Путь в бездну.

Занзас был сегодня невероятно спокоен, вопреки обыкновенному своему состоянию. Это даже наводило бы ужас, конечно, если бы кто-то мог разглядеть это спокойствие в вечно грозном взгляде и брезгливо поджатых губах. Но, таких психологов рядом с Занзасом в данный момент не наблюдалось, поэтому окружающие не были испуганы столь внезапной переменой в своем новом боссе – Боссе независимого отряда убийц Вария. Занзас был горд и почти радостен, что нельзя было не заметить. Отец идею одобрил и даже морщины на его старом лбе разгладились в какой-то момент. Молодой Наследник, правда, не понял к чему столько радости, но положительный ответ его более чем обрадовал. Новые боевые единицы в замке, теперь уже Варии, появились буквально через несколько дней – кто-то был найден самим молодым Боссом и Хранителями, кого-то предоставил лично Девятый и глава ЦЕДЕФ – Савада Емицу. Последний при этом сиял как начищенный самовар (один из тех огромных русских чайников, которые прячутся в кладовке особняка, присланные Тсунаеши), и все время повторял, что это очень хорошая тренировка для будущего Босса «Королевской Семьи». В общем, все проходило как нельзя лучше, и сейчас Занзас без особой радости подъезжал к особняку Вонголы за своим первым заданием в новом качестве. Коридоры, ставшего уже давно родным, особняка встретили его прохладой, которая была очень кстати после жарких улиц города, и тихим переполохом, обычным для мафиози. Спокойные шаги перемежались с быстрыми перебежками, тихие шепотки с громкими ругательствами, создавая привычный слуху кавардак. Занзас спокойно шагал между мельтешащих мафиози, явно не вписываясь в общую атмосферу постоянного, беспрерывного движения. Около кабинета Босса стояла идеальная тишина. Как, впрочем, и всегда. Из звуков тут можно было услышать только тихое шуршание портьеры, и собственное дыхание. Занзас скривился. Ему пока не удавалось добиться такой тишины около своего кабинета. И пистолеты уже не помогали. Недавно он нашел новый способ заткнуть главный источник шума около себя – Сквало, как и во время боя драл свою глотку до разрыва связок, которые, к тому же не спешили спасти барабанные перепонки Занзаса и, наконец, порваться. Стеклянные стаканы резво затыкали орущую Акулу, и это даже забавляло, но быстро наскучило. Правда, привычка уже появилась, черт бы её побрал. Потому Суперби должен был либо перестать орать, либо терпеть это маленькое унижение и «обливание» виски. И так как заткнуть это маленькое чудовище, волосы которого достигли уже лопаток, было невозможно, то варианты исчерпали себя. - Доброе утро, Занзас,- Девятый слабо улыбнулся, и предложил сыну присесть. Занзас не стал отказываться и присел в кресло для посетителей. - И тебе, старик,- юноша усмехнулся и склонил голову. Тимотео улыбнулся, и поднялся из удобного кресла, направляясь к столику в углу комнаты. На котором, ярко сверкая в лучах утреннего солнца, стоял пузатый самовар. Пар, завиваясь колечками, мягко поднимался к потолку и развеивался. - Недавно Тсунаеши принес мне его,- как бы невзначай заметил мужчина, наливая в чашку кипяток. - Новое пристрастие у него – модифицирование вышедших из обихода предметов. Самовар вместо электрического чайника – идея Луссурии, который от балдеет от старинных блестящих вещей. У нас в замке чуть ли не в каждой комнате такой стоит. - Что же это похвально, похвально. Тсуне очень нравится узнавать новое, как я понимаю? Занзас цыкнул и закатил глаза в неоднозначном жесте, а потом проговорил устало: - Это не просто любовь к знаниям, а мания. Штудирует все, что вообще можно изучить. Знает все обо всем и в полном размере. Кажется, у него получается абсолютно все… - Но?