Глава 11
8 марта 2016 г., 14:56
— Так что у вас с Малфоем? — невинно поинтересовалась Джинни, рассматривая свой маникюр. Она пришла во время обеда, вновь оказавшись в Аврорате и притворяясь, что принесла им всем обед. На деле Гермиона подозревала, что Джинни места себе не находит от волнения, и поэтому пользуется любыми предлогами, чтобы проверить, все ли в порядке с Гарри.
— А что с ним? — спросила Гермиона, придвигая к себе контейнер, от которого просто великолепно пахло. Иногда она была так занята, что просто забывала поесть. Слава Мерлину, для этого у них есть Джинни.
— Что между вами происходит?
— А что происходит? — продолжала отвечать вопросом на вопрос Гермиона, не понимая, к чему ведет Джинни.
— Мне показалось, что у вас… — Джинни сделала паузу, пытаясь подобрать подходящее слово, — взаимопонимание.
Гермиона пожала плечами. Взаимопонимание — хорошее слово. Безопасное слово. Оно как раз и должно подходить им с Малфоем.
— Я сегодня наблюдала за вами, — сообщила Джинни. — И знаешь, что я заметила?
Гермиона понятия не имела. Она едва заметила Джинни, когда та пришла, потому что именно в этот момент пришел отчет из морга. Мертвый Джон Аллен интересовал ее больше, чем Джинни в тот момент, поэтому сейчас она не могла точно сказать, на что та намекает.
— Вам притащили какой-то отчет, и ты подошла к столу, где стоял Малфой. Ты, наверно, даже сама не заметила, но склоняясь к этой бумажке, ты положила руку ему на спину. Это длилось семь секунд, и никто из вас даже этого не заметил.
Гермиона нахмурилась, пытаясь понять, о чем говорит Джинни. Она не помнит ничего подобного. Уж не придумывает ли Джинни?
— Что? — спросила Джинни, по-другому истолковав ее взгляд. — Гарри игнорирует меня уже сорок минут, должна же я чем-то себя развлекать? Приходится наблюдать за другими людьми. Ты еще не знаешь, что я заметила, когда заходила к Кормаку и Энтони.
— Избавь меня от подробностей, — сразу сказала Гермиона, радуясь, что Джинни сама ушла от странной темы.
— Тебе нужно что-то сделать с этим, Гермиона, — Джинни покачала головой.
— Пока что все не так плохо. Мы не остаемся наедине, и я даже почти верю, что Кормак может быть нормальным человеком. Он ведь вернулся не просто так…
— Я не об этом, Гермиона…
От необходимости отвечать на выразительный взгляд и голос, полный каких-то намеков, ее избавил вошедший в кабинет Гарри, который отсутствовал все утро.
— Джинни? — удивился Гарри, увидев ее в своем кабинете. — И ты здесь?
— Я притворюсь, что не заметила, как ты холодно меня встретил, — сказала Джинни, сверкнув глазами. — Я принесла тебе обед.
Она стремительно поднялась, ловко увернулась от Гарри, который намеревался обнять ее или сделать что-то еще, и выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью.
— Она злится, — Гарри запустил руку в волосы, как он делал всегда, когда был расстроен или нервничал. Гермиона предполагала, что так оно и есть. Джинни явно не так представляла себе первые дни замужества. Но сейчас это была меньшая их проблема.
— Она успокоится, — уверенно сказала Гермиона, когда Гарри уселся на свое место.
Через десять минут в кабинете у Гарри собрались Дин, Адриан и Малфой. Гарри собирался поделиться новостями и с Кормаком и Энтони, но их не оказалось на рабочем месте, и это невероятно радовало Гермиону. Она решила, что настало время рассказать Гарри о вчерашнем, чтобы он был в курсе, что Алекс Рэд не может быть подозреваемым в деле о наркотиках.
— Вы сделали что? — пораженно произнес Гарри.
— Не прикидывайся, Поттер, ты все прекрасно расслышал, — влез Малфой. Вероятно стоило рассказать все Гарри наедине. Мало того, что теперь Дин и Адриан смотрели на нее так, словно она сумасшедшая, так еще и Малфой добавлял свои комментарии, которые вряд ли могли упростить дело.
— Но Гермиона, это преступление! — воскликнул Гарри. — А если Рэд теперь подаст на вас заявление?
— Я почему-то думаю, что он этого не сделает, — ответила Гермиона, припоминая ужасную игру в покер, свидетельницей и частью которой она стала.
— И как ты могла на такое пойти? — не понимал Дин. Отлично, теперь ее осуждает даже он.
Это был справедливый вопрос, ответ на который она не знала. Гермиона совершала невообразимые глупости рядом с Малфоем, хотя пыталась оправдывать себя тем, что без ее присутствия Малфой бы вытворял вещи похуже. Но на деле она не могла контролировать его и ситуацию, в которой по его вине оказывалась.
— Она не виновата. Это все мое дурное влияние, — сообщил Малфой, который совершенно не переживал о том, что ему может быть за вчерашнее. — Я бы сделал это в любом случае, Грейнджер пошла, чтобы проконтролировать, чтобы все не вышло из-под контроля.
Так-то оно так, только все как раз и вышло из-под контроля.
— Я готов вышвырнуть тебя и твое дурное влияние отсюда прямо сейчас, Малфой, — пригрозил Гарри.
— Малфой проверил Рэда, и это самое главное, Гарри, — заметила Гермиона, стараясь исправить ситуацию. — Теперь мы знаем, что нет никакого смысла подозревать его.
— И что, мне теперь орден Мерлина ему выдать?
— Было бы неплохо… — проговорил Малфой.
— Ради всего святого, заткните кто-нибудь Малфоя, и давайте приступим к обсуждению более важных вещей, — вмешался Дин.
После его слов Гарри снова взял себя в руки, осознав, что ведет себя глупо, и откашлялся.
— Итак, все утро я провел с Данте Романо, которого пришлось привезти из Италии, чтобы он просмотрел отчеты о взрывах. Мы так же побывали с ним в хранилище Малфоев, где Люциус Малфой позволил нам осмотреть несколько темных артефактов, на которые могли быть наложены похожие проклятия, — заговорил Гарри, — Данте сделал заключение, что причиной взрыва всех этих артефактов одновременно могло служить изменение защитного проклятия.
Дин нахмурился, и Гермиона решила, что следует что-нибудь пояснить:
— В таких артефактах может быть заключена совершенно неконтролируемая, темная магия. Артефакты в этом случае — просто сосуды. Раньше многие темные волшебники развлекали себя тем, что создавали подобные вещи, прекрасно осознавая, какую опасность они могут представлять. Чтобы магия оставалась непосредственно в самом артефакте, на него обычно накладывалось защитное проклятие, которое ее сдерживало. Таким образом, им очень сложно воспользоваться по назначению. Если что-то пойдет не так, то защитное проклятие сработает. Это может быть чем угодно. Оно может убить человека, который пытался использовать артефакт. Это может быть мощный взрыв, как в нашем случае. Последствия совершенно разные.
Она перевела дух и заметила, что все смотрят на нее. Они были явно впечатлены ее познаниями. Гермиона уже успела прочесть кое-что о магических артефактах, потому хотела быть подготовленной.
— Я понял только то, что взрывы — это то, как действует защитное проклятие, так? — неуверенно спросил Адриан.
— Именно, — Гермиона кивнула. — Гарри хочет сказать, что артефакты взорвались одновременно, потому что кто-то изменил их защитные проклятия. Это очень проблематично. Нужно очень хорошо разбираться в такого рода магии, ведь это в какой-то мере меняет суть самого магического артефакта, — проговорив это вслух, Гермиона вдруг осознала, что они столкнулись с чем-то очень серьезным.
Сколько вообще людей в мире могут сделать что-то подобное? Причем так, чтобы Министерство этого не заметило? Ведь, как она читала, сейчас почти невозможно использовать такую сильную магию, чтобы это не привлекло внимание Министерства, которое старается контролировать сильные всплески магии. Последним волшебником, проворачивающим что-то подобное, был Волан-де-Морт. Неужели, появился кто-то, настолько сильный? Потому что других объяснений у нее пока не было.
