Квартира 14

Обнимающий со спины ветер упорно забирается под воротник куртки, рукава и волосы, заставляя мужчину заходиться ознобом и покрываться миллионами мурашек. В пальцы врезаются ручки пакета, фаланги окоченели от жестокого осеннего холода, в носу начинается весёлый круговорот насморка. Тяжесть купленного вовсе не вызывает в нём радостной неги, удовлетворения и мотивации дойти побыстрее. Остаться где-нибудь вне дома не выходит. Ближайших кафе — ноль, желания посидеть на лавочке в такую-то шикарную погоду — ноль. Дмитрий тоскливо плетётся к дому под номером семь, чеканя шаги и буквально считая их. Глаза, видящие всё происходящее на расстоянии метра расплывающимся серым очертанием, опускаются вниз, на серый асфальт.

**

Лифт — крошечная, давящая со всех сторон кабинка, густо пахнущая духами, потом и какими-то «шедеврами» кулинарии — едет назло быстро, и Дима даже не успевает понаслаждаться лёгкой клаустрофобией и потрясающими ароматами. Дверцы расходятся. Дверь в его, их, квартиру — поблёкшая, местами потёртая и видно, что давно поставленная. Цифры номера на ней — практически новые, даже позолота не подралась с них. Дима оглядывается на остальные двери, делая это из чистого интереса. Соседей не назовёшь плохими, если судить исключительно по наличию ковриков у порогов и новизны дверей. Таблички на них, естественно, тоже имеются. — Здравствуйте, молодой человек, — мужчина едва не подскакивает на месте, заслышав милозвучный старушечий голос позади себя. И как он не заслышал шагов?... Он оборачивается. По лестнице почти поднялась сухая, рыжеволосая женщина лет шестидесяти пяти, одетая в непримечательную юбку ниже колена, чёрные башмаки да тёплую куртку поверх цветастой кофточки с небольшим вырезом. Она заинтересованно оглядывает его, одновременно брякая связкой ключей, и неторопливо идёт к своей квартире. За ней, цокая коготками по бетонному полу, следует милейший пёс породы скотч-терьер, и следует до того спокойно и величаво, словно сам является по меньшей мере королем сей получившейся на лестничной площадке тусовки. Куплинов кивает в ответ и было и сам тянется за ключами (нажимать на тёмно-бордовую кнопку звонка справа от дверного проёма не хочется — лишняя встреча с Психом, пускай мимолётная, вызовет в нём если не раздражённость, то что-нибудь отнюдь не доброе), как тут женщина решает продолжить, перестав звенеть. — А Вы здесь живёте? — спрашивает она немного сиплым, но оживлённым голосом. Терьер так же вопросительно глядит на Диму своими чёрными, блестящими глазками из-под нависшей чёрной шёрстки. — Да, — Дима медлит, а затем вставляет ключ в скважину, думая, что на этом разговор закончен. Разговаривать с незнакомыми, тем более любопытными людьми не входит в список его любимых занятий. Скорее, оно стоит где-нибудь на предпоследнем месте после «Разговор с Психом» и «Воспоминания о минувшей и первой ночи в Москве». — О, Вы его родственник? — соседка, не собираясь сдаваться так просто, кивает в сторону двери, желая выведать как можно больше. — Нет… — Куплинов вопросительно смотрит на неё. — А что такое? Старушка поджимает губы, сосредоточенно рассматривая мужчину своими рыскающими всё и вся глазами, вокруг которых собралось множество морщинок, точно она щурилась так много, что кожа начала собираться в мятую тонкую бумагу от стараний. — Нет, я просто подумала… — она поднимает одну бровь, до смешного быстро перебрасывая взгляд с ручки двери, в которую вцепился Куплинов, на самого Куплинова, — что Вы приглядывайте за ним. Он такой подозрительный парень, этот молодой человек, — заговорщески, но громко шепчет она, — что порой меня настигает ощущение, не скрывает ли он чего… Чего-нибудь страшного? Мысленно Дмитрий даёт пять пугливой старушенции, сходясь с ней в одном мнении. Но на деле чуть заметно кривит угол рта, поворачивая ключ на ещё один оборот. — А Вы тут надолго? — продолжает бабуля, не отрывая так и колющего взгляда от мужчины. — На неделю, — проговаривает тот. Кое-какие смятения пробираются к нему в голову и… — А, поняла… Ну, Вы не стесняйтесь, если что нужно, заходите, дам, что есть, помогу, — коронный выстрел. — Мы с Фёдором с радостью примем гостей. Какие тут все радушные. Фёдор смешно фыркает круглым носом и семенит за хозяйкой. — С-спасибо, — Дима провожает старушку глазами. Как только дверь за ней и псом запирается, он делает последний оборот. Но не спешит уходить с лестницы. Его внимание неожиданно останавливается на номере квартиры странной женщины. Новёханький, заявляющий, что по счёту жилище — пятнадцатое… Глаза метаются на третью дверь. Шестнадцатая… Он отстраняется от замка и мимолётно оглядывается на вторую площадку — семнадцать, восемнадцать, девятнадцать… «Где тринадцатая? — оторопело думает он. — Неужели при нумеровке ошиблись и обсчитались?» Дверь отворяется, ноги, не слушаясь проходят внутрь. Хлопок, поворот закрывающегося замка.