- Ноно приподнял бровь, чтобы услышать продолжение. - Но это просто результат неустанной работы. Если его что-то интересует, он изучит это, чего бы ему это не стоило. Целеустремлен не в меру. Да и редко на практике знания использует. Сидит в своей библиотеке как Кощей Бессмертный, да над книгами чахнет. - Как кто?- удивленно переспросил Девятый, с интересом рассматривая сына, что-то отмечая для себя. - Как Кощей Бессмертный, персонаж русского фольклора. Это маленькое чудовище, я сейчас про Тсунаеши, не про Кощея,- со смешком уточнил Занзас,- как-то раз устроило нам полный экскурс по сказкам народов мира. Мне достался русский фольклор, черт бы его побрал. - Спасибо за интересный рассказ Занзас. Но сегодня я хотел бы поговорить о другом. Не желаешь чаю? - Нет, благодарю. Что ты хотел? - Меня немного беспокоит, что ты за столько времени так и не нашел Хранителя Облака. - Все кандидаты, присланные тобой, меня не устраивают,- тут же ощетинился вариец, поморщившись. - Тогда почему ты не согласишься сделать своего брата Хранителем Облака?- поинтересовался Тимотео, сложив руки на груди. - Я. Сказал. Нет. Занзас сидел, едва сдерживая Ярость, которая от одного этого предположения начинала клокотать внутри, будто разверзнувшийся вулкан. Злость почему-то начинала переполнять все его существо, грозя вырваться наружу массой не очень приятных последствий. Терпение было на исходе, а нервы были натянуты до предела, и парень сам не мог понять, от чего. - Почему, Занзас? Тихий голос Тсунаеши послышался над самым ухом, но Вонгола, давно привыкший к таким неожиданным приветствиям даже не вздрогнул, а лишь повернул голову к источнику звука. Тсунаеши смотрел на него спокойно, даже без интереса, будто его силком приволокли ради одной этой фразы. Он склонился над креслом, немного сжимая один из подлокотников, и несмотря на вопрос, направленный к брату, неотрывно смотрел только на Девятого. От этого Занзасу казалось, что он не понял саму суть вопроса, и что он давно уже потерял нить беседы. Тишина неприятно давила на виски, но Занзас почему-то не решился её прервать, с большим интересом рассматривая брата. Они не виделись почти целый год. Тсунаеши, однажды утром заявив, что желает немного попутешествовать, исчез из замка. Занзас даже не хотел представлять каким образом мог путешествовать одиннадцатилетний мальчик без сопровождения взрослых, но факт оставался фактом – Тсуна исправно отправлял ему фотографии с небольшими очерками на обратной их стороне. Он писал какую-то несуразицу, и делал это скорее от обязанности показать Занзасу, что с ним все в порядке, чем от желания порадовать брата. Потом стали приходить посылки. Много посылок со всякими вещами, которые Хранители тут же растаскивали и расставляли во всех пустых местах замка. Самовар, ваза из китайского фарфора, мягкое пончо из шерсти ламы с каким-то узором – много всякого мусора накопилось в кабинете самого Занзаса, который не решался что-то из этого выкинуть из каких-то неясных соображений. Мармон тогда подсказал, что это – Интуиция Вонголы, правда явно слабоватая. За этот год он изменился. Раньше совсем светлая кожа, будто у мертвеца, сейчас она приобрела приятный золотистый оттенок. Карамельные волосы все так же оставались в привычном хаосе, в котором поблескивала маленькая косичка с мелкими нанизанными на неё бусинками. Длинные пряди волос, которые мальчишка так и не обрезал, были собраны теперь в аккуратную косу. Вместо раньше любимого плаща теперь на нем была темная толстовка, с большим глубоким капюшоном, который был надет на голову. Вместо любимых ботинок на ногах красовались массивные сапоги военного типа с железными пластинами, а руки были облачены в кожаные перчатки без пальцев. Ножны