Путь в бездну.

- Стереть память? Ты серьезно, Тсуна? – Вайпер, к его гордости, не выдал удивления даже вздернувшейся бровью, которая была все равно спрятана за глубокой тенью капюшона, которого он никогда не снимал. Ничего в нем не дрогнуло, даже голос не прозвучал удивленно, хотя внутри оно так и клокотало, грозясь вырваться наружу. Конечно, удивление бы не вырвалось, слишком уж обучен Аркобалено скрывать свои истинные эмоции. Теперь, правда, ему пришлось кое-что изменить в своих принципах, но это целиком и полностью распространилось лишь на одного человека, который сидел в стороне и тихо шипяще смеялся, заправляя челку назад, как бы специально показывая ему свои невидящие светло-серые глаза. До той роковой ночи они были ярко-синими. - Насколько видишь, Вайпер. Разве похоже, что я шучу? - Ши-ши-ши, ты не шутишь, ты просто сошел с ума, Уна,- отозвался Бельфегор, кошачьими шагами переместившись поближе к столу, сев на него рядом с Мармоном, соприкасаясь рукавами растянутого свитера с его плащом, своей мертвенно-холодной ладонью с его, прикасаясь бедром к его ноге. Туман легко разгадал в этих нехитрых движениях немного желания уверенности, спокойствия, которые начисто покинули Принца после потери зрения. Он даже назвал Тсуну давнишним, почти забытым, прозвищем, которым величал его только в тех смехотворных записочках. Во времена, когда они гонялись за ним по всей Италии, прихватив с собой Каваллини и Реборна. Во времена детства. Полного уверенности, бахвальства и напущенной храбрости. Это говорило о том, что Бель медленно, но верно снова скатывается в депрессию, из которой Мармон едва вытянул его. Из-за которой ему пришлось пожертвовать своей полной непробиваемостью, создать огромную такую брешь в своей абсолютной защите. Ему пришлось пустить Принца в свой разум. Разделить с ним свое зрение, такое же ужасное, как и его собственное. Иллюзионист больше не представлял, чем ещё сможет пожертвовать, если Ураган потеряется в собственной, такой несвойственной ему, неуверенности снова. Он просто боялся представить. В нем больше нет жертвенности, он и так отдал больше, чем мог. Отдал всем им, этим мальчишкам. Ради чего? Или кого?... - Не правда, Ель, - подражая другу, ввернул старое прозвище Тсунаеши, чуть усмехаясь, - Я не сошел с ума, и вполне представляю, о чем я прошу. - Она может сойти с ума, ты понимаешь? Совершенно потерять связь с внешним миром. Она станет просто уродом, дурочкой, и этого вылечить нельзя будет. Ты правда готов взять на себя ответственность? Я не для того спасал её, чтобы через полчаса после того, как вытащил её из лап Смерти сделать из неё… - Не гони коней, Вайпер, успокойся. Где в тебе взялось столько человеколюбия, а? В тебе, Мармон? Или, лучше тебя будет назвать Сломанным Пикало?- Тсунаеши жестко усмехнулся, почувствовав, как одновременно вздрогнули и Бельфегор и туманник. – Не беспокойся, я понимаю всю ответственность, и тоже не лишен человеколюбия. К тому же, к этой девочке я испытываю определенные чувства… Бель склонил голову, почти положив ее на плечо сидящего рядом иллюзиониста. Длинная серьга в его ухе мерно покачивалась от такого движения, каждый раз задевая оголенное плечо Урагана. Парень не выглядел уже ни шокированным, ни удивленным. Только заинтересованным, не более. - Я не хочу знать, что вас с ней связывает, ши-ши-ши. Не хочу знать, почему она голая, укутанная только в твой плащ оказалась на вершине горы вместе с тобой. Меня это мало волнует. Просто хочу понять, чего ради ты идешь на такой риск? Я знаю тебя много лет, Уна, больше, чем кто бы то ни было может подумать, больше, чем знает тебя Вайпер, и всего немного меньше, чем знает тебя Занзас, - все при звуке имени Босса непонятно вздрогнули, будто от холода, нахмурились тут же. Но Бель продолжил говорить, - и я знаю, что ты просто так глупости не делаешь. Если не хочешь объяснять – не надо, я знаю, как ты не любишь объяснять свои мотивы. Просто скажи. - Отчего же молчать, - вдруг спокойно, даже как-то умиротворенно отозвался Тсуна, - только взамен вы мне расскажете, что произошло с вами, пока не меня не было. С вами двумя, и только, с остальными поговорю и сам. А обо мне и вы расскажете, я не запрещаю. Пусть моя жизнь не достояние Республики, но вам знать стоит. Услуга за услугу. - И как ты собираешься рассказывать, не выдавая горы нужной мне информации?