Остаток вечности

Когда Канда наконец смиряется с неизбежным, опуская голову и глядя на оставшееся от Мугена крошево, всё прекращается. У Лави весьма потрёпанный вид, похож на оборванца и бомжа – Панда бы точно накостылял ему за подобное, но когда мечник с ноги распахивает дверь, в глазах мелькает нечто, похожее на облегчение. Неужели рыжий рад его видеть? Свежо предание... Ах ты ж глупый Кролик. Канда прячет ухмылку за колкой фразой, и растерянно отмечает про себя, как дрожат руки. «Просто у Кроули слишком тяжёлые мысли», – оправдывается он. – Элиада... Юу и не заметил, как соскучился по перепалкам с Алленом. Ощущение двоякое – голос мелкого доносится будто с неба, и впечатление такое, что разговариваешь с... А хрен с ним. Эта мелочь выжила, чёрт бы его побрал. Вот, стоит теперь такой же потрёпанный, как и они с Лави, меряет своего придурошного растолстевшего голема линейкой и задаёт дурацкие вопросы. И когда Канда уже открывает рот, чтобы наконец высказать все скопившиеся ругательства, получается только мрачно буркнуть: – Забей. Канда не мазохист, и мысль о том, что он слазил бы в Ковчег ещё раз, лишь бы снова почувствовать эту эйфорию возвращения, приходится запихнуть подальше.