верного клинка были прикреплены к широкому черному поясу. Раньше худой и хрупкий он стал статным долговязым мальчишкой. На лице расплылась усмешка, говорившая о том, что он что-то понял, хотя по взгляду, направленному в стену, понять, понравилось ему новое знание или нет, не удавалось. Хмыкнув чему-то, юноша перевел взгляд на развалившегося в кресле брата, рассматривающего его с ленивым интересом, не теряя при этом взгляда полного превосходства. - Я бы был не против присоединится к Варии. Не хотелось бы быть свободным киллером. И в подчинение Вонголы попадать не хочу,- совсем уж задумчиво закончил парень, приложив палец к щеке, и кисло улыбнувшись. - Это почему это?- язвительно поинтересовался Занзас, явно задетый таким ответом. Он уже давно представил, что как только он займет пост Босса, то тут же объявит брата Внешним Советником, и все будет как нельзя лучше – брат как Правая Рука (молчаливая и понимающая) был просто бесценен. - Все дело в свободе действий,- просто ответил младший, но объясниться не спешил. Занзас лишь пожал плечами, мол, думай, как хочешь. - Я все равно отказываюсь называть тебя своим официальным Хранителем,- решительно заявил молодой человек, величественно вздернув подбородок. Тсунаеши легко переместился к Девятому и стоял сейчас около его кресла, удобно опершись о мягкую спинку. - Зан-кун, пора бы уже понять, что я так или иначе связан с тобой и другими Хранителями, и отрицать такую очевидную истину было бы, по меньшей мере, глупо. Ты прекрасно знаешь, почему ни один из предложенных Хранителей тебе не подходит – ты давно решил, кому отдашь это место. Тогда к чему все эти глупые отказы? Я понял бы ход твоих мыслей, если бы тут вместо меня стоял шестилетний мальчишка с длинной косой, в карих глазах которого плескалась непроходимая наивность напополам с искрометным умом. Знаешь ведь, что потерял того мальчишку, когда обрел Дождь. Тсунаеши безразлично пожал плечами, показывая, что собственная жизнь ему мало интересна. Занзас был согласен, что этот Тсунаеши с темной аурой одиночества и какого-то недоверия ко всем вокруг уже не походил на мальчишку Тсуну. Давно уже не походил. Детское хвастовство и желание показать всем свои знания сменились манией учебы и тихим накапливанием знаний. Хитрость и Интуиция Вонголы, которая будто текла вместе с кровью по артериям, распространяясь до кончиков пальцев ног, сплелись в удивительный коктейль, порождающий почти эмпата, чувствующего эмоции окружающих, почти безупречного аналитика, не склонного к необдуманным действиям. Трудолюбие сменилось упертой целеустремленностью, которая иногда не давала результатов. Детское понимание психологии в смешении с почти мистическим даром чувства эмоций сделали из него идеального манипулятора. Но что-то ещё осталось в нем от старого, наивного и дружелюбного, лукавого и хитрого Тсунаеши. Что-то, что шлейфом тянулось за его темной фигурой. Тень тени, ещё более черная и загадочная, чем сам мальчишка. Это было немного пугающе, но от этого не менее маняще. Разгадать тайну, из-за которой ты все равно так и тянешься к этому одиночке, из-за которой ты не в силах выбросить весь мусор, подаренный им. Из-за которой все время обращаешь на него внимание. - Кто сказал, что я смотрю назад, мусор?