Глаза цвета шампанского

Утром, когда раздался гулкий и на редкость противный звук гонга, возвещающий о начале нового дня, Микаэль с большим трудом выполз из мягкой постели: уж очень хорошо спалось на пышной перине под теплым, но легким одеялом. В противоречие со всеми представлениями о данном учебном заведении, покои учеников оказались поистине невероятными. Они представляли собой два смежных помещения: одно весьма большое, собственно, спальня, а другое чуть меньше, с выложенным разноцветной мраморной плиткой полом и круглым бассейном с проточной водой — купальня. В комнате, помимо занимавшего треть площади уютного ложа под балдахином, еще располагался камин со следами недавно разжигаемого огня, пара одинаковых, низких диванчиков на резных ножках, зеркало в полный рост и традиционно огромное для здания Академии — от потолка до пола — окно с шикарными бархатными занавесями. А напротив кровати, что совершенно неожиданно, обнаружилась шкура белого медведя. Странное сочетание ученического обиталища и будуара какого-нибудь ловеласа из высшего света. «Или содержанки мужского пола», — хмыкнул лорд Каприати скептически, покосившись на шкуру. У кое-кого в «Минерве» очень своеобразный вкус. Очень, очень своеобразный. Несмотря на крайне неохотное пробуждение и медленные сборы, на завтрак Мика почти не опоздал. В столовой, под завязку набитой разновозрастными мальчишками, его почти насильно усадил рядом с собой вечно восторженный Кэнди, и в течение получаса здорово отвлекал от вполне сносной еды, тараторя без умолку и едва не заглядывая в рот. Но и прочие парни времени даром не теряли: от их имен и титулов, у Микаэля едва не лопнула голова. Однако большинство он благополучно запомнил, справедливо полагая, что ему с ними все равно придется как-то общаться. На протяжении ближайших пяти лет точно! После окончания завтрака неугомонный Кэндар попытался потащить его за собой и на занятия, но новенький успешно отбился от его общества. Белокурое нечто порядком ему поднадоело, да и злобные гримасы его дружка, несколько настораживали. Не хватало еще вклиниться между любовниками, он это уже проходил дома сотни раз! Но если не брать в расчет мелкие неурядицы, в целом первые дни в «Минерве» прошли вполне спокойно и даже обыденно. Конечно, Мику с интересом рассматривали, шептались за спиной, бесконечно подходили знакомиться, но все это было терпимо и не особенно напрягало. Преподаватели тоже вели себя вполне безупречно, и даже опасный, как лезвие клинка, Тревор, ограничивался лишь долгими, изучающими взглядами в сторону новичка, не пытаясь посягнуть на что-то еще. На исходе второй недели, в четверг, мирное существование закончилось. Конфликт, вернее, его подобие, возник у Микаэля с высоким и тонким, похожим на девушку, Арсом, которые вел занятия по изящной словесности и одновременно — учил искусству, смешно сказать, обольщения! Каприати даже не предполагал, что в стране еще где-то обучают подобному. Раньше, да, умение грамотно соблазнить ближнего своего, входило в обязательный набор изучаемых молодежью предметов, но сейчас… И потом, кого ему соблазнять? И зачем? Пару раз улыбнешься, и готово, сами падают к ногам… Или к другой части тела, какая уж подвернется. Потому, когда учитель потребовал от подопечных «придать взгляду» неведомую «глубину», Мика не выдержал и громко фыркнул: — Глазки состроить, что ли? Экий бред! В этот момент всеобщий гомон как раз стих, и во внезапно наступившей тишине его голос прозвучал неожиданно звонко. — Каприати, чем ты недоволен? — мгновенно обернулся к нему Арс. «Вот черт, у меня, кажется, неприятности…», мелькнула быстрая мысль у новенького, но он не растерялся. — Да не хочу я никого обольщать! — вырвалось у него прежде, чем он успел сообразить, что говорит. — Кривлянье сплошное… — Ты спятил? — зашипел откуда-то сбоку Терри, дернув Мику за рукав. — Сам нарываешься на