- Вайпер усмехнулся, скаля зубы. Как никогда не скалил. Как никогда не показывал их и вовсе. - Я умею говорить правильно, ты меня сам учил, Мармон. Итак? - Ши-ши-ши, мне крайне любопытно. Девочка будет спать ещё дооолго, поэтому я бы послушал, - Бель прикрыл глаза и, кажется, не собирался открывать их снова, но потому вдруг распахнул их и договорил, - кстати, девчонку зовут… - Не хочу знать, как её звали до этого, - Тсуна несильно стукнул кулаком по подлокотнику кресла, - не хочу даже слышать. Но вам стоит устроиться поудобнее, мой рассказ будет долгим. - Не менее долгим, чем эта ночь все же, - криво ухмыльнулся иллюзионист, запуская пальцы в пшеничные волосы Принца-Потрошителя, который нашел удобной позой разлечься на столе, положив голову ему на колени. Все бумаги были безбожно смяты, но Туман даже не думал ругаться, только снял с головы юноши тиару, положил её по другую сторону от себя и принялся перебирать его волосы. - Вижу, ваши отношения изменились до крайности,- улыбнулся Тсунаеши, и не было понятно, нравится ему это или нет, - Но об этом я послушаю позже. После того, как вы сделаете то, о чем я вас прошу сейчас. Я постараюсь быть кратким, иначе нам и ста ночей не хватит... *** Было жарко. Было очень жарко как для середины осени, особенно после холодного сентября и морозной первой части октября. Но сейчас природа, будто в насмешку, начала снова издеваться, немилосердно грело солнце, заставляя париться в зимней куртке и сапогах. Тсуне было плевать, честно сказать. Ему было ничуточки не жарко, он вообще не понимал окружающего мира, и ориентировался только тем, что солнце восходит и снова заходит. Он насчитал уже пятнадцать дней и проводил шестнадцатую ночь, сидя в каком-то бору на раскинутом на пожухлой траве плаще. Он чувствовал себя потерянным ребенком. Ему было страшно и тошно, но он не знал от чего. Возможно, от того, что его наполеоновские планы с треском развалились, даже не дав себя начать? Возможно по тому, что вся его уверенность смылась с красивого лица, стоило выйти из особняка, за триста с лишним километров от ледяной статуи, которая сводила его с ума? Нет, кажется, как раз таки отсутствие «статуи» и сводит его с ума, не меньше. Он не пошел к особняку Джиглио Неро, как собирался. Точнее, не дошел, узнав, что Ария куда-то пропала. Исчезла, прямо сказать. Её искала вся Семья, делая какие-то нервные потуги, как умирающая рыбка, постоянно метаясь со стороны в сторону, от Семьи к Семье. Стоило признать, они хотя бы делали это тихо. Они хотя бы делали что-то. А Тсунаеши не делал ничего, и не знал, что ему делать. Он чувствовал себя потерянным котенком, слепым и голодным. Он чувствовал себя глупым рыцарем, с целью, с великой миссией, но без меча и кольчуги, прочной защиты и коня. Да что там, даже без достойных подштанников. Он не знал, куда ему податься, с чего начать свои поиски. Он не представлял и не видел никакой более близкой цели, никакого пути, через который мог бы добраться до желаемого. До предела Возможностей. Он ничего не мог, потому и ничего не делал. Сидел, как отшельник, в лесочке, жевал ягоды (в основном ядовитые, но почему-то так и не давшие отравиться), пил водичку из грязного ручья, который и ручьем назвать было бы трудно. Много спал, и мало двигался, будто бы надеясь, что покроется мхом и станет камнем, не боле. Камнем, на плечи которого не скинули бетонную плиту ответственности, посчитав, что он легко её выдержит. Посчитав, что он справится, с так легко данным заданием. Он, четырнадцатилетний пацан, у которого и было что клинок за пазухой, тяжелые сапоги, три бутылки украденного из-под носа Сквало виски и два волоса на подбородке вместо щетины. Да, с такими данными у него были все возможности добиться успеха! Он бы и дальше сидел так вот, недвижно, безразлично, медленно умирая. Его