Глаза цвета шампанского

Мрачное здание Академии, не внушило новоприбывшему ученику особых надежд на светлое будущее, а преподаватели, которым его представили в первую очередь, и вовсе вызвали какие-то нехорошие предчувствия. Еще бы, они все, без исключения, так откровенно прошлись по его фигуре, задерживая взгляды на заднице, что сомнений в их будущих намерениях по поводу его пятой точки даже и не возникло. Выходит, слухи оказались правдивыми? Микаэль прекрасно отдавал себе отчет в собственной привлекательности, но до сего дня у него не было проблем с назойливыми поклонниками. Зато в «Минерве» они точно появятся, иронично хмыкнул про себя мальчишка, и проблемы, и нежелательные поклонники. Что ж, будем держать ухо востро, чтобы вовремя просечь коварные замыслы в отношении его персоны и принять соответствующие меры. Драться Мика умел преотлично (спасибо тому же предателю-дяде), и защищать себя собирался всеми доступными способами. В конце концов, Каприати никогда не участвовали в постельных забавах против собственного желания! Окончательно успокоившись, юный лорд гордо вскинул голову, и, на предложение Тревора, местного учителя по фехтованию, последовать за ним, даже слегка улыбнулся. Правда, от такой улыбки и цветы бы завяли, но это все же лучше, чем сходить с ума от отчаяния. Узкий и неуютный, коридор вывел их в ярко освещенную полукруглую залу, в которой новенький с удивлением заметил около двадцати разновозрастных ребят. На их лицах читался острый интерес вперемешку с …сочувствием? В чем дело? Зачем они тут собрались? Микаэль слегка насторожился: внезапно проснувшаяся интуиция подсказывала, что дело нечисто. — Встань в центр, — негромко приказал Тревор, обращаясь к новичку. Тот молча повиновался. В конце концов, его же не убивают… Вроде. Преподаватель-фехтовальщик молниеносным движением сорвал с ближайшей стены шпагу, и, протянув ее растерявшемуся мальчишке эфесом вперед, с хищной усмешкой предложил: — Сразись со мной, Каприати. Продержишься десять минут, будешь свободен. Ну, а если нет… Он сделал эффектную паузу, в течение которой неторопливо и с удовольствием рассматривал медленно закипавшую от злости жертву, потом невозмутимо повторил: — А если нет, то я трахну тебя прямо здесь. Полоснув обманчиво-расслабленного учителя яростным взглядом, Мика почти вырвал у него клинок из руки, процедив сквозь зубы: — Отлично. Они встали в позицию, уверенный в себе взрослый мужчина и хрупкий юнец, в голове которого испуганным роем теснились беспорядочные мысли. Какую тактику избрать? Что предпримет Тревор? И — самое важное — каковы шансы на победу? На последний вопрос Мика честно признался себе, что никаких. Высокий, широкоплечий и мускулистый, противник представлял собой слишком серьезного бойца, превосходя своего будущего ученика и физически, и по опыту. Безусловно, сражение между ними изначально являлось делом бессмысленным, если не сказать, глупым. Лишь только нетривиальное домашнее воспитание Каприати, включающее различные тренировки, давало небольшую надежду на благоприятный исход импровизированного состязания. Кроме того, в данном случае цель — не выиграть, а устоять, не сдаться, продержаться десять минут… Целых десять минут! Лихорадочные размышления Микаэля оборвались, когда мастер внезапно атаковал. Чудом заметив нереально быстрое, какое-то смазанное движение дымчато-серого клинка, мальчишка умудрился парировать. Две шпаги скрестились, издав странно-нежный звон, совершенно не подходящий для смертоносного оружия, и среди зрителей прокатился слитный вздох изумления. Краем сознания новичок догадался, что совершил, видимо, нечто необычное. Тревор тоже с удовлетворением хмыкнул, но почти сразу, как будто наказывая за умелость, обрушил на