неприятности! И нас подставляешь… — Так-так-так, — заинтересованно произнес преподаватель, вплотную подходя к нарушителю спокойствия. Последний, подавив недостойное желание отпрянуть (резко вспомнилось нечто похожее с Тревором), выпрямился еще больше. — Бунтуешь, Микаэль? Не успел попасть в наше славное общество, а уже создаешь проблемы…, — он провел пальцем на шее мальчишки, но тот почти сразу уклонился в сторону, инстинктивно избегая чужого прикосновения. — Программа обучения в Академии утверждена лично Императором. Сомневаюсь, что в ближайшие годы у тебя будет возможность обсудить ее с ним лично. Арс хмыкнул и добавил, глядя в упор на строптивого ученика: — И кстати, красивая внешность — еще не все. Надо уметь преподносить себя, мой милый мальчик. А у тебя воспитанием далеко не все в порядке. Зайди ко мне сегодня после занятий, позанимаемся дополнительно, тебе явно необходим урок хороших манер. — Я не милый. И уж тем более, не Ваш, — Мика вызывающе поднял подбородок — привычка, приобретенная в далеком детстве и почему-то дико бесившая большинство окружающих. — На сегодня все свободны! — внезапно объявил классу учитель, и только после этого холодно повторил, обращаясь к Микаэлю: — После занятий жду у себя, запомни, Каприати. «Размечтался! — подумал юный лорд, но, с трудом удержавшись от возражений, промолчал. — Окучивай Кэндара и ему подобных, а ко мне даже не лезь!» Он уже решил последовать совету Ирсона, хотя и понимал, что тот вполне мог ему свинью подложить в данном вопросе. Впрочем, «распивать чаи» совершенно не хотелось! Лучше уж вина выпить. И не с преподавателем искусства обольщения! Следующим уроком предполагалась живопись, которую вел известный при императорском дворе художник, Огастас. Именно здесь и произошло первое серьезное столкновение с другим воспитанником «Минервы». Вваливаясь в очередную аудиторию вместе с шумной оравой мальчишек, Микаэль случайно задел локтем незнакомого темноволосого парня, но особого внимания не обратил и не остановился. Однако тому явно не понравилось подобное пренебрежение к собственной персоне. — Эй, ты! — крикнул ему брюнет, останавливаясь. — Ты не смотришь, куда идешь? Или привык, чтобы тебе дорогу уступали? А, принцесса? — Как ты меня назвал? — негромко переспросил Каприати, оборачиваясь. — Принцесса! Да ты на себя посмотри, если надеть платье, не отличишь от девчонки! — От девчонки, значит? — в топазовых, чуть удлиненных к вискам, глазах вспыхивали и гасли золотистые искорки. Мальчишки притихли, ожидая закономерной развязки ссоры. Правда, у хрупкого и невысокого Каприати шансов было немного, противник явно превосходил и в росте, и в весе, потому надежды на благоприятный исход драки было маловато. –Точно, ты — настоящая девчонка! Наверное, твои родители…, — он не договорил: Мика, светло улыбнувшись, дикой кошкой прыгнул на него. Они с грохотом повалились на пол, и Микаэль, оказавшийся сверху, успел несколько раз от души врезать своему обидчику, прежде чем его самого отшвырнуло в сторону. — Вы что, оба с ума сошли, затевать потасовки на занятиях? — прозвучал рядом уверенный и чуть хриплый голос. Сидя около стены, Каприати поднял голову: над ним мрачной скалой нависал, по-видимому, тот, кто их разнял. — Выясняйте отношения в свободное время. Не то огребете по полной от Тревора, он сегодня тенью бродит по Академии. Вставайте, ну! — Новый участник недавних событий протянул обоим драчунам руки. Но юный лорд, в отличие от брюнета, поднялся на ноги самостоятельно. — Кто это? — спросил он у всезнающего Кэнди, пытающегося отряхнуть бриджи Мики. — Да оставь ты в покое мою одежду, я сам приведу ее в порядок! Унявший воинственный пыл двоих подростков, красивый парень лет двадцати с серо-стальными глазами и вьющимися шоколадными волосами до плеч, а особенно, ироничная усмешка, здорово напоминали кого-то лорду. — Кто? А, это Фаэлин-де Монтье, — с