нашла Ария. Одинокая, будто призрак, спокойная и как всегда нежная, нашла его даже тут, в его самовольном изгнании, пытающегося сгнить заживо на свежем воздухе. Нашла. Как и всегда находила. Как и всех находила, забирала и укрывала нежностью и спокойствием, обдавая запахом терпкого зеленого чая. С жасмином. Нашла, забрала и…утешила. По-человечески утешила, прекрасно понимая, что чувствовал мальчик. Ведь, на самом деле, он был ни Облаком Варии, ни гениальным Тсунаеши Вонголой, который не знал страха и невыполнимых миссий, ни приемным сыном Большого Босса итальянской мафии, ни вторым зачинщиком одной из самых кровавых попыток переворота в Королевской семье устриц. Он был четырнадцатилетним мальчиком. Ребенком, потерявшим самого дорогого в своей жизни человека. Единственного близкого, который ещё помнил его ребенком, без всех навешанных на него ярлыков и титулов. Он был ребенком, потерявшим брата, ни больше, ни меньше. Он рыдал, как и было положено обычному ребенку, прижавшись к чужому, теплому и мягкому плечу, укачиваемый мягкими ладошками и нежным голосом. Он спал, чутко и неспокойно, постоянно всхлипывая, но рядом всегда была рука, которая мягко поглаживала по волосам, успокаивая. Рядом был кто-то, перед кем было не стыдно за свою естественную слабость. Кому можно было её доверить, не боясь никаких ударов в спину. - Мама… Они больше не разговаривали об этом. Никогда больше. Ни он, ни она, потому что понимали, что это вызовет в них неловкость, неприятный стыд. Ария приняла его в своем маленьком убежище. В особнячке, про который забыл всякий член её немногочисленной семьи, пусть даже самый старый. Она спрятала его в доме, в котором родилась, когда-то давно, двадцать лет назад. В доме, в котором медленно угасала её мать, и в котором собиралась угасать и она. В доме, в котором уже прятала свою дочь, тоже рожденную здесь, в той же комнате, где родилась сама. Где до неё родилась её мать, Луче, а до неё её бабушка Клара… В доме, в котором родила свою единственную дочь Сепира. В доме Шаманов. Она спрятала его тут, в спокойствии и тишине, за удушающим запахом белых и красных роз, на самом краю Сицилии. Казалось, будто на самом краю мира. Ария ухаживала за ним, много чего говорила, важного и неважного, бессмысленного и переполненного смыслом, даже не особо утруждаясь следить, слушает ли её собеседник. Казалось бы, говорила столько ненужного, не понятого. Но она, как и любая другая женщина, к тому же Аркобалено, знала, как это было нужно ему, даже не слышавшему её слов. Она молча слушала и его, по вечерам садясь у камина и расчесывая длинные и красивые, черные словно уголь, волосы малышки Юни, глядя на него внимательным, проницательным и пронзительным взглядом. Спрашивала, и давала спрашивать Юни, чувствовавшей Тсунаеши, как не чувствовал никто другой. Кроме Занзаса. Она и стала его спасением. Маленькая, неуверенная, но такая искренняя и светлая, с самыми синими глазами на свете. Глазами, так не похожими на карминовые омуты брата. Юни как-то по-особому спрашивала, глядела как-то неповторимо. Внимательнее, чем мать. Проницательнее. Глубже. Маленькая Принцесса, так назвал её Тсуна, касалась его седых волос, улыбалась и целовала его в лоб, прося не хмуриться. Совершенно по-детски капризно прося, даже требуя. Не напоминая о брате, а просто прося с ней поиграть, оживиться, улыбнуться. И Тсунаеши оживал, улыбался, и играл, хохоча, как ребенок. Ребенок, которым он никогда не был. Точнее был. Некогда. *** - А потом появился Верде. Не случайно, я думаю. Но так вовремя и так нужно,- Тсуна хмыкнул и перекинул ногу на ногу, прикрыв глаза и вспоминая, - мы много, до изнеможения, работали. Перерывали библиотеки, некоторые из тех, что считались исчезнувшими, придумывали, пытались представить. И экспериментировали, экспериментировали… Пока не нашли выход. Глаза Вонголы полыхнули Пламенем. Привычным, мягким пламенем Облака, взъерошивая волосы на его затылке, и мягко покалывая кончики пальцев, будто просясь наружу. - Нашли его там, где никто бы не нашел. - И где же, ши-ши-ши? Неужто свою легендарную технику Вонгола Примо украл у египетских богов, точнее обладателей Пламени, которых почитали за богов?