— Наша основная проблема в том, что мы не знаем, что именно это были за артефакты. Мы понятия не имеем, что это могли быть за предметы, — заговорил Гарри. — Взрывы были настолько мощными, что от самих артефактов ничего не осталось. Данте просмотрел формулы остаточной магии на местах взрыва и сравнил их с артефактами, которые есть у Малфоев. Он согласен, что они чем-то похожи, но, естественно, они не одинаковы.
— Потому что одинаковых магических артефактов не существует, — не смогла сдержаться Гермиона. — Они все разные, созданные разными волшебниками, в них заложена разная магия и они имеют разную мощь.
— Данте так же сообщил, что вся эта магия очень древняя, сейчас никто даже не пользуется такими древними формулами. Все эти артефакты очень сложно достать, на это нужны немалые средства. Он сказал, что нам нужно искать кого-то, у кого эти артефакты могут быть и кто достаточно умен, чтобы иметь возможность их изменить.
— Это может быть целая группа людей, разве мы сейчас говорим не о террористах? — спросил Дин.
— Может, — согласился Гарри. — С сегодняшнего дня мы начинаем проверять всех бывших Пожирателей Смерти, которые не находятся за решеткой, и их семьи, потому что мы не можем игнорировать псевдометку. А насчет артефактов… Данте сказал, что завтра в Германии пройдет какой-то крупный аукцион, где соберутся все ценители искусства. Нужно туда попасть. Насколько я понял, туда нужны приглашения, но я думаю, что Кингсли сможет…
— Я их достану, — вставил Малфой.
— Хорошо, одной проблемой меньше. Отправимся туда завтра, чтобы собрать больше информации. А сейчас предлагаю начать с Пожирателей.
***
Гермиона встала очень рано, чтобы успеть испечь Гарри праздничный торт. Она понимала, что ему сейчас не до дня рождения, но просто не могла его проигнорировать, не поздравив Гарри. Она принесла к нему в кабинет торт, который считала лучшим своим произведением, потому что невероятно старалась. Гарри выглядел слегка рассеянным и смущенным, принимая ее поздравление. — Джинни с утра поздравляла меня, — признался он, объясняя свою реакцию. — Но когда я шел на работу, я уже и думать забыл о своем дне рождении. Это сейчас кажется такой ерундой. Гермиона понимающе ему улыбнулась, прекрасно осознавая, что в этом году праздника не будет, потому что мысли Гарри заняты чем-то более важным. Она и сама не придавала особого значения праздникам, особенно теперь, когда слишком много всего происходило вокруг. Они вдвоем отправились на место встречи, где их уже ждал Дин. Малфой опаздывал, но никто не был этому удивлен. Гарри не хотел брать его с собой на аукцион, но Малфой сказал, что в таком случае они не получат приглашения, при этом добавив, чтобы они не посмели завтра нарядиться в свои аврорские мантии, а оделись официально. Поэтому Гарри и Дин стояли сейчас в костюмах, а Гермионе пришлось надеть платье. Они должны были соответствовать обстановке, хотя Гермионе больше нравилась идея с аврорской мантией, потому что в ней она чувствовала себя уверенней. Малфой появился через десять минут в черном смокинге, и Дин попытался пошутить по этому поводу, спросив на чью свадьбу Малфой собрался, но Малфой в ответ одарил его снисходительным взглядом. Они вместе воспользовались порталом, оказавшись в Берлине. Малфою удалось достать лишь четыре приглашения, поэтому Энтони и Кормаку не удалось пойти с ними, хотя Гермиона подозревала, что Малфой даже не пытался раздобыть приглашения на них. Кормака такой расклад не устраивал, и он порывался отправиться с ними, чтобы якобы обеспечивать порядок на аукционе, договорившись в местными властями, но Гарри не хотел привлекать внимание. Именно поэтому он принял Оборотное зелье, становясь каким-то неприметным магглом. Сегодня они должны были просто собирать информацию. Они направились вниз по улице. — Малфой, можно тебя на минуту, — позвала его Гермиона, чуть отставая от Гарри и Дина, которые не обратили на это внимание. Она думала об этом все утро, и не смогла удержаться. Она хотела получить ответы. — Что? — спросил Малфой. — Если ты собираешься заранее отчитать меня насчет того, как не следует вести себя на аукционе, то… — Нет, — Гермиона покачала головой. — Я собираюсь отчитать тебя по другому поводу. Судя по рассеянному лицу Малфоя, он сейчас вспоминал, что именно мог натворить. Гермиона молча наблюдала за его стараниями какое-то время, не желая облегчать ему задачу, но потом все же продолжила: — Мне написала мой декан из Академии, — начала она, и Малфой удивленно посмотрел на нее. — Что? Мы до сих пор общаемся, она прекрасный человек… — Гермиона резко умолкла, не понимая, почему решила уточнять, и вернулась к теме. — Она написала мне, что ты внезапно передумал поступать, хотя уже был зачислен, и обо всем договорился. — Ах это, — Малфой махнул рукой, словно в этом не было ничего такого, и непринужденно пожал плечами. — Если ты не заметила, Грейнджер, на Министерство напали. Я был вынужден остаться, чтобы помочь вам с Поттером со всем этим. Сейчас не время думать о себе. Гермиона подозрительно посмотрела на него. В его тоне не было и намека на серьезность, но тогда все это просто не имело никакого смысла. Стоило привыкнуть к тому, что в словах Малфоя обычно не было никакой смысловой нагрузки. Но зачем отказываться от того, что он всегда хотел? Он ведь собирался стать архитектором, так? Так зачем было бросать это, так и не начав? Малфой настолько боится заняться чем-то серьезным, что бросил все, как только подвернулся подходящий случай? — Это очень благородно с твоей стороны, но… — Очень по-гриффиндорски, не так ли? — Малфой подмигнул ей и прибавил шаг, намереваясь закончить разговор. Это было так типично для него: перевести все в шутку. — Это был отличный вариант для тебя, Малфой. Зачем ты делаешь то, что тебе не нравится, продолжая оставаться с нами? Ты никогда не хотел стать аврором, так почему ты выбрал это, вместо возможности наконец изменить свою жизнь? — не унималась Гермиона, которая просто не могла справиться с такими бессмысленными фактами. Это было выше ее понимания. — Разве я недостаточно стараюсь, Грейнджер? — поинтересовался Малфой. — Разве я не пытаюсь помочь вам? Я делаю все, что могу, чтобы достать нужную вам информацию. Этого недостаточно, чтобы ты просто была благодарна? Гермиона остановилась, хватая его за рукав и вынуждая остановиться вместе с ней. — Я признательна тебе за все, что ты делаешь, Малфой, — поспешила заверить его Гермиона. — Я вижу, что ты стараешься помочь нам, хоть и весьма сомнительными способами. Я просто… я этого не понимаю. Это бессмысленно. У тебя был прекрасный шанс изменить свою жизнь, но вместо этого ты здесь. И ты даже этого не хочешь. Я не питаю иллюзий насчет твоей преданности Министерству. Малфой посмотрел на нее таким взглядом, словно для него было совершенно очевидно что-то, чего она не понимала, и ему было даже жаль ее. Гермионе не нравился этот взгляд, хотя бы потому, что сама она очень часто пользовалась им. — Иногда ты очень ограниченно мыслишь, Грейнджер, — выдал он совершенно серьезно, и Гермиона уставилась на него. — Ты только что назвал меня ограниченной? — уточнила она, надеясь, что ей послышалось. Никто и никогда так ее не называл. Малфой закатил глаза, словно не в его силах было что-то до нее донести. — Я не стану упрощать тебе задачу, объясняя смысл своих поступков. Просто теперь я думаю не только о себе и планирую исполнить свой долг перед Министерством. Гермиона намеревалась продолжать спорить, потому что Малфой нес несусветную чушь, но они уже значительно отстали от Гарри и Дина, которые стояли впереди и