обожанием во взоре, ответил Кэндар. Точно! Теперь-то Микаэль его узнал. Фаэлин или Фоэ, как звали его друзья, старший сын недавно скончавшегося от удара герцога-де Монтье, последний часто навещал его родителей. Пару раз привозил с собой и вихрастого отпрыска. Но что он делает в «Минерве?» Но особо поразмышлять на эту тему не пришлось, так как вернувшийся в класс преподаватель по живописи дал задание нарисовать портрет кого-нибудь из знакомых. Микаэль сразу решил запечатлеть на холсте дорогого дядюшку, чьими стараниями он попал в Академию, правда, игнорируя реальность, пририсовал ему симпатичные рога и пятачок на вечно недовольной морде. Занятие пролетело быстро, и, несмотря на явное озорство, работа Мики даже удостоилась похвалы Огастаса за тонко выписанное изображение и художественный вымысел вкупе с богатым воображением. Правда, учитель еще предложил позаниматься дополнительно, талант, дескать, надо развивать! Но «щедрое» предложение низенького, с впечатляющим брюшком и лысой макушкой, художника, энтузиазма у самородка не вызвало. Микаэль, конечно, покивал в ответ, но твердо решил держаться от императорского живописца подальше. Разошлись что-то «светочи знаний», как назвал их Ирсон. С одним чай пить, с другим рисовать, а третий, наверное, пофехтовать захочет? Не к добру Каприати вспомнил учителя по фехтованию. Возвращаясь после уроков в свои покои по сумрачному коридору, Мика услышал позади осторожные шаги, но только обернулся посмотреть, кто там бродит, как его с недюжинной силой притянул к себе Фехтовальщик. — Здравствуй, мой боевой друг, ты соскучился по мне? — с этими словами Тревор небрежно втолкнул мальчишку в какую-то комнату и вошел следом, плотно прикрыв за собой дверь. По первому впечатлению, они попали в кабинет. Микаэль быстро осмотрелся по сторонам в поисках спасения, стараясь не обращать внимания на медленно подходящего к нему учителя: два окна, высоко, не дотянешься, обязательный камин, но кочерги нет, диванчик, ножки не открутишь, низкий столик и полки, всюду полки с книгами и пергаментами. И нет ничего, похожего на оружие! — Ладно, не отвечай. А я вот соскучился, — хищно улыбнулся Тревор, развязывая шелковый бант на шее. — Ты не разденешься? Впрочем, неважно, я тебе сейчас помогу. Что делать? Слегка оценив ситуацию, Мика понял, что занимает довольно невыгодную позицию: дверь находится за спиной Фехтовальщика, сам он справа, а между ними — стол. Обогнуть стол? Долго, поймает… Но и оставаться на месте нельзя, он все равно приближается. Придется рискнуть. Не додумав мысль, Каприати с деланно спокойным выражением лица прыгнул на столик, с него — на пол, и, что есть мочи, рванул к заветной двери. До спасительного выхода оставалось совсем немного, неужели успел? Но тут сзади его обхватили стальные руки, и, развернув, с силой прижали к стене. — Торопишься покинуть мое общество? — тихонько промурлыкал Тревор, наваливаясь всем телом на жертву, не позволяя ей даже вдохнуть. — Мы даже и не поболтали толком… — Да отвали ты от меня! — выдохнул Микаэль, яростно сверкая золотистыми глазами и извиваясь всем телом, пытаясь вырваться на свободу. Получалось не очень. — Дерзим? — осведомился мучитель и внезапно лизнул его в шею. — Оставь…меня…в покое! — выкрикнул юный лорд, между паузами в страстных поцелуях, которые, однако, становились все грубее. Видимо, сопротивление пленника начало утомлять Фехтовальщика. Он прижался еще сильнее, и, раздвинув его ноги своим коленом, начал деловито освобождать парня от рубашки. Громкий треск рвущейся ткани ненавязчиво свидетельствовал о том, что и любовником Тревор вряд ли будет нежным. И вдруг мечущийся, лихорадочный взгляд мальчика зацепился за непонятный предмет на мраморной подставке, что стояла невдалеке. Ваза! Больше похожая на простой глиняный горшок, пузатая ваза с синим ободом по краю «горлышка»! Почему он сразу ее не заметил! Идея появилась сразу же… Стремясь отвлечь внимание преподавателя, Мика подался вперед, якобы отвечая на поцелуй Тревора, одновременно очень осторожно и аккуратно протягивая правую руку к вазе.  