мальчика серию коротких, мощных ударов, заставивших подростка вертеться на месте, словно на раскаленной сковороде. Впрочем, парню пока удивительно везло. Количество любопытствующих, тем временем, росло, так как поединок оказался весьма увлекательным: преподаватель демонстрировал безупречное владение серебристо-стальной «смертью», а юный лорд, казалось, исполнял экзотический танец, настолько грациозно и красиво он двигался. И хотя с начала боя прошло больше десяти минут, учитель и не собирался отпускать свою жертву, напротив, его действия приобрели опасный характер. Микаэль едва удержался от вскрика, когда шпага Тревора с отвратительным вжиканьем рассекла воздух над его головой. Постепенно мальчишке стало труднее противостоять агрессивному нападению, усталость и недостаток опыта брали свое, да и гомон возбужденной толпы вдруг начал сильно мешать. Потеряв бдительность, Каприати пропустил обманчивое движение фехтовальщика, за счет чего последний на мгновение оказался позади Мики, и с силой толкнул того эфесом в спину. Никак не ожидая подобного, подросток по инерции полетел вперед, и, крепко ударившись о стену, сполз вниз. Из прокушенной губы моментально потекла кровь, левое предплечье и запястье неприятно заныли, однако своего оружия юный лорд не выронил. Морщась от боли, и заметно пошатываясь, упрямец поднялся на подламывающиеся ноги и неуклюже, с замедленной реакцией, отразил очередной удар безжалостного врага. Но тут капризная девка, удача, благоволившая весь вечер новому ученику Академии, решила покинуть его: один-единственный, неуловимый взмах опытной рукой — и шпага Мики со звяканьем покатилась по каменному полу зала, а в миллиметре от золотисто-топазовых глаз застыло острие чужого клинка. Новичок замер, не произнеся ни звука. Да и что тут скажешь? Простите меня, я больше не буду? — Молодец, — опуская шпагу, усмехнулся Тревор, и неторопливо направился к нему. Юный лорд облегченно выдохнул, но остался на месте, настороженно следя за преподавателем по фехтованию. Тот подошел вплотную к Микаэлю и снова повторил, уже для всех присутствующих: — Молодец, ты хорошо держался. И, наклонившись, внезапно схватил мальчишку стальными пальцами за подбородок, грубо целуя в сомкнутые губы. До предела вымотанный трудным боем, Мика не успел даже оказать сопротивление, однако того и не потребовалось: Тревор почти сразу отпустил бывшего противника, прошептав ему в лицо: — Хороший мальчик.  И, как ни в чем не бывало, отправился восвояси, по пути кивая знакомым ребятам. Микаэль с отвращением вытер рот тыльной стороной ладони, и бросил ему вслед: — Сволочь! В ответ раздался добродушный смех, но мастер-фехтовальщик и не подумал обернуться. Новоприбывший постоял еще немного, не обращая внимания на многочисленные взгляды, потом подобрал упавшую шпагу и, спотыкаясь на каждом шагу, побрел к дверям. Замечать других мальчишек он упорно не желал. — Эй, — вдруг раздался над ухом звонкий голос, — как тебя… Каприати! Мика поднял голову: к нему обращался светловолосый подросток примерно его лет, со сладкой, кукольной внешностью. — Чего? — недружелюбно спросил юный лорд, постепенно приходя в себя от «жаркой» встречи в Академии. — Идем со мной, я провожу тебя к Ирсону, он тебе правила проживания в «Минерве» расскажет, — затараторил блондинчик. — Здесь так заведено. Я — Кэндар, но все называют меня Кэнди. Микаэль невольно фыркнул, удивительно подходящее для него прозвище, конфетка! Но последовал за добровольным провожатым. Новый знакомый оказался невероятно словоохотливым, и пока они шли по тесному, извивающемуся змеей, коридору, успел рассказать массу подробностей не только о себе, но и о куче друзей и знакомых, нимало не заботясь о том, а интересно ли это вообще