нетерпеливо ожидали их. Гермиона решила, что она разберется со всем этим потом, а сейчас есть более важные дела. Здание, в котором проходил аукцион, находилось в самом центре Берлина, но попасть внутрь могли лишь те, у кого были приглашения, остальные бы просто не смогли пройти сквозь ворота. Они оказались в огромном светлом помещении, где все буквально кричало о роскоши. Гермиона на миг замерла в дверях, смотря на находящихся внутри людей. Это были люди из другого мира. Все женщины здесь выглядели элегантно в своих дорогих нарядах, словно устраивая между собой соревнование, чей наряд будет шикарней. Мужчины, все как один, были в смокингах, и это напрягало. Они все выглядели одинаково. На сцене играл оркестр. Все вели светские беседы в полголоса, поэтому здесь не было шумно. Вероятно, у них было какое-то негласное правило насчет громкости разговоров. Весь зал был усыпан одинаковыми столиками с белоснежными скатертями, половина из которых была уже занята. — О, и отец здесь, — чуть удивленно проговорил Малфой, когда они направились к своему столику. Люциус Малфой вместе со своей молодой женой стояли возле сцены и разговаривали с каким-то мужчиной. — Меня сейчас стошнит, — признался Дин, усаживаясь рядом с Гермионой, которому здесь тоже было не по себе. — То ли еще будет, Томас, — отозвался Малфой, оглядываясь по сторонам — Ты заснешь раньше, чем они успеют продать первый лот. Гарри тоже было здесь некомфортно, Гермиона поняла это по тому, как он запускает пальцы в волосы. Его привычка осталась при нем, несмотря на то, что он выглядел, как другой человек. — Меня давно мучает один вопрос, Поттер, — Малфой оглядел его, усмехаясь своим мыслям. — Где ты берешь волосы всех этих магглов, чтобы потом ими стать? Ты что, бегаешь по улице и вырываешь волосы у случайных прохожих? Или этим занимается кто-то другой? Неужели в Министерстве есть такая должность? Гермиона строго посмотрела на него, и Малфой поднял руки, сдаваясь. Он тут же отвлекся, подзывая к себе официанта. — О, нет, — простонал Малфой, опуская глаза в меню, которое ему принес официант. — Астория заметила нас. Астория Гринграсс сидела за столиком у сцены в окружении таких же молодых девушек, которые выглядели так же совершенно как она. Астория помахала Малфою, чтобы он приблизился к ней, но тот упорно игнорировал ее, уставившись в меню. Она чуть нахмурилась, увидев рядом с ним Гермиону, и Гермиона удивилась, как та могла позволить себе подобное. Разве от того, что она хмурится, у нее не появятся морщины? Почему-то ей было сложно представить морщины на идеальном лице Астории. Народу здесь было много. Видимо, любителей искусства было больше, чем Гермиона думала. — Жаль, что я на работе, иначе бы что-нибудь выпил, — тихо проговорил Дин, почти с завистью смотря на бокалы с шампанским в руках гостей. — А я, пожалуй, выпью, — объявил Малфой, откинувшись на спинку стула. — Нет, — одновременно сказали Гарри и Гермиона, и Малфой в ответ разочарованно хмыкнул. Время тянулось невыносимо медленно, аукцион все не начинался. Словно все ждали, когда гости обсудят между собой светские сплетни. Малфою довольно хорошо удавалось игнорировать Асторию, которая бросала подозрительные взгляды на их стол, и его даже пока еще не заметил отец. Гермиона понятия не имела, что будет, когда он его заметит, потому что от прошлой их встречи была не в восторге, но видимо Люциусу просто в голову не могло прийти, что его сын может явиться сюда. Она, Гарри и Дин явно не вписывались в обстановку. Но и Малфой тоже. Было сложно представить его на подобном мероприятии, потому что Гермиона просто не представляла, что бы он здесь делал. Малфой откровенно скучал, качаясь на стуле, и некоторые гости неодобрительно поглядывали на него. Гарри ногой поставил его стул на место, и Малфой стукнулся локтями о стол. — Прекрати, Малфой, все уже на тебя пялятся, — сказал Гарри. — Я ничего не могу поделать, это моя природная красота. Дин закашлялся в кулак, очевидно найдя его комментарий забавным, но не позволяя себе рассмеяться. — Пожалуйста, хватит, — попросила Гермиона, надеясь достучаться до Малфоя. Как ни странно, он послушался и все оставшееся до начала аукциона время вел себя прилично. Аукцион начался, и все голоса тут же смолкли. Сначала шли какие-то невероятно ценные, но совершенно безвкусные картины, за каждую из которых шла настоящая борьба. Гермиона поражалась, как много денег люди были готовы заплатить за что-то такое бессмысленное. — Что б меня! — воскликнул внезапно Малфой, и женщина за соседним столиком шикнула на него. — Здесь и Алекс Рэд. Гермиона проследила за его рукой, потому что Малфой нисколько не переживал и тыкал пальцем в него. Алекс Рэд сидел за столом рядом с девушкой, очень похожей на него. Она была чуть старше, но Гермиона сразу заметила фамильное сходство. Это была его сестра — Алекса. На голове у нее была белая шляпа просто огромного размера, она была одета в белое платье, а руки до самых локтей были скрыты белыми печатками. Она выглядела действительно странно, привлекая к себе внимание. — Что за девушка рядом с ним? — спросил Дин. — Я заходил в зал прямо за ней, и от нее очень странно пахло — какими-то травами. — Это его сестра, — ответила Гермиона, вспоминая файл, который подсунул ей когда-то Малфой. — Она — один из лучших зельеваров современности. У нее три степени по зельеварению, которые… — Вы можете помолчать? — обратилась к ним женщина за соседним столом, недовольно качая головой. Гермиона, покраснев, умолкла. — Рэд наверняка притащился сюда, чтобы купить какую-нибудь уродскую картину и пялиться на нее всю оставшуюся жизнь, — проговорил Малфой, которого нисколько не волновало мнение окружающих. Следующим лотом оказалась какая-то древняя китайская ваза, приносящая удачу тому, кто ей владел, и Гермиона отвлеклась на торги. Это хотя бы не картина, хотя она не заметила в этой вазе ничего особенного. Лоты выносили один за другим, некоторые из них, особенно старинные книги, очень заинтересовали Гермиону. Алекс Рэд время от времени участвовал в торгах, и каждый раз Малфой комментировал его действия. Гермиона была рада, что Рэд сидит далеко и не замечает их. Гарри постоянно делал Малфою замечания, а женщина за соседним столом так возмутилась его поведением, что пересела подальше. — Древнейший темный артефакт, — проговорил аукционист за трибуной загадочным голосом, привлекая к себе всеобщее внимание. — Очень опасный, наделенный огромной мощью — шкатулка Мормонда. Гермиона вытянула шею, чтобы получше разглядеть происходящее на сцене. Двое мужчин вынесли небольшой столик, на котором лежала черная небольшая шкатулка, усыпанная камнями. Она явно была из числа интересующих их артефактов. Гермиона видела, как странно искрится воздух вокруг нее — это проявляется защитное заклинание. А не было ли опасно выставлять ее напоказ? Все в зале заинтересовались этой вещью, от нее буквально веяло опасностью. — Нужно будет попробовать осмотреть ее после аукциона, — неуверенно проговорил Гарри. — Данте должен быть где-то здесь. — Начнем с двухсот галлеонов, — сказал ведущий, сразу начиная с галлеонов. Очевидно, шкатулка действительно была ценной. Какой-то толстый мужчина впереди поднял руку. Гермиона сразу взяла его на заметку, потому что он первым проявил интерес к артефакту. — Двести галлеонов. Кто даст больше? Алекс Рэд поднял руку. — Двести пятьдесят галлеонов. — Размечтался! — воскликнул Малфой, и Гермиона с ужасом наблюдала, как он поднимает руку. — Триста галлеонов! — прокричал ведущий, заметив руку Малфоя. Только вот Алекс Рэд тоже его заметил, и его глаза