Ну, же, еще немного! Еще чуть-чуть! Не хватало самой малости. Усилием воли Микаэль заставил напряженные мышцы чуть-чуть расслабиться, и, почувствовав это, Фехтовальщик тоже ослабил хватку. В этот момент Каприати дотянулся до вазы. Не медля ни секунды, он со всей силы опустил предмет роскоши на голову Тревора, с ужасом ожидая последствий. Ну, если не сработает, ему конец. Но удар оказался приличным: мужчина сразу затих, и, обмякнув, медленно сполз вниз. «Интересно, я его не убил? — разглядывая лежащего на полу учителя по фехтованию и пытаясь отдышаться, думал Микаэль. — Если убил, будет весьма прискорбно». Впрочем, ничего не прискорбно, вообще не жаль! Пусть не лезет к беззащитным, тут Мика хихикнул — сказывалось недавнее напряжение — ученикам! Деловито заправляя истерзанную рубашку в черные бриджи, он вышел в коридор, продолжая по пути ожесточенно приводить себя в порядок. Из-за очередного поворота на него практически налетел запыхавшийся парень, в котором Мика признал Альтриса (рыжеволосого и в веснушках, он сочинял великолепные стихи): — При-ивет, ты, ох, не видел Тревора? Его ректор ищет, там новички приехали… — Тревора? — задумчиво уточнил Микаэль, и, небрежно откидывая прядь черных волос со лба, добавил. — А-а, да, конечно. Он воон в том кабинете, видишь? Лежит. — Лежит? — оторопело переспросил Альтрис. — Умаялся, наверное, бедолага, — едва сдерживая нервный смех, пояснил Мика. — Вот и прилег отдохнуть. Ты осторожнее с ним… Человек поспать решил, а тут ты к нему пристаешь. — Ладно, — выкрикнул парень, уносясь прочь. «Я с ума сошел, определенно. Арса и Огастаса просто проигнорировал, и неизвестно, что мне за это будет… А Тревору и вовсе дал по голове. Он меня убьет», — подумал юный лорд, останавливаясь около своих покоев. — «Когда-нибудь. Если поймает, правда». Главное, чтобы они все чохом где-нибудь его не выловили! Нет, об этом лучше не размышлять! Он вошел в комнату, тщательно запер за собой дверь, помня наставления Ирсона, (который во многом оказался прав) и с размаху плюхнулся на огромное ложе, застеленное красивым, персиковым покрывалом с золотым шитьем. Немного полежал, пытаясь определиться со своими эмоциями и чувствами, но спать, определенно, не хотелось. Более того, вообще не хотелось оставаться на месте: возбуждение от нападения мастера-фехтовальщика требовало выхода. «Надо выпить вина, — решил Каприати. — Красного. Оно отлично успокаивает и расслабляет». Правда, уже очень поздно…А заветный шкафчик находится в противоположном крыле, недалеко от спален преподавателей…Но теперь вина захотелось нестерпимо, он и так отказывал себе в любимом напитке непростительно долго! Придется рискнуть. Если что — отобьется! В коридоре никого не оказалось, он как будто вымер, а два огромных зала с приглушенным освещением мальчишка пересек на одном дыхании. Однако в столовой с вожделенным баром, куда он буквально влетел, его поджидал сюрприз. На скамье, небрежно развалясь, сидел задумчивый красавец Фаэлин-де Монтье собственной персоной, а на столе перед ним стояла початая бутылка вина и пара старинных кубков. Микаэль заколебался, уйти или остаться? Компанию он не планировал… — Эй, я тебя узнал, — внезапно произнес парень. — Ты — сын лорда Фрэнсиса Каприати и его жены, Ивонны. Мы с отцом однажды заезжали к вам в поместье. Маленький нахальный малыш лет пяти, все время пакости какие-то устраивал, как сейчас помню. Микаэль иронично хмыкнул и, быстро обогнув нежданного собеседника, устроился неподалеку, около камина. Огонь приятно согревал спину, даря ощущение уюта и безопасности. — Я тебя тоже узнал, — в тон Фаэлину, сказал он, — ты — наследник семьи-де Монтье, будущий герцог Дерентвортский. В тот