браун, — отозвался он. — А сейчас, тебе разве не пора идти распускать сплетни, или охмурять Уизли, или что ты там обычно делаешь? Лаванда не нашлась, что ответить, но впервые в жизни Гермиона хотела, чтобы она осталась, она была готова умолять ее остаться, потому что больше у закусок никого не было, а оставаться наедине с Малфоем ей явно не хотелось. Ее план заключался в том, чтобы игнорировать его до конца жизни, даже если для этого придется сменить работу. Лаванда, громко фыркнув и не одарив Гермиону даже мимолетным взглядом, удалилась в толпу. Гермиона поспешила отвернуться к столу. Закуски. Вот они. Что бы ей выбрать? Так. Кальмары. Где эти чертовы кальмары? — И почему ты ей не отвечала, Грейнджер? — поинтересовался Малфой. Она как раз собиралась, но Малфой же не может в очередной раз не влезть в ее жизнь. — Это ниже моего достоинства, — ответила Гермиона, схватив со стола первый попавшийся поднос и собираясь броситься наутек. Ей бы только добраться до толпы, там уж Малфой будет ей не страшен. Малфой вырос прямо перед ней, и она едва не вывалила содержимое подноса на него. — Грейнджер, — с улыбкой произнес он. Похоже, ее поведение забавляло его. Гермиона подавила желание закричать на него, чтобы он оставил ее в покое. Как глупо она себя ведет! Она же не маленькая девочка! Чего ради ей бояться Малфоя! — Я даже спрашивать не буду, как ты здесь оказался, — сказала Гермиона, намереваясь его отвлечь. — Уизли меня пригласила. Я просто напомнил ей, кто купил ее замечательное платье. Джинни! Как она могла? И даже не попыталась предупредить! Остынь, Гермиона. Причем здесь Джинни? Она понятия не имеет, что ты творишь дождливыми вечерами с Малфоем. О нет, зачем она об этом подумала? Слава Мерлину, сейчас достаточно темно, и Малфой не заметит ее пылающее лицо. — Ну, не буду тебе мешать, — все, что смогла сказать Гермиона, пытаясь его обойти. Здесь столько народу, почему он решил преследовать именно ее? Она видела несколько привлекательных девушек где-то неподалеку, которые как раз должны понравиться Малфою. Малфой сделал шаг в сторону, вновь преграждая ей путь. Мимо прошел официант, и Гермиона, сунув Малфою в руки свой поднос, успела хватить с его подноса бокал с шампанским. А ведь раньше она даже не пила! Малфой окончательно ее доконал! Она сделала несколько судорожных глотков. Малфой открыл рот, чтобы это прокомментировать, и его комментарий бы ей явно не понравился, но тут ее настигла настоящая катастрофа. Рон оказался возле столов с закусками и заметил их. О, черт! Гермиона едва не кинулась наутек, но было уже слишком поздно. — Ты пришла на свадьбу с Малфоем? — воскликнул возмущенно Рон, который явно принял уже не один стакан огневиски. И как именно он пришел к этому выводу? Он что, не видел, с кем она сидела? Что за бред! — Мы расстались всего три дня назад, а ты уже с ним? Гермиона судорожно соображала, что ответить, потому что это тоже звучало очень оскорбительно. На что это Рон намекает? За кого он ее принимает? — Что за жуткое лицемерие, Уизли? — ну разумеется, Малфой бы никогда в жизни не стал молчать. — Ты сам разве не пришел с Сарой Адамс? Гермиона удивленно уставилась на Рона, который потупил взгляд, чувствуя себя неловко. И кто такая Сара Адамс? — Но это другое! — поспешил воскликнуть Рон, оправдываясь. — Сара из моей команды, я не хотел идти на свадьбу один, вот и попросил ее! А ты пошла с Малфоем! С Малфоем, Гермиона! Залпом допив шампанское, Гермиона решила, что с нее хватит этого абсурда. Как раз в этот момент неподалеку проходил Невилл, и Гермиона кинулась к нему, вцепившись в его рукав. — Срочно идем танцевать, — приказала она удивленному Невиллу и вручила пустой бокал официанту. Полилась медленная музыка, и Гермиона с Невиллом присоединились к танцующим в центре парам. Гарри и Джинни танцевали в самом центре, не замечая ничего вокруг, а остальные пары кружили вокруг них. Гермиона радовалась лишь тому, что шампанское достаточно ударило в голову, чтобы она не думала о происходящем в ее жизни безумии. Но ей пора бы уже перестать пить. Гермиона не