недобро сверкнули. Он вновь поднял руку. — Триста пятьдесят! Кто даст больше? — Малфой, какого черта ты делаешь? — зашипел на него Гарри, когда рука Малфоя вновь взлетела вверх. — Этот идиот понятия не имеет, что покупает. Эта шкатулка ему не достанется. — Пятьсот! — прокричал Рэд. — Вот ублюдок. Даю тысячу! — отозвался Малфой громко. — Малфой! — воскликнул Гарри. Его план не привлекать внимание с треском провалился. — Сейчас же прекрати. — Он скупает все, что плохо лежит. Ты же хочешь осмотреть эту шкатулку, Поттер? — говоря все это, Малфой показывал неприличный жест рукой Рэду. — Обойдешься, Малфой! — через весь зал прокричал ему Рэд. — Полторы! — Две тысячи! Смотри не обанкроться, Рэд! — Малфой, — Гермиона дернула его за рукав, но ничто на свете сейчас не могло отвлечь внимание Малфоя от Рэда. — Три тысячи галлеонов, — откликнулся Рэд. Ведущий не успевал вставить и слова, переводя взгляд с одного конца зала на другой. — Пять тысяч! А ты можешь проглотить свою палочку, Рэд. Гермиона оглядывалась по сторонам, внимание всего зала было приковано к ним. На аукционе еще не было более яростной борьбы, чем эта. Гермиона поверить не могла, что Малфой способен раскидываться такими деньгами, только чтобы обскакать в чем-то Рэда. — Шесть тысяч! — Десять! — прокричал Малфой, и Гермиона шокировано уставилась на него. На такие деньги она могла купить себе огромный дом. О чем он думает? Где-то что-то разбилось. Это Люциус Малфой опрокинул бокал со своего стола. Он уже какое-то время всеми способами пытался привлечь к себе внимание сына, совершенно забыв о правилах приличия и размахивая руками. Заметив, что Гермиона смотрит на него, Люциус принялся жестами показывать ей, чтобы она остановила его. Но остановить Малфоя в такой момент могла разве что Авада. Гермиона вцепилась в его локоть, уверенная, что на его коже должны остаться следы от ее ногтей, но Малфой этого даже не заметил. — Двенадцать, — через какое-то время сказал Рэд. Его сестра тоже забеспокоилась, что-то тихо ему говоря. Она тоже не была в восторге от происходящего. Все остальные наблюдали за ними, а эти двое ничего вокруг не замечали. — Пятнадцать! — уверенность в голосе Малфоя просто поражала. Даже Рэд был уже не так воодушевлен. Очевидно, он начал понимать, сколько денег ему придется потратить. — Драко Люциус Малфой! — взревел Люциус Малфой, вскакивая со своего места. — Пятнадцать тысяч галлеонов — раз! — влез в возникшей паузе ведущий. — К черту тебя! — рявкнул расстроенный Рэд, отступая. — Пятнадцать тысяч — два! Пятнадцать тысяч галлеонов — три! — обрадовался ведущий и принялся что есть силы бить молотком по трибуне, за которой стоял. — Продано! Счастливым обладателем шкатулки Мормонда становится юноша за семнадцатым столом! Люциус видимо думал, что его сын — счастливый и почти уже мертвый юноша, потому что приближался к их столику с совершенно безумным выражением лица. Но именно в этот момент весь зал взорвался аплодисментами. Оказывается, что это был последний лот. Люди принялись поздравлять друг друга, медленно поднимаясь со своих мест. Гермиона и глазом моргнуть не успела, как Малфоя, вместе с остальными счастливыми обладателями других лотов, увели куда-то за сцену. Люциус оказался возле их стола не сразу, пробираясь через толпу. За ним буквально бежала его жена — Катрина. — Где он?! — спросил Люциус, подойдя к их столику. Гермиона понимала, что его гнев направлен не на нее, ведь это не она сошла с ума, отправив огромное количество денег на какую-то шкатулку, но у нее все равно было дикое желание сжаться или даже спрятаться от этого взгляда под столом. — Люциус, — Катрина положила руку ему на плечо, но он тут же ее сбросил, дернувшись. — О чем он думал? — Люциус уставился на Гермиону, и она поняла, что это был не риторический вопрос. Но как она могла ответить? Она знала Малфоя достаточно хорошо, чтобы понимать, что в большинстве случаев он не думает, а просто делает что-то, повинуясь порыву. Она вроде бы даже к этому привыкла, но это не мешало Малфою делать что-то такое, что поражало ее. — Я его убью! — Люциус, — успокаивающим тоном проговорила Катрина, хватая его за руку и пытаясь увести прочь. — Люциус, пожалуйста. — Будьте так добры, мисс Грейнджер, и передайте Драко, что я в ближайшее время с нетерпением жду встречи с ним. Люциус ушел, сотрясаясь всем телом и что-то яростно говоря своей жене, пока они удалялись. — Мне даже жаль его сейчас, — шепнул ей Дин. Гермиона была с ним согласна. За все это время ее отношение к Малфоям полностью изменилось. И, если насчет своих чувств к Драко Малфою она еще не определилась, то Люциусу Малфою искренне сочувствовала. У него было действительно непростая жизнь, потому что сын очень сильно ее усложнял, продолжая вести себя как капризный ребенок. — Малфой сумасшедший, но он выхватил какой-то явно опасный магический артефакт, — признал Гарри. — Чем меньше этих артефактов находится в свободном доступе, тем лучше. Пока Малфой разбирался с оплатой и чем-то еще, у них было время, чтобы поговорить с организаторами аукциона, которые без особых колебаний отдали им списки гостей, выразив соболезнование по поводу того, что случилось в Министерстве. Они также поделились информацией о том, где еще можно приобрести магические артефакты. Гермиона записала каждое слово. Особенно их заинтересовала одна организация, которая, по словам организаторов, занималась нелегальной продажей редких магических предметов. — Мне пришлось выложить еще три тысячи галлеонов за то, чтобы эту шкатулку доставили в Англию, — пожаловался Малфой, когда они вышли на улицу. — Оказывается, ее очень сложно перевозить. Я назвал твой кабинет, Поттер, в качестве адреса. Постарайся не взорвать себя. — Было очень мило с твоей стороны приобрести шкатулку мне в подарок, Малфой, — прокомментировал Гарри. — Но больше ты с нами ни на одно задание не пойдешь. — Это было задание? — удивился Малфой. — Нет, но ты не справился даже с этим. Мы должны были просто все разузнать. Для нас сейчас очень важно установить возможных подозреваемых, а ты своим представлением спугнул всех других возможных покупателей. И теперь наш единственный подозреваемый — ты. Гермиона тихо рассмеялась, следуя за ними. — А Рэд? — поинтересовался Малфой. — Зачем мне это комментировать? Чтобы ты вновь напоил его Сывороткой правды? — Да брось, Поттер, Рэд туповат для такого. Наркотики — это еще возможно. Но терроризм? Рэд в жизни не смог бы провернуть ничего подобного. — Расслабься, Малфой. Рэд сам едва не погиб в Министерстве, вряд ли он остался бы там, если бы был в этом замешан. А теперь давайте вернемся в Министерство, мне нужно подумать.***