- Вонгола и сам не заметил, как привычное обращение, никогда не использованное по отношению к брату, сорвалось с губ. Мальчик удивленно вздрогнул, а потом вдруг усмехнулся понимающе, из-за чего Занзаса наверняка прошиб бы пот, не будь он таким собранным и серьезным сейчас. Он не собирался отступать, и подчиняться желаниям мелкого засранца, который давно уже догадался, как просто он может манипулировать старшим. Тсунаеши не собирался отступать. Больше всего на свете ему сейчас нужно было заполучить место Облака Варии. Только его и никакое другое. Сейчас его мало волновал Девятый, все ещё продолжавший сверлить его своим надоедливым проницательным взглядом. Мир сузился до маленькой точки, до двух темных омутов кроваво-карего цвета, которые смотрели на него так упрямо, так решительно. Тсунаеши знал, понимал, что брат достоин уважения. Он достоин того, к чему так тянется, и так горько будет разочаровывать его, ломать его решительность, будто хрупкие кости на мелкие частички, которые нельзя будет собрать. Если он выдержит, то станет сильнее, намного сильнее, и даже, возможно, примет верное решение. Если же нет…Это будет означать, что он, Тсунаеши, ошибся в нем. В его способностях, знаниях и чувствах. Это поставит точку в его рассказе. Поэтому он обязан стать Облаком, которое, на самом-то деле находится к нему намного ближе, чем все остальные. Он двигается в безграничном пространстве, скрывая и защищая Небо. Он просто не должен дать ему упасть. Занзас не понял, в какой момент перестал сопротивляться и просто сдался. Наверное, когда он заметил, как, обычно светло-каряя, с теплым золотым отливом, радужка глаз начала темнеть, пропуская сквозь себя все больше и больше фиолетовых искр, как между мягких карамельных прядок начали проскальзывать фиолетовые нити, собирающиеся в одном месте на самом центре лба. В режиме Посмертной Воли Тсунаеши совсем не менялся. Разве что черты его подвижного лица, готового сыграть любую эмоции, потеряли вдруг эту возможность, и теперь даже в уголках губ не собиралась та улыбка, даже уголки глаз не были покрыты тонкой едва заметной сеточкой морщин. Лицо становилось таким же холодным и беспристрастным, как и глаза, смотрящие на все вокруг внимательно и пронзительно. Пламя на лбу ластилось, пыталось слиться с прядками волос, снова разбредшись в хаос прически юноши. Просто согласно кивнуть. В этом нет ничего сложно. Ничего, если ты согласен. Занзас от злости даже закусил губу, и попытался сдержать кивок, и только бессильно выдохнул. - Только если ты победишь меня в битве. Единственная надежда на отсрочку, попытка заставить мелкого идиота одуматься… - Нет. …Была полностью провалена. * Тсунаеши устало развалился в кресле в кабине Занзаса и широко зевнул, закидывая свои тонкие ноги на ноги Занзаса, точно так же развалившегося на кресле с другой стороны стола. Вонгола-старший на действия брата не отреагировал, продолжая рассматривать виски в стакане, не делая ни глотка. - Зачем нужно было устраивать это представление перед стариком?- Занзас утробно рыкнул, и все же отставил в сторону стакан, переводя взгляд на брата, который в данный момент баловался с кубиком Рубика. Ещё с десяток идеально сложенных таких же кубов были установлены на столе в виде башни. - О, на самом деле это представление было специально для него. Он умный, поймет зачем,- лениво отозвался Тсунаеши и перекинул старшему головоломку,- перекрути стороны, пожалуйста. Я свои действия запоминаю. - Мне, я так понимаю, ты ничего объяснять, не намерен?- Занзас взял игрушку в руки и начал менять местами грани. - Я бы объяснил, но не от меня ты должен это услышать. К тому же слишком сложно это все. Червелло сказали: брату ни слова,- безразлично протянул юноша, и устало прикрыл глаза. - Ты разговаривал с Червелло? - Ты считаешь это странным? Я тут вообще-то не просто прогуливался, а выполнял крайне интересную работу, связанную с источниками пламени. Понятное дело, меня заметили. - Опять бессмысленные поиски неизвестно чего? - Возможно и так. Года для полного разбора проблемы не хватило. Информации мало, старые трактаты мало чем помогают. Знаю только, что некоторые люди могут владеть несколькими видами пламени. Или смешанным. - Стой, что?