позволяла Невиллу уйти, танцуя уже третий танец, хотя Невилл все время запинался и наступал ей на ноги, но музыка смолкла, и начались конкурсы. Гермиона и Невилл направились к своему столу. Луна и Симус шокировано пялились на сидящего за их столом Малфоя, который не замечал их взглядов, качаясь на стуле. — Малфой? — удивленно спросил Невилл. — Это мое место. — Нет, Лонгботтом, ты перепутал, — невинно сообщил ему Малфой, демонстрируя зеленую табличку «Драко Малфой», стоящую на столе рядом с табличкой Гермионы. — Это мое место. Невилл какое-то время стоял, пялясь на него и хлопая глазами, а потом лишь пожал плечами и уселся на место Андромеды. Гермиона, чувствуя, что выпитого шампанского явно недостаточно, опустилась на свое место, стараясь не обращать внимание на сидящего с невозмутимым видом Малфоя. Со всех столиков слышались голоса, но у них за столиком стояла тишина. Гермиона пялилась в свою тарелку, все остальные пялились на Малфоя, и один Мерлин знает, на что пялился Малфой. Обстановку разрядил подошедший Дин Томас, громко воскликнув: — Какого черта? Убирайся отсюда, Малфой! Ну, или попытался разрядить. — Угомонись, Томас, — ответил Малфой. — Я просто не смог упустить случая посидеть рядом с тобой. — Если ты не уйдешь, я клянусь, я наложу на тебя Империус или даже… — громко пригрозил Дин. — Дин, успокойся, — пришлось вмешаться Гермионе, потому что на них уже начали поглядывать. Хагрид так вообще подавился, увидев их, и теперь громко кашлял. — Ты же не хочешь испортить Гарри свадьбу? — Но какого лысого он… — воскликнул Дин, и Гермиона дернула его за рукав, заставляя сесть на свое место. — Меня посадили с какими-то стариканами, — пожаловался Малфой. — Один из которых громко храпел, уткнувшись лицом в собственный салат. Я не мог больше этого терпеть. Он просто нагло врал, потому что Гермиона видела, что он сидит в компании работников министерства и двух привлекательных девушек. И что ему там не сиделось? — Раз уж ты здесь, Малфой, расскажи, чем ты занимаешься? — спросил вдруг Симус. — Я видел пару твоих обнаженных колдографий в Пророке… — Ого, Финниган, я не думал, что ты по этой части. Гермиона ударила его салфеткой по руке, чтобы он прекратил, но было уже поздно, лицо Симуса вытянулось и покраснело от гнева. — Вообще-то я работаю с Грейнджер, — поспешил добавить Малфой дружелюбно. — Иногда мы с ней помогаем Поттеру и Томасу в расследованиях. Мы отличная команда, правда, Томас? — Малфой подмигнул ему и выставил кулак, словно Дин собирался ударить по нему в ответ. Гермиона прикрыла глаза, чтобы успокоиться. И как ей это выдержать? К счастью, начались конкурсы, которые отвлекли всеобщее внимание. Малфой даже поучаствовал в нескольких из них. Гермиона же предпочла остаться на своем месте, как минимум потому, что у нее уже болели ноги от неудобных туфель. Уменьшить каблук было недостаточно. Потом Гарри и Джинни резали огромный торт в виде Хогвартса, на вершине которого стояли их съедобные копии, которые махали гостям. Каждый отрезанный кусок превращался в птицу, которая летела в тарелку к тому или иному гостю. Вскоре вновь заиграла музыка, и многие гости принялись танцевать. На улице было уже темно, и внутренний двор освещался висящими в воздухе зелеными фонарями. Многие гости были уже просто неприлично пьяны. Гермиона хоть и хотела выпить еще пару бокалов, потому что находящийся рядом Малфой жутко раздражал, но все же сдерживалась, чтобы на утро ей не было плохо. Сам Малфой при ней выпил лишь пару стаканов огневиски, и не казался пьяным. — Значит Лонгботтом преподает в Хогвартсе, — проговорил Малфой. За их столом говорил в основном он. — А ты чем занимаешься, Лавгуд? — Я теперь главный редактор «Придиры», — обрадованная, что к ней обратились, начала Луна. — Сейчас я как раз пишу очень интересную статью о морщерогих киз… — Стоп, — перебил ее Малфой, спохватившись. — Можешь не продолжать. — Я бы лучше послушал рассказ про каких-то тварей от Луны, чем твой голос, Малфой, — вставил Дин, который был уже довольно пьян, но так и не смирился с присутствием Малфоя за их