- Бельфегор улыбнулся, на секунду подняв голову с чужих колен, мягко, по-лисьему, улыбаясь. Так, как он никогда не улыбался. Не показывая зубов, только растягивая губы. - Все куда прозаичнее. Мы нашли решение во мне. То, что я расскажу вам дальше, не должно покинуть пределов этой комнаты, надеюсь, вы понимаете, о чем я прошу. Потому что, если Сквало узнает, на что я решаюсь пойти, чтобы спасти брата, он скорее глотку мне своими зубами перегрызет. Перчатки будут готовы уже через две недели. У меня нет никакого желания сворачивать обратно. Уже поздно, я положил на кон больше, чем у меня есть. - Все настолько плохо, Тсуна?- Вайпер поднял на парня голову, и капюшон на секунду заколыхался, тень перестала лежать полностью скрывающей тьмой, и Тсунаеши по привычке закрыл глаза, не желая видеть. - Хуже, Вайпер, гораздо хуже. *** - Знаешь, Вонгола, порой я думаю, что мы ходим по кругу, - Верде в очередной раз устало откинулся на железное жесткое кресло в лаборатории, положив руки на пугающие подлокотники с браслетами для рук, впаянными прямо в них, с широкими кожаными ремнями, перехватывающими все тело, не давая лишний раз дернуться, уйти от иглы или скальпеля. Это уже не раз спасало ему жизнь. Тсуна лениво почесал руку, невольно задевая ноготками недавно наложенные на неё швы, и прошипел, случайно слишком сильно потянув нитку. Сидящий рядом ученый только фыркнул и закатил глаза, доставая со стола небольшой шприц, и спокойно вводя его иглу себе в вену, почти без шипения принимая очередную дозу их общего «волшебного зелья» помогавшего работать дольше нормально положенного. Как же им повезло, что они смогли свести на нет влияние на психику этого «чуда». Слава всем ученым света, умудрились не допустить привыкания к этой дряни. Как обычно, снова сделали то, что остальные наименовали невозможным. - А разве не так?- парень тоже упал в соседнее кресло, правда обычное, и подтянул со стола ноутбук, выстукивая что-то на его клавишах. - Но должны же мы что-то найти. Как думаешь, в этот раз получиться? Не зря ведь мы выдавили из тебя пол-литра крови?- Верде откинул шприц обратно на столик, и положил подбородок на ладонь согнутой в локте руки, упирающейся на подлокотник железного кресла. - Думаю, нет. Нам все же повезло, что ты успел кое-что вытащить из сгоревшей некогда лаборатории Эстранео, - Тсунаеши цинично улыбнулся, будто бы не знал, на что способны были эти ученые. Теперь он знал это даже лучше некоторых их подопытных, испытав на себе. От обычной крысы его отличало лишь то, что он делал это добровольно и в научных целях. И делил опыты на пару с лучшим ученым столетия. На Аркобалено Грозы тоже заживали недавно зашитые шрамы и несколько порезов – пришлось немножко позащищать лабораторию от нападения некоторых глуповатых лиц из семьи. Бовино вообще были редкостными тупицами, выдававшими себя за новую семью ученых. Ну, в общем и целом выезжая за счет некоторых побочных изобретений Верде, которые он за ненадобностью отдавал им. - Что хочешь проверить? - Тебе без обиняков и быстро, или распылиться на воду и ненужные метафоры, в народе именуемые профессиональной лексикой?- вскинул бровь Тсуна, не глядя, кидая лежащий рядом скальпель в сторону двери, и слыша тихий, сдерживаемый писк. - Ламбо, что ты тут забыл?- Верде гневно шипел, от злости даже забыв надеть только-только снятые очки обратно на переносицу. - Меня опять запихнули в Базуку…кхм…не люблю, когда местные идиоты расспрашивают меня о будущем, Верде. - Тогда садись рядом и молчи, не заставляй меня злиться. И в кого ты такой наглый?