Субботу Гермиона планировала провести в кровати, потому что за последние дни очень сильно не высыпалась. Гарри буквально выгнал ее из Аврората, объявив субботу ее выходным днем. Гермиона изо всех сил отпиралась, ссылаясь на самого Гарри, который тоже не стремился отдыхать. Гарри пообещал ей, что устроит себе выходной в воскресенье. Он хорошо ее знал, поэтому сказал именно то, что на ее подействовало. Он заявил, что возьмет выходной только в тот день, когда она будет в Аврорате, потому что она единственная во всем мире, кому он в такое время может доверить временное управление Авроратом. И, хоть формально, его заместителем был Адриан, Гермиону эти слова устроили, и она согласилась на выходной в субботу, решив поменяться с Гарри местами на следующий день. Гермиона спала до обеда. Она редко позволяла себе подобную вольность, потому что у нее всегда были дела поважнее, но сегодня сделала исключение. Чуть позже она собиралась встретиться с Джинни, потому что та буквально умоляла ее, умирая со скуки, а сейчас Гермиона уселась на диван и принялась изучать книги, которые взяла вчера из Министерства. Их было так много, что пришлось разместить их даже на полу. Кто виноват, что про артефакты и темную магию написано столько книг? Раздался звонок в дверь, и Гермиона почти ожидала обнаружить на пороге Малфоя, который в последнее время заявлялся к ней, когда хотел. Она была бы даже не против его видеть, но, насколько она знала, Гарри не давал ему сегодня выходной. Вряд ли Гарри будет закрывать глаза на то, что Малфой исчезнет с работы, хотя Гермиона не считала это работой. Гарри даже не платил ему, разрешая ошиваться рядом. Одному Богу известно, зачем это все Малфою. Гермиона сразу напряглась, посмотрев в глазок и обнаружив на пороге Гарри. Он бы не пришел к ней, если бы что-то не случилось. Она быстро распахнула дверь, готовая к чему угодно. — Гарри, что… — она внезапно запнулась, увидев странную улыбку на его лице и заметив двух людей, стоящих за его спиной. Гарри отошел в сторону. А в коридоре, прямо перед ней, стояли ее родители. Ее родители. Это были они. На какой-то миг время вокруг замерло, пока она стояла и смотрела на их родные лица, на которых впервые за долгое было написано что-то еще, кроме вежливости. Узнавание. Они ее узнавали. У нее закружилась голова, и она подумала, что ей снится сон. До тех пор, пока ее мама внезапно не сорвалась с места и не кинулась к ней: — Гермиона, дочка, — она притянула ничего не соображающую Гермиону к себе. От нее исходил такой знакомый, такой родной запах. Она пахла мамой. Слезы градом покатились по щекам, она стояла и задыхалась, пока мама шептала ей какие-то успокаивающие слова, которые она не могла разобрать. Она не могла поверить в реальность происходящего, потому что такого никак не могло быть. Ее родителей не могло здесь быть. Они не узнавали ее. Они были навсегда для нее потеряны. Папа заключил ее в свои знакомые объятия, когда мама нашла силы оторваться от нее. Если это сон, то пусть он никогда не заканчивается. — Мне так жаль, — проговорила она, не в силах больше сдерживать эмоции. Она так давно хотела, так мечтала им это сказать. Она забрала у них их жизни, заменяя их чужими, ненастоящими, чтобы защитить. Она не спрашивала разрешения, просто сделала то, что считала правильным. Она была так виновата перед ними. Она даже почти считала, что заслужила то, что навсегда их потеряла. — Все в порядке, — нежный голос мамы заставил ее заплакать с новой силой. Она думала, что уже никогда этого не услышит. Неужели это не сон? — Это вы? — спросила Гермиона осторожно, боясь услышать ответ. — Это правда вы? — Это мы. И мы настоящие, — с улыбкой ответила мама, стирая слезы руками. Гермиона была так неописуемо счастлива в этот момент, она хотела остановить его, оставшись в нем навсегда. Она хотела, чтобы он длился вечно. Она была потеряна все это время, и только теперь нашлась. Сделав вдох сейчас, она осознала, что очень давно не дышала полной грудью, что-то всегда сжимало ее легкие, не давая свободно дышать. Теперь она могла дышать полноценно, не ощущая боли внутри. Это было так непривычно. Гарри стоял на пороге и грустно улыбался, наблюдая за ними. Снова обнимая маму, потому что ей нужно было физически ощущать их присутствие рядом, Гермиона бросила на Гарри взгляд, одними губами спрашивая: как? — Потом, — точно так же ответил он, улыбаясь. Все следующие события прошли для Гермионы, как в тумане. Она едва верила в происходящее, поэтому все казалось немного смазанным. Наверно, это был шок, смешанный с эйфорией. Родители сидели в ее гостиной. Ее настоящие родители. Сидели в ее квартире. Они говорили, говорили и говорили. Они плакали, потому что так много всего упустили. Они плакали, потому что наконец вновь обрели друг друга. Они плакали от грусти. Они плакали от счастья. Гермиона все время сжимала руку мамы, потому что боялась, если она ее отпустит — мама исчезнет. Она не могла поверить в то, что все это правда. Ей нужно было за что-то цепляться, чтобы не потерять сознание. И этим чем-то была теплая и знакомая рука мамы. Она не заметила, в какой именно момент Гарри исчез. Может, это было пару минут назад. А может, прошло уже несколько часов. Время не имело значение. Все ушло на второй план, оставались только она и ее родители, к которым каким-то чудом вернулась память. Мама сказала, что они просто проснулись этим утром и все помнили. Причем проснулись они в каком-то отеле здесь, в Лондоне. Почти сразу там объявился Гарри, который в общих чертах объяснил им, что произошло и доставил их сюда. Если бы Гермиона могла сейчас чувствовать что-то еще, то чувствовала бы огромную благодарность за то, что Гарри сделал все это для нее. У нее было еще много вопросов к нему, но они, разумеется, могли подождать. Она даже не заметила, как на улице потемнело. Они просто проводили время вместе, игнорируя реальность. У них было так много всего, что следовало обсудить. Гермиона даже не знала, с чего начать. Не знала, что ей следует говорить. Да и почти не могла говорить, потому что горло охрипло от рыданий. Самым главным было то, что они не злились на нее. Нисколько. Они были счастливы, что вновь были ее родителями, и это было все, что им нужно. А они были всем, что нужно Гермионе. Им следовало обсудить переезд в Англию, а это означало, что им придется на время вернуться в Австралию, чтобы уладить все дела. Несмотря на то, что та их жизнь не была настоящей, она что-то значила. Тем более, Гермиона продала их дом в Англии, купив эту квартиру и потратив остальную часть денег на бесполезные попытки восстановить им память. У них еще оставалась собственность в Австралии, от которой следовало избавиться. Гермиона бы могла разобраться со всем этим сама, но у нее просто не было времени. Несмотря ни на что она все еще должна была помочь Гарри, особенно после того, что он сделал для нее. Вечером она отправила Гарри Патронуса с просьбой поговорить. Они встретились на улице, потому что Гермиона вышла, чтобы купить что-то в магазине. В ее холодильнике не было ничего, потому что она была так занята работой, что забывала поесть. — А твои родители? — Они дома. У них сложности с часовыми поясами. Они спят, слишком насыщенный день, — ответила Гермиона. Она никак не могла перестать неуверенно улыбаться. Непривычно было чувствовать себя настолько счастливой, для этого требовалось время. И дышать было так легко, так свободно, что это даже пугало. — Как ты? — спросил Гарри, хотя Гермиона была уверена, что все написано на ее лице. — Я не знаю, что сказать, Гарри, — призналась она, останавливаясь и хватая его за руку. — Я не знаю, как ты это сделал, но… — Это не я, — сразу сказал Гарри, не давая ей закончить. — Это Малфой. Я сам толком ничего так и не понял, когда он ввалился в мой кабинет утром и потребовал, чтобы я шел с ним. Он так странно себя вел, я даже подумал, что он что-то принял. Гермиона непонимающе смотрела на Гарри, пытаясь осознать его слова, которые не до конца до нее сейчас доходили. Точнее, вообще не доходили. Они застревали где-то в ее мозгу, но он никак не мог их обработать. — Он требовал от меня, чтобы я явился в какой-то маггловский отель. Он что-то нес о том, что сам бы все сделал, но у него нет времени, потому что он будет занят тем, что Люциус будет его убивать. Я не понял ничего, — казалось, Гарри сам не верит в то, о чем говорит. — Он продолжал требовать и говорить что-то о каких-то сделках. Я подумал, что он что-то раскопал для дела, поэтому пошел в этот отель и в номере, который он указал, обнаружил твоих родителей. Они только очнулись и сразу же меня узнали. Гарри своими туманными объяснениями не особо помогал делу. В голове у нее крутилась только одна мысль. Малфой сделал это. Малфой это сделал. Он сделал это. — Я просто понял, что должен привести их к тебе. Это все. Я не знаю, что с ними сделал Малфой и как это сработало. Но, видимо, на что-то он все-таки сгодится… Что я несу? Он вернул твоим родителям память! Это поразительно, не правда ли? Поразительно — это еще слабо сказано. Подходящих слов просто не было. Это было чудо.***
