Квартира 14

Дыша носом в ворсинки пледа — кто-то укрыл его? — и медленно понимая, что проснулся, он полностью предаётся слуху, продолжая делать вид, что безоговорочно спит. Плед, кровать… Это жутко непривычно. В основном он всегда один. В квартире. На улице. За редким исключением, когда они собираются с друзьями или к нему на какое-то время переезжает очередная девушка. Он полностью предоставлен себе, и если напьётся, то некому будет помочь доползти до уборной или подать стакан воды с аспирином. Это невольно создаёт установку вовремя заканчивать, не пускаться во все тяжкие и удерживать голову на плечах. По первости это было сложно: съехав и вкусив вкус настоящей «взрослой» жизни с полным букетом обязанностей, он с трудом мог взять под контроль этот многогранный пиздец с кошкой в придачу. Кошкой, которая, наверное, и удерживала его на нужной волне. Приходишь домой — а под ногами мешается живое пушистое существо. Успокаивает. В особенности, успокаивало в первое время. Но идут годы, Дима уже давно не двадцатилетний полудурок с ветром в голове, и он вполне осознаёт свою ответственность за себя. Напьёшься — будь готов очнуться невесть где и невесть с кем; замудохаешься на работе и решишь «на минуточку» прикорнуть за кухонным столом — будь готов к ломке всего тела и стуку зубов, потому что на кухне вечно холодно. И вот упади он так в своей квартире, в одиночестве — провалялся бы хренову тучу дней, простудился бы и, как следствие, сдох, и Психу надо дать должное. Его сон был тёмным и беззвучным, как бывает, когда примешь на ночь снотворное или успокоительное, и бесконечно мягким — он обнимал его и качал в больших шерстяных руках, позволяя оставаться сколько угодно, хоть на вечность, если у него, Димы, существует представление, как она коротка. И Дима бы долго грелся в его объятии, мирно закрыв веки и приоткрыв сухие губы, но постепенно реальность, яркая и с полным комплектов звуков, даже звука танцующей по ушам тишины, пробралась к нему. Он прислушивается. В комнате, неподалёку от него, кто-то есть. Этот кто-то негромко стучит по кнопкам на клавиатуре, печатая что-то на компьютере. В остальном же комната молчит, что несказанно подбадривает Диму. Заслышь он голоса снова, прямиком после пробуждения — он бы сошёл с ума. Спустя ещё некоторое время, вслед за звуками возвращаются запахи, и первое, что чувствует Куплинов, — запах пледа. Он точно не с его кровати и навряд ли квартирный, от него ненавязчиво тянет чаем, чем-то кофейным, травянным и… Дима тихонько вдыхает, пытаясь описать последнее. Но не может. Но ему нравится дышать этим запахом, а потому, осторожно двинувшись, он зарывается лицом в плед, стараясь вновь уснуть. Там было так хорошо, спокойно… — Ты себя хорошо чувствуешь? — ну да, ясно, он проснулся слишком заметно для мира. — Вроде бы… — неопределённо мямлит он, зарываясь под большой плед целиком: под ним тепло и уютно, как дома… Дома, что за многие и далёкие километры от сюда. — А ты? … — Тоже, — голос будто далеко, не здесь, но Дима знает, что Псих в одной с ним комнате. Значит, ещё не до конца выпутался из сна. Ммм… Мужчина ворочается, поворачиваясь на живот. Карпов очень тих и мирен, так думает он. Чересчур, добавляет. Этот парень… Да, Дима бы сказал, что не может выстроить чёткую ассоциацию с ним. Он предпочитает называть его Психом, ведь это прозвище хорошо подходит под его бледную, тонкую кожу, синие вены и светлые безумные моргала. Его голос… Этот резкий, а потом неожиданно глубокий голос раздражает и успокаивает, перемешивает нормальные эмоции. Его уже трясло от его голоса. Прекращало трясти. Вновь трясло, и это ненормально. Кто бы сказал, что в долбанной квартире будет что-нибудь нормальное… Сейчас Дима относительно спокоен. Если можно представить спокойную, но при этом окружённую огромными котами мышь. А является ли парень мышью, загнанной в угол? Или он сам — демоническая сущность, хорошо устроившаяся в своём безобидном обличье? От последней мысли мужчине больше не тепло под одеялом. «Интересно, он играет в хорроры, но сам живёт, получается, в хорроре. Он фанатик или пытается закаляться? — Куплинов лениво приоткрывает один глаз. Ага, Псих действительно за компом. — Давно, наверное, играет…» — Ты спал одиннадцать