- Верде гневно махнул рукой и надел очки обратно на нос, резким движением руки взлохмачивая свой кавардак на голове. Ученый посмотрел, как мальчонка садиться на стул, флегматично положив на место вытащенный из косяка двери скальпель, и снова повернул голову к Вонголе, даже не обернувшемуся к новопришедшему, а только протянувшему к подростку руку. - Гони леденец, маленький стервец. Мне нужна глюкоза. Из меня не далее, как полчаса назад выкачали пол-литра крови. И не делай такую мину, я знаю, у тебя есть. Виноградный, будь добр. - А потом у меня спрашивают, в кого я такой наглый…В вас, господа ученые, в вас,- парень без особых претензий вытащил из нагрудного кармана пиджака кучу леденцов на палочке, и выбрав один, подал его все ещё держащему руку Тсунаеши, который тут же сорвал с конфеты обертку и сунул конфету в рот, тут же перекатив её за правую щеку. - Итак, что ты сбираешься исследовать в крови? Быстро, по делу, без ненужных прикрас. Вижу, наш с тобой малек у нас уже подучился, лезет в важные витки истории. - Просто интересно посмотреть на ваши лица, когда вы все узнаете. Ты, Тсуна, описывал крайне красочно…- спокойно и честно отозвался Ламбо из Десятилетнего будущего, садясь на подлокотник ужасного кресла Верде, и тоже засовывая в рот конфету,- Кстати, спасибо за улучшенную версию Базуки. Десять минут – очень мало. - Не боишься, что малек потеряет?- иронично отозвался Верде, вскидывая брови. - Неа. Твоя поделка исчезает вместе со мной, а в двадцатилетнем будущем её уже нет. Так что такая роскошь, как путешествия с десятилетнее прошлое на неопределенный срок доступна только мне. И то, ненадолго. Я собираюсь ликвидировать эту игрушку после сегодняшнего приключения. Чтобы не допустить временной ошибки, и случайной погибели так лелеемого вами мира, в котором вы почти все изучили, ха-ха. Игры со временем – не игры в мяч или в малолетнюю мафию, и я не собираюсь в них играть, знаете ли. И пусть десяти минут иногда не достаточно, чтобы спасти мирок, все же хватает для безболезненного влияния на ваш пространственно-временной. Я Тсуне пообещал уже. Старшему. Потому что он сказал, это может быть зверски опасно в будущем. А я не люблю опасности, вы же знаете. Парень безразлично пожал плечами и перекатил конфету в другой уголок рта, поерзав, чтобы удобнее пристроиться на холодном железе кресла. - Хорошо мы его муштруем, а, дядя? Маленький царь Времени, ни дать ни взять! Заливает тут нам о заботе, а времени-пространстве, красавец. Уж не Бельфегор тебя красноречию учил, голубка будущая? - Хибари учил, - не моргнув глазом, ответил Ламбо, махнув рукой, - Скоро познакомитесь, гарантирую. Я теперь знаю множество дат, ориентируюсь. С такими-то поездками каждый божий день почти. Я бы передал и от него тебе приветик, Старший брат, но боюсь это немного неприлично. К чуду, вопреки своему безразличному лицу и голосу, щеки у Бовино покрылись ярким румянцем, а парень, быстрым взглядом окинув фигурку сидящего напротив молодого ученого, тут же отвел взгляд. Тсуна фыркнул, скатился пониже по спинке стула, полулежа на нем и продолжил стучать по клавишам, тихо что-то бурча себе под нос. - Ты так и не ответил на мой вопрос, Тсунаеши. - Три слова, Верде: буду изучать все. От показателей, которые определит любая захолустная больничка, до таких вещей, от которых у современных ученых волосы дыбом станут,- парень фыркнул и стянул со стола, на котором когда-то покоился ноутбук, очки, водрузив их на свой кривоватый нос, и по пути скинув со столика железную кружку. Кружка с громким звуком шлепнулась о пол лаборатории. - Двадцать одно слово, братишка. Или у тебя семь за одно почитаются нынче? – загнув пальцы на руках, съязвил Ламбо, тут же пискнув и едва-едва увернувшись от просвистевшего мимо его маленького уха скальпеля. Похоже, Вонголе очень уж нравилось ими кидаться. Особенно в него, бедного Ламбо Бовино. Десятого Хранителя Грозы Вонголы. В будущем его закидывали кухонными ножами. Для разделки мяса, с широким таким лезвием. Хотя, чаще в него кидали просто ножницы. С красными ручками, почему-то. И гравюркой. Но лучше пока Тсуне не рассказывать о его пристрастии к канцелярии. Скальпель не так опасен, как запущенные каким-то крученым способом ножницы. - Лучше бы помолчал, Ламбо. А то в следующий раз увернуться не успеешь. - Ты обещаешь мне это вот уже на протяжении десяти лет. А по сведениям из моего Десятилетнего будущего – все двадцать, которые мы с тобой знакомы,- Бовино в очередной раз не смог сдержать язык за