Драко постукивал пальцами по столу, сидя в одиночестве в столовой. Где носит Люциуса, он не знал. Но его определенно радовало его отсутствие. Потому что это означало, что его четвертование за вчерашнее откладывается еще на какое-то время. В любой другой день Драко бы проигнорировал угрозы отца и просто бы не появился. Но сегодня особого выбора у него не было. А утро так хорошо началось. Он даже выспался. Он даже был согласен идти на работу, чтобы провести еще один утомительный день в компании Поттера. Но филин отца все испортил. Драко собирался игнорировать это письмо, потому что примерно представлял себе его содержание. Но что-то все же заставило его открыть письмо. Как он и полагал, письмо было переполнено нелестными эпитетами в его адрес. Но вначале отец сообщал, что привез Грейнджеров в Лондон, вернув им память, но дальше разбираться с ними не намерен, потому что это не его проблемы. После чего Люциус настоятельно рекомендовал ему явиться домой для разговора. Он поставил пятнадцать восклицательных знаков после этой фразы, Драко сосчитал. А дальше шли все эти эпитеты. Но Драко это не особо интересовало, потому что он пытался вникнуть в первую часть письма. Как отцу это удалось за такое короткое время? Драко намеревался сразу кинуться к Грейнджер и сообщить ей радостную новость, но отец решил использовать его же методы, чтобы добиться желаемого. В течение пятнадцати минут, пока Драко собирался, в единственное открывающееся окно его квартиры влетело двадцать сов и четыре филина, которые передавали Драко клочки бумаги, на которых было написано в основном одно слово «домой» и множество восклицательных знаков. В некоторых было написано «сейчас же». Драко понятия не имел, как Люциусу это удается, он был даже почти уверен, что для этого Люциус нанял людей, которые сейчас закидывают его письмами. Не выдержав, Драко схватил одну из сов до того, как она успела вылететь в окно, и нацарапав на обратной стороне одной из записок: «сейчас буду», вышвырнул ни в чем неповинную сову в окно. Письма продолжали приходить какое-то время, пока сова летела до отца, но потом все же прекратились. Решив, что у него просто нет другого выбора, Драко кинулся за помощью к Поттеру. Но почему-то именно в это утро Поттер особенно плохо соображал, тупо пялясь на него, пока Драко обрисовывал ему ситуацию. Потратив на это какое-то время, Драко понадеялся, что суть проблемы до Поттера ему донести удалось, ведь тот хотя бы поднялся на ноги, и поэтому Драко трансгрессировал в поместье Малфоев, надеясь, что у Поттера хватит мозгов додуматься до чего-нибудь самому. Драко не знал, что с родителями Грейнджер все выйдет так быстро, поэтому у него не было определенного плана на этот счет. Все, что он хотел — это быть там в тот момент, когда Грейнджер их увидит. Он был уверен, что у ее будет совершенно прекрасное выражение лица в этот момент. Но в итоге этот момент достался Поттеру, потому что отцу приспичило отчитать Драко именно сейчас. Как будто какая-то пара часов что-то для Люциуса решали. А теперь Драко сидел в столовой, ожидая, когда Люциус вернется с незапланированной встречи. Что за идиот закидывает своего сына письмами, чтобы он немедленно явился домой, а потом сам внезапно исчезает? Драко был раздражен таким положением вещей. Последнее, что он сейчас хотел — это ждать Люциуса, когда тот соизволит явить ему свой лик. Но не мог же он уйти, проигнорировав отца, когда тот выполнил свою часть сделки, пока Драко изо всех сил пытался отсрочить выполнение своей, наивно надеясь, что Люциус однажды просто об этом забудет. Даже Драко не мог быть настолько наглым. Сегодня Люциус явно собирался обсудить с ним вчерашнюю выходку. Во-первых, Драко знать не знал, что отец тоже там будет, когда собирался туда идти, а во-вторых, он не знал, что сказать отцу, потому что адекватной причины, которая подойдет Люциусу как оправдание за то, что он отправил в пустоту одну десятую часть содержимого собственного сейфа в Грингготсе, у него не было. Что-то подсказывало Драко, что мерзкая рожа Рэда, которого захотелось обломать, для Люциуса как оправдание не подойдет. Придется признать, Грейнджер права. Он ведет себя как ребенок. Он никогда не думает о последствиях, иначе бы он сейчас не сидел здесь. Дверь открылась, и в столовую вошел отец, который был вроде как спокоен и ничто не указывало на то, что он собирается использовать на нем палочку. Но это могло быть лишь ширмой. Вполне вероятно, что Люциуса всего распирает от ярости, и он очень близок к тому, чтобы оказаться в Азкабане за убийство собственно сына. За Люциусом вошла Картина, которую Драко, как обычно, предпочел не замечать. Он притворялся, что она — предмет мебели. Правда иногда она разговаривала — это было проблемой. — Драко, — протянул Люциус, и Драко понял, что отец избрал тактику «холодной злобы», в ходе которой он до последнего будет пытаться держать себя в руках. Ну, это нравилось Драко больше, чем «крушу-мебель-и-швыряюсь-в-сына-авадой» тактика. — Отец, — протянул он, копируя его тон. Не тот момент, когда следует передразнивать его, но Драко просто не удержался. — Знаешь, насколько я близок сейчас к тому, чтобы отправиться в психиатрическое отделение больницы Святого Мунго? — Настолько, что уже выкупил там палату? — ох, его язык. Он даже не подумал, прежде чем сказал. Люциус медленно моргнул, и Драко правда показалось, что отец сейчас лишится рассудка. — Что ты вытворял вчера? — спросил Люциус, его голос подозрительно повысился. — Участвовал в аукционе. — Ты потратил пятнадцать тысяч галлеонов, черт тебя возьми, Драко! И на что? На какую-то шкатулку! У нас в хранилище полно подобного хлама, а ты выложил столько денег за еще одну? — быстро проговорил Люциус, надвигаясь на него. Драко решил, что самое время встать. Встречать смерть на стуле вовсе не хотелось. Драко не знал, что следует сказать. На этот раз отец прав — он перешел границу. Люциус был уже возле него, когда Драко сунул ему в лицо свиток, подтверждающий, что он теперь — новый владелец их поместья во Франции, которое он выиграл у Рэда. Это было его тайное оружие против гнева Люциуса. — Это что? — спросил Люциус, выхватив свиток из его рук. — Жест доброй воли, — отозвался Драко. — Я вернул поместье и отдаю его тебе. Люциус подозрительно смотрел то на Драко, то на свиток, словно искал подвох. — Даже если так, то это все равно не отменяет того факта, что ты вчера потратил больше денег, чем я за полгода! — рявкнул Люциус, но свиток все же забрал. Драко понимал, что просто так отделаться от Люциуса не удастся. Его взгляд наткнулся на стоящую в стороне Катрину, наблюдающую за происходящим. В голову ему пришла идея. — Это подарок для Астории. Катрина была в курсе, — когда слова сорвались с языка, Драко в упор уставился на Катрину, глаза которой удивленно расширились. Остается только посмотреть, что она сделает. — Что?! — не понял Люциус, поворачиваясь к Катрине. Несколько секунд ничего не происходило, и Драко подумал, что Катрина сейчас пошлет его куда