ваш визит ты показался мне на редкость скучным и неинтересным, именно поэтому я подсыпал песок в твое мороженое. Фаэлин весело рассмеялся и, махнув кубком, осведомился: –Вино будешь? — Нет, спасибо, — помотал головой Микаэль, полагая, что осторожность никогда не помешает. Мало ли… — Да брось, ты ведь выпить сюда зашел, — усмехнулся-де Монтье, — так пей, не стесняйся. В первые дни в Академии многие из нас отсюда и не вылезают, а ты впервые заглянул, я смотрю. Мика пожал плечами, и, подтянув к себе бутылку, сделал несколько глотков прямо из «горлышка». Приятное тепло тут же разлилось по напряженному телу, расслабляя его и, словно бы лаская изнутри. — За что попал сюда? — наблюдая за ним с неприкрытым интересом, спросил Фаэлин. — Связался не с той девчонкой. И наплевал на мнение ее папеньки по поводу наших отношений, — удивляясь собственной откровенности, охотно ответил мальчишка. Он до сих пор никому не рассказывал о причинах направления в «Минерву», считая это исключительно личным делом. Наверное, алкоголь сделал его более дружелюбным и общительным. Зря пил, выходит, он не любил, когда его бронь давала трещину. — А ты? — Мачеха постаралась, — безразлично проговорил будущий герцог. — Ради собственных детей. Конечно, она прекрасно понимает, что по закону я получу бОльшую часть отцовского состояния, но… Я ей поперек горла, вот и спихнула меня. — Понятно, — Мика отпил еще немного, чувствуя, что настроение стремительно улучшается, а значит, скоро появится и высвобожденное алкоголем его второе «я», более раскованное и безрассудное. Черт, надо осторожнее, а то получится, как в прошлый раз на балу у Эллиотов…А ему еще в школе пять лет куковать! — Каприати, не будь свиньей, оставь и мне немного! — смеясь, Фаэлин выхватил у вошедшего в прямом смысле во вкус мальчишки бутылку и налил вина сразу в оба кубка. — Слушай, — добавил он, — все хотел спросить. А зачем ты ведешь себя настолько вызывающе? Всю Академию на уши поставил… С Тревором связался, Арсу нахамил…Это что, глупость или храбрость? — Думаю, немного и того, и другого, — ухмыльнулся Мика, сверкнув золотистыми глазами из-под длинной челки. — Но я не специально, просто немного не сдержан… — Немного?! — Ну, признаю, я вообще не сдержан! Иногда. И некоторые вещи меня бесят. Почему я должен молчать, когда ко мне полез с поцелуями Тревор? Сволочь ведь? Сволочь! Так я ни капли не погрешил против истины! — Микаэль невинно улыбнулся, ловя на себе изучающий взгляд собеседника. — О-о, да ты, малыш, самоубийца…Фехтовальщику ты понравился до безумия уже тем, что продержался в поединке рекордно долго, а своим упрямством еще подлил масла в огонь…Он тебя в покое не оставит, ходи и оборачивайся теперь. — Да мы пообщались с ним…пару часов назад, — мрачнея, пробурчал юный лорд, пытаясь зачем-то выковырять полудрагоценный камешек из кубка. — А ты… и он…И что?! — де Монтье даже подался вперед. — Я его вазой по голове огрел, — несчастливо пробормотал Мика. Секунду Фаэлин молча смотрел на него, а потом оглушительно расхохотался:  — Ты…вазой…О, боже! У меня нет слов! Он тебя убьет, малыш! Ну и ну… — Спасибо, ты очень добр! — съязвил мальчишка, ероша черные волосы рукой. — И я не малыш! Это ты вымахал здоровый… — Всегда пожалуйста! — де Монтье, наконец, успокоился, и уже серьезно сказал: — Каприати, тебе точно нужна защита. После твоих выкрутасов…Тревор…ну, с ним ясно, однако есть еще ученики, не сбрасывай их со счетов. Например, сегодняшняя драка. Знаешь, с кем сцепился? Это Паттон Уорнер, племянник ректора. Нет, особых родственных чувств не наблюдается с обеих сторон, Сайенси даже свое немаленькое наследство завещал не многочисленным племянникам и племянницам, а многочисленным любовникам и любовницам. Однако ему однозначно не понравится, что ты навалял Патти. — Черт, — тихо выругался Микаэль. — Именно. По неписаным правилам «Минервы» …Тебе Ирсон рассказывал? Ты сейчас вроде как ничей…А это грозит массой неприятных вещей. Пока тебе везло, но тебе нужен друг, вернее, некто вроде покровителя… И срочно. Ты понимаешь, о чем я? — Да понимаю я! — воскликнул Мика, вскакивая на ноги. — Прекрасно понимаю, я не тупой! Но мне не нравится! — шарахнув кулаком по столешнице, яростно выкрикнул он. — Мда, — задумчиво покосился на разошедшегося подростка Фаэлин и вдруг вкрадчиво произнес: — Слушай, Каэль, а у тебя вообще мужчина был? Любовник, в смысле? — Какой я тебе к черту каэль!