невольному слушателю. — Вот и добрались! — жизнерадостно объявил, наконец, Кэндар, останавливаясь и пропуская Мику вперед. Тот с интересом огляделся по сторонам, похоже, они попали в столовую. Выдержанное в строгих, светло-голубых оттенках, просторное помещение пересекал внушительный дубовый стол, по обе стороны которого располагались длинные скамьи. Напротив стола стоял выложенный узорчатой плиткой камин с полыхавшим пламенем, а рядом с единственным, но огромным, от потолка до пола окном, задрапированным бархатной шторой, незаметно пристроился деревянный шкафчик. Микаэль, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на скамью поближе к живительному огню. Ему хотелось есть, пить и спать, причем, спать, пожалуй, сильнее всего. И совершенно не хотелось шевелиться или общаться. Но спокойно посидеть ему не дали, неугомонный Кэнди начал приставать с неуместными вопросами и здесь. — А у тебя есть близкий друг? — бесцеремонно усаживаясь рядом с новым (и весьма мрачным) учеником, поинтересовался он, и, не дожидаясь ответа, быстро проговорил: — У меня есть, его Терри зовут, он почти такой же красивый, как ты. Хотя, нет, ты красивее, конечно… У тебя глаза золотистые, как у драгоценного камня, как его… Топаз, вот! Микаэль поморщился, сравнение набило ему оскомину еще дома. — Ты почему попал сюда? — снова подал голос светловолосый парнишка. — Да какая теперь разница, — пробормотал его собеседник. — Мне просто интересно, — бесхитростно объяснил Кэндар. — Сочувствую, — с иронией хмыкнул юный лорд. В любом случае, он теперь в Академии, а Хенриетту выдадут замуж… И только допросов в такой ситуации ему и не хватало! — А что насчет друга? –А как насчет подруги? — насмешливо усмехнулся Мика, с легким вызовом глядя на блондина. Прощай, Хенриетта… — О, — новый знакомец слегка стушевался, но быстро вернул прежнюю невозмутимость и с серьезным видом заметил: — Тогда тебе трудно придется у нас. Если только ты… Договорить Кэнди не успел: в столовую буквально влетел высокий темноволосый парень с крайне деловитым видом, и сразу же направился к ним. — Привет, ты Каприати? Я — Ирсон, — представился он отрывисто. — Я в «Минерве» слежу за порядком, ну, в среде учеников, если можно так выразиться. Заодно ввожу новеньких в курс дела. Кстати, Кэндар, тебя преподаватель по изящной словесности искал. Зайди к нему. — Прямо сейчас? — взволнованно пискнул тот, вскакивая на ноги и прижимая кулаки к груди. — Ну, ты можешь проигнорировать его распоряжение…, — не закончив фразы, Ирсон вопросительно поднял бровь. Однако, судя по всему, подобные приказы надо было выполнять беспрекословно, так как белокурое создание с паникой на миловидном личике стремительным вихрем унеслось прочь, даже не попрощавшись. Как только дверь за ним захлопнулась, Ирсон решительным шагом подошел к столу, и, опершись руками о выщербленную в многочисленных местах столешницу, в упор взглянула на напряженного Мику: — Значит, так, малыш. Слушай и запоминай. Дважды повторять не буду. Ты попал не куда-нибудь, а в «Минерву». А это значит, отрасти себе дополнительную пару глаз на затылке, а еще лучше — на заднице. «Ничего себе, совет!» — поежившись, ошеломленно подумал новичок. — Носи с собой всегда шпагу, — продолжал Ирсон, — преподавателям нравятся смелые ребята, сумеешь защититься в поединке — останешься целым. Правда, непокорных они тоже любят, поскольку готовых им угодить здесь и так предостаточно. Так что, заранее не угадаешь, во что выльются те или иные действия… Иногда лучше и не сопротивляться, хотя, это точно не про тебя, верно, златоглазка? — хмыкнул он, уловив недоверчивое выражение, промелькнувшее на лице слушателя. — В общем, будь начеку, правильно оценивай ситуацию. Если учитель требует тебя