- Занзас удивленно вскинул бровь, и передал Тсуне головоломку. - А вот и то. Есть такие уникумы, у которых два вида пламени смешиваются и в одно сочетаются. Ну как пример: Солнце и Дождь смешиваются… - Я бы не выдержал нечто среднее между Сквало и Луссурией,- весело фыркнул Занзас, наблюдая как шустрые пальцы брата, прокручивают грани кубика. - Ну, наши с тобой Хранители не идеальные представители своего Атрибута. Но да, ты прав. Но есть ещё одна часть этих уникумов, у которых пламя при этом не смешивается, и он может отдельно использовать и тот же Дождь, и Солнце. - И вот эти три минуты рассказа стоили тебе года странствий? - Они стоили мне знакомства со всеми Аркобалено, олух,- Тсунаеши ещё раз устало зевнул и посмотрел на ошарашенное лицо Занзаса. - Тебе так идет это шокированное выражение лица, Нии-сан,- почти промурлыкал Тсуна, поднимаясь из кресла. - Когда это ты начал использовать эти японские суффиксы? - Ну, трудно привыкнуть к простому итальянскому говору после полугодового проживания в стране восходящего солнца,- усмехнулся в ответ юноша и вышел из кабинета, лениво потягиваясь. Занзас лишь неоднозначно фыркнул и взял со стола нетронутый стакан с виски, одним глотком опустошая его почти до половины. * - Занзас, я же предупреждала тебя, не напивайся. Или ты снова решил отправиться на поиски сокровищ моего особняка? - Женщина, я уже не раз и не два говорил, что не специально залез в твой личный склеп. И кто вообще надоумил тебя на такую авантюру с собственной душой? - Джотто, кто же ещё? Ему, значит, можно вечно доставать меня из кольца, которое я даже не носила, а мне нет? - Заметь, ты тут даже не достаешь, просто раздражаешь. И почему-то только меня. Полупрозрачный силуэт женщины медленно переместился от косяка двери ближе к столу, и склонился над лицом Занзаса. Призрачные пальцы осторожно коснулись скулы, заставляя мурашки маленькой армией взбегать по спине Занзаса. Осторожно провела по щекам, коснулась мертвенным холодом губ и усмехнулась. - Ох, изнасиловала бы тебя, будь у меня тело!- фигура потянулась, и Занзас с откровенным наслаждением наблюдал, как изгибается в позвоночнике тонкая талия, как приподнимается в воздух упругая грудь, и как пухлые губы продолжают шептать какие-то откровенные пошлости. - Это кто кого, Рикардо. Кто кого,- Занзас неопределенно фыркнул, а фигура тут же скорчила презрительную гримаску, и сладко улыбнулась. - Просила же не называть меня так. - О, ладно, донна Вонгола. Госпожа Секондо, не желаете открыть мне маленькую тайну? Какого Деймона Спейда вы забыли в моем скромном кабинете в столь поздний час? - Святая Дева Мария, перестань напоминать об иллюзионисте Примо… Он так уже надоел… - Не увиливай, женщина. - Ладно. Если ты не хочешь остаться с носом, просто загляни в комнату Ноно. Этот старикашка задумал нечто грандиозное!- женщина весело расхохоталась и села на стол Занзаса, повернувшись к нему обнаженной спиной, укрытой темным водопадом волос. - Будь ты живой, я бы попросил тебя не искушать судьбу. - А так?- игриво поинтересовалась донна Вонгола, поворачивая к нему голову. - А так я просто пошлю тебя, женщина. Призрак заливисто расхохотался, а Занзас в который раз задумался: а не сошел ли он с ума? Впрочем, все подсказки «призрака достопочтенной Второй» были очень даже точными, поэтому он не жаловался на свой наверняка воспаленный мозг, рождающий такие странные иллюзии. - Я запомнил. Нужно будет наведаться к отцу. - И чем быстрее, тем лучше,- заверила его женщина и тут же исчезла. - Святая Дева Мария, почему моя шизофрения настолько сексуальна?- вопросил Занзас в темноту, делая ещё один большой глоток виски.