зубами, и снова легко проболтался. Обычно расплести язык ему труднее. Раздробленные пальцы ног говорят сами за себя, как и не открывающийся правый глаз. Но это крайне приятная компания, родные ученые из далекого прошлого. Родные. Дорогие. Любимые. Брат и отец просто-таки. - Верде, врежь ему от меня, будь другом. У меня, кстати, оказывается, повышенный уровень сахара, хо-хо-хо,- Тсунаеши улыбнулся краешком губ, что-то клацнув на клавиатуре, и тут же посерьезнел, продолжая рассматривать быстро бегущие строки, сменяющиеся непонятными графиками и диаграммами, с малопонятной Ламбо писаниной. - Не может быть, Тсунаеши!- язвительно фыркнул Верде, прикрывая уставшие глаза, - обычно люди с таким скверным характером, как твой, имеют заниженный уровень сахара. - Характер кует не уровень сахара и прочая лабуда, а происходящее вокруг. Проблемы и радости, и тому подобное, - весело для обычного расположения духа отозвался Ламбо, вытаскивая изо рта пустую палочку, и кидая её в сторону ведерка для мусора, которое виднелось из-за плеча Тсунаеши. Попал. - Рассказывая больше, - одновременно прыснули ученые, но ни один из них не выглядел веселым. Тсунаеши так напротив, все больше хмурился, так что у него брови сошлись на переносице и образовал на лбу глубокую морщинку. А потом он крикнул. Шокировано, неверяще, с такой скоростью и силой вскочив из кресла, что ноутбук скатился с его колен на пол, и немножко треснул экран, так что на каждом его разбитом кусочке мигала разная яркая картинка или надпись с слишком заумными, на взгляд Ламбо, словами. Лицо, и правда, было достойно рассмотрения, Ламбо бы даже запечатлел, было бы на что. Хотя и на удивление это было мало похоже. Потому что оно, как и всегда, не затронуло холодных, рассудительных карих глаз, прямой взгляд в которые всегда заставлял Грозу Вонголы мелко-мелко дрожать. Глаза, как-то бешено и нервозно осматривали кабинет лаборатории, чуть сузившись в зрачке, почти до кошачьего разреза-щелочки. Ещё один эффект его мутирования. - Верде…Знаешь, нам больше не нужно искать лишнего Неба, настолько безрассудного, чтобы он растопил ледочек. И нам не придется воровать из будущего Занзаса, чтобы он сам себя разморозил. И вообще, наши планы, теперь кажущиеся мне картонными, можно кинуть в топку. - У тебя такое лицо, будто бы ты нашел в своей крови мантикору или единорога. Или их гены. - Лучше, Верде,- улыбнулся Тсуна, сверкая холодным взглядом по-кошачьи прищуренных глаз, - куда лучше. Я нашел в своей крови ген Пламени Неба. *** - Это звучит антинаучно, Уна,- тут же запальчиво отозвался Бель, снова подняв голову от чужих колен,- такого гена не существует! - Тебе доставляют крайне сомнительную и неточную информацию, друг мой,- лениво зевнув отозвался юноша, несколько не удивившись чужому неверию,- пусть многие ученные, исследующие ДНК и не нашли ничего подобного (хотя мало кому вообще приходило в голову искать), но такой ген действительно есть, и даже больше скажу – у всякого пламени он отличается. - Звучит как-то слишком сказочно,- фыркнул Бельфегор, покачав головой. Браслеты на запястьях звякнули в такт раскачивающимся иголкам сережки у парня в ухе. - Но все же так и есть. Теперь мне осталось только воровать младенцев, и прогонять их кровь через определенные аппараты и программы, чтобы сразу отделять владельцев пламени от простых детишек, а не ждать, пока пламя заявит о себе. - Но ведь твое Небо не заявляло о себе, как ты изволил выразиться,- спокойно отозвался Вайпер, и тут же поймал колкий и лукавый взгляд карамельных глаз. - Правда, Вайпер? Ну-ну, не пытайся меня обмануть. Когда догадался ты? Мне, видишь ли, потребовалось что-то около четырнадцати с половиной лет, чтобы узнать. - Узнал, когда ты был неконтролируемым полуседым овощем, раскачивающимся на постельке. Все ходили, пришибленные твоим Пламенем, даже Бель в коме подавал чуть больше признаков жизни, чем ему было положено. - Ох, спасибо за прямоту и открытость,- криво ухмыльнулся Вонгола, прищурив глаза, и кажется даже что-то прошипев, - Жаль, что ты не намекнул мне двумя годами ранее, может быть