часов без просыпу, чувак, — прерывает его мысли юноша, не отрывая взгляда от монитора. — Как? — Дима и оглядывается в поисках часов, но их нет. — Сколько сейчас? — Без десяти пять. Отлично, он провалялся с самого раннего утра абсолютно без дела и, что главное, — так и не узнал ответов на свои нескончаемые вопросы. Именно поэтому он принимает решение загрузить ими соседа. — Ясно… Слушай, это было очень странно… Ну, когда я отключился… Я слышал, как будто ты говорил с кем-то, а сам видел что-то жуткое в комнате… Молчание. Такое чувство, будто звук разом обрубили. Псих печатает тише, словно даже дыхание старается приглушить. Дима упорно продолжает, его голос наконец теряет оттенок слабости и сонливости, становясь привычным. Он негромко рассказывает о Существе, о таинственном Нупе, который просил подождать, о моли и о своём метафизическом состоянии, рыси и жуке, живущих рядом с ними. В процессе рассказ кажется ему полнейшим бредом, он думает, что, скорее всего, ему снился простой сон, неважно, насколько реальным он чувствовался, а Псих молчит и после того, как Дима заканчивает рассказывать. Меняется лишь тишина — теперь она не наполняется лёгкими касаниями по клавишам. — Ты объяснишь мне, что это было? — Нет, — твёрдо отвечает Псих. — Сука… — Куплинов нехотя принимает вертикальное положение, сдвигая плед и опуская на пол ноги. В висках свербит, в глотке сухо, да и отлить было бы неплохо. Бок, на котором он лежал, точно парализованный, занемел и теперь колется. Весь этот бред, видения, голоса — будто бы он дня два не просыхал и теперь огребает беличьей лапой. Что за Нуп с прокуренным голосом? Что за Существо с разными глазами? Бред, бред… Как это — за считанные дни утерять нормальный мир? Пока он бредёт по коридору до ванной, мысли из бессвязных сонных медленно преображаются вполне логичные осознанные, но он всё равно понимает, что качается в полудрёмном состоянии. И плевать на эти… голоса, существ, он хочет под душ. От него несёт, и ему необходимо остудить голову. Мимолётно: выключатель, шаг, хлопок двери, проверил наличие полотенца, включил воду, стянул одежду, залез, зажмурился, выдохнул. Долгожданные прохладные потёки по спине и ниже, в волосах, за ушами и по груди. Что происходит, что происходит, почему он не может прекратить это… Он глубоко вдыхает влажный воздух. «Может, действительно съехать?» Его брови вздрагивают, чуть сходясь, от пришедшей мысли. «Это неправильно, я… Я…» Что он? Его держит что-то? Что неправильного? Он опускает лицо вниз, и тёплые струи затекают на щёки, веки, нос и губы, вот только легче не становится. Вода путается в щетине — побриться, что ли? — и силится пробраться в глаза. Секундная ухмылка — ага, он загремит в дом с жёлтыми стенами, нет никаких сомнений. Он не выползает из душа ещё долгое время, отмокая и складывая по полочкам информацию, пускай это и невероятно проблематично. Самое ужасное — его магнитит, бесконечно дразнит получившееся. Поэтому он не хочет съезжать? Голоса говорили, дескать он настойчив. Под множеством бьющих по его макушке струй думается гораздо легче — тысячи скользких мыслей не пролезают в неё и не паразитируют внутри. Он контролирует. Все умозаключения — бесповоротно его. Дима задолбался. Не устал, не ослаб — задолбался. Кто-нибудь, похлопайте его по плечу, скажите, что он в порядке, что всё отлично? Иначе он просто теряет хватку. Тратит слишком много времени неизвестно на что. Превращается в безумца, выдумщика, нелепыми и детскими словами объясняет себе происходящее. Поговорите с ним. Объясните. Удивительно, но даже после тёплого душа квартира кажется холодной. На улице та ещё собачья погода… Рубашка и джинсы чужеродно облегают обласканное махрой полотенца тело. Псих сменил место дислокации и полусидит на своей постели, в углу. В его руках — тетрадка и ручка, колени согнуты, он пишет на них. Куплинов быстро оглядывает его и идёт «к себе». Мурчание ноутбука. На этот раз — вкладка с Вконтакте. Одно непрочитанное сообщение от его друга. Дима устраивает ноут поудобнее и неосознанно улыбается, вспоминая, что у него, в его городе, есть друзья, есть кошка и работа, своя квартира, родители, любимые места… Едва открыв сообщение и прочитав его, он замирает с округляющимися глазами.