**

Ему кажется, что входя в эту квартиру, он попадает в другой мир. Время здесь не идёт, а тянется жевательной резинкой с отвратным вкусом персикового банана, стены и потолок сжимаются с каждым тиком чёрной стрелки на часах. Обои пропахли чем-то старым и пыльным, а редкие предметы новизны — «рабочий» стол Психа, к примеру, — резко бросаются в глаза и совершенно не вяжутся с окружающей обстановкой, с вычурными дверьми, мебелью, устаревшими гардинами и лампами. Квартира застряла во временной воронке, и эта её «особенность» заставляет Дмитрия чувствовать неприязнь и странный страх. Опять тихо. Двери заперты. Коридор тёмен и настораживает своей абсолютной тишиной. Куплинов, поддаваясь неожиданному вакууму, медленно ставит пакет на пол и снимает ботинки. Губы слиплись, способность (и желание?) говорить резко оборвалась. В груди защемило от внезапного осознания слабости перед накаляющейся со скоростью света пустотой. Ни кошки, ни звуков, даже примитивных - голосов с улицы. Ровная, монотонная тишина, ложащаяся на уши плотным ворсистым покрывалом. Ещё одним «сюрпризом» для заметно растерявшегося мужчины становится чёткое, почти настоящее ощущение объятия. Точно нечто позади, огромное, засасывающее, окутывает его с головы до ног, обвивает его тело невидимыми и при том тёмными конечностями, и дышит в ухо. Сопяще, ужасно спокойно. Куплинов никогда не думал, что начнёт мысленно зачитывать наполовину забытый «Отче наш». Никогда не задумывался, что до пробки поперёк трахеи затрясётся от шёпота, произносимого на неизвестном языке. А ещё о том, что розы розовеют от крови, и желтеют от гноя, выделяющегося по тонким жилкам лепестков, гнеющего до плесени внутри ровных шипастых стеблев, и о небе, по ночам окрашивающимся не чёрно-синим, а пепельно-чёрным, пепельно от разлетающегося праха могил… — Стоп! — Дима громко, до боли врезается раскрытыми ладонями и спиной в дверь, до звона в затылке. — Стоп! Его не покидает чувство мыслей. Мысли. Они не рождаются в его голове, а летают вокруг, в воздухе, и намеренно заплывают в череп. Он неконтролируемо съезжает на пол по деревянной поверхности. Глаза плывут по пространству. Пустой коридор, пустой шум, пустые стены и пустые узоры дерева на дверях, похожие на лица страдающих людей… «Шиза, — брюнет снова несильно прикладывается затылком к твёрдому. — Шиза…» Вдруг он встаёт. Вроде и по собственой воле, но… Он не успевает додумать, как уже разулся и идёт мыть руки. Машинально. В трансе. Вода просачивается между пальцев, холодная, разгоняющая холодок по хребту. Не смотрит под ноги и на стены, не желая видеть ужасных картин, запечатлённых в кафеле. Не думает о темноте позади, не думает о шёпоте, о голосах, мыслях, и не вспоминает ничего из-за пределов порога входной двери. Потому что не может. Квартира подчиняет его разум иному складу. Настолько уставшим он не ощущал себя уже долгое, долгое время, отчасти по причине контролирования этого самого времени по часам и составления расписания, распределившего его дни, недели и годы на ровно очерченные полосы и календарные даты. Он еле двигается, чтобы дойти от кухни, где раскладывает по полкам продукты, до спальни, и отчаянно собирает мысли в кучку. — Схожу с ума, — констатирует он, падая на стул и опрокидываясь спиною на его спинку. Прямо в куртке. Без желания снять её от холода, зависшего в атмосфере. Проходит несколько вечностей, а он не шелохнётся. Открывает глаза. И видит не стены, не дверь, не шкаф, а собственное положение. Один в чужом городе, связанный с огромным мегаполисом только работой. Денег не так и много. Уезжать — не выход. Съезжать — тоже. Он одинок во всех смыслах этого ужасного слова. И ещё добавляет изюминку потрясающая компания непонятной хуйни в квартире! Он слегка сползает по стулу, упираясь затылком в жёсткую деревянную спинку. Безмолвный страх закрадывается в его нутро, парализуя в буквальном смысле. Он боится и шевельнуться, не то, что бы издать звука. Зрачки упрямо останавливаются на полутьме за приоткрытой дверью, высматривая в ней ночные кошмары. Когда же ему чудится лёгкое движение в тёмных точках, слившихся из-за близорукости в одно целое, он тотчас опускает веки на пересохшие глазные яблоки. Если начать