мне и не пришлось бы попадать в передрягу, из-за которой я до конца Вечности буду батрачить на Вендичче. Тсуна плевался ядом, сжав руки на резных подлокотниках, и его Пламя, бушуя, подняло с полок легкие вещи, и окончательно вскинуло со стола бумажки, едва-едва не сжигая их. Вещи поднятые в воздух на глазах начали двоиться и троиться, но Вайпер не почувствовал эфемерности созданных копий. Не почувствовал ничего, что могло бы указывать на происхождение этих копий. Только Пламя, взметнувшее все вещи к потолку, а потом резко вернувшее их на свои места. Лишние экземпляры исчезли, будто бы их и не было. Тсунаеши поморщился, скривил губы и расслабил кулаки, взмахнув затекшими ладонями. - Не злись, Уна. Тебе не идет ярость, ши-ши-ши. - Что бы судить, идет мне или нет, нужно хотя бы видеть мое лицо, Каваллини,- Облако жестко усмехнулся, отвернувшись от сидящего на столе парня и Аркобалено, одинаково вздрогнувших от этих слов.- А мое лицо абсолютно спокойно, можешь быть уверен. Тсунаеши несколько минут молчал, стоя спиной к своим бывшим слушателям, и внимательно рассматривал девочку на столе. Уже одетую в откуда-то вытащенную ночную сорочку. Зрение парень не напрягал, не хотел вдруг увидеть, что это просто иллюзия. - Пожалуй, на сегодня хватит разглагольствований и объяснений. Раз уж вы так осведомлены, чего уж зря я тут время трачу?- парень фыркнул и сложил руки за спину,- Раз вам так многое известно, то не буду распыляться на дальнейшие объяснения. Поэтому попрошу вас приступить к требуемой задаче. Иначе я буду вынужден искать кого-то другого. Вонгола был непривычно холоден, деловит и сдержан, медленным, размеренным шагом подошел к столу и несколько секунд вглядывался в слабо подрагивающие веки девочки, в её умиротворенное лицо, дыша немножко натужно и как бы тяжело, со свистом вдыхая воздух через стиснутые зубы. Ярость снова неприятно опалила внутренности, и на секунду застелила холодные глаза, полыхнув там ярким рыжим огоньком, разбив не пробивной лед его пустого взгляда, и до краев заполнив их лавиной эмоций. Злобы, досады, обиды. Всего на секунду сделав парня обратно человеком. Всего на секунду приоткрыв его Монстра. - Что собираешься делать с ней потом?- Вайпер, кажется, уже оправился от тона Облака, и даже взял себя в руки, мягкими неслышными шагами подойдя со спины, и став по правую руку от мальчишки. Который его приближение заметил ещё до того, как он поднял ногу для первого шага. - Отдам тому, кто сможет о ней позаботиться и обучить всему, что ей потребуется. - Почему не оставишь её мне?- с явным упреком спросил Вайпер, медленно делая пасы над телом ребенка, выводя какие-то фигуры кистями рук и одними пальцами, сосредоточенно нахмурившись. - Потому что я отдам её тому, кто умудрился мне случайно задолжать. А таких должников иметь при себе даже опасно, поэтому хочу, чтобы он поскорее ввернул мне долг. Поверь, Вайпер, тебе бы такая афера понравилась. Хотя бы по тому, что ты просто мечтаешь заиметь его в своих должниках. - Крайне расплывчатое объяснение. Я хочу в должниках весь мир,- лениво ответил иллюзионист, продолжая делать непонятные движения. - Этот должник у тебя первый в списке. Вытяни из неё все воспоминания. До самого детства. - Смеешься? Она же останется совсем… - А я не сказал вытягивать из неё знания и умения, Туман,- резко обрезал Тсунаеши, привычно мягким и спокойным голосом,- Уж потрудись для меня. Если хочешь узнать. - Что-то многое ты от меня требуешь за какие-то паршивые сведения. - О, Вайпер, ты не поверишь, но когда я возьму тебя с собой, чтобы передать девочку в надежные руки, ты скажешь, что…- Тсуна мечтательно закатил глаза и мерзопакостно улыбнулся. Как не улыбался раньше, - Не буду представлять, потому что ни что не опишет того, что ты скажешь мне. - Ши-ши-ши, я бы посмотрел на такой концертик,- Бельфегор за их спинами мелодично фыркнул, и, кажется, чихнул,- Но, господа, я ухожу. Мое задание ждать не будет. - Удачно попировать на чужих костях, Бель. Я бы присоединился, но прости. - Спасибо, я убью лишнего человека в твою честь, Тсуна,- Бельфегор заливисто расхохотался и вышел, громко хлопнув дверью. Девочка тут же распахнула глаза. Сиреневый и ярко-голубой. - Доброе утро, Хром. Мое имя Тсунаеши. Помнишь меня?