столом. Может, все дело было в том, что Малфой периодически поворачивался к нему и подмигивал. — Я думал, что мы друзья, Томас. Ты разбиваешь мне сердце, — Малфой театральным жестом схватился за сердце. — А сейчас я разобью еще и твое лицо, — Дин приподнялся на стуле, и Гермиона поняла, что ситуация грозится выйти из-под контроля. — Малфой. Танцевать. Живо, — приказала она, поднимаясь на ноги и бросая умоляющий взгляд на Невилла, который кивнул и усадил Дина на свое место. — Я думал, что ты уже никогда не попросишь, — сказал довольный собой Малфой. Он притянул ее к себе, как только они вышли на паркет. Никто не обратил на них внимание, все были заняты своими делами или просто слишком пьяны. По крайней мере, Гермиона на это надеялась. Гермиона старательно не поднимала взгляд на Малфоя, позволяя ему вести. По крайней мере, он не наступает ей на ноги. Правда его рука буквально обжигала ее спину. У него что, жар? — Лучшая свадьба, на которой я был, — сообщил ей Малфой. — Прекрати так себя вести, Малфой, — проигнорировав его высказывание, поучительным тоном сказала Гермиона. — Дин уже очень близок к тому, чтобы тебе врезать. Ты даже не представляешь, какой у него удар справа. — А ты представляешь? — удивился Малфой и остановился. Гермиона по инерции врезалась в него. — Вы что, когда-то дрались? — Все авроры проходят определенную подготовку, — объяснила Гермиона. — Мы должны владеть элементарными навыками самообороны. Нас учат полагаться не только на палочку, мы должны уметь защищаться и без нее. Она даже не заметила, что говорила «мы», считая себя аврором. Малфой смотрел на нее так, словно видит впервые. Но он хотя бы продолжил двигаться. — И ты хочешь сказать, Грейнджер, что умеешь драться? Я имею в виду — драться руками? — его удивленный тон говорил о том, что у него и в мыслях не было подобного. Чистокровные волшебники вроде него наверняка считают, что драться без палочки — ниже их достоинства. Но Гермиона говорила правду. Это была элементарная необходимость. С такой работой, как у авроров, могло произойти что угодно, и они должны были уметь использовать не только магию, но и свое тело. — Я бы так не сказала, — проговорила Гермиона. Она знала лишь несколько приемов самозащиты, которые ей почти никогда не приходилось использовать. Тем более она уже давно не тренировалась. — И хватит переводить тему, Малфой! Ты отвратительно ведешь себя, это… — Отвратительно? — переспросил Малфой. — Я был очень милым с каждым из этих… — Ты провоцируешь Дина. — Не моя вина, что Томас заводится от каждого слова. — Почему бы тебе тогда не помолчать? — Чтобы мы все умерли со скуки? — Малфой, займись чем-нибудь другим. Ты уже достаточно подводил моих друзей, — раздраженно проговорила Гермиона. Она была готова вырваться и уйти. Малфой, почувствовав это, сильнее сжал ее руку. — И чем же мне заняться? — Гермиона ненавидела его ленивый тон, словно он делает ей огромное одолжение, продолжая говорить с ней. — Подцепи какую-нибудь девушку, например, — звучало резче, чем она планировала. — И зачем мне это делать? — все тем же тоном спросил Малфой. — Потому что это то, что ты делаешь всегда. — А тебя это не устраивает, Грейнджер? Гермиона отпрянула от него, намереваясь вырваться. Они вновь остановились. — Сегодня свадьба моих лучших друзей, Малфой! — раздраженно воскликнула Гермиона. — Оставь меня в покое! Она вырвалась и быстрым шагом направилась в замок. Чертов Малфой, как всегда, все испортил. Это должен был быть счастливый, наполненный радостью день. Так почему она чувствует себя так отвратительно? В замке Гермиона резко остановилась. Она раздраженно скинула с себя неудобные туфли. К черту их! Некоторые гости уже начали расходиться. Те, кто не оставался в Хогвартсе на ночь, уже начали собираться домой. Гермиона гуляла по замку, ее нисколько не заботил холодный пол, по которому она шла босиком, оставив свои туфли на подоконнике где-то на втором этаже. Как бы она хотела остаться здесь. Здесь все было так знакомо. Здесь она никогда не чувствовала себя одинокой. А там, в Лондоне, ее ждало лишь