к себе после окончания занятий, я не рекомендую его навещать. Вы ведь не чаи будете распивать, ты понимаешь, да? — А как насчет Кэндара? Полетел на встречу, словно у него крылья отросли, — не удержался от легкого ехидства Мика. — Да, кстати, насчет Кэндара. Ты думай, что говоришь и кому. Здесь мало тех, кому в принципе можно доверять, и Кэнди в их число не входит. Нет, он хороший мальчик, но слабовольный. Его прижмут, он все и выдаст. — Кто прижмет и зачем? — Каприати грациозно поднялся со скамьи и подошел к камину, грея руки о пламя. — Преподаватели, — темноволосый усмехнулся с затаенной яростью. — А зачем… Они держат нас под контролем, а для этого надо знать, кто из нас о чем думает, и вообще… Почти у всех учителей есть фавориты, гм, иногда не по желанию последних. А Кэндар приглянулся Арсу, тот словесность преподает. А заодно и выясняет у нашей конфетки подробности ученического житья-бытья. Что касается приглашений зайти в гости к нашим «светочам знаний», то решай сам. Мое мнение — лучше не соваться в пасть ко льву. Правда, в этом случае готовься и к последствиям. Ты ведь не думаешь, что некто вроде Тревора откажется от своих притязаний на понравившегося мальчишку? Кстати, отличный бой, ты показал лучшее время, наверное, за пару-тройку лет. И, — парень помедлил, — и ты здорово понравился Фехтовальщику. Не повезло тебе. — Неужели? –Именно. Он характером сам шпагу напоминает, такой же острый и опасный. Не упускай его из виду, он тебя пополам сломает при желании. Впрочем, — Ирсон бросил на Микаэля оценивающий взгляд, — ты настолько хрупкий, что тебя кто угодно пополам сломает… — Ошибаешься, — холодно ответил юный лорд, вызывающе вздернув подбородок. — Н-да? Посмотрим. Теперь о внутреннем устройстве Академии. Следующая за столовой дверь ведет в комнату для отдыха, мы там проводим почти все свободное время. Спальни учеников располагаются в противоположном крыле, и, чтобы туда попасть, надо пройти два огромных зала, причем из последнего есть выход в личные покои преподавателей. — Интересно, — усмехнулся Мика, — кто автор столь оригинальной архитектурной задумки? — Быстро схватываешь, молодец, — одобрительно улыбнулся рассказчик. – Да, те из наших, кто тайком пробирается в свою комнату поздним вечером или после гулянки, весьма рискуют попасть в «нежные» объятия учителей. — Гулянки? — с интересом переспросил новенький. — А-а, да, — его собеседник фыркнул. — Конечно, здесь режим строгий, не полагается после отбоя бродить по школе, покидать территорию без разрешения — приравнивается к побегу, загремишь в карцер на неделю, но мы все равно иногда хулиганим. Видишь тот деревянный шкафчик у окна? — Он кивнул в сторону неприметного предмета обстановки. — Там полным-полно выпивки. Есть даже дорогое шампанское, то самое, оранджанское, под цвет твоих глаз. — Откуда? — Родственники передают. Тебя будет кто-нибудь навещать? — Возможно, — пожал плечами Микаэль, попутно подумав, что кузены точно приедут, а вот граф Рэйвик в «Минерве» вряд ли появиться. Учитывая темперамент и безрассудство родного племянника, заехавшего по морде самому Седрику Дегаре, Главному судье Оливии, дяде на самом деле лучше сюда не соваться! — Тогда попроси, чтобы тебе тоже привезли что-нибудь питейное. Мы обычно собираемся в конце недели в комнате для отдыха, общаемся, пьем вино, треплемся, развлекаемся, в общем, как умеем. Преподаватели, естественно, в курсе, но они нас не трогают — пока мы все вместе, но стоит кому-нибудь отправиться к себе… Будь уверен, выловят где-нибудь на полпути и…  — Покажут в постели, насколько ты не прав! — завершил Мика фразу, и оба парня весело расхохотались. — Пойдем, я провожу тебя в твои апартаменты, — новый знакомый подождал, пока Каприати