разбираться в ситуации, он и сам недопонимает, отчего так сторонится Психа и его историй. Вроде, когда он представляет себе случайный диалог с соседом, всё не так уж и страшно. Но на деле… получается как-то неловко и неправильно. Открывает глаза. Подумав немного, поднимается со стула и тихонько подкрадывается к двери. Берётся за ручку и запирается. Сомнительное чувство безопасности. Пальцы утопают в кармане неснятой куртки и выуживают пачку сигарет, одна из которых в следующий миг оказывается меж сухих губ Куплинова. Мужчина подходит к подоконнику и открывает окно, чтобы сигаретный дым быстрее выветривался. Чиркает зажигалкой и подносит слабый огонёк к папиросе. Он знает, что курение — последнее дело для спасения от стресса. Но ему плевать. Он затягивается глубоко, желая за одну затяжку выкурить всё целиком, и обжигающий дым застывает на языке приятным послевкусием. Ветер прорывается через распахнутое окошко внутрь спальни, обдавая его прохладой и смешивая запах осени с сероватыми парами горечи. Замкнутое пространство за пределами стен дома красуется деревьями и видом на парадную напротив, мёртво-спокойными машинами и проводами, тянущимися от одного дома к соседнему. Дмитрий решает, что, докурив, он обязательно сядет за работу. Отбрасывает мысли о предстоящем вечере и ночи, и думает о том, почему же некто пожалел его чемодан и ноутбук. Невольно оборачивается, оглядывая постель. Всё тот же беспорядок… Но притрагиваться к нему категорически не хочется, и это не из-за лени. Не думает о природе этого «некто». Окурок бросается вниз, но мужчина не особо карает себя за «вандализм», потому как снизу стоит помойный бак, в который он и целился, прежде чем разжать пальцы с бычком. Помахав рукой, выгоняя остатки дыма, он закрывает окно и снимает наконец, куртку, швыряя её на стул. Раздаётся звонок. Милая, не раздражающая мелодия домашнего телефона… Застыв на секунду другую, Куплинов напряжённо слушает её, но принимает решение, что ни за какие коврижки не выйдет из комнаты. Ещё чего! После всего того, что тут творится! Однако звонящий поразительно настойчив. Дима практически выучивает занудную мелодию, не прекращающуюся и начинающую давить на совесть. Ладно уж, мало ли, Карпову звонят… Быстро распахнув дверь и мимолётно добежав до телефонного аппарата, он снимает трубку, коротко и по привычке глянув на последние цифры — тридцать один, тридцать один. Такой номер ему не знаком… — Алло? На том конце звенит тишина, и брюнет, помолчав, повторяет сказанное. — Алло? В следующий момент Куплинов мелко вздрагивает. В динамике играет тихая, мирная музыка, напоминающая колыбельную. Детская, равномерная, баюкающая. На ум приходит мысль о том, что это какая-нибудь реклама, и вот-вот должен заговорить приятный голос девушки, рассказывающий о чём-нибудь, но… Музыка не заканчивается, и никто не говорит. Музыка, музыка, музыка… Он нажимает «отбой» несколько раз подряд резкими отрывистыми движениями и кладёт телефон на тумбу. Прерывисто вдыхает. «Не сходи с ума, — приказывает себе. — В этом нет ничего из ряда вон выходящего…» Телефон звонит опять, и Куплинов исключительно из любопытства подносит его у уху вновь, нажимая «приём». Но не проходит и доли секунды, как на том конце провода пикают приглушённые гудки. Сбросили. Мужчина ещё какое-то время стоит, сжимая в ладони трубку и молча глядя в подсветившийся оранжевым экранчик. Затем медленно, без резких движений кладёт телефон обратно. «Надоедливая реклама» — думает он. А трубка вновь трезвонит, вливаясь в уши однотипными звуковыми сочетаниями. Мужчина поднимает бровь, рассматривая застывшие в нерушимом порядке цифры, и вскоре покидает коридор спешным шагом. Некогда ему ещё над этим париться. Он убирает постель: встряхивает подушку, расправляет простынь и разглаживает одеяло. Создав некий уют, а в частности — успокаювающее местечко для работы, он перетаскивает на кровать ноутбук, подключённый к розетке длинным, местами перемотанным жёлтым скотчем проводом, и включает его, тотчас принимаясь за невыполненное. Время течёт долго, сопровождаясь неугомонной мелодией, на которую Дмитрий перестаёт обращать внимание, к которой, удивительно, привыкает, погрузившись в суть отчёта.