одиночество. Пустая квартира. У нее даже домашнего животного не было с тех пор, как умер Живоглот. — Мисс Грейнджер, вам не холодно? — перед ней внезапно предстала Минерва МакГонагалл — действующий директор Хогвартса. Она немного постарела с тех пор, как Гермиона закончила Хогвартс, но Гермиона предпочла этого не замечать. МакГонагалл строго и одновременно заботливо смотрела на нее, и Гермиона вновь почувствовала маленькой девочкой. — Я потеряла свои туфли, — призналась она. Она действительно их потеряла, не имея представления, где их оставила. — На свадьбах что только не случается, — с улыбкой проговорила МакГонагалл, наколдовав ей балетки. Это было так мило, что Гермиона чуть не расплакалась. Да, она явно перебрала сегодня с шампанским. — Я скучаю по этому месту, — произнесла Гермиона, обуваясь. — Вы же знаете, двери Хогвартса всегда открыты для вас, — сказала ей МакГонагалл. Может, это было так. Но вряд ли она имела в виду, что Гермиона может сюда переехать. — Спасибо, — ответила Гермиона, улыбнувшись. Она благодарила ее за наколдованную обувь, за теплые слова, за все, что МакГонагалл для нее сделала и за то, что МакГонагалл была частью сказки, которая однажды стала для Гермионы явью. Они разошлись в разные стороны, и Гермиона отправилась обратно на свадьбу. Спать ей еще не хотелось, она побывала еще не во всех уголках Хогвартса. В одном из коридоров Гермиона заметила Рона, который прижимал к стене незнакомую ей девушку и жадно ее целовал. Спрятавшись за углом, Гермиона прижалась к стене и прикрыла глаза. Увидев их, она почувствовала… досаду и легкое разочарование. Это нормально, чувствовать себя так? Разве увидев парня, которого она любит, с другой, она не должна была сейчас спрятаться в самом темном уголке Хогвартса и плакать всю оставшуюся ночь, потому что он так быстро нашел ей замену? Так почему она стоит и чувствует сейчас досаду? Что с ней не так? Гермионе пришлось признать правду. Она очень хотела обвинять во всем Малфоя, она правда надеялась, что это он виноват в том, что они с Роном расстались, но… Их отношения шли в никуда. Разве она не чувствовала этого в глубине души? Лаванда права, их отношения изжили себя. Они оставались друг с другом словно по инерции, потому что все вокруг именно этого от них и ждали. Они никуда не стремились. У них не могло быть будущего, потому что никто из них этого не хотел. Они просто цеплялись друг за друга после того, что пережили вместе. Они не любили друг друга по-настоящему, у них даже не было времени любить друг друга. Им давно пора все отпустить. Не желая проходить мимо Рона, Гермиона пошла другой дорогой. Ноги сами привели ее к озеру, которое, как и все здесь, было хорошо ей знакомо. Она сидела на пляже, запустив ноги в песок, и смотрела на звезды. Здесь были совершенно прекрасные звезды, Гермиона всегда это замечала. — Здесь звезды совсем другие, — раздался голос, который уже не вызывал раздражения. Гермиона даже не удивилась. Малфой приблизился к ней и, разумеется, уселся рядом. — Да, — отозвалась Гермиона, стараясь не обращать на него внимание. В Лондоне таких звезд не увидишь. Нигде больше таких звезд не увидишь. — Это мое любимое место, — признался Малфой, и в его голосе не было привычной насмешливости. — А я думала, что это должна быть гостиная Слизерина, где вы по вечерам пьете кровь новорожденных, — проговорила Гермиона, запуская пальцы в песок. Малфой рассмеялся. Какое-то время они молчали. Вдалеке слышалась музыка, праздник продолжался, а здесь было тихо и спокойно. Молчание устраивало Гермиону. Она смотрела на горящие огни Хогвартса, повернувшись к озеру спиной, и пыталась запечатлеть этот момент в своей памяти. Раскинувшиеся над замком звезды ярко горели, словно пытаясь подарить ему больше света. — Я бы все отдала, чтобы вернуть школьное время, — призналась Гермиона. — И снова пройти через войну? — удивился Малфой, и Гермиона автоматически бросила взгляд на его левую руку. На этот раз Метка была спрятана под пиджаком, но она хорошо ее помнила. — Нет, — она покачала головой. — Но я бы с удовольствием