Димон, с Фросей что-то странное… Мне страшно…

Сердце падает вниз.

Что с ней?

Мужик, я пошутил. Твой кошак в поряде, мяукает и царапается, скучает по тебе. Я поставил ей твою фотографию! Ты дебил? Я чуть не грохнулся в инфаркт!) Ест за двоих! Я надеюсь, я не увижу бесформенный комок шерсти, когда вернусь?))) Не, я всё держу под контролем. Как поживает Москва?

Дима поджимает губы, спотыкаясь по клавиатуре. Уж очень хочется рассказать о наболевшем…

Это пиздец. Мой сосед — псих, квартира — натуральная психушка

И тормозит. «Он подумает, что я больной, если начну рассказывать, что здесь происходит.» Обидно, но он стирает напечатанное.

Вполне. Единственное, погода хреновая, не выйти.

А что за сосед? Девушка?)))

Почему-то Куплинов издаёт сдавленный смешок и бросает торопливый взгляд на Карпова. Меньше всего Псих смахивает на девушку… Хотя, есть что-то в его отросших волосах и тонких запястьях…

ХАХА, если бы. Шизанутый какой-то пацан.

И снова думает и стирает.

ХАХА, если бы. Известный летсплейщик, кажись…

Это хорошая тема, чтобы отвлечься от квартиры.

Да ладно? Серьёзно, можешь загуглить JesusAVGN, это он. Ты не шутишь?! Ты поселился с Джесусом?!!!!! Так ты его знаешь, поди? Наткнулся как-то на ютубе, сейчас периодически посматриваю. Бля, ты реально живёшь с Джесусом? Ну, типа да… Как он выглядит? В смысле? Разве его фотографий нет в интернете? В том-то и дело, чувак. Он никогда не показывал своего лица. Может, ты перепутал? Нет, это точно он.

Но зачем? Почему? Он мог держать в тайне свою личность, Куплинов даже не знал, что на ютубе есть какой-то там шизик с любовью к ужасам, и не узнал бы. Чего ради он спалился?

Слушай, сфотографируй его. Прикинь, какой будет баттхёрт! Не собираюсь я этого делать. Если он не хочет показывать себя, у этого есть причина. Лаадно, как знаешь, Дим. Было бы круто. Расскажешь ещё что-нибудь охуетительное? Или на этом все ошеломляющие новости заканчиваются?) Пожалуй, да)

