Квартира 14

Ух, ну и приснится же ТАКОЕ! Дима, часто выгоняя из лёгких воздух, протирает лицо ладонями, всё ещё девяносто девятью процентами мыслей находясь в уходящем ужасе временных водоворотов, каких-то соседов, Шнупернов и прочей лабуды, походящей скорее на перчинку сюжетных линий ужастиков, и медленно приходит к тому, что многие моменты из его кошмара начинают западать, забываясь. Бррр! Давненько он не видел столь реалистичных, длинных и витиеватых снов, да ещё и где происходили настолько жуткие вещи. И как только его мозг смог сгенерировать подобную паутину? Брр… Громкая трель дверного звонка окончательно добивает Куплинова, заставляя его, зарычав, забиться куда-то под подушку и вжать её в уши. Бешеное утро! Кому бы понадобилось заглядывать к нему в такой ранний час? Дима открывает один глаз и находит часы — почти одиннадцать. Он просыпается пораньше. Но сегодня, видать, исключительный день, ведь не каждую ночь ты бродишь по затаённым уголкам своего сознания, слушая тирады какого-то существа и… Так всё-таки, кто бы это мог быть там, по ту сторону двери? Явно не Лёша. Лёша поехал доснимать материал для их метра, он не может вернуться раньше на целый день. Дима с трудом встаёт, оборачиваясь в ворох одеяла: белья в такую жару он категорически не терпит, потому что что это за дурацкое обязательство? Дома он один, открытые окна не спасают, купить вентилятор — негде, ну и почему нет? Повторный звонок. Идёт он, идёт! Больная нога, правда, нисколько не способствует быстрой ходьбе, но, как может, он бежит, пока в мыслях настойчиво крутится образ «соседа», эта история, сложившаяся в кошмар, некий Нуп… Нога у него больная лишь по вине Алёши. Ну, или по его же глупости. Не стоило бросаться к нему, когда тот шутливо закричал, скрывшись за деревьями в том огромном парке, где они снимали. Пора было, наверное, привыкнуть к тому, что он у него слегка шизик. Шизик… — Сейчас! — выкрикивает он напоследок, прежде чем, опрометчиво, спросонья забывая взглянуть в глазок, сдвинуть замок и открыть дверь. — Дима, нас приняли, твою мать, приняли! — налетая ему на шею и едва не выбивая из рук край несчастного одеяла, неистово кричит парень, наплевав на спящих людей с их лестничной площадки и только отходящего ото сна Куплинова, горячо выдыхая ему в кожу и нервно, запалено хихикая. — Что ты… Куда приняли? Почему ты так рано? — ошарашенно выдаёт Дима, не зная, отстраниться ему и посмотреть в глаза этому несносному придурку, или продолжить охреневать в его объятиях, разве что прикрыв дверь. — Помнишь Анцева и Фабрикантова? Анцев и Фабрикантов — двое парней, что занимаются так называемым «собранием», куда приходят, кому не лень: и художники, и режиссёры, и кто только музыкальную закончил, иными словами — все, кого сбагрили с кружков для подростков и прочих клубов, все, кто хочет показать то, что делает. Эти парни предоставляют место и кое-какую даже публику, занимаются небольшим рекламированием и снабжением особенно понравившихся бюджетом для новых начинаний. Попасть в это собрание сложновато, потому что и у Анцева, и у Фабрикантова не так много собственных средств — да и чёрт знает, чем они зарабатывают, — да и привлечь их интерес дорогого стоит. Куплинов никогда бы не подумал, что Карпов решит лезть к ним. Они обсуждали с ним эту идею, но пока у них на счету всего одна нарезка с весьма странным сюжетом и вторая на стадии разработки, идти со сделанным было бы отчаянно. — Погоди, слишком много новостей с утра, — хмурится Дима, отступая, а Лёша, отпустив его и улыбаясь так широко и безумно, что у него несомненно болят щёки, запирает дверь, не глядя. — Нас… приняли в «собрание»? — Да! — восклицает Алёша. — Что-о-о?! — Дима оцепеневше уставляется на парня. — С чем ты пошёл? — А с тем, что мы наснимали. Я так, чуток смонтировал, рассказал им наши мысли, и… Они согласились, чтобы мы закончили, показали им и приходили на Кипскую по вторникам! — Алёша ошалело продолжает улыбаться. — Выходит, мы теперь снабжены бюджетом? — Выходит, да. — Ебать! — А я о чём! Карпов, не удосужившись и куртки стянуть, снова бросается ему на шею, вереща и крепко стискивая пальцы у него в волосах. Всё ещё прибывая в незнании, верить или нет, Дима кладёт ладони ему на спину и обнимает в ответ, широко распахнутыми глазами смотря в закрытую дверь. Палка о двух концах. Шнуперн? — Дима, я люблю тебя! — выкрикивает Лёша, переталкивает его через порог комнаты и чуть отстраняется. — Ты что, не проснулся?! — О-ху-еть, — только и может выдавить Дима, прижимая друга обратно. Что всё это означает? Неужели и правда… — Нам надо только идей побольше, и всё будет охуенно. — Тихий голос Психа… ай, нет чёрт… Алёши греет ухо. — У меня есть. Одна, — со невесёлым смешком выговаривает Куплинов, сам не веря, что верит. — Да? — Думаю, мы назовём её… — Диме абсолютно по барабану, что одеяло давным-давно упало на пол. — «Квартира 14». — И ты уже продумал её? — игриво сощурившись, спрашивает парень, теперь дыша ему в нос. — Прочувствовал на своей шкуре, я бы сказал, — серьёзно отвечает Дима, смотрит в бледно-голубые глаза и, задумавшись, осторожно подаётся вперёд, к губам.