- парень присел рядом со столом на корточки, чтобы видеть глаза девочки. Новоиспеченная Хром отрицательно качнула головой, глядя на него большими глазами, а её волосы мелко захлестали её по впалым щекам. Девочка моргнула и расстроено на него посмотрела. - Простите, - просипела она, тут же испугавшись своего голоса и замолчав. Говорила она, кажется, на японском. - Не волнуйся, это не страшно. Все могло быть гораздо хуже,- тут же успокаивающе отозвался Вонгола, потрепав малышку по щеке, и повторив свои вопросы уже на родном для маленькой иллюзионистки языке. Девочка внимательно слушала, и постоянно отрицательно качала головой, будто бы смущенная тем, что ничего не помнит. Хром сидела, низко опустив голову, и сжав в руках чью-то рубашку. - Слушай, а ведь она и правда сильна. Тсуна, оставь её мне, а? - Ты говоришь так, будто Хром это простая вещь, Мармон. И вообще, ты даже не представился,- Тсуна весело и пакостливо фыркнул, помогая девушке слезть со столика, и ловя её при каждой неудачной попытке сделать самостоятельный шаг. Хром короткими ногтями впивалась в чужие плечи и постоянно тихо извинялась. Смотреть на стоящего рядом человека она боялась. Он напугал её своим лицом, своей тенью, теми ощущениями, которые она испытывала, стоя рядом с ним. Она не знала этого человека, но все внутри будто бунтовало при его присутствии, пыталось вырваться и защитить её. Хотелось сжаться в комочек и построить вокруг себя стенку, чтобы не чувствовать режущего взгляда между лопаток. Лучше уж прижиматься к такому опасному, устрашающе терпеливому и спокойному Тсунаеши, чем смотреть на того, кто стоит за его спиной. - А черт, сильная,- Вайпер прошипел, касаясь пальцами виска, и зажмуривая глаза от режущей боли в голове. - Я предупреждал, - нараспев произнес Тсунаеши, с удовольствием смотря, как девушка отходит от него на несколько шагов, - Мармон, прикажи подготовить самолет для вылета. Хром, я отвезу тебя к одному моему…другу, там ты у него будешь в безопасности, - предвидя вопросы сказал Вонгола, смотря прямо в разномастные глаза обернувшейся на него девушки. - Разве тут я не в безопасности? – будущая иллюзионистка вскинула брови. - Я бы сказал, что тут мы все не в безопасности из-за тебя, - прошипел Аркобалено, выходя из кабинета, - пятнадцать минут, Вонгола. - Нам вполне хватит, спасибо, Мармон, - Облако благодарно склонил голову, фыркнувшему Туману, и снова посмотрел на девушку. Хром, сверкая любопытными глазами, осторожно касалась одного из малопонятных Тсуне изобретений туманника, проводя по ним тонким пальчиком и задумчиво закусив губу. Шары так и оставались темными, весы не дергались и не качались, и все предметы будто бы не ощущали её прикосновений. - Тсунаеши-сама… - Давай обойдемся без уважительной формы, Хром,- чуть сморщив нос, проговорил Тсуна, - мы сейчас в Италии, тут так не принято. Да и я не люблю этого. Не обижайся, я ведь честно признался. - Я не обижаюсь, - спокойно отозвалась девушка, снова повернувшись к нему, и обняв себя за плечи своими паучьими пальцами, внимательно и проницательно глядя на парня, - Тсунаеши…Я, кажется, понимаю. Но что со мной произошло? Ты ведь можешь мне рассказать? Я ничего не помню… Девушка поморщилась, пытаясь что-то вспомнить, а потом крупно вздрогнула, как от холода, и даже застучала зубами. Тсуна снял со спинки рядом стоящего кресла чей-то оставленный пиджак и накинул его на плечи Хром, улыбнувшись уголком губ. - Прости, но я и сам не знаю. Я случайно натолкнулся на тебя, в горах. У меня были там дела, я возвращался…И увидел тебя. Решил помочь, - Тсуна умел лгать ловко, спокойно и так искусно, что ни одна Интуиция Вонголы не могла уличить его во лжи. Даже его молчала. - Ясно, - печально отозвалась девушка, понуро кивнув,- А этот твой …друг, он кто? - Всего лишь простой хозяин лапшичной, не более, - улыбнувшись, сказал парень, сложив руки на груди, - не более, Хром, можешь мне поверить…