подальше. Она ведь не должна его прикрывать, она должна скорее сдать его. — Да, — медленно проговорила Катрина, смотря Драко в глаза. Насколько он помнил, они впервые так долго смотрят друг на друга. — Драко говорил мне об этом. — Что?! — похоже, Люциуса хватало только на то, чтобы повторять это слово. Драко бы вдоволь посмеялся, если бы не повисшее в комнате напряжение. — Астория мечтала об этой шкатулке, — спокойно соврал Драко. — Она только о ней и говорила. Поэтому я решил, что должен купить ей ее в подарок. Я предупреждал об этом Катрину, но не знал, что вы тоже явитесь туда. — Мы решили пойти в последнюю минуту, — сказала Катрина. Драко поверить в это не мог! Она ему подыгрывает. Впервые в жизни она на его стороне, она ради него врет своему мужу. Это… сильно. — Ты хочешь сказать, что купил шкатулку для Астории? И это никак не связано с присутствующими там мисс Грейнджер и аврором Дином Томасом? — подозрительно смотря на него, поинтересовался Люциус. — У них там были свои дела, а у меня свои, — ответил Драко, пожимая плечами. Мерлина ради, похоже ему впервые в жизни что-то так просто сойдет с рук. — И я не собирался покупать ее за такие деньги, но там был Рэд, который пытался сделать все, чтобы мне помешать. — И ты об этом знала? — воскликнул Люциус. — Знала, что он собирается подарить ее Астории, и не сказала? Ты видела, в каком я был состоянии вчера! — Она не виновата, — быстро проговорил Драко. — Я просил ее не говорить тебе. Это только мое дело. Люциус, похоже, просто не мог найти подходящих слов, он явно не понимал, что произошло. — А теперь, мы можем закончить весь этот цирк? Я еще должен появиться на работе! Драко просто раздавил его своей последней фразой. Люциус бы в жизни не поверил, что он может совершенно серьезно это говорить. Люциус ничего не ответил, и Драко решил, что на этом разговор окончен и вышел из комнаты. Люциус был слишком шокирован, чтобы остановить его. Это ж надо, он уделал Люциуса, не выводив его из себя. — Драко! — Драко остановился и повернулся, наблюдая, как Катрина спешит к нему. — Что? — спросил он терпеливо. — Что только что было? — спросила Катрина осторожно, останавливаясь напротив него. — Разговор, я полагаю. — Что мне будет взамен за помощь? — спросила Катрина, сложив руки на груди. — А что, простой благодарности от приемного сына уже недостаточно? — поинтересовался он, с интересом ее разглядывая. Она посмотрела на него, приподняв одну бровь, и Драко впервые подумал, что она, возможно, отлично подходит для этой семьи. Он всегда считал ее пустоголовой куклой, которая даже внимания не стоила. Но этот ее взгляд… такой живой, такой горящий. — Что ты хочешь взамен? — спросил он. — Ты придешь на ужин в честь моего дня рождения в следующую пятницу, — сказала она. — Будешь прилично себя вести и разговаривать с отцом. Драко удивленно посмотрел. Кто она такая? Почему он раньше всего этого в ней не замечал? Откуда такая решительность? Из всего, что она могла попросить… она просила его об этом? Чего она добивается? Неужели ей действительно не наплевать на их с отцом отношения? — Можешь взять с собой Асторию, — смягчившись, сказала она. — Идет, — медленно проговорил Драко, придумывая свои условия. — Но ты откроешь мой подарок на моих глазах. Подозрительно сощурившись, Катрина кивнула. — И я приду не с Асторией, — добавил он прежде, чем трансгрессировать. Может, некоторые перемены к лучшему? Он действительно отправился на работу, отыскав Поттера, чтобы вытрясти у него, как все прошло. Поттер был не особо многословен, сообщив, что доставил родителей Грейнджер к ней, а потом еще и пристал к нему с расспросами, как ему это удалось. Слава Мерлину, Поттеру нужно было работать, и он не мог весь день к нему приставать, и Драко не пришлось ничего объяснять. Он еще не придумал подходящей лжи. Драко хотел бы сейчас оказаться у Грейнджер, но понимал, что это будет слишком странно. Она только что вновь обрела родителей, и он не может просто объявиться там. День тянулся невыносимо медленно, потому что в субботу на работе делать было нечего. Поттер отправился к кому-то домой, но Драко даже не пытался отправиться с ним. Большая часть Министерства отсутствовала, и только дежурные авроры иногда проходили по коридору. Ну надо же, он сидит на работе в субботу, а ему даже за это не платят! Вскоре объявилась Уизли, которая разыскивала Поттера и невероятно разочаровалась, не обнаружив его в кабинете. Драко предложил ей сыграть в магические шахматы, которые нашел в незапертом ящике стола Поттера, и она, как ни странно, согласилась. Видимо, он не единственный сходил с ума от скуки. Вечером Драко в основном занимался тем, что мерил шагами гостиную, раздумывая над тем, не стоит ли ему связаться с Грейнджер. И что он ей скажет? Ты знаешь, Грейнджер, это не Поттер, а я помог твоим родителям? Что за бред! Она сейчас занята. Он не может снова ворваться в ее жизнь. Надо же, он не видел ее всего один день, но уже скучал. Отлично. До чего он дошел? Что дальше, будет преследовать ее до конца ее дней? Какой все это бред. Остаток вечера и даже какую-то часть ночи Драко просто бесцельно бродил по улицам Лондона, пытаясь не думать, во что превратилась его жизнь. Это получалось плохо. Он прекрасно понимал, что уже не был прежним. Его больше не волновали вещи, которые заботили его раньше. Он понятия не имел, чего сейчас хотел. Он совершенно не понимал своих поступков. Все так запуталось, он был просто не в состоянии справиться с этим. Вернувшись домой, он почти сразу заснул. Проснулся Драко от настойчивого звонка в дверь. Бросив взгляд на часы, Драко застонал. До работы оставалось еще полтора часа, кто мог так сильно ненавидеть его? Звонок повторился, и Драко, закутавшись в плед и надеясь убить того, кто стоит за дверью, поднялся с кровати. Кого могло принести? Никто особо и не знал, где он живет. Если это отец, который только сейчас вышел из вчерашнего ступора, то пусть думает, что его нет. Хотя чего ради Люциусу париться и стоять за дверью, если он может просто трансгрессировать сюда? И чего ради ему притаскиваться в такую рань? Драко поплелся к двери, сонно протирая глаза, и даже не потрудился взглянуть в глазок, просто распахнув дверь. — Грейнджер? — удивленно проговорил он, потому что за дверью стояла именно она. Его сон как рукой сняло. Ее опухшие глаза говорили о том, что она много плакала. Но в остальном это была все та же Грейнджер. На ней была мантия аврора, скрывающая очередной ее брючный костюм, в которые она так любила наряжаться. Драко сразу напрягся. Может, что-то случилось? — Я могу войти? — осторожно спросила она, и Драко обнаружил, что все еще стоит в дверях и пялится на нее. — Да, — он отодвинулся в сторону, пропуская ее. Грейнджер осторожно прошла внутрь квартиры, она двигалась так, словно не была уверена, стоит ли ей делать следующий шаг, и Драко почувствовал, что нервничает. Она странно себя вела, была непривычно тихой и просто стояла посреди его гостиной, стараясь смотреть куда угодно, но не на него. Что происходит? Зачем она пришла? Это должно быть чем-то важным, потому что Грейнджер никогда бы не пришла к нему просто так, потому что соскучилась. — Ты спал? Драко не ответил. Он стоял перед ней, закутавшись в плед. Это и так было очевидно. — Скоро на работу, — разумеется, Грейнджер не была бы собой, если бы не напомнила об этом. Правда, она как-то неуверенно потупила глаза, когда он посмотрел на нее. Он прошел на кухню, чувствуя себя странно. — Что-нибудь хочешь? — спросил он, даже не подумав о том, что он понятия не имеет, как здесь все работает, и если она