вернула все остальное. — Я тоже, — тихо отозвался Малфой. Она хотела спросить у него что-то еще, но где-то рядом раздался смех, и через несколько секунд на пляже оказался шатающийся и явно слишком пьяный Дин Томас, вслед за которым бежали Симус и Невилл. И только Невилл из них троих не выглядел пьяным. — Мы с Дином поспорили, что он переплывет озеро, — сообщил Симус, стоило ему увидеть их. Дин согласно закивал, приближаясь с ним. Невилл развел руками, говоря, что ничего не может с этим поделать. — Дин, это очень плохая идея, — сказала Гермиона, вставая и отряхиваясь от песка. — Ставлю тысячу галеонов, что он этого не сделает, — вставил Малфой. — Готовь свои деньги, Малфой, — Дин скинул с себя пиджак и принялся расстегивать пуговицы на рубашке. — Дин! — воскликнула Гермиона возмущенно. Плавать в таком виде? Да еще и через все озеро? Это просто безумие! Он проигнорировал ее, и Гермиона выразительно посмотрела на Невилла, намекая ему, что пора что-нибудь сделать. — Дин! — настойчиво повторила Гермиона, когда он стянул с себя штаны, оставшись в одних трусах. — Не смей, или… — Или что, Гермиона? — поинтересовался улыбающийся пьяной улыбкой Дин. — Нажалуешься профессору МакГонагалл? Симус зашелся от хохота, складываясь пополам, словно никогда в жизни не слышал шутку удачней. Так как присутствующие здесь ничего предпринимать не собирались, Гермиона решила, что пора брать дело в свои руки. Он еще ей потом спасибо скажет. Мало ли, вдруг его утащит Гигантский Кальмар? Гермиона оглядывалась вокруг, но поняла, что не имеет представления, где находится ее волшебная палочка, поэтому она просто кинулась за пытающимся зайти в воду в туфлях Дином, схватив его за руку. Но именно в этот момент Дин запутался в собственных ногах, и, потеряв равновесие, рухнул в воду. Гермиона упала в воду вместе с ним, больно ударившись спиной о его колено. Разумеется, было слишком мелко, чтобы они полностью погрузились в воду, но этого все же хватило, чтобы они полностью намокли. Симус и Малфой согнулись пополам от смеха, когда Гермиона, спихнув с себя Дина, села в воде. Невилл какое-то время пытался сдержаться, но потом все же тоже захохотал. Гермиона повернулась к Дину, чтобы устроить ему взбучку, но заметила, что он, черт возьми, отключился. — Вытаскивайте его, идиоты! — в панике закричала она, поднимая голову Дина, чтобы она не ушла под воду. Общими усилиями они вытащили его на берег, и Невиллу довольно быстро удалось привести его в себя. Он даже не успел наглотаться воды, отключившись еще во время падения. Гермиона была взбешена. А что было бы, если бы она не вмешалась? Он отключился бы посреди озера! А теперь еще она сама полностью мокрая. — Да брось, Гермиона, это было смешно, — Симус потрепал ее по плечу, и Гермиона поморщилась от исходящего от него запаха огневиски. Она собиралась устроить нагоняй и ему, но в этот момент над Хогвартсом с оглушительным треском взорвался первый фейерверк, осветив небо разноцветными огнями. Фейерверки взрывались один за другим, и Гермиона уже почти забыла о том, что она стоит вся мокрая в окружении идиотов. Огромный портрет Гарри на небе заставил присвистнуть даже Малфоя. Его сменило лицо Джинни. Потом появились их огромные копии, которые танцевали по небу, разбрасывая в разные стороны цветные искры. Малфой подал ей свой пиджак, и Гермиона без лишних слов его приняла, потому что палочки у нее с собой не было, окружающие явно не собирались ей помогать, а идти в таком виде в замок ей не хотелось. Симус и Невилл шли чуть позади, таща на себе Дина, а Гермиона лишь качала головой, стараясь не слушать его недовольные стоны. Гости после фейерверка стали расходиться, хотя Гермиона видела несколько субъектов, спокойно спавших за столом. Малфой сгодился хотя бы на то, чтобы принести ей палочку, которую она оставила на столе, чтобы ей не пришлось пересекать в таком виде внутренний двор. Они все разошлись в разные стороны. Малфой предложил ей проводить ее, но Гермиона, припоминая прошлый раз, пригрозила, что превратит его в хорька, если он попробует, и Малфой, закатив напоследок глаза, ретировался. Оказавшись в своей комнате, Гермиона тут же переоделась и упала на кровать. Перед сном она почему-то никак не могла выбросить из головы воспоминания о тех ощущениях, которые испытывала, когда горячая рука Малфоя обжигала ее спину, пока они танцевали.***