обогнет стол, и они вместе вышли в коридор. — Завтрак в восемь утра, занятия начинаются в девять, а заканчиваются примерно в час или два, — делился бесконечными сведениями Ирсон. — Тебе лучше не опаздывать, за это наказывают. После обеда мы иногда тоже учимся, обычно это тренировки с оружием или уроки танцев. Пока они неторопливо шли через поминаемые недавно залы, Микаэль крутил головой в разные стороны, сосредоточенно запоминая особенности интерьера, расположение окон, возможность использования предметов обихода для защиты и пытался в уме просчитать пути отхода в случае… гм …В случае. Подобные знания наверняка пригодятся ему в будущем, главное, суметь ими воспользоваться. Мика задумался и едва не врезался в спину Ирсона, который внезапно остановился. Оказывается, они уже пришли. — Вот твои покои, — объявил всезнайка, толкнув резную дверь вперед. — Прежде, чем распрощаемся, еще кое-что важное, забыл предупредить. По ночам запирайся на замок, и ни при каких обстоятельствах не впускай к себе никого. Если ты, конечно, не хочешь стать нежным другом половине наших парней, — ухмыльнулся провожатый. — Понял, — кивнул Микаэль, собираясь уйти, но Ирсон его остановил словами: — Послушай, Каприати…Ты действительно очень красивый, и многие в «Минерве» захотят с тобой познакомиться поближе. Ты понимаешь, о чем я. Тебе понадобится помощь, и я готов стать твоим…- не договорив, он попытался погладить Мику по щеке, но тот плавно, почти неуловимо, увернулся и, насмешливо блестя глазами, проговорил: — Руки убери. Я очень не люблю, когда ко мне прикасаются без моего согласия. И спасибо за рассказ о нравах Академии, я запомню. Спокойной ночи, Ирсон. Оставив оторопевшего парня одного в коридоре, юный лорд змейкой проскользнул в свои покои.

***

— Трев, что скажешь про нового ученика? — лениво поинтересовался Брандт Сайенси, ректор Академии, небрежно развалясь в глубоком кресле. На коленях у него шумно сопел, изображая полутруп, совершенно невероятных размеров черный кот. На звук голоса, он приоткрыл желтый глаз, но, не обнаружив ничего интересного, снова задремал. — Наследник семьи Каприати, Микаэль? — уточнил преподаватель по фехтованию, и, не спрашивая разрешения, отпил вина из стоящей на столе перед Сайенси пузатой бутылки. — Что за манеры, милый мой? — усмехнулся тот. — Да иди ты, Бранд, какие манеры в конце дня? Я вымотался, как собака, мальчишки сегодня были невыносимы, — Тревор плюхнулся на диванчик и вытянул ноги вперед. — Каприати, значит. В бою он меня весьма удивил грамотными действиями. И оборона ему удалась на славу. Между прочим, он продержался почти двадцать минут, а мальчишке-то семнадцать едва исполнилось! Кстати, прошлый результат, лучший на тот момент, составил всего пятнадцать минут. — Фаэлин-де Монтье? — Да, я тогда с Фаэлином фехтовал, — подтвердил мастер и надолго прилип к бутылке. — Твое мнение о нашем юном лорде? — Краткая характеристика: умный, скрытный, недоверчивый, а также безрассудный, упрямый, своевольный, строптивый. Быстро соображает, и, что удивительно, отлично подготовлен физически. Для своего возраста и комплекции, конечно. А вообще, мы заполучили ходячую проблему на свою голову, дорогой ректор. Ты в курсе, что он Дегаре по морде заехал? — Я считал, сплетни, — улыбнулся Сайенси. — Нет, правда. Вот и думай, у многих хватит смелости устроить такое в зале суда? Ладно, оставим лирику. «Минерва» быстро перевоспитает сего дерзкого отрока, это лишь вопрос времени. Послушай, я …Ты что? — учитель вопросительно посмотрел на собеседника, который, согнав недовольно мяукающего кота, направился к фехтовальщику, медленно расстегивая на ходу рубаху. — Пойдем в кровать, сокровище мое… Тревор с кривой усмешкой наблюдал за его приближением.