чего-то и захочет, ей придется сделать это самой. — Нет, спасибо, — Грейнджер на миг подняла на него глаза и тут же опустила. Напряжение в комнате росло с каждой секундой, Грейнджер продолжала молчать, а Драко понятия не имел, что происходило. — Итак? — наконец, не выдержал он, решив, что Грейнджер нужно подтолкнуть. Он уже просто не мог выносить этого. — К моим родителям вернулась память. Они в Лондоне. Но ты и так это знаешь, потому что это же ты что-то сделал, чтобы к ним вернулась память, — быстро затараторила Грейнджер тихим голосом. Драко успел только удивленно моргнуть. — И как они? — осторожно спросил он, не зная, что еще сказать или сделать. К несчастью, утром он особенно туго соображал. — Они в порядке, — отозвалась Грейнджер, чуть улыбнувшись. — Рад слышать, — проговорил Драко. Должен же он был что-то сказать? — Ты хоть представляешь, что ты сделал? Ты представляешь, как много это для меня значит? — спросила вдруг Грейнджер, поднимая голову и смотря на него таким взглядом, каким никогда раньше не смотрела. — Я теперь обязана тебе до конца жизни. — Я сделал это, потому что хотел. Мне не нужно ничего взамен, — сказал Драко твердо. Это была правда. Впервые в жизни ему захотелось сделать что-то для другого человека, не требуя ничего взамен, ничего не ожидая. Это было что-то новое, но определенно нравилось ему, потому что теплый взгляд Грейнджер был вполне подходящей наградой. И почему она ведет себя так странно? Разве это необычно для нее? Она сама всегда все делает для других людей, никогда ничего не прося взамен. Это она так влияла на него, она вдохновляла его. Он хотел быть лучше рядом с ней, он хотел делать что-то для других. Грейнджер стремительно пересекла комнату, и он сразу же отреагировал, освободившись от пледа и заключив ее в объятия, когда она приблизилась. Она сама поцеловала его. Первая. Неуверенно, осторожно. Это было самое ошеломительное прикосновение, которое ему удавалось испытать. Ее губы раскрылись, и Драко окончательно потерял над собой контроль, сильнее прижимая ее к себе. Ее горячие губы распространяли тепло по всему его телу. Ее руки оказались в его волосах, а она и понятия не имела, что сводит его с ума своими осторожными прикосновениями. Он продолжал целовать ее, стоя посреди гостиной, и это было тем, что он хотел делать до конца своей жизни. Она заполнила собой все пространство, она полностью завладела каждой клеткой его тела, не оставалось ничего в нем, что бы не стремилось к ней навстречу. Она была как будто его личное маленькое торнадо, переворачивающее с ног на голову его жизнь, забирая с собой все, что у него было. Воздуха не хватало, поэтому ему пришлось оторваться от нее, чтобы сделать судорожный вдох, после чего он намеревался снова заняться ее губами, но вдруг получил пощечину. Это было так неожиданно, что он не успел даже осознать, что произошло, а Грейнджер вырвалась из его объятий, теперь гневно смотря на него. Ее взгляд задержался на его голой груди, ведь плед валялся теперь на полу, а на самом Драко были лишь пижамные штаны. Грейнджер покраснела и подняла взгляд к его лицу. Ему пора бы привыкнуть к тому, что Грейнджер лупит его каждый раз, когда ее что-то не устраивает. — За что? — спросил он, нахмурившись. Грейнджер была просто мастером портить прекрасные моменты. — Больше не приближайся ко мне, — ответила Грейнджер, и смятение отразилось в ее только что горящих глазах. Это было так нелепо, и настолько не вязалось с тем, что только что здесь произошло, и вообще вся эта ситуация казалась такой нереальной, что он не выдержал и засмеялся, и это заставило Грейнджер разозлиться. — Ты сама сюда пришла, — напомнил он, делая шаг к ней. — Поблагодарить, — отозвалась она, отступая. — А не… не… накидываться… я… с… Драко было забавно видеть ее смятение, потому что для него все вдруг стало предельно ясно. Он приближался к ней, а трусливая, но гневная Грейнджер отступала к окну. И что она будет делать потом, выбросится в окно? Она сама пришла к нему. Сама поцеловала его. Сама смотрела на него таким горящим взглядом. — Не подходи, — она выставила руки вперед, защищаясь. — Я все еще могу сломать тебе руку. Это звучало настолько жалко, что он вновь засмеялся. — Ты можешь переломать хоть все кости в моем теле, — проговорил он, — но потом. — П-потом? — запинаясь, переспросила Грейнджер и вдруг врезалась в окно. Дальше отступать было некуда. Разве что она умеет летать. Драко притянул ее к себе, намереваясь снова поцеловать, но Грейнджер удалось увернуться, поэтому он поцеловал ее в щеку. Это его тоже устраивало, потому что у нее была такая нежная кожа, и он принялся покрывать поцелуями ее лицо. Ему удалось добраться даже до ее шеи, потому что Грейнджер на миг замерла, позволяя ему это. — У тебя есть невеста, — проговорила она хрипло. — Нет у меня невесты. — Но Астория… — К черту Асторию! — Драко вновь вернулся с своему занятию, исследуя ее шею и снимая с нее мантию, которая сейчас была явно лишней. — Но все эти другие девушки… — вновь попыталась запротестовать Грейнджер. — Нет никаких других девушек, — отозвался он, на миг утыкаясь носом в ее волосы и вдыхая их аромат. Как же приятно она пахла! — Работа… Драко даже не ответил. Какая работа? Кого она волновала? Сейчас он был готов послать к черту все Министерство вместе с проклятым Поттером. Он уже не был намерен ее отпускать. Оставалось только выяснить, как ему сдержаться и не начать срывать с нее одежду. Сейчас это было явно неприемлемо, если она так упиралась всего после одного поцелуя, готовая сбежать в любой момент. — Мы не можем, — твердо сказала Грейнджер, упираясь руками в его грудь. — Почему мы не можем? — поинтересовался Драко, приподнимая ее лицо за подбородок. Грейнджер старательно избегала смотреть в его глаза. Трусиха. — Мне плевать на Асторию и других девушек. Уизли, слава Мерлину, между нами больше не стоит. — Мы… — она внезапно задохнулась, видимо, не находя подходящих слов. — Мы разные. — Мне плевать, что мы разные. Я знаю, что ты считаешь меня беспринципным и безответственным придурком, у которого есть алкогольная зависимость и пристрастие к азартным играм, но это все, чем была моя жизнь раньше. Она была совершенно пустой, в ней ничего не было, в отличие от твоей, — проговорил Драко, чувствуя невероятный прилив храбрости. Сейчас он мог сказать все, что хотел, все, что в другой раз не стал бы говорить. — В одной минуте твоей жизни больше смысла, чем во всей моей. Но рядом с тобой я становлюсь другим человеком, я хочу быть кем-то другим ради тебя. Ты вдохновляешь меня каждым своим поступком. Ты сводишь меня с ума, Грейнджер. Я с ума по тебе схожу, уже довольно давно, неприлично давно. Я постоянно думаю о тебе. Я придумываю все новые предлоги, чтобы провести время с тобой. Я никогда не встречал никого, похожего на тебя. Он перевел дыхание, не зная, что еще сказать, он сказал ей все, на что сейчас был способен, а Грейнджер внимательно смотрела на него, и Драко понятия не имел, о чем она сейчас думает. Он бы все отдал за то, чтобы узнать, о чем она сейчас думает. — Малфой, это… — начала она неуверенно. — Неожиданно? Пугающе? — Все вместе, — призналась Грейнджер. — Но я не думала, что ты так… Она не успела договорить, потому что в этот момент грудь Драко внезапно обожгло, а в ушах снова зазвенело, но на этот раз это была уже какая-то другая трель, ее он раньше не слышал. Грейнджер замерла, прислушиваясь. — Что? Что происходит? Что это значит? — Код 006. Террористический акт, — сглотнув, сказала Грейнджер и освободилась из его объятий. — Это значит, что произошел еще один взрыв.