Драко Малфой в очередной раз перевернулся на другой бок. Было странно снова лежать в своей постели, он спал в ней семь лет. И вот он снова здесь — в Хогвартсе. Лежит в спальне мальчиков в одиночестве в подземельях Слизерина. Он был единственным слизеринцем, приглашенным на свадьбу Поттера, а из других гостей провести ночь в подземельях добровольцев не нашлось, так что они были полностью в его распоряжении. Было странно ощущать эту тишину. Здесь никогда не было так тихо. Все ночи здесь обычно сопровождались храпом Гойла, к которому после третьего курса Драко даже привык и перестал использовать заглушающее заклинание. Здесь также было непривычно холодно, в подземельях всегда было прохладно, даже в такую жару. Драко уже и забыл это ощущение. Спать почему-то не удавалось. То ли дело в том, что он не был достаточно пьян, чтобы банально отключиться, то ли в том, что его переполняли непонятные эмоции. А кого не будут переполнять эмоции — это же была свадьба самого Поттера. В этот день наверняка все фанатки Поттера рыдали от горя, что всеобщий любимец больше не свободен. То есть, он изначально не был свободен — Уизли вцепилась в него сразу после окончания войны. Но брак — это же другое. И какого Мерлина его понесло сейчас размышлять о браке Поттера? Это Хогвартс так на него влияет. Драко предпочитал не закрывать глаза, в темноте разглядывая потолок, потому что стоило ему их закрыть, как перед глазами тут же появлялся образ Грейнджер в этом зеленом платье. Ну нужно же было ей надеть именно зеленое платье! О нет, его мозг опять за свое. Что подмешивали здесь в еду? Подмешивали в еду, ну конечно. А как тогда объяснить, что он буквально заставил бедную Уизли пригласить его на свадьбу? И для чего ему это было нужно? Уж явно не для того, чтобы узреть противную физиономию Уизли, который хоть и забавно краснеет, когда напивается, но все же слишком бесит. Драко не хотел сейчас думать о своих поступках. Какая разница? Можно считать, что он притащился сюда, чтобы шокировать остальных гостей и развлечься. Зато в Хогвартсе побывал. Хогвартс всегда пробуждал воспоминания. Хорошие и плохие. Но в основном хорошие. Правда сейчас к воспоминаниям почему-то присоединились весьма сомнительные картины, которые подкидывало воображение. Драко позволил себе помечтать, как все могло бы быть, заметь он Грейнджер в школе. Не то, чтобы он не замечал ее. Просто не видел так, как почему-то видит сейчас. Драко представлял, как мог бы уединяться с ней в Выручай-комнате, где мог бы попытаться украсть у нее пару горячих поцелуев, а может… О чем он думает? Драко даже вздрогнул. Это уже слишком. Что за помешательство? Он что, потерял рассудок? Он и раньше был не в себе, но не настолько же. Хватит с него этого дерьма. Еще немного, и он пустит в себя Аваду. Он не мог заснуть до самого рассвета, а потом все же отключился, забывшись тревожным сном. Его разбудила жуткая боль в груди. Он еще глаза открыть не успел, как в ушах внезапно раздался какой-то продолжительный, тревожный звук. Драко упал с кровати и только потом открыл глаза, чертыхнувшись. Трель в ушах продолжалась, и Драко попытался закрыть уши руками, чтобы это закончить. Но это не помогло. Грудь горела огнем, и он осознал, что все дело в висящем на шее амулете. Это не может быть ничем хорошим. Наспех одевшись, он вывалился в коридор, пока трель в ушах продолжалась, у нее было какое-то странное звучание. Внезапно все стихло, и Драко погрузился в непривычную тишину, проходя по первому этажу. По коридору пронесся довольно плохо выглядящий Дин Томас, на ходу застегивая рубашку, и Драко понял, что Томас тоже слышал этот звук. — Эй, Томас, что происходит? — спросил у него Драко, когда тот пролетел мимо. — Код 002, — бросил Томас, поворачивая за угол. — На Министерство напали!