**

Но вот работа выполнена, на следующую партию сил нет, мелодия не стихает, а Куплинов молча сидит, сложив ноги с компьютером по-турецки и задумчиво водя курсором по «рабочему столу». И как же надо угрохоться, чтобы получить зарплату, и сколько можно ездить в командировки, проходящие каждые два месяца по расписанию, жить с незнакомыми людьми или в мотелях… С какого чёрта он не снял номер? Ах, ну да. В прошлый раз он дал себе клятвенное обещание не заселяться в вроде бы приличный и ближайший к станции метро отель, оказавшийся рассадником тараканов и повелителем обваливающихся стенок. Странно ещё, что он не накатал никуда на заведующих. Но ведь кому-то работа в радость? Кто-то нашёл своё призвание и зарабатывает себе спокойно любимым делом, хобби, а не буквально ебётся с документами, переговорами и прочим, ненужным дерьмом! Мысли Димы уходят в соседнюю спальню, туда, где вчера записывал некое видео его полоумный сосед. Летсплейщик? От словосочетания «Let's play»? «Давай играть»? Выходит, это человек, играющий на… камеру? Этим живёт Псих? «Доступные сети Wi-Fi: MyNet2 (Защищённая) Gleb243 (Защищённая) delnet — Подключено » Привычное окошко браузера. Поисковая строка. Неуверенность перед нажатием первой буквы на клавиатуре. Добрый вечер, дорогие друзья, с вами Джесус… Неуверенность спадает после того, как после первых букв, а именно «Джесу», в подсказках выходит десяток фраз, содержащих одно связующее слово. «джесус авгн» «джесус вк» «джесус АВГН вк» «джесус лицо» Уже спустя несколько мгновений Дмитрия выносит на небезызвестный YouTube, на некий канал, именованный «JesusAVGN». Куплинов почти не обращает внимания на цифру подписчиков, сразу кликая на последнее выпущенное видео. «ФИНАЛЬНЫЙ РЫВОК — The Curse of Blackwater #5» Чего угодно ожидал от себя Дмитрий Куплинов, начиная от того, что ему окончательно опротивит сосед и он с отвращением понатыкает на крестик в углу экрана, заканчивая тем, что он устанет слушать скучное бубнение и редкие вскрики на видео. Однако того, что ему понравится, мужчина явно не предполагал. Сначала его цепляет забавная постановка с таблетками, почти домашнее и будто привычное «монологирование» с мембраной микрофона. После он оценивает многие из комментариев «Джеса» к игре. И кроме этого, ему интересно взглянуть на другую, тщательно упрятанную сторону соседа, то, как тот разговаривает без ненавидящего взгляда, обращённого собеседнику. Многие из моментов он смутно вспоминает, оборачиваясь на вчерашний день, когда видео и записывалось. Мысль о том, что в тот миг, когда «Джесус» закричал, обругивая скример, он сам сидел за стенкой и вздрагивал, не отвлекаясь от отчёта, по неизвестной причине греет душу. По окончанию видео Дима поджимает губы и, отчего-то чувствуя странное расширение в районе рёбер, возвращается обратно на главную страницу канала, ища глазами что-нибудь, подобное тому, что он только что посмотрел. К его удивлению, собственность JesusAVGN пестрит превью с различными англоязычными названиями, тут же переведя которые брюнет понимает, что связался с тем ещё фетишистом по ужасам. Особенно улыбают приписочки перед названиями, напечатанные капсом и выражающие собственное мнение летсплейщика насчёт игры.