*, — фыркнул юный лорд, прислоняясь к стене. Прохладная, твердая поверхность странно успокаивала. — Я не девственник! — Да уж кто бы сомневался! — насмешливо ухмыльнулся-де Монтье. — Но я о другом… — Праздный интерес? — хитро прищурился мальчишка, и неожиданно подмигнул (проклятое вино вынуждало вести себя не совсем привычно): — Или предлагаешь свои услуги? — Предлагаю, — Фаэлин в упор взглянул на соблазнительного собеседника, — предлагаю, да. Как надумаешь — дай знать. Я всегда готов стать …мм…твоей опорой. — Многие готовы… В очередь становись, — с ленивой усмешкой протянул Мика. Ему неожиданно стало весело. — Ого? Кстати, а кто еще к тебе подваливал? –Тебе весь список огласить? — ехидно хмыкнул Каприати. — Если никуда не торопишься, могу зачитать, глядишь, до утра и успеем… — Ну, я примерно представляю, — мягко улыбнулся Фаэлин. Его забавлял диалог. — Что могу посоветовать…Ирсон — хороший парень, сообразительный, честный, правда, бывает занудным. Кэндар…ну, ты сам видишь, вас двоих тогда придется спасать. Терри мелкий гаденыш. Паттон просто скотина. Он к тебе еще не подходил после драки, но, будь уверен, подойдет. Альтрис боится мышей и темноты, а Мирт… — Хватит, хватит, Фоэ! У тебя все какие-то получаются…с недостатками. — Ну, вот, ты теперь сам видишь, что я — единственная подходящая кандидатура! — с удовлетворением заметил-де Монтье. Его серебристо-серые глаза смеялись. — Хочешь, прямо здесь проверим, подхожу я тебе или нет? — Вот уж спасибо! — засмеялся Микаэль, отлепляясь от стены и двигаясь к выходу. Пару раз его заметно качнуло, но он благополучно добрался до двери. — Я спать пошел. И один, что характерно! — Я тебя провожу, — Фаэлин поднялся на ноги. — Мика, я тебя просто провожу, расслабься. Что ты сразу… — Можно подумать, если мы кого-то из учителей встретим по пути, твое присутствие меня спасет… — Конечно, — он подошел к юному лорду, который едва доставал ему до груди. — Я фехтую почти так же хорошо, как и Тревор. Пошли. — Почти? Или так же? — Каэль, не умничай. — Я тебе не каэль! — Это пока. — Самоуверенный болван. — А ты маленький. — Иди к черту, мне восемнадцать скоро! — Ростом маленький… — Я нормальный, это ты вымахал здоровым! — Хочешь, я тебя на руки возьму? — Да иди ты к черту, Монтье! Я сейчас тебе врежу! — Мика, у тебя ужасный характер… И ты дерешься. — Никто не заставляет тебя на мне жениться! И да, дерусь, я парень! — Милый, мы созданы друг для друга. — А мне другой нравится! — Что, правда? — Слушай, Фоэ, — Каприати с независимым видом стоял около своих покоев, засунув руки в карманы черных шелковых бриджей. – Нет, не правда. Мне вообще не нравятся парни. Никакие. — Почему? — с искренним любопытством спросил-де Монтье. — Потому что они не девушки! И, знаешь, что еще? Вот никогда бы не сказал этого, если бы не вино…- Микаэль поднял голову, всматриваясь в красивое лицо провожатого: — Даже если…меня кто-нибудь когда-нибудь получит…что в принципе невозможно! Так вот, я — не подарок. Просто запомни. На всякий случай. Я не подарок, и тому человеку, кто будет рядом со мной, очень, очень сильно не повезет! Иди на хрен теперь, я спать хочу! И Мика исчез в комнате. ______________________________________ *Каэль – старинное обращение, родом из придворного этикета, означает «любимый». В настоящее время почти не применяется. Фаэлин откровенно дразнит Мику.