Они недолго переписываются о всяких глупостях, из смысла которых Дима вычерпывает то, что дома солнечно, относительно тепло и сухо: как раз тот сентябрь, к которому он привык и который любил… Оборачивается на окно, за которым мелко накрапывает дождь и тоскливо бьются ветками деревья, а позади них, мигая комнатными лампами, смотрят дома. Унылая и мокрая погода. Задумчиво читая сообщения Феди — его не остановить, он пишет и пишет, перескакивая с одной темы на другую, — Дима понимает, что на него накатывает дрёма и странное ощущение внутреннего умиротворения. Он удивляется, ведь всего этим утром он слышал и видел такое, от чего у нормального человека поднялись бы волосы, но вскоре, предоставив другу печатать всласть, приходит к выводу, что не боится потому, что чувствует некий контроль над ситуациями. Существо из угла, это отвратительное создание, боялось его. Оно скалилось и шипело. Почему? Дима решил для себя, что оно здесь — ключевое. Важное. То, без чего не было бы всего этого. И он должен, непременно должен разгадать, зачем оно тут и почему, как его прогнать или уничтожить. Незаметно для Куплинова, проходит тридцать минут. За это время Псих ни разу не подал голоса, да что там, даже признака того, что он присутствует в комнате. Не слышно было и голосов, малейших шорохов из-за двери. Дима, отправив незадачливый смайлик, пытается понять, что вообще изменилось с того момента, как он очнулся. Ну, или с того, как сел за ноутбук. Казалось бы, ничего… — Ты тоже чувствуешь? — Куплинов едва ли не вздрагивает — настолько неожиданным был вопрос Карпова в полной тишине. — Что? — Понюхай. Дима принюхивается. И правда: пахнет проводкой и чем-то ещё, но чем, он не может угадать. — Что это? — Сосед, — процеживает Псих с таким взглядом, словно сосед не просто ирод, но и Сатана в одном флаконе. — Снова греет, падла. — Что греет? — Дима чувствует себя ребёнком, вечно выспрашивающим всё у непонятных взрослых. Вместо ответа юноша сползает со своей кровати и выходит примерно к серединке комнаты. Присаживается на корочки. Подносит раскрытую ладонь к паркету. Замирает, сосредотачиваясь. — Ну да, конечно, — с этими словами он встаёт. — Ты объяснишь, что опять происходит? — раздражённо (даже закрывает диалог с Федей) вопрошает Куплинов, целиком внимая к парню, явно собравшемуся творить очередную херню. Псих громко топает ногой, попадая по тому месту, к которому тянул ладонь, а потом поднимает глаза наверх, на люстру. Не отнимая от неё взгляда, становится под нею. И начинает прыгать. Оторопев, Дима не сразу находит дар речи, чтобы спросить, что. за. херня. Между тем Псих прыгает всё самозабвенней. — Что ты делаешь? — наконец спрашивает Дима, откладывая ноутбук на постель — мало ли, ещё успокаивать этого придурка придётся. — Обогреватель, он, сука, под потолок ставит! — с паузами, в которые подпрыгивает, злорадно восклицает Карпов и вдруг ненадолго останавливается, протягивая Куплинову руку. — Помогай! — Что… — в который раз чтокает тот, вставая, но замолкает, потому что Псих, взяв обе его руки в свои, прыгает и прыгает, несомненно создавая сущий ад для того, кто живёт этажом ниже. Посмотрев в ухмыляющиеся глаза парня, то, как подпрыгивают вместе с ним его волосы и от секунды к секунде расползается шире глупая улыбка, Дима внезапно улыбается. Потом опускает голову, смеясь. Спустя минуту его прорывает на хохот. — Это самое придурошное, что я когда-либо делал! — признаётся он, прыгая и прыгая, а паркет скрипит и гремит. — Давай сильнее! — Псих отпускает его, топая по периметру. — Чтоб у него люстра раскачивалась! Куплинов смеётся. — По-лу-чай! — на каждый слог гулко ударяя ногой пол, провозглашает он и тоже смеётся от своей глупости. После минуты непрерывных прыжков и неудержимого смеха, Дима, сдерживаясь, оседает на пол, приваливаясь к ножке кровати и следя за парнем с широкой улыбкой счастливого имбецила. Приступ ржача постепенно покидает его, и он молча лыбится. Улыбаясь, юноша тоже решает смилостивиться над соседом, и, беря пример с Куплинова, опускается на паркет. Стоит им встретиться взглядами, как они снова смеются. — Карма у твоего соседа, конечно… — выдавливает Дима. — Чем он провинился? — Он… ха… в прошлом году Алевтина, — указывает куда-то в сторону, где находится старушка, — затопила его квартиру. Ну, случайно, у неё батарею прорвало. А этот гений прикладных наук не придумал ничего лучше, чем «подсушить» потолок. — Чтооо?! — Диму вновь продирает. Странное настроение, но оно ему нравится. — Вот и я тогда тоже: «ЧТОО?!», а он, блин, оказывается, поставил стремянку, а на неё обогреватель. Ты представляешь, что было с председателем, когда он вошёл и увидел эту конструкцию в комнате старика?! — А почему председатель вообще там оказался? — Алевтина, — сказал Псих так, будто это очевидно. — Она почему-то думает, что я ей как внук. Ухаживает, воду, вишь, носит, делами интересуется. Я не против, в принципе, но иногда это становится странным. Я как-то обмолвился при ней, что этот дебил греет потолок, а она взяла и позвонила председателю. Там, видимо, какая-то прослойка между моим полом и его потолком, что даёт такой запах. — Нахрен ему греть потолок в той комнате, где не было потопа? — А это ты спроси у него. В этот момент ноутбук Куплинова вдруг издаёт звук пришедшего Вконтакте сообщения. С улыбкой повернувшись к монитору лицом, Дима проверяет, кому неймётся — Феде или… Одно лишь имя приводит Куплинова в ступор. Улыбка меркнет, а вскоре и вовсе испаряется с его губ. Екеалей Паровк. Фотография. Помедлив, Дима открывает сообщение. — Что за херь? … — вырывается у него непроизвольно. На снимке, сделанном будто с камеры слежения в магазине, стоят они. Карпов роется в карманах, ища, чем расплатиться, спиной к камере. Куплинов же… Вполоборота, с чернью в том месте, где должно быть лицо, терпеливо ждущий. — Что там? — второй Дима потягивается, пытаясь заглянуть в ноут. — Кто мог сделать это фото? — спустя минуту раздумий (скрежетания полушарий друг о друга, если быть точнее) спрашивает Куплинов, полностью разворачивая ноутбук монитором к парню. Тот по-кошачьи прищуривается, подаваясь вперёд, а после остаётся без движения. Его глаза распахиваются. — Это мы? — уточняет он, словно не веря своему зрению. — Да. — Зайди на его страницу. Дима послушно наводит курсор на — стоп, что? — мёртвую собачку и нажимает. — Страница удалена, — сообщает он, и это абсолютная правда. — Тогда каким образом… — Псих не успевает закончить предложение, как приходит новое оповещение. Они переглядываются, и Дима возвращается к диалогу.

.ьчон утэ етивижереп

— Ты понимаешь, что это значит? — тихо произносит Куплинов, собираясь обернуться к соседу, но тот в одночасье оказывается рядом с ним, через его плечо смотрящим на сообщение. — Здесь задом наперёд. «Переживите эту ночь», — читает тот, ёрзая. — Он что-то пишет… Тудунк.

:-)

Внезапно люстра над ними начинает скрежетать и мигать. Раздаётся хлопок. Свет гаснет. — Твою мать… — «Джесус» роняет голову на плечо Димы.