**

Проведя часа полтора в относительной компании Карпова, Куплинов всё же закрывает вкладку с YouTube. Он долго глядит в пространство между монитором и собой, допонимая увиденное и услышанное, и нехотя признаёт, что занятие Психа кому-нибудь, да нужно. Как-никак, а настроение у Димы поднялось, и это приводит его к состоянию прострации. Из неё его вырывает резкий, нежданный звонок домашнего телефона. — Да задолбали! — негромко возмущается Дима, рывком поднимаясь с постели. Ноутбук сползает с коленей на матрас. Мужчина добегает до трезвонящего аппарата в считаные секунды, но на том конце снова звучат короткие гудки. Это вконец выводит его из себя и он злостно вдавливает кнопки, набирая запомнившиеся цифры. Его с огромной силой одолевает желание наорать на звонившего. Вдруг в замке двери начинает что-то шумно ковыряться. Дима молниеностно бросает взгляд на металлическую ручку. Та, спустя несколько секунд, опускается, и на порог ступает Джесус АВГН собственной персоной. Его космы закрывают опущенное лицо, на плечо небрежно наброшена небольшая сумка, через незастёгнутую грязно-салатовую куртку, предназначенную для лета, виднеется не менее лёгкая синяя кофта в чёрную полосу. — Здрасте… — парень оторопевшими глазами обводит застывшего с телефоном в руке Куплинова. — А что Вы… — Нет, ну ты представляешь! — жалуется тот, помахивая аппаратом. — Сегодня весь день трезвонит некий «3131»! Заебали уже, каждый раз трубку бросают! Лицо юноши не меняется. Глаза по-прежнему распахнуты, а рот помимо воли приоткрывается. Пальцы нервно теребят замок. — Вы… подключили домашний телефон? — наконец выдавливает он. — Нет конечно, — Куплинов медленно опускает глаза. Экран телефона уже не горит… — Эм, — Псих находит в себе силы запереть дверь. — Вы в курсе, что и я не подключал? — Но он звонил… — Дмитрий от греха подальше кладёт трубку на тумбу. — Мне не могло слышаться, там была музыка, а потом меня сбрасывали. Карпов пожимает плечами и, сняв, отправляет сумку на тумбочку. Избавившись от ботинок, он принимается за куртку. Всё это время Дима не сводит с него напряжённого взгляда. — Я Вам что, бесплатный стриптизёр? - да, а характер у Психа тот ещё. Дима, осознавая, что дальнейшие развитие событий приведёт к появлению крепкого леща на щеке парня, вновь тяжело выдыхает и, развернувшись на пятках, делает два шага, направляясь к своей комнате. — Эй, — внезапно ладонь Карпова притрагивается к его руке ледяным касанием, — я пошутил. — Ха-ха-ха, — без соответствующей эмоции говорит Куплинов. Через мгновение их взгляды встречаются: раздражённый — Куплинова, и пришибленно-задорный — Психа. Куплинов выпадает из реальности, всматриваясь в эти глаза в ожидании слов Джесуса АВГН. — Что насчёт кровати? — парень отнимает ладонь, но всё ещё глядит, теперь уже выжидающе. — Я буду спать у себя, спасибо. Карпов хмыкает и берёт сумку. — У Вас есть три варианта: либо Вы, возможно, с моей помощью, переезжаете ко мне, либо, если Вам лень перетаскивать свою кровать, спите со мной, либо сходите с ума в течение первого часа предстоящей ночи, зато находясь в собственной комнате. Выбирайте, но лично меня не устраивает последний вариант, — с этими словами он скрывается в своей спальне. — Гомик, — буркает Куплинов, возобновляя шаг. — Бисексуал! — слышится за стенкой.

**

Ближе к семи часам злополучного вечера мысль о совместной ночёвке не столь тревожит Дмитрия Куплинова. Ладно, кого я пытаюсь обмануть, тревожит, и ещё как. Однако в следствие произошедшего днём (а ведь Дима специально пошёл и перепроверил провода домашнего телефона, которые, к слову, оказались даже не подсоединёнными) и вчерашним вечером, а ещё — глодающего чувства бесповоротного одиночества, он плетётся к как всегда закрытой двери и стучится. Параллельно думает, что, всё-таки, лучше подружиться с соседом, хотя бы потому что он — сосед. И видео у этого соседа неплохие… — Ну что? Вместе или кровать тащим? — подусталым (с чего бы?) голосом спрашивает Псих, открыв дверь. — Ты прекрасно знаешь ответ, — подавляя встающий поперёк горла мат, цедит Дима. — Ну мало ли, что у Вас на уме… — Заткнись. Знал бы Дмитрий Куплинов, на какую ночку подписался.